Дежавю треснувшего неба

– Тридцать девять, сорок… сорок один… Так, Максим, давайте литическую, температура слишком высокая. – Доктор Локли, Вы видите? – Да, я вижу. Делайте, что я Вам говорю, – Марк стоял над выбравшимся из Разлома человеком и задумчиво тер подбородок. – Конечно, – молодой лаборант засуетился, обронил бумаги, поднял, вымученно улыбнулся и поспешил из кабинета, попутно спотыкаясь о лабораторную аппаратуру. А Марк не сводил взгляда с «Номера 40». Парень не приходил в сознание со вчерашней ночи, состояние было паршивое, но, вот удивительное дело – он выглядел абсолютно нормальным. Не был похож на Ходоков, и не был похож на тех, кто был до него. Он бы сошел за обычного инженера или лаборанта, только вот черты слишком красивые, и стать. А еще узорный шрам на пол-лица. Марк немного склонил голову, чтобы лучше рассмотреть. Эта светящаяся белизна походила на то, что оставляет Разлом в подарок. Но эта метка совсем не новая, странно. Хотя, какие могут быть разговоры о "странностях", если дело касается этой треклятой трещины. Каждый раз преподносит сюрпризы. И все же… Марк потер глаза и присел в кресло рядом с кушеткой. Сумасшедшая ночь выдалась. Сначала это, потом Илья… Ах, Илья! Необходимо в срочном порядке его навестить. Только покидать кабинет сейчас никоим образом нельзя. Нужно обязательно дождаться момента, когда гость очнется, иначе не миновать беды. «Сгорит», и все. Это могло произойти через час, через два, через день или вообще не произойти. В любом случае придется ждать. Невеселые мысли доктора прервал Максим – он принес шприц и литическую смесь. – Ступайте, я сам, – Марк взял предметы из его рук и махнул в сторону двери. Максим спорить не стал, неловко кивнул и скрылся в коридоре. – Давайте-ка сперва поставим Вас на ноги… – проговорил Марк, наполняя шприц. Смесь вошла в организм и начала свое действие. Марк со вздохом посмотрел на приборы. Никаких изменений. Беда. Он смотрел на то, как рубцы и порезы постепенно исчезают с тела парня, оставляя после себя чуть светящиеся линии. Зрелище довольно впечатляющее, но всё это он видел уже не раз. Все, кто выходил из Разлома, обладали удивительной способностью к регенерации. Возможно, сам Разлом в этом участвует, а возможно, там, откуда они приходят, это в порядке вещей. И что там, по ту сторону? Когда же они уже доберутся? Когда все это только началось, думал ли он, думал ли кто-нибудь вообще, как далеко все зайдет. Но они ведь просто люди и делают то, что должен делать человек – стремятся к познанию. Через изучение мира происходит познание самого себя. Как жаль, что человечество слишком долго шло к принятию этой простой истины. Да и лучше ли оно стало? Время покажет. Так все сложно, но в этих загадках столько прекрасного. Иметь возможность сидеть рядом с таким невероятным созданием, наблюдать и познавать – величайшая удача. Марк глубоко задумался, уже в который раз, и не заметил, как быстро показания на экранах приборов пришли в норму. – Саг… Марк вздрогнул. Парень на кушетке держался за голову и что-то шептал. Скорее всего, он испытывал невероятные боли. Доктор подскочил со своего места и склонился над ним, отнимая руку от его лица. – Пожалуйста, не шевелитесь. Парень резко посмотрел на лаборанта. В его глазах читались гнев, страх, непонимание. Типичная смесь, с которой Марку нужно справиться. Но было еще что-то. Что-то пугающее и неизведанное, какая-то слишком большая сила. Этот «Номер 40» был весь какой-то совсем нетипичный; что же с ним делать? – А-ба за таг ге… Шамаш, – парень оттолкнул от себя Марка. Слишком сильно, подумал тот – организм ведь должен быть еще очень слаб. И, более того, похоже, он разговаривает, на другом языке, но разговаривает. Вот так новости. – Пожалуйста, выслушайте меня, Вам нужен покой, – Марк был очень убедителен, как всегда, и старался сохранять спокойствие, не показывать страха. Хотя настороженность, конечно, присутствовала. Кто этих «гостей» знает. Иные приходили с миром, а этот, – возможно, чтобы развязать войну, как знать. Доктор с опаской смотрел на пришельца и был готов в любой момент поднять тревогу. Но парень действительно успокоился и с интересом уставился на лаборанта. Умный, осмысленный взгляд. Нет, без причин он драться не станет, это точно. Марк выдохнул. – Я доктор Марк Локли, – он указал на себя, представляясь. Первое общение всегда нужно начинать со знакомства. Так принято везде, во все времена и во всех культурах. Это настраивает на нужный лад, и диалог идет в правильном ключе. Парень некоторое время внимательно смотрел на доктора, потом прикрыл глаза и приложил ладонь ко лбу. Очевидно, справлялся с очередной болевой волной. Марк сочувствующе поджал губы – ничем помочь, к сожалению, нельзя. Как выяснилось, у выбравшихся из Разлома острая непереносимость любых местных лекарств, за исключением нейтральной литической смеси. Да что она? Так, мелочь. Просто сбить температуру. Когда гость открыл глаза, последние опасения рассеялись: он точно не был настроен на агрессию. – Давайте заново. Я Марк. А Ваше имя? – Я? – парень указал на себя, и Марк снова напрягся. Слишком смышленый. – Я Уруса. Он даже кивнул для верности. Вот так дела. Но более всего не давал покоя тот факт, что имя это Марк слышал уже не в первый раз. – Вы меня понимаете? Уруса снова кивнул. Да что это за гость такой? Похоже, утро предстоит весьма интересное. *** – Говорите, Марк. – Его зовут Уруса, и он удивительный молодой человек. Знаете Шоу, сколько времени ему потребовалось, чтобы выучить наш язык? Меньше минуты. Шоу почесал затылок. – То есть, Вы говорите, что он был в абсолютном сознании? – Когда мы только нашли его – нет. Я тогда думал, он хочет выпить все Озеро, жутчайшее обезвоживание. Мы дали ему воды. – А потом? – Что потом? Потом как обычно. Сделали, что могли. Но не в этом дело. Он удивительный, Бен. Его Разлом будто бы и не тронул. Странное дело... – И он, как Вы говорите? Брюнет? – Волосы черные как смоль. – Ни одного седого волоса? – Немного, вокруг шрама. Тоже занятная вещь. Он не слышит и не видит левой стороной. Это определенно от Разлома, только... – Марк покачал головой, не зная, как правильно подобрать слова. – Говорю же Вам, Шоу. Это удивительнейшее явление. Он красив, умен и чрезвычайно рассудителен. Мне кажется, он – ответ на все наши вопросы. Он все помнит и... – И он "оттуда". – Да. Только знаете, Шоу, мне почему-то совсем не хочется ему досаждать расспросами. – А главрук? – Он уже там. Узнает все, что хочет... Не суть. Вы поймите, тут что-то большее, я чувствую. Вы знаете, он здесь не просто так. А сейчас мне очень нужно кое-кого навестить. Шоу, у меня теперь будто двое детей, и потерять их – самое страшное. В планетарном масштабе, или даже больше. – Я совершенно Вас не понимаю, Марк, но знаю, что Вы мыслите лишь во благо. – Я надеюсь на это, Бен, я надеюсь на это. В дверь постучали. – Эм... можно? – В кабинет просунулась голова доктора Красински. – Что случилось? – Доктор Локли, там... Там редактор, товарищ Белый... Мне кажется, если его не пустят сюда, то он скоро начнет избивать лаборантов. Пожалуйста, разберитесь. – Илья-Илья... несчастное дитя. Я побегу, Шоу. Это очень важно. – У Вас иначе и не бывает, Марк. Всего хорошего, будьте осторожны. Доктор поднялся из кресла, привычным жестом поправил очки на носу, кивнул Бену и твердой походкой отправился в другой конец С-блока. Предстоит разговор, который может привести к непоправимым последствиям. С множеством неизвестных переменных. Будь Марк инженером, он всё определенно просчитал бы. Но Марк не видел простого решения с такими материями. Как же непросто с людьми. А в особенности – с людьми из другого мира.