Посмотри на меня

— Постарайся не слишком часто на меня глазеть, — сказала Гермиона и улыбнулась через плечо. Она пыталась привести в приличный вид свои пышные волосы, накручивая их на пальцы. Драко поднял брови. — Кто бы говорил. Он подошел к ней сзади, погладил ее по макушке, по плечам, по спине, где ее не закрывала ткань платья, и когда Гермиона замерла и начала невольно жмуриться от удовольствия, запустил в ее шелковые кудри обе пятерни и тщательно их растрепал. — Вот так-то лучше, Грэйнджер, — сказал он, легко ловя ее руки, когда она в отместку попыталась провернуть тот же трюк с его волосами, и целуя ее нежный смеющийся рот. — Такой ты мне нравишься гораздо больше. Привычнее. Часы пробили пять утра. Совсем скоро придется разойтись по спальням или, в крайнем случае, притаиться в гостиных и сослаться на бессонницу. Они проговорили, наверное, часа два. Гермиона пришла в ужас от всего, что рассказал ей Драко. Она, верно, и представить не могла, что Волдеморт способен дать такое задание шестнадцатилетнему подростку. Драко невольно вспомнил, как это было, когда он узнал, что ему предстоит занять место отца среди Пожирателей Смерти. Как было, когда мама пыталась сдержать слезы, стоя за плечом Беллатрикс, а та, смакуя каждое слово, сообщала Драко, что Темный Лорд намерен ввести его в ряды Пожирателей и отметить «особым знаком». Как Волдеморт появился перед ним в полумраке гостиной, как его неестественно белая кожа источала слабое перламутровое свечение на фоне серовато-зеленой стены. Как он сказал своим высоким, холодно-ясным голосом: «Дай мне руку, Драко», как медленно холодные белые пальцы скользнули под рукав и задрали его до локтя. Волдеморту не нужно было опускаться до такой мелочи — произносить заклинания вслух. Кончик его волшебной палочки ткнулся в предплечье, и Драко едва удержался, чтобы не вырваться из цепкого захвата. Он в ужасе наблюдал, как из-под палочки во все стороны ползут линии яркого, кроваво-алого цвета, разрастаются в пугающий рисунок, и все это сопровождается такой болью, будто кожу режут раскаленным ножом. И кто-то заходился смехом маньяка, кто-то в упор сверлил Драко красными змеиными глазами… кто-то… Волдеморт. Драко вдруг осознал, что впервые назвал его — хоть и про себя, не вслух — Волдеморт. Как называла Гермиона. Как называл Поттер. Как называл Дамблдор и, вероятно, весь их Орден Феникса. Что-то такое появилось в его душе, что дало ему эту смелость. Но что? Гермиона пообещала помочь. Она сама не знала, чем и как. И даже в чем. Драко невесело усмехнулся. Он втянул ее в эту историю, и теперь ей тоже придется ломать голову, как вытащить их обоих. Или не ломать. Или просто попрощаться и дать событиям идти своим чередом, пока Волдеморт не поймет, что план провален, и не явится убить Драко, как, вероятно, он и замыслил. Драко не хотелось об этом думать. Особенно после той ночи, которую они провели в этой комнате… вдвоем. Он поднял голову. Гермиона стояла у окна и смотрела в темноту. — Как думаешь, у нас получится? — тихо спросила она, не оборачиваясь. Драко закрыл глаза. — Смотря что. — Сбежать, — так же тихо ответила она. — Спрятаться. Чтобы Волдеморт нас не нашел. — Вряд ли, — сказал Драко и, подойдя к ней сзади, обнял ее и прижался лицом к ее волосам. — Рано или поздно они нас найдут. — Но до тех пор… Мы могли бы жить в палатке, где-нибудь в лесу или в горах, почаще менять место… Драко чуть не рассмеялся, представив себе себя живущим в палатке, таскающим хворост для костра, собирающим грибы или ловящим рыбу в ручье. — Чем для тебя пахла Амортенция? — вдруг прошептал он ей на ухо, силясь не думать о самом страшном, которое теперь тяготело и на ней. — Кроме скошенной травы и пергамента? — Зелеными яблоками, — выдохнула она. — Как то, которое ты грыз… когда… когда тебя ранил гиппогриф… А для тебя?.. — Зарослями малины, — ответил он, целуя ее в висок. — И свежей мятой. — Еще поцелуй в шею и долгая пауза, заполненная прерывистыми вздохами. Слово «пионы» вертелось у него на языке, но он вдруг сменил тактику. — Ну и, наконец, яблочным пирогом с корицей. Гермиона замерла. Она ожидала совсем другого. Ничего из этого не ассоциировалось с ней, и она тихонько фыркнула. — А что ты видел в зеркале? — спросила она озабоченно. Драко спрятал улыбку в ее волосах. Ему нравилось ее дразнить. — Я видел себя в кресле Министра Магии, — спокойно и серьезно ответил он, — а вокруг куча… — Мне надо идти, — перебила Гермиона и высвободилась. Драко заметил, что она рассердилась и встревожилась. Видимо, подумала, что раскрыла душу, а взамен получила гадкого Малфоя, которому только одного и надо. — Погоди, — мягко сказал Драко. — Не злись. Я шучу. В зеркале я видел себя и тебя. Каждый раз, с того дня, когда впервые в него посмотрел, кроме прошлой ночи… когда мое заветное желание сбылось. Гермиона вздохнула. — Перестань меня пугать, — сказала она. — И без того хватает… Так что ты думаешь? Если мы просто попробуем сбежать? — Ты забываешь о моей милой маленькой родинке, — сказал Драко, вытягивая вперед левую руку. — Когда она почернеет, а я не явлюсь на его зов, мне крышка. И тебе, если будешь со мной заодно. — Мне не привыкать, — сумрачно отозвалась Гермиона. — Я грязнокровка, так или иначе. Сомневаюсь, что Волдеморт будет ко мне милостив в любом случае. — Ты не… — начал было Драко и умолк. Собственные брошенные со злости слова звенели у него в ушах. — Ещё какая, — с вызовом отозвалась Гермиона, оборачиваясь к нему и глядя в его прозрачно-серые глаза. — И горжусь этим. И ты это знаешь лучше всех. Драко промолчал, Гермиона тоже умолкла, но потом вдруг вскинула голову. — Может быть, кому-нибудь стоит рассказать? Может быть… — Только не Поттеру, — быстро сказал Драко. Ему самому казалось, что неприязнь к Мальчику-Который-Звезда течет по его венам. Он выжил — благодаря жертве, которую принесла его мать, — но Драко не выжить, если Волдеморт решит от него избавиться. Даже если мама… Драко отогнал жуткую мысль. Мама никогда такого не сделает. Это глупо, это очень глупо. И вовсе не храбро. — Ох, нет, я не это имела в виду, — рассеянно отозвалась Гермиона, а потом посмотрела ему в глаза. — Ты уже просто по привычке его ненавидишь, правда? Теперь вы с Гарри на одной стороне, но ты все равно испытываешь к нему эту странную неприязнь. — Наверное, это у меня в крови, — мрачно отозвался Драко и подумал про себя: «Или я просто не на его месте. У меня на лбу нет шрама, и никто не носится со мной как курица с яйцом. И я не Мальчик-Который-Выжил. Я — Мальчик-Которому-Не-Оставили-Выбора.» Гермиона прикусила губы и перевела взгляд на часы. — Нам пора идти, Драко. Пора идти и делать вид, что ничего не произошло. — Ты придешь сюда? — спросил он, все еще медля расцепить обнимавшие ее руки. Он заметил, как Гермиона порозовела и тоже почувствовал, как щекам стало тепло. — Приду, — сказала она, помедлив. — Если ты тоже придешь. *** Драко быстро и почти беззвучно шагал по направлению к гостиной, оглядываясь едва ли не каждую секунду. Ему повезло пройти восемь этажей и не встретить ни Филча, ни его противной кошки, и он уже считал себя в безопасности, когда… Некто в черном выступил из темноты так внезапно, что Драко отшатнулся и чуть было не выхватил палочку. — Тихо! — приказал человек шепотом и схватил Драко за руку. В тусклом свете факелов он наконец разглядел профессора Снейпа. Лицо учителя казалось восковым и осунувшимся в обрамлении черных волос, но глаза очень ярко блестели. — Где ты был всю ночь? — прошипел декан, стремительно утаскивая Драко в нишу и тоже оглядываясь, нет ли кого поблизости. — Что происходит? — Я… мне не спалось, — выпалил Драко. — Я сидел в гостиной, а потом вышел погулять… — Какая долгая оказалась прогулка, да еще и после отбоя, — заметил Снейп едко. — Надеюсь, ты не промочил ноги, гуляя до утра под таким снегопадом. Я ожидал увидеть тебя на вечеринке у Слизнорта вместе с Забини. Но увидел одного Забини и пришел сюда еще до полуночи. Где ты был, Драко? Мерлиновы яйца! Драко совершенно не ожидал, что его отсутствие окажется таким заметным. Он прикусил губу. Снейп поймал его взгляд, и Драко почувствовал, как голову будто сжимают невидимые тиски. Легилеменция, конечно же! Сейчас он все увидит. И Выручай-комнату, и все, что там делал Драко, и… Гермиону. Окклюменция, надо вспомнить поскорее, как там это делается. — Ты никогда не умел хорошо врать, Драко, — тихо сказал Снейп, и тиски разжались. — Что ты пытаешься скрыть от своего господина? — Ничего, — огрызнулся Драко. Ему показалось, что ноздри учителя хищно вздрогнули, когда он приблизился к Драко почти вплотную. Не иначе как учуял аромат духов. Аромат Гермионы Грэйнджер. — Я хочу тебе помочь, Драко, — мягко сказал Снейп. — Я дал твоей матери Непреложный Обет, я поклялся тебя защитить и помочь. Ты же заметил, как потемнела твоя метка. Темный Лорд вот-вот призовет своих сторонников. Готов ли ты предстать перед ним? — Не надо меня защищать, я ничего… — Что случилось с Кэти Белл? Поттер и его компания считают, что это ты. — Это не… — Не перебивай меня, Драко. Поттер и компания считают, что это ты. По счастью, их мнение не популярно среди учителей и директора. И мы — ты и я — должны сделать все, чтобы так оно и оставалось. Драко стиснул зубы. Перехитрить Снейпа — почти то же самое, что пытаться обмануть Волдеморта. А если Снейп заодно с Крэббом и Гойлом, ему тем более нельзя ничего рассказывать. Иначе в следующий раз не Дамблдору, а ему передадут пакет с каким-нибудь проклятым перстнем или другим сувениром на вечную память… — Я понятия не имею, что произошло и что за врагов нажила себе девчонка Белл. Я здесь ни при чем, еще раз повторяю. У меня все отлично. Он отцепил пальцы профессора от своего рукава и, не оглядываясь и не прощаясь, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, направился в гостиную. Если повезет, можно будет прокрасться в спальню и сделать вид, что все нормально. Если повезет. Но везение вдруг решило закончиться. Драко поспешно скатился со ступеней, ведущих в гостиную и замер, как пригвожденный. На одном из диванов уютненько устроились Крэбб и Гойл. Судя по тому, что одеты они были в школьную форму, они то ли уже встали — что было бы немыслимо, по мнению Драко, — то ли тоже еще не ложились. — Вы тут что забыли? — спросил он резко, автоматически поправляя воротничок. — Мышка выбежала из-под кровати и напугала? Крэбб наморщил низкий лоб. — Это… это не твое дело, Драко, — буркнул он с таким трудом, будто для этого ему понадобилось дополнительное заклинание. — Это наше дело, Драко, — добавил Гойл с не менее напряженным и серьезным видом. — Твоя мама знает, что ты влюбился в грязнокровку? — Моя мама знает все, что ей нужно знать, — хладнокровно протянул Драко. — Надеюсь, твоя тоже знает… сколько грязной крови течет в жилах твоего папаши. Он царственно отвернулся, дожидаясь, когда до Гойла дойдет смысл его слов и готовясь к последствиям. — Нет, подожди, Драко! — раздался за спиной рев взбешенного носорога. — Ты сейчас получишь!.. Драко выхватил палочку, точно шпагу из ножен. Гойл тоже летел на него с палочкой наперевес, но Драко оказался быстрее. — Петрификус Тоталус! — крикнул он так, что звякнула подвеска на часах, стоявших на каминной полке. Гойл будто налетел на стену и упал на пол плашмя, твердый, словно доска. Крэбб взмахнул рукой, и его тоже настигла невидимая волна. — Импедимента! Драко подошел к Гойлу и перевернул его на спину носком ботинка. Широкое лицо бывшего приятеля было в крови. Вероятно, при падении он разбил нос или губу или все сразу. — Как я и сказал, Грегори, — тихо промолвил Драко, глядя на вяло шевелящегося Крэбба, сбитого с ног Помеховой порчей, — моя мама знает именно то, что ей нужно знать, так что оставь ее в покое. Другой вопрос, что знаю я. А я знаю достаточно о тебе и твоем толстолобом дружке. И о том, как вы, уж не знаю, с чьей подачи, решили встать у меня на пути. Лучше всего будет, если вы по старой памяти вернетесь к игре в Плюй-камни и набиванию брюха в Большом зале. Мой вам совет. Дрожа всем телом от странного нервного напряжения, Драко выпрямился и отправился в спальню. Другого выхода у него не было — сидеть в гостиной с этими двоими в принципе невозможно. Он открыл дверь в спальню, беззвучно вошел и сел на свою кровать. Кто-то застонал во сне, всхрапнул и перевернулся. Настала тишина. Драко сидел, опустив голову, все еще сжимая палочку в холодной, влажной ладони, и чувство триумфа постепенно сменялось гадким ощущением, будто он допустил большую оплошность. Стоило ли так разговаривать с Крэббом и Гойлом? Стоило ли рассказывать им, что они попались? Стоило ли вообще обращать на них внимание? Нехорошее предчувствие овладело Драко, почти перебив восхитительную память о прошлой ночи. Он с досадой поморщился и улегся поверх покрывала, даже не разуваясь, подложив ладони под щеку и плотно задернув полог. Драко показалось, что он проспал всего пять минут, когда его соседи зашевелились, начали вставать, сонно зашаркали по спальне, зевая и вздыхая, как всегда по утрам. — Чё как, Блейз… — Привет, Тео. — А где все? Драко спит еще, что ли? А Крэбб с Гойлом — неужели уже встали? — Видимо, да, я же не прячу их в карманах. — Как вчера прошло? — Неплохо, — сдержанно ответил Забини. — Слизнорт знает толк в хорошей еде. Правда, было немного слишком тесно и шумно, но это даже… я хочу сказать, в целом вечеринка была вполне хороша. — Вполне хороша, — повторил Нотт, хмыкнув и шлепая в ванную комнату. — Хороша. Драко выглянул из-под полога, когда убедился, что Забини остался в комнате один. — Неплохо, говоришь? — переспросил он, не в силах сдержаться. Что-то такое было в скуластом надменном лице, что Драко захотелось рассмеяться. Забини поднял брови, наблюдая, как Драко поспешно сбрасывает одежду, чтобы выглядеть только что проснувшимся. — Вот так поворот, Драко, — сказал он. — В котором часу же ты вернулся в спальню? И откуда, самое интересное. — Довольно поздно, — уклончиво ответил Драко, роясь в сундуке в поисках свежей рубашки и вытаскивая белую, шелковую, с легким фиолетовым отливом. Он уже несколько месяцев подряд ходил во всем черном и даже не подозревал, как сильно соскучился по свежести белого цвета. — А ты? И как на самом деле все прошло? Она хотя бы с тобой потанцевала? Забини смешался и отвел глаза. Драко понял, что приятелю повезло гораздо меньше. — Да, — ответил он. — Но всего один танец. Она была со своим парнем, как бишь его, да, в общем, и неважно. — Ну, не отчаивайся, Блейз, — сказал Драко. — По крайней мере, не наслала Летучемышиный сглаз, как она умеет. А это уже хорошо. Драко представил себя на месте друга. Что ж, один танец — это совсем неплохо, учитывая, что малышка Уизли — гриффиндорка до мозга костей, а гриффиндорцы и слизеринцы презирают друг друга по умолчанию. — Ты-то сам где был? — спросил Забини, засовывая руки в карманы шелковых пижамных штанов. — С кем, я думаю, нет смысла спрашивать. Но мог бы для приличия заглянуть к Слизнорту, чтобы не было вопросов. — В одном… укромном местечке, — ответил Драко тихо. — Нам… Мне было не до того, Филч был на хвосте, пришлось прятаться, ну и потом… в общем, я пришел в гостиную немного за полночь, и кого я там увидел, угадай. — Наших карапузов, — мрачно сказал Забини. — Что с ними происходит? Еще немного — и они начнут учиться, бледнеть и худеть от своих маленьких секретиков. — На всякий случай, Блейз, — вдруг сказал Драко, ни с того ни с сего испытавший очередной приступ тянущего, тоскливо-тревожного предчувствия, — держись от них подальше. И от всяких непонятных происшествий тоже — вроде того, что случилось с этой Белл с Гриффиндора. Просто будь в безопасности, окей? — Как скажешь, — медленно ответил Забини, пристально глядя на Драко. — Тебе виднее. В спальне появился Нотт с полотенцем в руках. — Привет, Драко. Чего какие длинные лица? Что случилось? Вы как будто тут заговор планируете, — сказал он, энергично пытаясь достать воду из уха полотенцем и, не дожидаясь ответа, зарылся в свой сундук, выискивая, что бы на себя надеть по случаю выходного дня. Драко и Забини обменялись мрачными взглядами. Похоже, среди обитателей этой спальни только Нотт и не имел секретов. И Драко от души ему позавидовал. *** Не таращиться на гриффиндорский стол оказалось сложной задачей. Поэтому Драко намеренно сел к нему спиной. Рядом с ним уселся и Блейз, державший спину так прямо, как будто к его плечам привязали длинную линейку. Драко невольно улыбнулся. Теперь они братья по несчастью. Угораздило же. Впрочем, нет, его счастье как раз сбылось — если только это все ему не приснилось. Драко не слишком сосредотачивался на том, что ест и пьет. Ему не терпелось поскорее встать и как бы невзначай бросить взгляд в сторону Гермионы. Где-то в глубине ладоней, точно легкий, но неутолимый зуд, поселилось ощущение ее бархатистой кожи и желание снова обнять ее и почувствовать необыкновенное тепло. Он сегодня пропустил завтрак, потому что вдруг почувствовал себя совершенно вымотанным после бессонной ночи. И когда Забини вышел из спальни, просто повалился назад на постель и проспал как убитый до самого обеда. Большой Зал понемногу пустел, ложки и вилки звенели все реже, гул немногочисленных голосов был мягок и приглушен. Некоторые учителя тоже окончили обед и скрылись в коридоре. Драко одним махом осушил до дна свою чашку кофе с молоком и собрался вставать, но Забини вдруг дернул его за руку. — Погоди. Драко обернулся через плечо. Гермиона подошла к учительскому столу, и профессор Макгонагалл наклонилась к ней. Только теперь Драко заметил, что кресло директора пустует. — Нет, мисс Грэйнджер, — долетел до него резкий голос Минервы Макгонагалл. — Это невозможно. Директор вернется в школу только завтра. Гермиона спросила или сказала что-то еще, Драко не мог расслышать ее слова на расстоянии. — Смею вас заверить, мисс Грэйнджер, — ответила профессор Макгонагалл, вставая, — даже в отсутствие директора школа и ученики в полной безопасности. Гермиона кивнула и отошла. Драко заметил, что лицо у нее серьезное и сосредоточенное. Он невольно проводил ее глазами, пока она возвращалась к гриффиндорцам и пока внутри него просыпались волнующие воспоминания о минувшей ночи. — Малфой, — тихо сказал Забини. — Очнись. Обрати внимание. Крэбб с Гойлом прекратили шушукаться, когда Гермиона подошла к Макгонагалл. Судя по их троллиным физиономиям, они тоже слышали и, что самое главное, слушали. Драко снова ощутил тянущую, скользкую тревогу где-то в глубине души, и впервые в жизни поверил в предчувствие. Внезапно его глаза встретились с глазами Пэнси Паркинсон. Бывшая подружка смотрела на него с яростным презрением, и это было совершенно не ново, но губы ее вздрагивали, и Драко даже успел удивиться, но тут же об этом забыл. — Идем, — мрачно сказал он, вставая. — Тут уже делать нечего. Забини встал вместе с ним, и Драко заметил, что он переборол желание тоже оглянуться на гриффиндорский стол. — Какие планы на день, Блейз? — спросил Драко, когда они оба вышли в прохладный полутемный коридор. За окнами густо валил снег, так что в замке было темно, почти как вечером. — Ничего особенного, — пожал плечами тот, скучнея. — Допишу эссе по Защите от Темных Искусств, не то Снейп отправит меня на взыскание. Не могу допустить такого позора. И еще надо будет закончить работу по зельям. А потом, если закончится снег, может, выйдем на поле и полетаем? Ты когда в последний раз был на воздухе? — Может быть, — неопределенно пожал плечами Драко, хотя прекрасно понимал, что никаких полетов, скорее всего, не будет. Ощущение опасности и тревоги нарастало с космической быстротой. — А ты чем займешься? — спросил Блейз довольно незаинтересованно. — Мне надо срочно с ней поговорить, — машинально ответил Драко, то и дело оборачиваясь через плечо. — Срочно. Крэбб и Гойл вышли из Большого Зала и, точно так же воровито вертя головами по сторонам, направились в другую сторону. Сердце у Драко почему-то оборвалось. Они идут в Выручай-комнату, это понятно. Но зачем? — Нет, Гарри, вы с Роном идите, я скоро вас догоню, — раздался голос Гермионы. Драко остановился и замер, понимая, что она решительно шагает прямо к нему, несмотря на то, что Забини рядом. — Встретимся в гостиной, — прошипел Драко уголком рта. Блейз хмыкнул и отправился восвояси. Гермиона приблизилась и, оглядываясь по сторонам, толкнула Драко за угол. — Будет очень странно, если нас увидят вместе, — сказала она шепотом. — По крайней мере, прямо сейчас. Драко закусил было губы, чтобы держать себя в руках, но она стояла очень, ОЧЕНЬ близко. — Гермиона, — сказал он, и, видимо, что-то такое было то ли в его лице, то ли в голосе, что она отреагировала мгновенно. — Каве Инимикум, — произнесла она, делая широкий взмах волшебной палочкой, будто набрасывая на них обоих плащ-невидимку. — Значит, вот как, Грэйнджер? — сказал Драко, притягивая ее к себе. — А как же запрет на колдовство в коридорах? Ты — и вдруг такое грубое нарушение правил… — Умолкни, Малфой, — был ответ, и ее мягкие губы оказались на его губах прежде, чем он успел проявить инициативу. Впрочем, поцелуй и закончился так же быстро. Ну или, во всяком случае, быстрее, чем Драко хотелось бы. — Ты явно хотел мне что-то сказать, — заметила Гермиона, переводя дух и прижимая к пылающей щеке тыльную сторону ладони. — У тебя был такой вид. — Да… — рассеянно ответил Драко, пытаясь собрать в кучу мысли. — Наверное… То есть, да. Хотел сказать, точно. Ты спрашивала у Макгонагалл о Дамблдоре, верно? — Да, спрашивала. — И она ответила тебе, что его нет в школе, верно? — Да, так и сказала. Он вернется только завтра. — У меня очень нехорошее предчувствие, Гермиона. Я не знаю, как это назвать, но мне кажется, грядет что-то очень нехорошее. Крэбб и Гойл тоже прислушивались, когда Макгонагалл во все горло заявила, что Дамблдора нет в школе, и вид у них был… Не знаю, мне кажется, они что-то замышляют. И не только они, возможно, еще и… — Драко умолк. Ему вспомнились глаза Пэнси, этот взгляд, полный гнева, обиды и боли, и он совершенно некстати вспомнил, что отец Пэнси был когда-то Пожирателем Смерти. — Погоди, — сказала Гермиона, — но если… если ты думаешь, что это они покушались на Дамблдора, то им наоборот нужно, чтобы он был в школе, разве не так? — Ты же не думаешь, что они сами будут его убивать? Нет, они, конечно, знают, что такое Авада Кедавра и, может быть, уже потренировались на крысах, но… — Нет! Нет, Драко, не надо! — воскликнула Гермиона и замотала головой. — Не хочу даже думать, что они на такое способны и что такое может произойти в Хогвартсе! — Они сейчас, скорее всего, в Выручай-комнате. Ну, или в магазине у Горбина, что почти то же самое, — вздохнул Драко, потирая лоб. — Или в Лютном переулке — да где угодно, но не в Хогвартсе. Настала тишина. Гермиона молчала, напряженно глядя в одну точку, потом сказала: — Если они в Выручай-комнате, мы туда не попадем. Если они в Лондоне, мы тем более их не догоним. Все, что мы можем сделать… — Все, что ТЫ можешь сделать, Гермиона, — сказал вдруг Драко, понимая, что ей нечего делать во всем этом — что бы ни происходило, — это держаться от меня подальше. Так будет лучше. И безопаснее для тебя. Перед ним снова встали глаза Пэнси, полные невыразимого презрения и обиды. Она ведь наверняка подозревает. Или знает. И если она тоже во всем этом замешана, она не пощадит грязнокровку, из-за которой ее сердце оказалось разбито. Драко вдруг поймал себя на том, что безотчетно потирает левое предплечье сквозь одежду. Метка будто наполнялась живым жидким огнем и отвратительно извивалась под кожей. Ему стало не по себе от того, как часто она стала просыпаться в последние сутки. — Ох, не валяй дурака, Драко, — сказала Гермиона с таким отсутствующим видом, как будто ее снова поглотила какая-то важная мысль. — Послушай. У меня есть одна идея. Давай встретимся на восьмом этаже, около Выручай-комнаты, через час. И на месте подумаем, сможем ли мы что-нибудь сделать. Будь осторожен. И всегда держи палочку наготове. Мало ли что. Вряд ли тебе просто показалось. — Ты тоже… Будь осторожна, Гермиона, — ответил Драко, беря обе ее руки в свои. У нее были такие теплые ладошки, и она вся будто светилась, точно маленькое янтарно-золотистое солнце. — Я тебя втянул в очень нехорошую историю, я… — Прекрати присваивать все достижения, — перебила Гермиона. — Надеюсь, моя идея сработает. Она деловито и энергично одарила его еще одним поцелуем и скрылась за углом. *** Драко пришел на восьмой этаж задолго до уговоренного времени и принялся прохаживаться вдоль стены. Он был уверен, что дверь в Выручай-комнату не появится, и она не появилась. Значит, комната не пуста. Значит, там кто-то есть. Погруженный в свои мысли, разрываемый желанием послать маме сову с предупреждением о том, что она — благодаря его бездействию или чьим-то слишком активным действиям — может быть в опасности и боязнью ее испугать, Драко не заметил, что Гермиона сильно опаздывает. Она не появилась ни через час, ни через два. Драко вдруг заметил, что в коридоре стало совсем темно из-за непрекращающегося снегопада, и догадался посмотреть на часы. Было начало четвертого. Его обдало одновременно жаром и холодом. Он больше не сомневался в том, что Гермиона на его стороне. Но вот оно, то, из-за чего тревожное предчувствие терзало его весь день. С ней что-то случилось. Что-то такое, из-за чего она не смогла прийти. Драко торопливо зашагал к лестнице, боясь даже представить, что могло произойти. Перепрыгивая через три ступеньки, он рванул вниз. В гриффиндорскую гостиную ему точно не попасть, так что лучше уж сразу проверить в больничном крыле. Он влетел в коридор четвертого этажа, расталкивая и чуть ли не расшвыривая учеников, спокойно бредущих в библиотеку делать домашнюю работу. — Драко! Постой, Драко! — раздался знакомый голос. Драко обернулся и увидел Пэнси. Она была очень бледна, кое-как причесана и сама не своя. Он уже мысленно подготовил целую речь, но Пэнси начала первой. — Драко, — повторила она, подходя ближе и говоря очень тихо и очень быстро. — Ни о чем не спрашивай. Пожалуйста. Иди в гостиную или в спальню, куда хочешь. И просто не высовывайся. — Что?.. — переспросил Драко не своим голосом. — Что ты сказала? — Драко, пожалуйста! — воскликнула Пэнси, и слезы покатились по ее бледным щекам. — Не ходи туда больше. Не ходи туда… И в больничное крыло тоже не ходи… Прошу тебя! — Что… Как ты узнала? — пробормотал Драко, и вдруг все внутри него похолодело. Какой смысл скрывать? Она все знает. Всё и даже больше, чем он, только говорить почему-то не хочет. — Что с ней? — С ней все будет в порядке, — выдавила Пэнси, не глядя на него, и слезы снова побежали по ее щекам. — Она… она поправится. Все будет хорошо, если только ты не пойдешь на восьмой этаж. И она не пойдет тоже. Пэнси снова посмотрела на Драко, и ее глаза были полны боли, ревности и отчаяния. — Прости, Драко, но я не знала, как еще вас остановить. С тобой-то я все еще могу хотя бы поговорить… — Что происходит, Пэнси? — тихо спросил Драко. — Что ты знаешь? Расскажи мне, пожалуйста! — Не могу, Драко. Даже если бы хотела. Знаешь, есть много способов заставить человека делать то, что он не хочет. — Пэнси помолчала. — С ней все будет в порядке. — Спасибо, — вдруг сказал Драко и взял обе ее руки в свои. — И прости, что я поступил с тобой как последний… — Я никогда тебе по-настоящему не нравилась, — ответила Пэнси, мужественно преодолевая дрожь. — Это ничего. Ты только… только будь осторожен, прошу тебя, спрячься и не выходи. И все будет хорошо. Пэнси разжала его пальцы и пошла прочь, утирая слезы рукавом. Когда она скрылась из виду в полумраке коридора, Драко со всех ног помчался в больничное крыло. — Нет, я не могу здесь оставаться, пожалуйста!.. Мадам Помфри… Нет, со мной уже все хорошо! — услышал он еще из коридора и стремглав вбежал в палату. Гермиона сидела на койке и пыталась уклониться от мадам Помфри, которая имела явное намерение наложить ей на лицо и руки повязки, насквозь промоченные чем-то желтоватым. Однако, звук шагов отвлек мадам Помфри, и Гермиона вскочила на ноги. — Мисс Грэйнджер! — воскликнула матрона. — Неслыханно! Я вынуждена буду доложить директору… Мистер Малфой! Что вы себе позволяете! Но Гермиона очень целеустремленно тащила Драко к двери, не слишком обращая внимания на оклики. Чуть только они оказались за дверью, как Драко попытался остановить Гермиону, но она прошипела: «Не здесь!» и продолжила оттаскивать его подальше от больничного крыла. — Что случилось? — спросил Драко, стараясь идти одновременно быстро и как можно тише. Он пытался разглядеть лицо Гермионы в сумрачном коридоре, но было слишком темно. Ему показалось, что она то и дело морщится, точно от боли. — Сглаз, — неохотно ответила она. — Тот, знаешь, от которого все тело покрывается колючками, как у морского ежа. Мадам Помфри разделалась с ним в два счета. Но хорошо, что ты пришел вовремя, иначе она уложила бы меня в больничное крыло на всю ночь. — Погоди! Да остановись же ты хоть на минуту! — воскликнул Драко. — У нас нет минуты! У нас нет времени, Драко! — ответила Гермиона. — Не просто же так она… в общем, не просто так кто-то наслал на меня этот сглаз именно сегодня и именно сейчас. — Я знаю, что это была Пэнси Паркинсон, — сказал Драко, невольно дергаясь от нестерпимого жжения под кожей левого предплечья. — Именно поэтому я и хочу, чтобы бы остановилась и выслушала меня. — Я выслушаю все, что ты мне скажешь, когда мы доберемся до Выручай-комнаты, — отрезала Гермиона и снова сморщилась, закусив губы. — Больно? — невольно спросил Драко, ёжась от гадкого чувства беспомощности. — Уже не очень, — ответила Гермиона и перевела дух. — Гермиона, Пэнси кое-что мне сказала, — снова завел Драко, пользуясь моментом. — И я склонен ей поверить. Она наслала на тебя этот сглаз не из мести или ревности. Как раз наоборот. Она не хотела, чтобы ты или я попали на восьмой этаж. Она тоже что-то знает, в конце концов, ее отец тоже был Пожирателем Смерти. Она сказала мне идти в подземелья, сидеть там и не высовываться. А тебя для безопасности хотела отправить в больничное крыло. Поэтому… — Драко, если ты еще не понял, — сказала Гермиона, останавливаясь наконец и поворачиваясь к нему смутно белеющим в сумерках лицом, — я сама вызвалась тебе помогать. И, если я правильно поняла все эти дурацкие намеки, школа в опасности. Ты думаешь, я буду стоять в стороне? Жаль, что нет возможности предупредить Гарри и Рона и остальных из Отряда Дамблдора… Хоть бы появился кто-нибудь из привидений, что ли… У Драко вдруг ёкнуло сердце. Восьмой этаж. Тихий, пустой коридор. Как прекрасно было здесь вчера, каким значением была наполнена эта тишина, и каким настороженным ожиданием она звенит теперь. Гермиона тоже замедлила шаги, вытащила палочку и крепко зажала ее в руке. Вторая рука нашла пальцы Драко и вцепилась в них, точно утопающий в соломинку. Они медленно, будто приближаясь к спящему зверю, подошли к стене напротив гобелена с троллями в балетных пачках. — Драко, — вдруг прошептала Гермиона, не сводя глаз со стены. — Я совсем забыла… Она на мгновение отпустила его руку и принялась шарить в кармане серой школьной юбки, и тут время как будто ускорилось. На гладкой поверхности стены словно образовалась трещина, бегущая в разные стороны. Гермиона ахнула и взмахнула палочкой. Полетели темно-красные искры, будто прогоревшее полено треснуло в костре. Драко заслонил ее собой и вдруг почувствовал, как что-то упало в его карман. Однако, он не успел и сунуть туда руку, ни вытащить предмет, потому что на гладкой стене проступили очертания двери в Выручай-комнату, и с той стороны послышался до ужаса знакомый смех. Радостный, торжествующий смех. Будто в страшном сне, дверь распахнулась. Драко отступил назад, заслоняя Гермиону собой, выставив перед собой палочку, когда широкий прямоугольник яркого света из Выручай-комнаты упал на них обоих. Смех смолк, и Драко увидел в дверном проеме черные силуэты, теснящиеся один за другим. Было сложно сказать, сколько там людей, но смех и фигуру, стоявшую впереди, Драко узнал сразу же. — Ну-ну-ну, кто это тут у нас? Малыш Драко… и, конечно же, его миленькая маленькая грязнокровка, — злорадно и победно пропела Беллатрикс.