Горит все внутри

      —Еще раз… Вы работаете здесь и являетесь психологом моего детского дома?.. Я Вас помню. Но больше не хочу иметь ничего общего с прошлым. С детским домом уж точно.       Макаров сидел на кровати, судорожно сжимая руки под одеялом. Перед ним, поодаль, сидела взрослая женщина. Брюнетка, с собранными в пучок волосами. Ее лицо бледное, глаза яркие, большие. На мелком носу узкие очки. Сама женщина в легком спортивном костюме. В худых руках она держала блокнот, расслаблено сидя в кресле. —Леша, я знаю тебя с самого твоего приезда. —И вероятно детдом уже знает о моем местоположение. Я не вернусь, хоть убейте. Так и знал, что из-за несовершеннолетия больница всё сольет… Я нахожусь тут незаконно, без опекунов. Но только посмейте забрать меня, — Макаров смотрел прямо в глаза, но не двигался. Слишком нервничал. —Парень договорился с директором. Поэтому никто не задает вопросов. А детский дом всё ещё не знает о твоих действиях, — Женщина выдохнула, слегка наклоняясь вперёд. — И не узнает. Я хочу помочь тебе из личных побуждений. Ты избегаешь консультаций с самого детства. Но тебе они необходимы. Я узнала, что ты поступил в больницу из-за одной серьезной проблемы. Таким пациентам, как ты, целенаправленно назначают консультации. Ты хороший парень, я знаю это. Я не хочу, чтобы ты что-то с собой сделал. Поэтому предлагаю свои услуги. —Вы не можете лечит пациента без его желание. У меня нет желания. —Леша, послушай… Я хочу предотвратить ужасные вещи с которыми ты сталкиваешь себя. —Не беспокойтесь, это уже не будет Вашей виной, — Леша был настойчив и с каждым словом все жёстче. —Я знаю, что случилось с твоими родителями. Не хочу, чтобы ты довел себя до такого же. Не хочу, чтобы ты жил как они. Позволь помочь тебе. Давай поговорим и ты сам решишь продолжать ли консультации. Но мне нужна хотя бы частичка искренности от тебя. Пожалуйста, — Женщина, наоборот, была ласкова и мягка.

***

      В коридоре. На некотором расстоянии от палаты Леши.       Кирилл и Игорь стояли напротив, каждый у своей стены в длинном белоснежном коридоре. Пространство было нормальным, но в некомфортной компании оно казалось пугающе узким. Над головой то и дело раздражающе мигала лампа. Кирилл стоял, облокотившись, смотрел в экран телефона, старательно игнорируя Игоря. Тот же смотрел прямо, пытаясь что-то найти в этом язвительном человеке. Он слишком спокоен, особенно если судить по его раннему поведению. Гром считал это подозрительным, но провоцировать его желания не было. Поэтому он молча изучал объект, грея в себе свое мнение. Майор хотя и отличался прямолинейностью и холодом, это было не то время и место, чтобы разжигать очередной конфликт. —Довольно уже пялить. Я знаю, что я неотразим. Но ты жуть как бесишь уже. —Пытаюсь выискать, что в тебе нашел Леша, — Еле сдерживаясь, выдал Гром.       Гречкин мгновенно поднял глаза, слегка щуря их уголки. Имя отдалось выбросом адреналина. Пароль к любому доступу. —Майор, ты не догоняешь куда суешь свой нос, — Кирилл отстранился от стены, но не подходил ближе. — Наверное, нашел то, что ты не смог дать. Что насчёт доверия? Слышал, с открытостью у тебя тоже плоховато… —Ты не лучше в этом плане. Он не из-за меня помереть хотел, сукин сын, — Игорь сделал крупный шаг вперёд. — Думаешь я идиот? Я вижу, что с ним происходит. Знаешь, тогда я практически был уверен, в том, что он сделал правильный выбор. Но ты не справился. Ни с чем. Ты мучаешь его из-за дня в день. И каков итог? Ты уже мне по горло. И при всем уважении к Леше, я не собираюсь сдерживаться. Если ты дашь хоть повод, я с удовольствием украшу тебе личико. Не играй со мной. Не играй с ним.       Они стояли вплотную. Гречкин сжимал зубы, смотря из-под опущенных ресниц и с поднятым подбородком. Игорь был выше. Он импульсивно сжимал кулаки. Кирилл пробежался по мужчине взглядом и хотел было уйти, развернулся, даже сделал шаг. Но Гром схватил того за плечо и повернул обратно, прижимая его к стене, неприятно стукая затылком. Гречкин недовольно набрал в легкие воздух, возвращая к неприятному собеседнику взгляд. —Ты меня, блять, услышал? Думаешь слюни на него пускаешь и все дозволено сразу? Ты, ебать, до смерти должен ценить то, что Макаров тебе все прощает. Абсолютно. Ласкает твою мерзкую морду. А ты ему жизнь всю испортил. Это нормально? Ты даже думать не имеешь право хоть волосок его тронуть. Как нужно из ума выжить, чтобы такого как ты терпеть? Но меня не проведешь. Если он вернётся к тебе после всего этого, — это хренова удача. Потому что после всего случившегося вернуться… Это стоит неимоверно дорого, — Игорь держал его за ворот кофты, кривя губы, бегая по худому лицу. —Ты представить не можешь, как много он значит для меня. Я делаю всё, — Гречкин отвернулся, хмурясь и поднимая голову. —Значит, делаешь недостаточно, — Игорь фыркая, отпустил его, отстраняясь.

***

—Что Вы знаете о моих родителях? Я обязан знать все, — Встрепенулся юноша. Его глаза расширились. —Конечно, я все скажу. Только ответь на мои вопросы. Я должна знать подход к тебе. —Хватит манипулировать мной… Ладно, задавайте, что угодно. Но ничего из сказанного не должно выйти за пределы этой комнаты и Вы расскажите, что знаете о родителях. Абсолютно всё. Иначе… —Мой совет обратиться к специалисту сугубо как от друга с опытом, а не врача. Я не пытаюсь назначить тебе сейчас диагноз, а предлагаю помочь спасти самого себя. У меня нет даже в мыслях обманывать или принуждать тебя. —Приходите в среду. Я должен подумать. Я-я не готов сейчас принимать какое-либо решение, — Макаров смотрел в пол, немного хмурясь. —Хорошо. Спасибо.       Женщина встала, ещё на секунду задерживаюсь в палате, она посмотрела на юношу, а после вышла. Макаров остался один. Он спустил с кровати ноги и сбросил одеяло в сторону, опуская взгляд на ладони. От ногтей на коже остались следы. Голова кружилась. Это явно не та встреча, которую юноша мог ожидать.       Парень устало загладил волосы назад и посмотрел в сторону двери. Там показался Кирилл. —Ты как? — Спросил парень входя в комнату, и присаживаясь в кресло, где раньше сидела женщина. В воздухе ещё пахло ее сладкими духами. —Будто избили ногами. Она сказала, что знает о моих родителях и просит пройти консультацию. Говорит, что мне она нужна. А я даже не знаю, чего сам хочу. Я просыпаюсь каждое утро с мыслью, что мне нужна ещё одна попытка суицида. И она точно будет удачной. Я будто в чужом теле, — Леша говорил полу шепотом, устало опустив плечи и смотря на свои руки.       Кирилл не отрывал глаз от русой чёлки и аккуратного кончика носа, виднеющегося из-под волос. Юноша сидел на помятой кровати, еле дыша, усердно борясь за то, о чем не имел понятия. Пытался снова попробовать жить. Не потому что хотел, а потому что другие говорили, что это правильно. —Прости меня, — После паузы выдал Кирилл. Всё, что он мог сказать, сдерживая какую-то незнакомую дрожь.       Эти два слова были не с целью отмыть себя от совершённых поступков, а с отчаянной попыткой извиниться.       Но Макаров молчал, не поднимал глаз. Гречкин лишь видел как еле-еле напряглись его губы, пряча за ресницами обеспокоенные зрачки. Что юноша не сказал бы — это не было бы правдой. Как бы они оба того не хотели.       Кирилл не знал, что делать. Он не осмеливался дотронуться до него. Не видел смысла говорить что-то ещё. Парень только растерянно бродил взглядом по фигуре, в попытке собраться с мыслями. В попытке найти ответ, который уже получил.

***

      А дальше?..       Горькие таблетки. Обессиленное желание попросить больше обезболивающего, чтобы покончить с собой. Преследующая слабость. Прерывистый сон. Прерывистое пробуждение. Назойливый врач. Яркий свет в глазах. Проблемы с дыханием. Сбор анализов. Ещё один синяк на руке. Капельница. Игорь прощается. Улыбнулся. Ноющая боль где-то в глубине. Запах лекарств вызывает рвотные позывы. Сон. Минута спокойствия. Кирилл где-то рядом. Работает. Попытки поесть. Еда вкусная, но в горло не лезет. Просмотр каких-то видео. На улице уже вечер. Кирилл уезжает. Тревожное чувство. Сон.

***

      Сегодня много звонков по работе. Нужно все уладить, но нет сил. Из Гречкина труженик не очень. Приходило несколько сообщений от отца. Кирилла все ещё воротит от их разговора. Он переживает за юношу, но не оставит его сейчас. А в будущем… От Гречкина это уже не будет зависеть. Он, как и обещал, поддержит Макарова в его выборе. Потому что этот выбор снова встаёт между ними.       Кирилл припарковался у дома, оставляя машину снаружи. На секунду помедлил, проведя холодными руками по лицу. Мысль о «что же будет дальше?», никогда не заботила Гречкина раньше, он попросту жил сегодняшним днём. Теперь думать об этом несколько… Тяжело и неприятно? Это густой, плотный туман. Неизвестная дорога.       Парень вышел из автомобиля, прошел к массивной двери. Пока рылся в сумке в поисках карточки-ключа, заметил, сидящего в ветвистых кустах, кота. Тот смотрел блестящими глазами из темноты. Гречкин задумавшись, слегка наклонил голову вперёд и набрав воздуха в лёгкие, заговорил: —Ну, привет. Видимо ты и правда особенный кот, раз запал ему в душу. Везунчик.       Кирилл достал ключ и приложив к панели, открыл дверь. —Тебе сегодня крупно повезло. Залетай, но только сегодня, итак после тебя придется весь этаж перемывать, и только посмей, что-нибудь подрать, блохастый. Делаю это только, чтобы никого не расстраивать новостью, что ты помер от холода или голода. Боже… — Перебарывая себя, пробормотал парень.       Кот не спешил заходить. С опаской глядел, но не двигался. Пришлось оставить дверь открытой на ближайшие несколько минут. И пока Гречкин переодевался, животное осмелилось, и уже с подозрением, осматривало коридор. Парень наложил в тарелочку остатки какой-то нежирной еды, ставя её перед, забившимся под тумбочку, котом. —Не дай бог, чего нибудь подцеплю от тебя… Ешь пока дают… — Фыркал себе под нос парень.       Такой гость вызвал некоторую брезгливость и опаску, так что они оба делили территорию с подозрением. Отогревшись и наевшись, кот начал пытаться уйти, входная дверь была заперта и он, в поисках прохода, обхаживал стеклянные выходы на веранду. Оттуда Кирилл его и выпустил. Приближение человека животное воспринимало настороженно, но как только открылся проход, котик мяукнул и покинул дом. А Гречкин выдохнул, наслаждаясь лёгкий эйфорией от выполненной задачи.

***

      Практически полная темнота, только несколько фонарей вдоль широкой и длинной дороги. Она ведёт куда-то в переулки серых панелей, но ее конец растворяется в синей дымке. На темном небе светили яркие точки. Черное полотно было необычно низко, исходило какое-то давление. В груди сжималось как вакуум, высасывая всё живое. Нос втягивал ледяной воздух, обжигая стенки изнутри. Шёл дождь, прикасаясь к поверхностям своими тяжёлыми, редкими каплями. Юноша стоял полностью промокший. Чувствовал как вымокла обувь, как волосы прилипли к коже лба и спутывались на макушке. Как по лицу струилась вода, проходя по каждой неровности и обрываясь с подбородка. Одежда обтекала худое тело. Казалось, должно было быть до жути холодно, но ничего практически не ощутимо.       Перед глазами возник силуэт, будто он был тут с самого начала. Девочка, такая же насквозь промокшая, стоит посреди пустой дороги. Её волосы собраны в косички. В больших глазах неизвестный страх. Она заражает им и юношу. Необоснованная тревога при одном лишь взгляде. Тонкие губы дрожат, ручки сжимают край узорчатого мокрого платья. —Лешенька, пожалуйста! Почему ты меня не слушаешь? Что ты делаешь? Мне страшно, пожалуйста! Давай вернёмся домой! К маме и папе… Лешенька, давай… — Умоляла Лиза, дрожащим голосом. Ее слезы смешивались с дождем, стекая по округлому лицу.       Леша пытался ответить, но не мог. Безостановочная паника, страх. Хотелось ринуться к ней, упасть на колени и обнять. Спросить в чем дело. Спрятать её. Увести отсюда. Но получилось лишь поднять правую руку. Совершенно вне контроля и желания. В непривычном положении рука сжимала массивный предмет. Пистолет. Дошло так же быстро, как нажатие на курок, в момент, когда ствол был направлен на девочку. Одно мгновение и ее молитвы закончились. С громким выстрелом тело замертво рухнуло на мокрую дорогу, окрашивая ее в алые цвета. Детское лицо изуродовалось практически сквозной дырой и кровью, обволакивающей голову. С тем же выстрелом юноша ощутил как задыхается. Захотелось кричать от невыносимого страха и ужаса. Захотелось рыдать, смотря на эту картину. Смотря в безжизненные глаза, залитые кровью.       Пистолет был брошен рядом с мертвым телом. Макаров прошел чуть вбок. Теперь тут был новый силуэт. Кирилл стоял молча, но бегающий взгляд выдавал все его эмоции. Он мог лишь прерывисто дышать, чувствуя как по горячим щекам стекает вода. Леша пытался что-либо сделать, пытался кричать когда контролировать собственное тело не удавалось. Его ждала та же учесть. Рука за секунду вонзила, появившийся из ниоткуда, нож прямо в шею. Вслед за этим, Гречкин упал на колени. Густая, темная жидкость брызнула во все стороны. Испачкав как самого Кирилла, пачкая и Макарова. Крепко сжав оружие, он с трудом провел дальше, прорезая гортань, слыша истошное захлебывание. Мертвое тело упало вместе с ножом торчащим из шеи. Кровь бурлила, заливая все вокруг. Где-то позади лежали такие же тела. Истерзанные без капли сочувствия. По-моему, вон там у тротуара — мама и папа, а где-то рядом Игорь, Лиза, теперь и Кирилл.        Юноша сумел, что-то промычать и быстро опустил испуганный взгляд на свои руки, по локоть измазанные в крови. Ком застрял в горле, позволяя только беспомощно выть что-то невнятное.       Макаров слышал свист, крик в ушах. Холод стекающий по лицу. Он дернулся, вырываясь из пелены невообразимого ужаса. —Тише… Тише, все хорошо! Я рядом, я рядом… — Повторял знакомый голос. Леша подскочил, вцепившись в стоящего рядом человека, пряча лицо, покрытое холодным потом. Леша сумел лишь зарыдать в грудь Кирилла, так нуждаясь, схватившись за него. Он зарылся лицом в кофту, от которой ещё немного пахло вечерней свежестью улицы. Сердце бешено колотилось, отдавая болью по всей груди. Макаров жмурился, стараясь избавиться от ужасающей картины, пришедшей к нему во сне. Он приподнимался, повиснув у Гречкина на плечах, тот же стоял у кровати наклонившись, обхватил юношу, поддерживая его руками за спину. — Я с тобой, Леша… Я тут… —Мне приснилось… Мне приснилось, что я убил всех… Тебя, Лизу… Игоря… Родителей… Боже… Я- я не мог ничего сделать… Просто… Господи… — Всхлипнув, проговорил Макаров, обхватывая шею Кирилла. —Это просто сон, просто сон. Всё хорошо, успокойся… Не бойся… — Он ласково погладил юношу по голове, приподнимая того и опуская голову к его плечу. Юноша ощутил горячее дыхание на шее и сильнее обнял Гречкина. — Давай, я лягу рядом. Теперь все хорошо, я с тобой. Не переживай. Ты кричал и дёргался во сне…       Макаров на время отстранился, пряча лицо в своих ладонях и садясь. Гречкин судорожно снял кофту, оставаясь в футболке и разуваясь. Он залез на тесную кровать, но не успел лечь, как юноша мгновенно обвил его руками, прижимаясь к горячей груди. Кирилл не отстранился, лишь устроился удобней и обнял в ответ, успокаивающе гладя по макушке. Он слышал ещё несколько минут как у груди шмыгает юноша. Потом притих, расслабился, вроде успокоился. Прижался ближе и кажется даже уснул.       Это могла бы быть третья ночь, которую Гречкин провел бы в кресле. Заснув в крайне неудобной позе, просыпаясь утром с затекшей спиной. Хотя казалось бы, как такой человек как Кирилл вообще может пренебрегать своим удобством и комфортом? Но как-то мог. И сейчас его вовсе не волновало то, что он наконец в нормальной кровати. Он даже не думал об этом. Мысли были только о мирном покое Лёши. И больше ни о чём.

***

      Леша проснулся с тихим вздохом под ухом. Юноша приоткрыл глаза, фокусируясь на своей руке, лежавшей на чем-то теплом. А точнее, на ком-то. Макаров, ещё не до конца приходя в себя, поднял сонные глаза. Он и вправду лежал на другом человеке. На Кирилле, который, кажется, был не против. Тот сладко сопел, закрыв глаза одной рукой. Ладонь юноши же лежала у него на груди, забравшись под край футболки. Сначала удивление, потом осознание. Макаров пару раз моргнул, легонько снимая свою руку с горячей груди. Какое необычное ощущение… Его сердце снова бьётся так близко. Совсем близко. А в носу стоял еле ощутимый аромат парфюма. Юноша боялся двинуться, боялся разбудить парня. Отрицал желание побыть под влиянием этой близости ещё немного, но бессовестно следовал ему. Насладившись минутой удовольствия, Макаров решился встать. Он приподнялся и оглянулся. Кирилл вроде всё ещё спал, только слегка потянулся рукой вслед. Юноша увернулся, после прикрывая Гречкина одеялом. Леша тихо встал, неспеша пройдясь, спрятался в ванной. Парень боялся даже думать о чем-то рядом с Гречкиным, будто он мог прочитать мысли. В последнее время они не самые доброжелательные. Ещё эта тревога после сна. Теперь он помнил его отрывками, но главную картину уловил. Вновь и вновь кого-то терять. Ещё и делая это своими руками…        Макаров вздохнул, но в маленькой комнате словно недостаточно воздуха. Юноша растерянно прошел вдоль помещения и сцепил руки друг с другом. Сердце громко колотилось, долбилось в грудину отдавая в уши. Произошедшее во сне не оставляло в покое. Дыхание сбилось. Макаров присел на корточки. Старался выдыхать ртом, сильнее сжимать руки, сдерживая тремор. Кожа будто бы горела. Глаза бегали, в поисках за что зацепиться. Только бы наконец выбросить это из головы… Выбросить… Ещё минута… Он задыхался, не справляясь с самим собой. Чувство, что ты правда сделал что-то ужасное. Что твои руки это сделали. На самом деле это твоя вина. Ты же сам смотрел на их тела. Сам все видел.       Макаров зажмурился, пряча лицо в ладонях. Тихо считал каждый сбившийся вдох. Опустился на колени, касаясь холодной плитки. —Один…       Тело немело, казалось пространство плывет вокруг… —Два…       Глаза слезятся, мелькают картинки полные крови. Это всё нереально… —Три…       Макаров опускает руки, кладя их на колени и резко набирает воздух. —Четыре…       Пространство стабильно, руки ещё дрожат, сердце замедляет свою нездоровую скорость.       Юноша с усилием поднимается, включает кран и опускает руки под холодную воду, а потом умывается. Холод покрыл кожу. Как хорошо. Прошли еле ощутимые мурашки. Леша поднял глаза, убирая со лба челку. Он смотрел на изнеможденного человека. Под глазами виднелись синяки, кожа незнакомо бледная. Веснушки выглядели болезненными пигментными пятнами. Привычные щеки провалились в скулы. По лицу стекала холодная вода. Как же он устал… Извилистые пальцы лежали на белоснежной раковине. Хотя бы больше не дрожат…       Леша отстранился от неприятного человека в отражении. Открыв дверь, он вышел, сразу обращая внимания на только-только проснувшегося Кирилла. Тот сидел на кровати, сонно потирая глаза. На голове было блондинистое гнёздышко. Он сидел с подогнутой правой ногой, чуть ссутулившись. Юноша не сдержал лёгкую улыбку. Леша подошёл ближе, стирая с лица влагу и панику, пережитую несколько минут назад. —О, я тебя как раз потерял. Доброе утро, как ты? — Гречкин перевел свой ещё несобранный взгляд на Макарова. — Я пришел и тебе приснился кошмар ночью… Ну и я… —Я прекрасно. Да, всего лишь дурацкий сон. Бывает. Как сам поспал? — Ответил тот, садясь в кресло. —Ну да, дурацкий… Я сначала не мог уснуть, но в целом нормально. Даже отвык от постели, — Гречкин встал и нелепо попытался привести волосы в порядок. — Я попрошу принести завтрак.       Проходя мимо Лёши, Гречкин прикоснулся к его худому плечу. Как только тот вышел, юноша мгновенно положил руку на место контакта. И кажется, ничего волнительного и не происходило.       А дальше… Удушающая рутина. Болезненные капельницы. Кажется, нескончаемые анализы, лекарства. Дурные мысли. Сообщения от Игоря. Гречкин, много Гречкина. Просмотр соцсетей и новостей. Просто тишина в приятной компании. Моменты трапез, с ними у юноши все ещё проблемы. За время в больнице, он точно сбросил несколько килограммов. Врачи обхаживают его, вечно мечутся вокруг. А Леша все не понимает, чем же таким серьезным он болен, что должен оставаться тут настолько долго.

***

      Так и наступил вечер. Последнее сообщение от Игоря, тот всё ещё выискивает Чумного Доктора, и кажется что-то находит. Но не спешит делиться. Макаров переживает, но слишком хорошо знает Игоря. Того ничего не убедит, кроме самого себя. Да и себя Гром с трудом слушает. Поэтому, предпочитает решать вопросы основываясь на фактах, которые видел своими глазами.       В воздухе палаты висел горький больничный запах от только-только проведенной уборки. Юноша стоял напротив кровати, облокачиваясь на стенку спиной. Спать и мысли не было. Правой рукой он теребил край бинта, повязанный на худом левом предплечье. Комната была в полном мраке, только длинная напольная лампа, освещающая свой угол. Макаров ещё несколько секунд держал свой взгляд на идеально заправленной постели, а после последовал к окну. Леша был на 5 этаже, оттуда открывался вид на небольшой дворик у основания здания и шел он до самого горизонта из однотипных панелек, от окон которых — рябит в глазах. За множеством из деревянных рам, незакономерно горел свет. Было тепло от вида тусклого, холодного города. Наверное, потому что он был так же горячо любим и ненавидим людьми, что наполняют эти старые здания. Озабоченные своими тревогами и заботами люди, со необычайной страстью вили свои гнезда. Но Леша чувствовал себя отчужденно в этом горящем городе. Был так далек от этой человеческой суеты и рутины. Ему было позволено лишь желать чего-то подобного, чего-то семейного, родного. Чего-то совершенно незнакомого.       Но Леша был не один вдали от других. Он был с кем-то в своём отдельном, болезненно-прекрасном мире. Осужденным, но востребованным.       Шаги за спиной, легкий аромат сигарет, к которым Леша неосознанно потянулся. —На улице уже очень холодно. Как я был бы рад, если бы не приходилось уходить за три пизды, чтобы просто перекурить, — Ворчливо проговорил Кирилл, растирая друг об друга руки. —Ты предлагаешь, чтобы ради тебя разрешили курить на территории больницы? Очень себя любишь, — Макаров немного повернул голову вбок, но также держал руки на подоконнике. —Хотя бы электронки… — В ответ на это, Леша усмехнулся. Кирилл продолжил. — Они же разрешили мне тут находиться двадцать четыре на семь. И делать всё необходимое без лишней бумаги и разговоров. —Разрешили ради множества ценных купюр. —Ну… Не порть мне малину, щенок. Я уж думал всё из-за моих безумно красивых глазок. Как теперь жить, — Гречкин улыбнулся, вставая рядом с Лешей. — Кого высматриваешь? —Никого. Просто… Это обволакивающее ощущение, когда смотришь на рассеянные огоньки в полной темноте через мыльные окна. Что каждый свет в окне у тебя на ладони. Хотя бы на немного просто остаться в этой пустоте ночного города и быть не больше чем зритель. —Но ты так же часть этого города. Ты одно из этих горячих окон. Просто не видишь самого себя со стороны.       Только тогда Гречкина наградили взглядом. Любопытным, мягким. —Ты… Прав.       На лице Кирилла отразилась лёгкая улыбка. А Лёша был словно прикован взглядом. Поделиться частичкой своих волнующих мыслей и получить равный ответ. Это довольно… Украшает человека. —Не смотри на меня так завороженно, — Усмехнулся Гречкин, слегка приподнимая голову. —Просто мне нравится слушать твои рассуждения. Не часто я думаю о своей роли… —Философ из меня не очень. —Но иногда находит, — Контакт не прерывался. Оба улыбались. Какой волнительный трепет. Тело немеет. Но стоишь неподвижно, борясь с любым желанием шевельнуться. Это волнение в груди… Ток, проходящий всё расстояние между. Взгляд бегал по двум зелёным радужкам с карими разводами, не понимая на каком остановиться. А внутри горела мысль хотя бы немного подвинуться ближе. Прикоснуться к желаемому объекту. Запутаться и ошибиться снова. И снова. До тех пор пока дыхание не собьется, до тех пор пока губы не сотрутся в кровь. Обжечься об него и вновь и вновь повторять. Теряться и находить на ощупь. Заполнять себя этим волнением. В этой ночной темноте он был ещё красивее.

Whatever i did you would understand I said let’s take our time Now i wish you were really mine Now there’s meaning in every word you say And every of your gestures points my way Oh what have i done Is it because you know i love you

      И Гречкин чувствовал тот же разряд. Это было видно по хитрым глазам под приопущенными ресницами. По поджатыми губами, дрожащими в самоуверенной улыбке. Эта его манера, выставлять из себя напыщенного мудака с раздутым самомнением. Собственное величие, способность властвовать над другими. Контроль, сводивший с ума. —Черт, — На выдохе произнес юноша, пару раз моргая и облизывая губы. И как по команде, двинулся вперёд, обвивая руками голову парня. Кирилл в ту же секунду поймал требовательные губы, будто только того и ждал. Леша примкнул к Гречкину, изгибаясь, скользя руками по скулам, желанно целуя в ответ. Чувствовался, еле ощутимый, приятный привкус сигарет. Два пламени слились в единое. Кирилл кусал, оттягивал, хватаясь руками за талию Макарова, сжимал под пальцами ткань. Ускоренный пульс чувствовался в каждой части тела. Юноша запустил пальцы в мягкие волосы, портя идеально зачесанную прическу. Гречкин же прервал поцелуй, опуская свое горячее дыхание на шею. Леша дергано набирает воздуха, наслаждаясь каждым новым прикосновением. Его тело расслабленно отвечает на каждый влажный поцелуй. Глаза прикрываются. Руки Кирилла скользят от бедер к лопаткам, задирая футболку, а после вовсе помогают её снять. Гречкин на минуту отрывается, страстно бегая по оголенному торсу глазами. А Леша улыбается, поднимая голову и показывая шею, прижимается к стоящему напротив парню. Между ними практически нет никакого расстояния. Макаров кладёт руки на щеки Кирилла, приподнимая его голову и ловя горящий взгляд. Юноша идёт вперёд, заставляя Гречкина следовать спиной. Но парень не против, он лишь увлеченно смотрит на партнёра. Наконец упирается в край кровати и садится, а Леша верхом на его колени. Кирилл тянется вверх, но тот отворачивается, позволяя губам парня коснуться его скулы. Тот спускается поцелуями вниз, проводя руками по ребрам, доходя до сосков. Касается пальцами чувствительных мест и целует ключицы. Макаров поднимает голову, сдерживая за зубами все вздохи. Он прикрывает глаза, отрывисто и шумно выдыхая и чувствуя напряжение в штанах Гречкина.       Брови свелись друг к другу, как только Гречкин слегка прикусил сосок. Тогда уже Макаров сам не сдерживается и опускает голову, приподнимая и целуя Кирилла. Юноша стаскивает с него кофту, наконец царапая его подтянутый торс. Гречкин же проходится руками по бёдрам и сжимая их, доходит до паха, игриво оттягивая резинку штанов. —Позволишь мне сейчас быть с тобой? Позволишь эту слабость, даже зная, что потом уйду? — Тихо, в самые губы, спросил Макаров. —Даже если уйдешь… Даже если эта слабость убьет меня. Даже если ты меня убьешь. Блять, да я готов сам приползти и попросить спустить курок, ради того, чтобы ты сейчас был со мной.       Леша ласково загладил назад, выбившиеся из прически, волосы Кирилла. Прошёлся по каждой прядке и замер, простонав что-то в губы, когда руки парня скользнули под резинку. Гречкин не отрывал взгляда. Макаров прислонился лбом ко лбу парня, когда пальцы того преодолели белье. Юноша закрыл глаза и закусил губу, чувствуя как рвется сердце. Рука аккуратно скользнула по возбужденному органу. Леша разомкнул губы и отрывисто простонал вновь, а после сжал рот ладонью, прикусывая кожу. Кирилл медленно стимулировал член под тесной одеждой. —Не уверен, что друзья делают что-то подобное… — Еле-еле выдал юноша. —Но мы ведь не друзья, — Кирилл улыбнулся, смотря на изгибающегося партнёра.       Лёша дрожал под воздействием ласк и достигая пика удовольствия, зарылся лицом в шею Кирилла. Но на самой высокой ноте, Гречкин вдруг прекратил. На резко поднятый удивлённый взгляд юноши, тот ухмыльнулся. —Ты умудряешься даже здесь играть со мной, Гречкин… Сукин сын… — Дрожащим голосом, выговорил Макаров. —Хотел ещё раз насладиться тем, как ты злишься, — Он улыбнулся, проводя языком по кончикам зубов.       Тогда Макаров мелькнул руками вниз, попутно расстегивая ширинку и сжимая достоинства парня. Тот прикусил нижнюю губу, поддаваясь вперёд. Справившись с застёжкой, юноша приспустил его джинсы и двинул бедрами вперёд, проехав по эрогенной зоне, заставляя Гречкина что-то промычать и сжать руку на бедрах Леши. Ещё несколько раз повторив это движение, юноша самостоятельно закрыл рот Кирилла рукой, заглушая все его звуки. Другую руку пустил по животу парня, запуская под белье и так же спуская его. Ловко ответил той же стимуляцией, наблюдая как Кирилл задирает голову и закрывает глаза, тяжело выдыхая в ладонь у его рта. Рука скользила вверх и вниз, вскоре доводя парня до оргазма, заставляя закончить себе на живот. И взяв салфетку с прикроватного стола, аккуратно вытер следы. Встретившись взглядами, Гречкин притянул юношу и поцеловал, впиваясь в его губы.        Один поцелуй и Кирилл, положив руки на талию юноши, приподнял его с себя и перевернув, уложил на спину рядом. А после навис над ним, несильно сжимая его руки над головой, и опускается, ловя вновь тянущиеся губы. Он целует в уголок и отстраняется смотря в заинтересованный голубой взгляд. В нем отражался свет из окна. Отражался мелкими крупинками на бездонной пустоте зрачков. Кирилл провел пальцами по его шее, по ключицам, по груди, по втянутому животу. Взялся за штаны и стянул их вместе с бельем до самых щиколоток, с которых они упали уже сами. Гречкин опустился следом. Он коснулся большим пальцем головки члена и провел до основания. А потом наклонился, касаясь губами и ублажая его ртом. Макаров мог лишь вцепиться руками в одеяло и изогнуть поясницу, поворачивая голову, желая спрятать покрасневшие щеки. Низ живота ныл, пульсировал. Удовольствие разливалось по всему телу. Одной рукой Леша схватился за Гречкина, сначала держась за его плечо, а после вплетая пальцы в волосы и следуя за движениями его головы. Тело начинало дрожать, ноги напряглись. В момент оргазма, Кирилл слегка отстранился, дорабатывая руками. С приглушенным стоном Леша кончил, сгибая ноги, по которым Гречкин провёл руками. Он аккуратно вытер свои губы запястьем и лег рядом, всматриваясь в измотанного юношу. Тот старался наладить сбившееся дыхание. —Надеюсь, никто ничего не услышал… — Приоткрыв глаза, произнес Леша, слегка двигаясь ближе к Кириллу. —Не слышал, как ты простанывал моё имя. Блять, как же жаль… — Гречкин улыбнулся. — Ты как? Ничего не заболело? С тебя, думаю, хватит.       Макаров отрицательно мотнул головой и оставил нежный поцелуй на губах Кирилла. —Все хорошо… Кажется, я понимаю девушек мечтающих оказаться у тебя в постели… —Только не смей сравнивать себя с ними. —Это легче сказать, чем сделать. —Им далеко до тебя.       Леша выдохнул, утыкаясь лицом в грудь парня. Кирилл же в ответ примкнул губами в затылку, обвивая голые плечи руками. —Никогда бы не подумал, что у тебя был опыт с парнями… И никогда бы не подумал, что у меня мог бы быть такой опыт… —Я не игрок такого поля. По крайней мере, я думал так какое-то время… Так что, если честно, ты первый, — Кирилл говорил негромко, сам немного сбившись. —Какая честь… Знать бы какого поля я игрок… Хотя… Сейчас меня это не волнует.       Кирилл слушая, оставил легкий, еле ощутимый поцелуй на макушке, поглаживая худые плечи… Юноша опустил глаза на руку Кирилла, лежавшую ближе к нему. Леша на выдохе прикоснулся к ней пальцами, проводя по коже. На предплечье красовался длинный шрам. Стало так горько. Макаров спрятал часть изъяна под ладонью, слегка поглаживая и теряя мысли в воспоминаниях того дня.