Затерянный в веках

Спустя несколько дней, как раз перед встречей с главой Восьмой семьи, они наконец-то собрались вернуть меч Цилину. Реликвия хранилась у Второго дяди, что слегка удивило Наивняшку: именно этот член его семьи, старался не вмешиваться в семейный бизнес, предпочитая гробницам комфортабельный кабинет. У Се в дом У Эрбая не пошел, отправив Сяогэ одного: не хотел, чтобы дядя вновь выговаривал ему за очередную экспедицию. И задавал много неудобных вопросов, на которые У Се пока не мог дать ответ. Поэтому, показав Чжану дорогу к дому дяди, они с Панцзы остались ждать его в переулке неподалеку. Цилин сначала не хотел оставлять У Се одного, но тот уверил, что здесь ему ничего не угрожает, тем более Толстяк рядом, да и вообще — он же ненадолго. Маниакальная идея Чжан Цилина везде его сопровождать и защищать, иногда удивляла У Се, но глубоко в душе ему было приятно. Присутствие рядом Цилина не напрягало; У Се казалось это привычным. Он не знал, почему — возможно, дело было в той связи душ, о которой говорил Чжан Ри Шань? Но он до сих пор не мог уложить в голове факт его перерождения и их отношений, стараясь по возможности об этом не думать. Сначала надо вернуть его воспоминания, а потом уж всё остальное. Без воспоминаний в этом не было смысла. Наивняшка отвлекся на эти мысли, пока они ждали Сяогэ. Толстяк же что-то листал в телефоне, иногда озабоченно хмурясь… Ему только что перевели не маленькую сумму денег. Толстяк был сбит с толку: неужели глава Чжан, как и обещал, закинул ему денег? Он же отказался? А если не он, тогда кто? Неожиданно на пустой улице появилась группа людей. В черных масках, закрывающих лицо, и в неприметных темных куртках. Сначала друзья не придали этому значения, а зря — как оказалось, невзрачные и неприметные с виду парни были посланы тем, кто следил за ними. — Какого черта?! — Толстяк среагировал довольно быстро, встав межу У Се и нападавшими, у него и сил, и веса было больше… У Се, конечно, имел некоторый опыт драк, да и не выжить без ловкости в гробницах, но он не был готов к встрече с мастером боя: специально боевым искусствам его не обучали. Панцзы подсек нападавшего, и тот, потеряв равновесие, упал. Ещё одного он заблокировал и выбил из его рук нож. Но как бы Толстяк ни был хорош, их было больше. Панцзы отметил, что они профи, не абы кто с улицы, но у них были лишь ножи, а не пистолеты. Почему? И что им от них надо? Тем временем из-за поворота подъехала машина, и, не успел Толстяк предупредить друга, как У Се почувствовал резкую боль в шее, и его сознание погрузилось темноту. Последней мыслью было: «Шприц, снотворное!». Толстяк, заметивший, что У Се падает, рванул к нему, забыв о своем враге, и тут же был оглушен ударом по шее. Двое крепких ребят затащили У Се в машину и уехали. Через пять минут он пришёл в себя и, подскочив, огляделся. Улица была пуста. Людей, что напали на них, и след простыл. Толстяк остался один в полной растерянности. Но уже через пару минут он, забыв про боль от удара и синяки, бежал к дому Второго дяди. Похитили У Се подносом у его собственной семьи, какого черта?! У самого дома наткнулся на Чжана, который выходил с территории усадьбы У. — Где У Се? — задал вопрос Чжан, окинув Панцзы внимательным взглядом. Панцзы, громко ругаясь на противников, рассказал о нападении и похищении Наивняшки. — Нам срочно нужно… Я даже не знаю куда! Точно! К Цветочку — он может помочь отследить этих гадов по камерам, у него, кажется, есть такой друг… — подскочивший Толстяк нервно наматывал круги, потирая шею. — Не нужно, — прервал его рассуждения Цилин. — Что значит, не нужно? — недоуменно замер Толстяк, глядя на него. — Я знаю, где он, — спокойный ответ. — Откуда? Ты как-то связан с похитителями? — только сказав это, Панцзы понял, какую глупость сморозил. Взгляд Чжана явно говорил, что тот подумал: Толстяк бредит. — За нами следят уже более двух недель, вчера я кое-что проверил… А потом, я всегда его найду.… Это была самая длинная речь Цилина с тех пор, как Толстяк о нем узнал. — О… — до Панцзы начало доходить, что та история, рассказанная ему Наивняшкой, когда они с Чжаном вернулись от Ри Шаня, о бессмертии, перерождении и связи душ все-таки правдива. Если эта их связь настолько сильна, то теперь понятно, почему глава Чжан сказал тогда не мешать и просто смириться с присутствием Сяогэ в жизни Наивняшки. — Тогда пошли спасать Наивняшку! — переварив новость, Панцзы решительно подошел к Цилину. — Кто знает, зачем его похитили! Чжан на пару мгновений прикрыл глаза, чтобы четче определить направление, а потом посмотрел на Толстяка: — Я могу справиться и сам, это может быть опасно для тебя. Панцзы чуть не захлебнулся возмущением, собравшись ответить что-то в духе: «Я не трус!», но удивленно замер, когда заглянул в глаза Цилина и лишь ответил: — Я иду с тобой! Ты же не думаешь, что я оставлю Наивняшку? Нет уж, мы всегда прикрываем друг друга! Лицо Цилина, когда он кивнул и отвернулся, направившись прочь от переулка, не выражало ничего, как и обычно, но взгляд… Толстяк наконец понял, как У Се определяет настроение этой нефритовой статуи: сейчас ему было достаточно заглянуть в полные эмоций глаза, чтобы понять, что тот отнюдь не спокоен. В темном взгляде читались и злость на посмевших похитить У Се, и беспокойство, и даже страх за него, и Толстяк мог бы поклясться, что видел там долю уважения и принятия к себе самому. «Может быть у нас и получится стать друзьями, раз уж он прочно стал новой константой в жизни У Се?» — размышлял Панцзы, стараясь не отставать от идущего все быстрее Цилина. Толстяк, проклиная похитителей, и в который уже раз обещая себе заняться тренировками и похудеть, предложил найти машину, но Чжан отказался. Он не знал, сможет ли отследить направление при такой скорости. Но сам чуть замедлился, замечая, что Панцзы тяжело успевать за ним. Связь вибрировала и звала, но пока уровень опасности был низким, да и У Се явно спал под действием препарата, поэтому немного времени у них еще было. Толстяк мельком отметил, что меч Цилин забрать успел: было сложно не заметить рукоять висящего в ножнах за его спиной клинка, но это он оставил на потом — сейчас важнее спасти У Се. Они дошли до места куда примерно привезли похитители У Се, к заброшенному зданию. Толстяк, пытавшийся отдышаться, привалившись к забору, как только Чжан остановился, наблюдал, как тот замер, словно к чему-то прислушиваясь. — Долго нам еще? — поторопил Панцзы. — Он где-то рядом, я чувствую, — подтвердил тот. — Наивняшка в порядке? — задал самый главный вопрос Толстяк. Цилин медленно кивнул, и Панцзы в который раз за сегодня удивился этой странной связи. *** — Ваше высочество! На дворец напали, уходим! — он слышал крики людей. Вокруг царил хаос; дым и огонь перегородили ему путь наружу. К двери было не пройти. — Ваше высочество! — кто-то схватил его за руку, и они побежали к тайному проходу в его спальне, по темному коридору выбрались наружу, а затем, слившись с толпой, выбрались из тонущего в пожаре дворцового комплекса. У Се чувствовал запах дыма, он задыхался, но, прикрыв обрывком ткани рот, бежал, стараясь не отставать от того, кто уводил его прочь от хаоса вокруг. Не потерять в толпе того, кого он доверял и любил…. *** У Се открыл глаза. Что это было? Сон? Нет, не сон — яркая и реальная картинка все ещё стояла перед глазами: пылающий в огне дворец, крики людей, трупы, валяющиеся на дороге. Сердце стучало, как бешенное. Он чувствовал, что ему страшно, и только когда он взял его за руку, что бы увести от опасности, ему стало легче дышать. Хаос вокруг не пугал так, как раньше. С трудом У Се вернулся в реальность. Он лежал на заднем сиденье автомобиля, связанный по рукам и ногам. Машина куда-та ехала, а на переднем сиденье разговаривали двое похитителей. И с этим надо было что-то делать. Похитители заметили, что он пришёл в себя. — Прости, парень, но пока рано… — сказал один по-английски и, нагнувшись к Наивняшке, что-то брызнул ему в лицо. У Се потерял сознание. *** Он сидел на грязной соломе в каком-то полуразрушенном храме. В руках он сжимал чёрствую лепёшку. Одежда на нём изорвалась, а длинные волосы слиплись и спутались. — Прости… Он поднял глаза и увидел Цилина. Он выглядел точно так же, как и сейчас, лишь одет был по-другому, да волосы собраны в хвост. За плечом торчала рукоятка меча. — Прости, — он протянул руку и коснулся пальцами его губ. Снаружи послышался шум. У Се встрепенулся и замер. — Это они? — прошептал он. — Нет, — Цилин поднялся на ноги, — это не те, что вас преследуют, — он снова присел рядом с У Се и обнял его. — Прости, — снова прошептал он. — Не извиняйся, ты сделал, что мог, но… я не понимаю, что им от меня надо? — Ваши способности, принц… они… — Я ничего такого не делаю… просто… — Вы действительно не понимаете, какой силой владеете? — спросил его Чжан, заглядывая ему в глаза. У Се молчал. Цилин осторожно коснулся его лба поцелуем. — Всё будет хорошо, я спасу тебя…. — Вот, возьми, — У Се достал из грязной тряпицы, что лежала рядом с ним, небольшую нефритовую фигурку. — Пусть будет у тебя… — Но… — Возьми. У Се узнал её, ту самую подвеску, с которой Цилин не расставался, ту самую, что украли японцы в 19** году. — Раз она такая ценная, я отдам её тебе… — Но, ваше высочество… — Бери. *** У Се снова очнулся. По щекам текли слёзы, голова болела, а во рту был приторный вкус гнилого мяса. Он перекатился на живот, и его стошнило. Только сейчас он понял, что уже не в машине. Руки и ноги были развязаны. Он лежал на диване в небольшой комнате с одним окном и дверью. С трудом превозмогая боль в голове и тошноту, он поднялся на ноги. И где он теперь?