Крепостной

Чонгук перехватывает лезвие рукой, а второй вцепляется в чужое запястье. Он пытается оттолкнуть от себя чужую руку и разглядеть в полутьме лицо напротив. Кровь стекает по его ладони, порез на которой точно придётся зашивать. Чон пытается приложить больше сил, чтобы оттолкнуть его, но измотанное за день тело не слишком хотело поддаваться прихотям разума. Шаги за дверью заставляют нападавшего встрепенуться, и Чонгук собирает остатки сил и пихает его. Кинжал падает на пол, со звоном отскакивая от него. Юноша на этот раз не теряется, начинает наваливаться на него своим весом, но Чон прекрасно знает, чьи это были шаги. Громкие, тяжёлые, чуть шаркающие. - Хёнсун! - Выкрикивая чужое имя, он сразу же начинает чувствовать, как тяжесть покидает его и становится так легко дышать. - Чёрт... Голос, еле слышный, но он всё равно узнаёт его. Чон соскакивает с кровати, когда тот пересёк уже половину комнаты, направляясь к двери, ручка которой начала опускаться вниз. Хёнсун услышал его и даже не стал стучать, заподозрив что-то неладное. Когда дверь начинает открываться, и Хёнсун заглядывает в комнату, мужчина с силой толкает её назад, ударяя того по лицу. Дверь отскакивает и он тянет её, выбегая из комнаты. Чонгук останавливается возле комнаты, обращая внимание на друга. - Эй, ты как? - Нормально - тот отрывает руку от лица, его нос разбит и из него потоком хлещет кровь, но это, похоже, всё, что с ним приключилось. - Давай за ним - он хлопает его по плечу, разворачиваясь в сторону, куда побежал альфа. - Видел кто? - Лухан. - Лухан? - На лево - он толкает того в сторону, чтобы он свернул, в то время как сам заворачивает на право. Он пробегает вдоль коридора, заглядывая в комнаты, пока в один момент не натыкается на крепостную. - Батюшки, это ж что с вами... - Не видела Лухана? - Кого? - Высокий, тощий, во всём чёрном, с капюшоном на голове. Не пробегал мимо? - Не видела. У вас кровь... - Это не важно - он перебивает её, кладя ладони на плечи и чуть сдвигая в сторону, чтобы пройти. - А ну стоять - женщина хватает его за запястье, заставляя остановиться - я ещё вам штаны в пять лет подтягивала, а сейчас хотите... - Матушка - Чонгук берёт её ладони в свои и, наклоняясь, целует их - прошу вас, не сейчас. Женщина делает глубокий вдох. Давно он не называл её так. Они оба знали, что она никогда не могла заменить ему мать, умершую, когда ему было чуть больше шести лет. Но она воспитала его. Даже поехала вместе с ним в это место. Его няня, что любит как родного ребёнка. Няня, которую он в детстве, провинившись, называл ласково матушкой. Он прижимает её ладонь к своей щеке, понимая, что уже упустил Лухана. Но ему всё равно не разрешат пересечь границу без его согласия, а значит деваться ему некуда. Женщина переносит ладонь на шею, заставляя чуть приподнять голову, чтобы осмотреть её. - Иди за мной. Он не в силах отказать ей, лишь просит подождать несколько секунд, чтобы быстро выбежать из-за угла и отдать приказ разыскивать Лухана. Они идут недолго, она держит его за руку, будто боясь, что он в один миг может исчезнуть. Женщина заводит его в комнату, усаживает на стул, а после заходит за ширму, возвращаясь уже с аптечкой в руках. - Сильно болит? - Бывало и хуже. Просто царапина. - Очень большая царапина... *** - Как вы могли упустить его?! - Я предпринял все возможные меры... - Так где результат?! Идиот... - Омега, размахивает руками, находясь в ярости. Чонгук правда не знал, как вести себя с новой главой государства. - Ваше Величество, помимо нас здесь никого нет, но всё же я настоятельно прошу вас соблюдать этикет общения. Чон Чонгук один из величайших воевод нашего времени... - Вон отсюда - император указывает на двери, и министр выходит без лишних слов, оставляя их наедине - как вы думаете, что будет, если Сон Лухан пересечёт границу - это был не вопрос, Чонгук сразу понял, что тот хочет узнать ход его мыслей. - Это невозможно, вам не менее, чем мне известно, насколько сильно они сейчас охраняются. - Мой вопрос состоял не в этом! Отвечайте по существу. Вы читали это? - Он, похоже, не собирается его больше мучить по предыдущему вопросу, направляя на него свёрток, который он сам лично нашёл в комнате Лухана и привёз государю. - Нет, Ваше Величество - император продолжает сверлить его взглядом, разворачивая письмо и лишь после этого начинает читать с середины бумаги. - Корея слаба. Смерть Императора Юнга сильно потрясла население, люди в панике, нынешний правитель не в силах разрешить ситуацию, сложившуюся в стране. Начинается Смутное время, и войска не понимают, для чего они идут на фронт и умирают от пуль вчерашних братьев - на эмоциях юноша отбрасывает бумагу, направляя её прямо в пламя костра из камина. Чонгука передёргивает, он срывается с места, хватает кочергу и вытаскивает бумагу, тут же беря её в руку и рукавом другой туша огонь - а сколько таких писем он уже отправил? Вы имеете представление, что о нас думают за границей?! - Прошу вспомнить, Ваше Высочество - Чон внимательно смотрит на бумагу. Огонь почти ничего не оставил от неё, а ведь они могли узнать что-то новое о неприятеле - что по вашей инициативе, в тайне от Императора Юнга, Сон Лухан был передан мне три месяца назад. Я изначально был против, всех своих людей я знаю лучше, чем их собственные матери. Каждый из них верен мне и телом и душой. - Так что же ваши верные люди упустили его? Или вы все решили служить стране восходящего солнца? - Я не предатель! - Мысленно одёргивает себя, нельзя повышать голос - и никто из них тоже. Я уже говорил, что делается всё возможное, чтобы поймать его. - Значит делается недостаточно! Иначе он бы уже стоял здесь. Если в течении недели, он не будет пойман, спрашивать я буду с тебя. Ты у меня всех званий, титула лишишься! Все твои земли перейдут под владения государства, а твой муж будет мыть полы в подвале этого дворца, пока сам ты будешь на виселице с посмертным клеймом предателя. - Разве я не заслужил хоть немного доверия? Кажется, благодаря мне Корея одержала значительно много побед и закрепила за собой статус независимой державы. - Это было при моём отце. Возможно он вам и доверял, но не я. Рвите зубами землю, обследуйте каждый миллиметр моих владений, выстройте из солдат цепочку по всей границе Кореи, но не дайте ему сбежать! Вы уже знаете, какие последствия вас ждут, своих слов я на ветер не бросаю. Надеюсь, что вы будете не первым, кто в этом убедится. *** - Тише.. Чимин замирает, когда слышит чужой голос над своим ухом. Придя в себя, первое, что он почувствовал - это тряску. Будто его куда-то везли. А ещё чужая рука, что продолжала обнимать его за плечи. - Как ты себя чувствуешь? - Чимин узнаёт этот голос, он выбирается из чужих объятий, чтобы сесть ровно и обернуться, заглянуть помещику в глаза. - Что случилось? - Мин прикладывает палец к губам, жестами прося быть потише, а после кивает в сторону. Пак переводит взгляд и видит спящих на сидении напротив Сунбёля и Ёнджуна. - Ты не помнишь? - Помню, что сбросил вам Ёнджуна. Потом хотел спрыгнуть сам, и на этом всё. - Ты надышался дымом и упал в обморок. Я поймал тебя, когда ты вывалился из окна - Юнги чуть усмехается, когда даже в темноте видит, как слегка краснеют щеки омеги. - Спасибо - он отворачивается, упорно глядя на улицу, хоть во тьме ничего и не видно. Он всё ещё чувствовал недомогание - куда мы направляемся? Юнги приподнимает бровь в немом вопросе. Чимин лишь опускает взгляд вниз, который несколько секунд назад вернул на Мина. Тихое «простите» доносится до ушей, и альфа понимает, что тот просит его потому, что считает, что не должен был спрашивать о таком у человека, который одним словом может лишить его судьбу. На самом деле это так, но... Юнги обратил лишь внимание на то, как быстро он забыл про то, что ввело его в краску буквально две-три минуту назад. Это заставляет Мина улыбнуться. «Всё-таки этот омега такой...интересный» - Мы направляемся в Сондэй - Пак тут же меняется в лице. Похоже, он правда не ожидал, что ему ответят - обычно мы с Ёнджуном проводим там лето. На несколько минут в карете вновь воцаряет молчание. Всё это время Чимин опять смотрел в окно, размышляя о чём-то своём, а Юнги... Юнги смотрел на Чимина, не о чём не думая. Внезапно омега дёргается, поворачивается на помещика, и тот видит в его глазах испуг. - Там в доме остались мои вещи... Там статуэтка мамы. - Чимин, мы не вернёмся. - Я...но я... Я должен вернуть её себе. Это ведь.. Это всё, что осталось у меня от неё. - Я приказал вынести все вещи, что остались целыми. Их привезут в скором времени. *** - Заставил же ты меня поволноваться - Сокджин держит руку Тэхёна, второй поглаживая его по голове. - Ты не представляешь насколько сильно я сам испугался - Тэхён продолжает лежать на кровати, пока лекарь возится рядом с ним. - Вы переутомились. Я ведь уже говорил, вам нужно больше покоя и меньше стресса. Выпейте - протягивая кружку Тэхёну, он встречается с вопросительным взглядом Сокджина - мелиссовый чай. Успокаивает. Тэхён заставляет себя подняться, беря в руки протянутую ему кружку. Малыш внутри него вновь пинается, и он кладёт свободную ладонь на живот, чуть поглаживая. - Выпейте всё и постарайтесь уснуть, дневной сон пойдёт вам на пользу. Я навещу вас через пару часов. Зовите, если вновь почувствуете себя плохо - после этих слов он покидает барские покои, оставляя омег одних. - Ну и чего ты вновь так разволновался? - Чонгук долго не писал. - Но ведь он на войне. Ты ведь сам понимаешь, что у него просто нет времени, чтобы отправить тебе письмо. - Да, но всё же... - Эй, он любит тебя больше всего на свете - Джин кладёт ладони на лицо младшего, заставляя того посмотреть ему в глаза - это видно по его глазам, словам и действиям. - Я не сомневаюсь в его чувствах ко мне. Дело не в этом. - С ним всё в порядке. Не накручивай себя. Если бы что-то случилось, тебе бы уже давно сообщили. В крайнем случае, пришла бы похоронка или письмо из госпиталя... - А что если это случилось прямо сейчас, хён? Именно в этот момент. - Тэхён, перестань. Тебе нельзя волноваться. Сейчас ты в первую очередь должен думать о своём ребёнке. Пей чай и ложись спать. После мы с тобой поужинаем и отправимся на прогулку. - Останься со мной - он хватает старшего за руку, когда тот поднимается с кровати, намереваясь уйти. И Сокджин остаётся. Ровно до того момента, пока он не засыпает, и только после этого выходит из комнаты, где его сразу же вылавливает слуга. - Прибыл господин Намджун. Он просит вас явиться в его кабинет. - Он знает, что у нас в гостях Ким Тэхён? - Да, господин. Мы сообщили ему. Сокджин больше ничего не спрашивает, обходит крепостного стороной и направляется в указанную комнату. Лишь стоит ему завернуть за угол и скрыться от посторонних глаз, как он тут же срывается, пробегая мимо нескольких дверей и, останавливаясь у зеркала, быстро поправляет небрежно лежащие волосы, после чего без стука врывается в комнату. Намджун, что до этого стоял к нему спиной, тут же оборачивается, когда их взгляды встречаются, лицо омеги обрамляется глупой, но невероятно счастливой улыбкой. Это нисколько не смущает его, ведь он видит точно такую же в ответ. Они одновременно начинают идти друг к другу на встречу, чтобы оказаться в долгожданных объятиях. Сокджин притягивает его к себе за шею, чувствуя, как рука альфы ложиться на поясницу, а вторая зарывается в волосы. - Я скучал по тебе - омега кладёт голову на чужое плечо, прикрывая глаза и расслабленно выдыхая. - Я тоже. Люблю тебя - последнюю фразу шепчет прямо на ухо, и это вновь заставляет Сокджина улыбнуться. Он ничего не отвечает, лишь продолжает стоять в медвежьих объятьях своего мужа и даря ему такие же в ответ. А тому и не нужны слова, он и так прекрасно обо всём знает - я должен тебя кое с кем познакомить - Намджуну всё же приходиться отстраниться от омеги - Сан Вон Гюль. Будущий император Кореи. - Что..? - Сокджин переводит взгляд на ребёнка, которой также осматривал его. - Я объясню. Я всё объясню, только дай мне немного времени. Мы только что вернулись с поездки, ему нужно хоть немного привыкнуть и отдохнуть. Вечером, когда он уснёт, я всё подробно тебе расскажу. Сейчас, главное что нужно знать, так это то, что он останется у нас до совершеннолетия. - Подожди... Что?! - Солнце моё - он вновь проводит рукой по его волосам и, наклонившись, прижимается своим лбом к лбу мужа - я прошу тебя, потерпи немножко. Лучше не говорить об этом при ребёнке.