Затерянный в веках

Толстяк совсем не обижался, и уж точно не дулся на У Се за то, что его не взяли с собой в Синьюэ. И хмурился он совсем не поэтому! Ну, это он себя убеждал. Впрочем, он и вправду быстро забыл об обиде, особенно, когда на смартфон пришло уведомление об очередной оплате за свет. Проверив свой счёт в банке, Панцзы расстроено вздохнул: он надеялся получить с их последнего похода хоть что-то. В итоге, он не смог подзаработать, но что поделать: помощь другу важнее. Живот заурчал. Немного повздыхав и поняв, что финансы с неба не упадут, Толстяк отправился в свою комнату в У Шан Цзю, чтобы пересмотреть отложенный ранее антиквариат, который можно продать на аукционе. Ему надо было хоть как-то прожить ближайший месяц, а там гляди и новое дело подвернётся. Прошел почти час. Панцзы, кряхтя и сопя, оформил последнюю вазу династии Мин, осторожно поставил ее в коробку и вдруг вспомнил об еще одной вещице, которая могла стоить целое состояние. Порывшись по карманам, мужчина достал браслет. Он только сейчас смог рассмотреть его как следует. Артефакт блеснул золотистыми искорками черных камней, буквально вплавленных в темный металл. Идеальное состояние, словно и не прошло для этой вещицы много веков, удивляло. «Рискнуть или не стоит?» — вертелось в голове, пока он крутил в руках это творение древних ювелиров. — Толстяк! — голос У Се заставил названного дернуться и поспешно спрятать найденное в последней гробнице. — Наивняшка, ты уже вернулся? — выглянул Панцзы из комнаты, поспешно закрывая коробку с вазой. — Мы вернулись, — чем-то явно озадаченный У Се, к сожалению Толстяка, вновь был не один. — А почему его не оставил у главы Чжан? — получилось немного грубо, но сказать по-другому было сложно. Толстяк не стал скрывать обиду и ревность. — Сяогэ останется тут! — ответ был твердым, а взгляд — решительным. Панцзы поднял руки — он лучше всех знал упрямство У Се. В душе он был расстроен тем, что Наивняшка не оставил этого типа в отеле у родственника. Вслух, конечно, он ответил совсем другое. — Как захочешь, Наивняш, я просто спросил. Тот сразу успокоился, и немного виновато улыбнувшись, перевел тему: — Толстяк, а что у нас на ужин, ты еще не готовил? Давай я… — Нет! — испуганно отшатнулся Панцзы и сделал знак, отгоняющий зло. — Мне еще дороги моя кухня и моя жизнь. Затем он повернулся к Чжану, впервые обращаясь лично к нему, словно смирившись, что в ближайшее время тот из их жизни не исчезнет. — Сяогэ, запомни одно правило жизни с Наивняшкой — никогда не позволяй ему готовить, если хочешь выжить. Стоящий молчаливой статуей Чжан Цилин серьезно кивнул, но во взгляде на возмущенно засопевшего У Се проскользнула почти незаметная ласковая смешинка. — Толстяк! — возмущенный вопль Наивняшки и его ворчание на тему: «не так уж и плохо я готовлю!», Панцзы услышал, уже направившись на кухню. Опасения Толстяка не оправдались. Сяогэ не мозолил глаза, Панцзы практически его и не видел весь вечер. Он спокойно приготовил ужин, но, когда пришло время его подавать, не обнаружил Наивняшку в магазине. Это его насторожило. Толстяк обошёл весь магазин, все комнаты, и даже заглянул на склад, но друга нигде не было. Зато он наткнулся на сидящего на крыльце магазина Цилиня. Уже стемнело, и в тусклом свете фонарей, что освещали внутренний двор У Шан Цзю, Чжан выглядел как древняя статуя. Панцзы на мгновение усомнился, что тот живой. — Где Наивняшка? Куда ты его спрятал? — сходу накинулся он на него. Чжан кивнул головой в сторону ворот магазина. Там, в темноте, Толстяк разглядел Наивняшку и успокоился. У Се с кем-то вел переговоры, но он не мог расслышать, о чем тот разговаривает по смартфону. — С кем он говорит? — спросил он Чжана, не надеясь, впрочем, на ответ. К его удивлению, тот ответил. — С дядей. — Ууу, — протянул глубокомысленно Толстяк. В это время к ним подошёл У Се, пряча смартфон в карман куртки. — Второй дядя договорится о встрече с Восьмой семьей. Нам нужно узнать, они или нет прислали мне этот отчет. — Хорошо, — кивнул Сяогэ. — Это тот, что Хо передал? — уточнил Толстяк. — Да, глава Чжан его мне не отправлял, он сам бы хотел знать отправителя. — Ну, а кто ещё связан со старшим поколением Девятки? — Толстяк взъерошил свои волосы. — С Фо Е был связан лишь нынешний глава. Все остальные из того поколения уже давно или умерли, или не связанны напрямую с этими двумя. — Когда умер Фо Е? — вдруг спросил Толстяк. — в 2001, а что? — А Чжан Ри Шань сразу стал главой после него? — Ну, да…. Как это связано с отчетом? — Пока не знаю. — Это связанно с Восьмым и Первым главами и… тобой, — У Се посмотрел на Сяогэ, — но ты ничего не помнишь, да и события эти проходили без тебя… — рассуждал У Се, пристально рассматривая Цилина. Тот лишь опустил голову. — Но нам надо с чего-то начать…. Наведаемся к Восьмой семье, глава сказал — они дальние потомки Предсказателя, и прямого родства с ним не имеют. — А что мы вообще знаем об этом человеке? — спросил Толстяк. — Немногое: у дедушки в дневнике о нем мало что написано. Мы знаем, что он был другом генерала Фо Е и слыл чудаком, но дедушка хорошо о нём отзывался. Называл его умным и находчивым человеком. — Это всё? — Ага, — У Се пожал плечами, — ладно пойдем, поедим… — Пойдем, — кивнул Толстяк. У Се направился в здание магазина. — Цилин? — он остановился и обернулся к Сяогэ. — Пойдем с нами. Чжан поднял голову и повернулся к Наивняшке. Чуть улыбнулся и, поднявшись на ноги, поспешил за У Се.