Дежавю треснувшего неба

Я инженер на сотню рублей, И больше я не получу. Мне двадцать пять, и я до сих пор Не знаю, чего хочу. И мне кажется, нет никаких оснований Гордиться своей судьбой, Но если б я мог выбирать себя, Я снова бы стал собой.

Из колонок громко доносилась музыка, Юрка стоял перед зеркалом и брился, фальшиво подпевая голосу с пластинки. «И пускай мои слова не ясны, в этом мало моей вины… Но что до той, что стоит за плечом, перед нею мы все равны». – Юрка! «Может статься, что завтра стрелки часов начнут вращаться назад…» – Юрка, пропади ты! – А? Ну чего? – Юрка выглянул из-за зеркала, недовольный, что его прервали. – Выключи свою болванку. Юрка дотянулся свободной рукой до проигрывателя и сделал чуть тише. – Ты чего с утра уже агришься? Илья только отмахнулся, не желая вступать в дискуссию с говорливым соседом, и вернулся к своей книге. Сегодня ему снова снился нехороший сон. Бывали дни, когда к Разлому тянуло очень сильно, но сегодня тяга казалась непреодолимой. Илья пытался занять себя чем угодно: чтением, работой – все напрасно. Как будто неодимовый магнит был в этом треклятом Разломе, а Илья был металлическим стержнем, и никакие силы не могли удержать его от сильнейшего притяжения. Вот-вот – и сорвется. Сосредоточиться никак не выходило, еще и Юрка этот со своими песнями. Стоило все же поговорить с кем-нибудь, рассказать о симптомах. Можно завтра поговорить с главруком. Точно, завтра определенно нужно поговорить. Или с Марком, он поймет и даст совет. Юрка видел состояние друга и очень переживал, но виду не подал. – Белый, пошли со мной в деревню? Илья мотнул головой. – Ты торчишь все выходные в комнате как истукан, – Юрка вернулся к своему делу, и теперь его интонация - как у учителя, втолковывающего мораль непослушному ученику. – Читаешь и думаешь. Такой образ жизни доведет до психического расстройства. Илья выглянул из-за книги и недоверчиво посмотрел на друга. – Знаешь, что вызывает психические расстройства? Ты и твои изобретения прошлого века. – Что плохого в музыке? – Что плохого в книгах? Юрка не нашелся, что ответить, и повисла неловкая тишина. Он не виноват, наверное. Илья думал, что человек не может быть виноват в том, что его интересует или не интересует. Инженеров всегда волновали только проекты, расчеты, реализация. Они не филологи и не литераторы. Они не думают о смысле жизни и судьбе, они думают о завтрашнем дне, о гарантиях и залогах. И, возможно, они правы. В комнате царило молчание. Юрка был немного обижен, Илья думал, что нужно извиниться. В конце концов, это настроение вечной потерянности не должно никоим образом влиять на кого-то, кроме самого Ильи. А ведь прав был Марк, черт побери. Надо будет определенно зайти к нему. – Ладно, забудь, Юр. У меня просто нет настроения. Юрка вздохнул, продолжая смотреть на себя в зеркало. – Это просто ты, Илья. Вот и все. Отчего-то эти слова совсем расстроили редактора. И он снова стал думать о других материях, о незначительных больших вещах. Порой непонимание этого мира доводило до исступления. Почему всё не так? – Юрка. – Чего? – Сколько я здесь уже? Юрка снова перестал водить лезвием по щеке и выглянул из-за умывальника. Он был как будто бы чем-то расстроен и немного удивлен. Но ответил быстро: – Год и один месяц. Что случилось? – Я... Илья замотал головой, мол, "ничего, Юрка". Но тот слишком внимательно смотрел, и что ему за удовольствие? Уставился, как на Ходока среди бела дня. Илья тут же разозлился и вернулся к своему занятию: – Забудь, слышишь? И уткнулся в книгу с таким рвением, словно хотел поставить какой-то рекорд. Он продолжил бездумно водить глазами по неслушающимся строчкам и думать обо всем, что хотел бы спросить, не замечая внимательного и обеспокоенного взгляда товарища. Пластинка закончилась, и комнату наполнили шоркающие звуки, с которыми игла тонарма терлась о винил. *** – Илья? Добрый вечер! Марк широко улыбнулся, хотя было видно, что визит редактора оказался для него неожиданностью. – Здравствуйте, Марк. Можно? – Конечно-конечно, голубчик, в чем вопрос! Марк замахал рукой, приглашая Илью в свой кабинет. Пока его не прервали, он был занят тем, что разворачивал новую упаковку мате, подаренную коллегами. Запах раздавался невероятно приятный: листья с кусочками гуараны и голубой мальвы источали насыщенный бодрящий аромат. – Будете? – предложил Марк, доставая из шкафа калабас и бомбилью. Илья живо закивал, чем вызвал у доктора добрую улыбку. Пока Марк нагревал воду до нужной температуры и заваривал мате, Илья думал, как начать разговор. И о чем, собственно, этот разговор вести. С Марком было просто и хорошо. Он никогда не спрашивал лишнее и не действовал на нервы притворным участием. Он был очень умным человеком и понимал, что на все нужно время. Как он сам говорил: «В том, чтобы управлять временем, нет никакой тайны. Загадка в том, как прийти к гармонии с ним». Если разговор того требует, его можно и подождать. Гармония для Ильи оставалась только словом, к сожалению, а тратить понапрасну чужое время – тем более время Марка – хотелось меньше всего. Но ведь ничего тут не поделаешь. Этот разговор действительно не потерпел бы спешки. К тому же, Марк никогда не стал бы гнать Илью, даже если накапливалось много работы. Вечера, как сегодня, не были редкостью. Посиделки в хорошей компании за приятным разговором и вкусным напитком. Что может быть лучше? А работа в лес точно не убежит и в Разлом не прыгнет. Так сложилось, что с самого своего первого дня, как Илья помнит себя на Станции, он отчего-то сразу нашел в Марке доброго друга и наставника. И этакая привычка, переросшая в привязанность, стала частью его мира. Илья чувствовал себя слабым из-за того, что необходимость в элементарной поддержке сформировала в нем какую-то там привычку. Но, с другой стороны, что плохого в таком времяпрепровождении? Это как мысли, только вслух, и с правильным вектором. Марк жестом пригласил Илью сесть на диван, сам же удобно устроился в кресле рядом. – Выпейте, Илья, это расставит мысли по местам, – Марк протянул ему сосуд с дымящейся жидкостью. – Хорошо, что Вы зашли. – Почему? Илья взял в руки калабас, и в нос тут же ударил душистый травяной запах. Он немного помешал горячий напиток и припал губами к серебряному мундштуку. Марк был прав, как всегда. Сладкий мате действовал быстро и мягко, успокаивал мысли и достаточно тонизировал тело. Как-то сразу расхотелось себя жалеть. С Марком можно и нужно говорить начистоту. – Потому что общение – очень полезное занятие. Мне кажется, Вам этого не хватает в последнее время. Илья вскинул голову, но спорить не стал – только устало кивнул, а Марк продолжил. – Мне кажется, всем этого не хватает. Но почему-то ищут общения далеко не все нуждающиеся.  – Что, со мной настолько все плохо? – хмыкнул Илья, вытянув из серебряной трубочки очередную порцию горячего напитка. – Почему Вы так говорите? – Марк вопросительно поднял бровь, будто и вправду сильно удивился. Большая вера в человечество порой мешала ему воспринимать иронию, но это совсем не портило его, напротив, даже добавляло какую-то изюминку. Илья вздохнул и передал калабас лаборанту: – Плохо, что человеку трудно найти свое место в жизни, вот что. Марк с грустной улыбкой, как всегда, посмотрел на него. – Плохо, что человек не понимает своей уникальности, пока ему в нее не ткнут носом. А когда понимает, считает себя изгоем.  Илья немного разозлился от этих слов, сам не зная почему. Он совсем перестал себя контролировать в последнее время. Плохо. Жутчайшая рассеянность и отвратительное настроение. Это накатывало неожиданно, как паническая атака. – Помните, я говорил Вам про симптомы? – Да, Илья. Я тогда посоветовал Вам расслабляющую гимнастику и травяные сборы. Вас снова беспокоят кошмары? – Марк нахмурился и стал всматриваться в лицо Ильи. Тот только отмахнулся. – Не "снова". Они никуда не пропадали. Дело не в этом. – А в чем же? Он опять почувствовал острое жжение в районе грудины. Голова непроизвольно дернулась, и он посмотрел в окно. За стеклом лаборатории было светло, несмотря на темное время суток. Огромные прожекторы освещали землю вокруг Станции и до самого Разлома. Сердце защемило до боли, до ощутимой, физической. Илья зажмурился. Стало сложно дышать. – Мне плохо, Марк. – Дышите. – Да не так. Марк, мне ПЛОХО, понимаете? Доктор медленно помешивал мате на самом донышке калабаса и, вдруг, остановился. Его лицо приняло необычайно серьезное и грозное выражение, а голос изменился до неузнаваемости. – Успокойтесь, Илья, и дышите. Он отчеканил эти слова, как гипнотическое рондо. От такого тона Илья даже сперва оторопел. Он поднял глаза. Воображение и нервное перенапряжение подкидывало занятные пугающие картинки. Это сейчас Марк сказал? Добрый друг и мудрый советчик. Илья вмиг перестал ощущать хоть что-то. Только глупо хлопал ресницами, глядя на Марка, на доброго всепонимающего Марка, который на секунду стал самым опасным человеком на Земле. И, стоит отдать ему должное – шоковая терапия прошла успешно. Дыхание было восстановлено, паника ушла в глухую оборону. – Спасибо... – Вам стало лучше? Я добавлю еще воды, первый завар всегда горчит…