Разные

Арсений бросает взгляд на телефон: почти половина первого. В номере темно, свет только от фонарей да редких звёздочек на небе. Завтра — сегодня уже, поправляет сам себя Арсений — уже снова в дорогу, но заснуть не получится, пока он в кровати один. Антон курит на балконе. И можно было бы, конечно, повозмущаться и в очередной раз прочитать лекцию о том, что пора бросать, но они оба порядком уставшие, да и не спавшие толком. Дверь балкона приоткрыта, и в комнату легко проскальзывает ветер с ароматом дыма. Арсений достаёт из сумки лёгкую ветровку и идёт к Антону: ночью совсем не жарко. И нет, Антон точно не заболеет, но Арсений поделать с этой тягой к заботе ничего не может. Выходит, одним движением накидывает на плечи и становится рядом, смотря на ночной город. — Арс… — Антон привычно возмущается, но улыбка выдаёт его: спорит так, больше из вредности, — ну не зима же. Арсений на это только пожимает плечами, мол, все равно я переживаю. — И ты не любишь запах сигарет, — продолжает Антон. — Ну, я люблю тебя, это самое главное. «Остальное не так уж важно», — думает Арсений. — «Ничего неважно, если ты рядом». Он почти говорит это вслух, но кусает губы и сдерживается. Иногда его до одури пугает то, что он чувствует к Антону, то, насколько он от него зависит, и поэтому молчит — не хочет пугать и Антона тоже. Может, ему нахрен это все не нужно. Тот смотрит. Арсений чувствует взгляд, хотя и стоит боком. Смотрит пристально, будто считывая то, что осталось несказанным. Может, и правда считывает. Им слова иногда не нужны, чтобы понять друг друга. Плюс один в копилочку странностей между ними. — Я курю иногда, если ты забыл, — разбавлят тишину Арсений. Антон хмыкает: — Ага, раз в год, и то на нервяке. И смотрит снова, а потом говорит тихо: — Иди сюда. Но не ждёт, сам первый тянет за футболку. Они с минуту просто так и стоят, смотря друг другу в глаза. И есть только они, только спящий город и сигарета между пальцев Антона. Он взгляд не отводит, затягивается и наклоняется. Близко-близко, почти касаясь губ. Арсений тут же вспоминает сценку с концерта, прячет лёгкую ухмылку и двигается навстречу. Прикосновение губ невыносимо мягкое, и Арсению кажется, что прямо сейчас этой нежностью можно просто убить. Они целуются, и Антон наконец выдыхает. «Какой там горький дым, — проносится мысль в голове Арсения, — когда слаще этого момента нет ничего». Смеётся тихонечко, ругает себя: «Чертов безнадежный романтик». Отходит первым, но не успевает сделать ни вдоха, ни полшага. Антон неуловимым движением фокусника отправляет сигарету в пепельницу, притягивает его обратно и целует: глубоко, требовательно, жарко. Правильно. Антон отстраняется. Пауза. Арсений открывает глаза. — Я тоже, — говорит Антон, — не смей — слышишь? — не смей сомневаться, я тебя тоже. Вдох. Теперь можно дышать. — Пошли спать, дурачина, сам-то раздетый вышел, — ворчит теперь Антон. Арсений улыбается. Ему теперь совсем не холодно.