Время Волка: Лисьи игры

      Несмотря на сумасшедшую ночь, Олег проснулся привычно рано. Серёжа спал, свернувшись уютным клубком, и Волков постарался его не будить. Повалялся, разглядывая в темноте лепнину потолка, понял, что уже не уснет, и аккуратно выбрался из кровати. Впрочем, он мог и не осторожничать — Серый спал как убитый и даже дышал едва слышно.       Утро накрыло в коридоре: прозрачные занавески на огромных окнах в холле окрашивали ранние солнечные лучи радостным жёлто-оранжевым — словно на ступени сквозь стёкла лился апельсиновый сок. Спустившись на первый этаж, Олег побродил в поисках кухни и в итоге пошёл на запах кофе. И не прогадал: за столом с кофемашиной — сонный, босой, растрёпанный, в очередном едва запахнутом шёлковом халате — устроился Лессио, сосредоточенно глядя на собирающиеся в чашку струйки.       — Мне тоже можно? — зевнул Олег, садясь за стол.       Лессио кивнул, достал из холодильника какие-то бутыльки, поколдовал над чашкой и протянул её Олегу.       — Вот. Должно понравиться.       Понравилось. Казалось, он пьёт кофе одновременно с чем-то цитрусовым, корицей и молоком, но, несмотря на странность такой комбинации, вкус был восхитительным.       — Скоро будут свежие булочки, — известил Лессио, колдуя уже над своей чашкой.       — Звучит вкусно, — улыбнулся Волков.       — Любишь выпечку? По тебе не скажешь.       — По тебе тоже, — фыркнул Олег. — Ты тощий.       — Попрошу, я стройный, — рассмеялся Лесь, устроившись вместе со своей чашкой на соседнем стуле.       — Как кипарис, — не стал спорить Олег.       — Ты сейчас про дерево, или про любовника Аполлона? — уточнил Лессио.       Олег растерялся.       — Про дерево… У вас так не говорят?       — Не-а. А ты можешь погуглить из интереса, как выглядит обычный вечнозелёный итальянский кипарис — это раскидистая и разлапистая хренотень, которая, конечно, красивая и полезная, но уж точно не стройная. Кстати, у него очень тёмные листья, поэтому его считают мрачным и часто высаживают на кладбищах. Традиционно даже, я б сказал.       — Ну и черт с ним, с кипарисом, — улыбнулся Олег.       Они молча пили кофе. Волков разглядывал уютную кухню, а Лесь из-под чернильных ресниц стрелял глазками в сторону самого Волкова.       — Хочу спросить о личном, — решился Олег. — Если ты, конечно, не против.       — Попробуй, — улыбнулся Лессио.       — Почему ты… В тот первый раз, когда я… Почему ты не остановил меня? Я потом видел, что ты умеешь. Ну как видел — могу догадаться, скажем так. Да ты и сам говорил, что тебя с детства учили всему, что нужно знать, и уроки самозащиты наверняка входили в эти занятия. Ты сильный, в отличной форме и вполне в состоянии постоять за себя.       Лесь вздохнул, аккуратно отодвинул чашку.       — Во-первых, сейчас я тренируюсь намного чаще, чем тогда, сам понимаешь, почему. Врачам, особенно — анестезиологам-реаниматологам, просто некогда заниматься спортом и всё такое, Ольег. У нас ведь нередко смена прямо после суточного дежурства, там бы поспать пару часов — уже счастье. После такого графика реакция не та, да и общее состояние… Нет, мы, конечно, все выносливые, ты не представляешь, какой километраж наматывают хирурги и анестезы вокруг пациентов за день, и никто вне профессии обычно не представляет. Но это все-таки другое.       Было одновременно увлекательно и грустно слушать, с каким вдохновением, даже жаром Лесь, глядя куда-то сквозь Олега, рассказывал о своей — уже бывшей — работе. Волков как никогда остро понимал, что Кармине действительно бредил своим делом, и, утратив профпригодность, потерял немалый кусок своей жизни. Лесь перехватил его взгляд, словно что-то почувствовал, оборвал себя на полуслове. Вздохнул, потянулся к кофе. Повертел в руках чашку, снова отставил.       — А во-вторых… — Теперь он смотрел Олегу прямо в глаза, и этот взгляд не обещал ничего приятного. — Мы ведь в разных весовых категориях, волк. Ты и я. Никакие тренировки не добавят роста и веса: я ниже на полголовы и намного легче, тоньше. А теперь скажи мне, как можно наверняка остановить более тяжелого, крупного, сильного и тренированного противника?       Олег уже всё понял и лишь подавленно молчал, а Лесь спокойно продолжил:       — Можно ударить в пах, но лучше зацепить глаза, если точности хватит. Мне бы хватило. Или ещё надёжнее — горло. Двойное преимущество — и само по себе опасно, и по незажившей ране придётся. Или сразу комбинацией — не только горло, но и в целом уязвимые места ранений. Тебя при мне по кускам собирали, я точно знал, куда стоило бить.       Горечь и стыд перехватили горло так, что Олег едва узнал собственный голос:       — Тогда почему, Лесь? Почему нет?       — Да потому что я врач, Ольег! Был… — Лессио неожиданно болезненно перевёл дыхание. — Не важно. Я же говорил тебе. Врачи не убивают, а спасают. Ну как ты не поймёшь… Я уже причинил тебе случайно вред, у меня тогда вся операция прошла не по плану. И что, я должен был вдогонку тебя ещё и избить? Я вообще-то тогда извиниться пришёл, а не калечить тебя.       — Даже для самозащиты?       — В твоем случае единственным вариантом самозащиты было серьёзно тебе навредить. Всё остальное лишь разозлило бы тебя, но не остановило. Я выбрал не делать этого.       Лицо горело, но молчать и дальше было глупо, так что Олег протянул руку, поймал пальцы Леся, сжал.       — Прости меня. За то, что натворил, за то, каким был идиотом. Я не хотел вот так… Меня просто перемкнуло.       — Я знаю, — Лесь казался удивлённым. — Я это сразу понял. Тебе не за что извиняться, волк. Мне казалось, мы ещё тогда всё решили, проехали.       — Тогда — другое дело. Я хотел сказать это сейчас. Когда знаю тебя.       — Ты странный, — рассмеялся Кармине. — А что изменилось-то?       — Многое. Ну сам подумай, Лесь. Одно дело — знать, что сделал какую-то лютую хрень с тем, кто слабее тебя и не мог тебе помешать. Стыдно, гадко и отвратительно. Совсем другое — знать, что тебе просто позволили сделать эту хрень, потому что… пожалели.       — Менее стыдно? — Лесь казался заинтересованным.       — Более.       — Почему?       — Да чёрт его знает, но правда — ещё хуже. Хотя куда уж хуже.       — Странно, — задумчиво прищурился Лессио. — Мне казалось — насилие есть насилие. У тебя серьёзно какая-то своя градация?       — Не в этом дело. Я-то мудак в любом случае. Просто теперь я ещё и жалкий мудак. Нет, так мне даже больше нравится, не думай.       — Ты всё-таки ебанутый! — голос Леся звучал почти восхищённо. — Нет, правда. Я совершенно не понимаю твою логику.       — И не надо. И не надо…       Олег потянул Леся к себе, и тот, не противясь, пересел к нему на колени. Горьковато-сладкие от кофе губы кружили голову — Олег слизывал с них насмешливую улыбку, словно стремился навсегда оставить её лично для себя, сохранить и унести с собою. Лесь гибко гнулся под его ладонями, что-то тихо мурлыкал, подставляясь ласкам. Олег подхватил его под задницу, пересадил на стол, склонился над ним, потянулся к поясу халата. Добрался губами до тонкой кожи живота, покружил по ней, зацеловывая, спустился ниже. Лесь откинулся на стол спиной, устроил изящные ступни на плечах Олега. Выдохнул расслабленно:       — Отличный способ пожелать доброго утра, Ольег!       Олег желал — от души. Хотелось быть нежным, топить в этой нежности, делиться ею сполна. Пожалуй, в этот раз, впервые за все время, он определенно хотел именно Леся — не суррогат того, чего ему не хватало, не замену Сергею или каким-то собственным фантазиям, а вот этого мужчину. Странного, опасного, возвышенно благородного и клоунски насмешливого. Непонятного. Человечного… Лесь словно чувствовал — откликался открыто, радостно, вплёлся в волосы обеими руками, направляя и прижимая теснее, что-то шептал на своём итальянском — напевно, со стоном, и от этого сладкого, благодарного шёпота выносило куда-то в космос.       Волков искренне хотел довести Леся до оргазма именно так — губами, поцелуями, жарким, жадным ртом. Но тот не дался, потянул на себя, недвусмысленно прижался задом к бугрящемуся под штанами члену, немедленно дёрнувшемуся навстречу такой перспективе.       — Смазка… Презерватив! — возмутился Олег, но Лессио только рассмеялся, пошарил по столу, путаясь в шёлке халата, запустил руку в наконец нащупанный карман, жестом фокусника выудил пару серебристых упаковок. Олег фыркнул: — Ты что, постоянно при себе это всё таскаешь?       — Почему постоянно, только если в гостях ебанутый волк, — выдохнул Лесь. — Давай уже, Ольег, чёрт тебя дери, трахни меня!       Не откликнуться на такой призыв он не мог, спешно раскатал по члену презерватив, а Лесь уже надорвал упаковку смазки и нетерпеливо себя готовил, кусая губы. От такой обоюдной жадности было и весело, и легко — вроде только ночью все перееблись до потери сознания, так нет же, утро начиналось с кофе, а продолжалось очередным трахом прямо на столе. И это ещё до того, как проснулся Серёжа, который тоже наверняка захочет получить от обоих своё.       Он вошёл предельно осторожно — Лесь был узок, и, казалось, давно ни с кем так не развлекался, проталкиваться пришлось туго, с усилием, и он боялся причинить боль.       — Dannazione, muoviti! — вскрикнул Лесь, вжимаясь пятками в задницу Олега, и тот, подчиняясь такому пинку, наконец вогнал до упора, по самые яйца.       Замер, переводя дыхание, свыкаясь с этой обжигающе горячей теснотой. Лесь тяжело ловил губами воздух, обнимал за шею, не позволяя отстраниться ни на миллиметр.       — Не останавливайся, волк!       Темп Лесь задал бешеный, скрестил ноги на пояснице Олега, подгоняя, удерживая так близко, что Олег практически навалился на него всем телом.       — Хорошо… что здесь… крепкая… мебель, — прохрипел он, вбиваясь в податливую плоть.       Многострадальной спине досталось теперь уже от Леся, и Олег только успел подумать, что они с Сергеем всё-таки похожи, как получил ещё и укус в плечо. Чёртовы лисы определённо задумали его съесть. Он вжался теснее, прихватил Леся за горло, чтобы не дёргался, ускорился так, что крепкий стол заходил под ними ходуном, жалобно скрипя. Прошипел на ухо Лесю, кончая:       — Блядский ты лис!       Лис в отместку, как только Волков отпустил его горло, впился ему в губы. Вцепился в волосы, не давая отстраниться от поцелуев-укусов. И только насытившись, наконец отпустил.       — Я определенно оценил такой buongiorno, Ольег!       Легко усевшись на край стола, Лесь небрежно запахнул халат, пригладил волосы. И не скажешь, что только что выполз из-под ёбыря. Хотя нет, может и скажешь — просто Алессандро Кармине всегда так выглядел, словно или его кто-то только что ебал, или он сам выебал кого-то. Конечно, когда не держал в руках что-то гораздо более смертоносное, чем член. Хотя Волков верил, что Лессио оставался вполне смертоносным и вооруженный одним лишь членом.       — Сделай кофе, — попросил Лесь, не подозревая о бредовых мыслях, бродивших в голове Олега.       Волков наконец перестал на него залипать, запустил кофемашину. Конечно, чего-то настолько ароматного и необычного, как кофейные эксперименты Леся, у него не вышло, но обычный латте умная машина сделала самостоятельно.       — Сергей ещё спит?       — Откуда мне знать — я не с ним, а с тобой только что трахался, — улыбнулся Олег. — Но, когда я проснулся, он ещё спал очень и очень крепко.       — Мирись уже с ним по уму, — вздохнул Лесь. — Ты без него не можешь, да и он без тебя, это сразу видно.       — И поэтому ты решил затащить в постель нас обоих?       — Ну, раз вы сами не собирались — должен же был кто-то вас потрахать, — пожал плечами Кармине.       — Спасибо.       Лесь только улыбнулся, но Олег не сомневался — он отлично понимал, за что его благодарят.       — Думаешь, получится?.. — спросил Волков.       Он и сам не ждал от себя такого, не планировал с кем бы то ни было обсуждать свои отношения с Серёжей — и уж точно не думал обсуждать что-то подобное с Лесем. Но сейчас этот вопрос казался уместным.       — Уверен, — спокойно кивнул Лесь. — Только не тупи и перестань сдерживаться, волк.       — В каком смысле?       — В прямом. В тот первый раз, о котором мы говорили, ты кое-что дал мне, Ольег. Свой гнев, свою боль. Это было не моё. Оно было адресовано не мне. Теперь отдай это тому, кому оно принадлежало с самого начала. Это его по праву.       — Ты предлагаешь мне изнасиловать Серого, что ли? — не понял Волков.       Лесь рассмеялся.       — Дурак. Ты не сможешь. Но что сможешь — то отдай. Он примет, вот увидишь. С благодарностью. Просто сделай, не спорь. Поверь мне.       Он легко спрыгнул со стола, одним глотком допил кофе, коротко коснулся губами подбородка Олега. Потрепал его по голове — как огромного непутевого пса. Повторил:       — Поверь мне, волк.       Олег молча смотрел ему вслед. Потом пожал плечами и отправился в свою комнату.