Глава 7
15 августа 2021 г., 13:21
Вот серьёзно, какую игру она ведёт? Драко изо всех сил старался игнорировать эту грязнокровку, но по какой-то причине он везде и всегда её замечал, постоянно вдыхал её запах, чёрт, чувствовал её каждый раз, когда они были в одном помещении. Малфой стиснул челюсти, пытаясь сосредоточиться на профессоре Вектор, но вскоре ощутил, как его магнитом тянет в сторону и повернулся, встречаясь взглядом с её глазами.
Они расширились. Грейнджер удивилась, что он снова смотрит на неё. Последние несколько дней Драко старался не обращать внимания на эту надоедливую грязнокровку, но так она становилась ещё более заметной: он видел, что она делала, где она была и с кем она была. Её рот чуть приоткрылся, и Драко увидел, как от её нижней губы отразился отблеск света, прежде чем она зажала её между зубами, оставив небольшой отпечаток на мягкой розовой плоти. Салазар, ему хотелось прикусить эту губу.
Хотелось схватить её зубами и потянуть. Сжимать всё сильнее и сильнее, пока она не сдастся и не захнычет. Драко быстро повернулся, чувствуя толчок глубоко внутри, который направился прямо в пах. Он уронил голову на руку, находясь в таком положении несколько секунд, пока приходил в себя. Грейнджер его отвлекала. Всю неделю он прокручивал в голове их последнюю встречу, и из-за этого почти не занимался Исчезательным шкафом.
Он должен был это прекратить. Создавалось впечатление, что она сожгла его мозг — спалила ко всем чертям, и опалённые участки не могли зажить, потому что каждый раз, когда она находилась рядом, она светила прямо в него, как само гребаное солнце. Так больше продолжаться не могло. Он не сможет работать, не сможет выполнить задачу, а это было сейчас самым важным. Он должен был это сделать. Ради своей семьи. Ради себя. Ради своего Лорда.
Драко всё время чувствовал жжение метки. Это была не татуировка, которая после нанесения вскоре заживала, это было клеймо, которое всё время вызывало дискомфорт. Беллатриса сказала, что это для того, чтобы они всегда помнили об их клятве Тёмному Лорду, но Драко думал, что, возможно, старик просто активировал её, зная, что причиняет им всем боль, когда захочет.
Профессор Вектор закончила лекцию, и Драко перекинул сумку через плечо, хмуро глядя на людей вокруг, которые, заметив его взгляд, быстро убирались с его пути. Он прошёл уже половину коридора, когда услышал, как она окликнула его.
У него мелькнула мысль просто продолжить идти — пусть эта сука хоть раз сама побегает за ним. Он ведь много раз так делал. Но после трёх мучительно медленных шагов Драко повернулся, и Грейнджер налетела на него.
Он не поднял руки, чтобы поддержать её, вместо этого она сама схватилась за рубашку у него на груди, и Драко почувствовал, как кожа горит под её пальцами от совершенно иной боли, чем в предплечье. Он ощутил густой запах ванили с корицей, который ударил в голову, заставив её на несколько секунд закружиться.
— Ох! — выдохнула девушка и посмотрела на него глубокими, широко раскрытыми глазами.
— Ты снова прикасаешься ко мне, — Драко изо всех сил попытался изобразить скуку.
— Прости, — Грейнджер отстранилась, и его рука дёрнулась, страстно желая дотянуться до её ладоней и положить их назад, но Драко сдержался. Грейнджер могла свести его с ума, но у него была хорошая выдержка, и он сохранил бесстрастное выражение лица.
— Чего ты хочешь, Грейнджер? — Драко вздохнул, глядя поверх её головы, потому что, Салазар, если она продолжит смотреть на него этим трахни-меня-пожалуйста взглядом, он сделает именно это.
— Я… — Грейнджер глубоко вздохнула, и Драко с трудом удержался, чтобы его взгляд не скользнул вниз по её груди, когда та приподнялась. — Я хотела узнать, сможем ли мы… поговорить.
— Поговорить, — повторил Драко.
— Поговорить, — Грейнджер неловко переступила с ноги на ногу.
Он скрестил руки на груди и снова опустил взгляд на Грейнджер. В это время она заправляла распущенные локоны за ухо.
— И с чего бы мне хотеть с тобой разговаривать? — Грейнджер открыла рот, Драко был уверен, чтобы начать пространное объяснение, но он не дал ей шанса произнести и слова. — Я думал, что был предельно ясен.
Она замялась, и он увидел, как в её глубоких глазах быстро заметались мысли.
— Ты был предельно ясен, — наконец сказала она. — Больше никаких вопросов. Хорошо. Но я не хочу задавать тебе вопросы, я просто хочу, чтобы ты выслушал.
Любопытство сгубило кошку, но Драко всё равно был змеёй. Он посмотрел на неё жёстким, расчётливым взглядом. Грейнджер не была… хитрой, но была умной. Что она задумала? Это был какой-то план, чтобы заставить его… что? Если она хотела потрахаться с ним, всё, что ей нужно было сделать, это просто сказать два слова. Так какую игру она вела?!
— Ладно, — сказал он, стараясь, чтобы это прозвучало резко. — Вечером. В Запретной секции, — Грейнджер с облегчением вздохнула. Драко наклонился ближе к ней, глубоко вдыхая её тёплый аромат, прежде чем прошептать: — Трусики необязательны.
***
Живоглот свернулся у неё на коленях, и это была единственная причина, по которой Гермиона всё ещё была в гостиной рядом с Роном и Лавандой, которые решили, что вечер у камина — это именно то, что им нужно. Она скучала по Рону. Несмотря на то, что временами он вёл себя раздражающе, он много лет был её лучшим другом, а сейчас внутри неё, там, где когда-то было место для Рона, осталась только пустота. Гермиона скучала по тому, как он всегда мог успокоить её, когда она слишком волновалась из-за уроков, и по тому, как танцевали на носу его веснушки, когда он улыбался ей. Но начав встречаться с Лавандой, он изменился, и хотя раньше он мог сказать что-то обидное, он никогда намеренно не причинял ей боль. Его грубых реакций на неё в классе и его комментариев после тренировки по квиддичу было достаточно, чтобы Гермиона перестала пытаться примириться. И за годы их дружбы у неё развились более глубокие чувства к нему. До того вечера, когда Рон поцеловал Лаванду посреди гостиной, Гермиона думала, что он чувствует к ней то же, что и она к нему. Годрик, тем вечером и началась вся эта путаница с Малфоем. Это правда продолжалось уже почти два месяца? С одной стороны, это казалось днями, с другой — годами. Гермиона провела рукой по шерсти Живоглота, и он сонно открыл золотистые глаза, посмотрел на неё, прежде чем громко замурлыкать. — До сих пор не поговорили? — спросила Джинни, протягивая руку, чтобы почесать Живоглота за ухом. — Рональд не пытается извиниться передо мной, а я не собираюсь делать первый шаг, — сухо сказала Гермиона. — К тому же, кажется, он и не нуждается в моей компании, — добавила она себе под нос, когда Лаванда устроила голову у него на груди и томно вздохнула. — Послушай, никто лучше тебя не знает, каким придурком он иногда может быть, но вы всегда были друзьями. Ты правда позволишь этому встать между вами? Гермиона удивлённо моргнула. — Я? Это он… — она усмехнулась. — Это он позволяет ей встать между нами! — Да, но… — Джинни вздохнула. — Я понимаю, к чему ты клонишь, правда, — быстро сказала она, когда Гермиона перевела дыхание, чтобы ответить. — Ты же знаешь Рона. Если ты просто… О, я не знаю. Я просто не хочу видеть, как ты в конечном итоге сделаешь то, о чём потом пожалеешь. Гермиона уставилась на Джинни. Странно было то, что подруга именно в этот момент выбрала сказать эти слова, эту фразу. Она никому — ни единой живой душе — не рассказывала о себе и Малфое, и Джинни никак не могла ничего узнать. Она взглянула на Рона, чьи волосы в свете камина сияли ярко-рыжим оттенком. Затем по ним пробежала рука Лаванды, притягивая его лицо к своему. Гермиона закрыла глаза, прежде чем снова повернуться к Джинни. — Я сделаю всё, о чём потом пожалею. Поверь.***
— Лекцио Нефастус, — прошептала Гермиона, и железная решётка в Запретную секцию с громким скрипом распахнулась. Она вошла внутрь, следуя за парящими голубыми огоньками свечей, проникающими всё глубже в помещение. Девушка начала чувствовать, как закручиваются внутри узлы нервов, начиная с пальцев и поднимаясь по рукам, пока те крепко не обхватили горло, мешая нормально дышать. Гермиона оглядела высокие стеллажи с книгами, надеясь мельком увидеть его светлые волосы в витающем среди тёмных полок бледно-голубом свете. После четвёртого или пятого ряда гриффиндорке пришла в голову мысль, что, возможно, она разминулась с Малфоем. Они ведь не назначили время, и сейчас она чувствовала себя глупо из-за этой оплошности. Вдруг он уже ушёл? Или хотел заставить её ждать его здесь? Быть может, он вовсе решил не прийти. Это было не похоже на Гермиону — не спланировать конкретное время и даже точное место для встречи. Несмотря на то что Запретная секция относилась к библиотеке Хогвартса, она была организована не так, как остальная её часть. Стеллажи странным образом удлинялись по мере того, как ты идёшь вперёд, и иногда книги на полках менялись так, что нельзя было сказать, в какой части сейчас находишься. Гермиона однажды уже терялась здесь и не хотела повторять этот опыт. Она повернулась, чтобы подождать у железной решётки, которая отделяла Запретную секцию от студенческой библиотеки, но там, где, по её мнению, должен был быть выход, его не было. Вместо этого она увидела большую каменную полку с пыльными книгами. Сердце забилось немного быстрее, и Гермиона попыталась вспомнить, как шла, чтобы вернуться ко входу, но когда добралась до конца прохода, перед ней оказался ещё один ряд стеллажей с книгами. — Нет, нет, нет! — прошептала Гермиона. — Только не снова… В последний раз она заблудилась на четвёртом курсе, когда пыталась найти что-нибудь, что помогло бы Гарри дышать под водой на втором туре Турнира Трёх Волшебников. Он и Рон тогда клевали носом, уткнувшись в книги, а Гермиона проскользнула в Запретную секцию в надежде найти ответ. Она прошла всего несколько поворотов, но когда собралась на выход, не смогла найти дорогу обратно. В конце концов она тогда забилась в маленький уголок, подтянула колени к груди и просидела так до утра, пока не услышала недалеко шаги мадам Пинс. Когда Гермиона спустилась в Большой зал, Рон спросил её, куда она вечером подевалась, но она лишь отмахнулась, сказав, что вернулась в спальню, чтобы найти кое-какую информацию в книге, которую оставила на тумбочке. Девушка не хотела, чтобы друзья знали, что она заблудилась. Ведь она была Гермионой Грейнджер, умнейшей ведьмой своего поколения. Сейчас ею снова овладел тот же нервный страх, что и той ночью, и Гермиона побежала по одному из длинных проходов, надеясь найти хоть какой-то ключ к тому, где находилась. Но вместо этого её встретила ещё большая тьма. В этой части горело всего несколько свечей, которые отбрасывали глубокие и пугающие тени. Гермионе не хотелось думать о том, что могло скрываться в них. Ей не хотелось встречаться с Боггартом прямо сейчас, даже если она наизусть знала заклинание против него. Гермиона остановилась и сделала глубокий вдох, пытаясь успокоиться. Это была Запретная секция. Она бывала здесь много раз. Если она запаникует, то только ещё больше заблудится. Она должна мыслить здраво, быть логичной. Она сможет выбраться — раньше она оказывалась в гораздо более тяжёлых ситуациях. Свеча парила над головой, освещая лицо бледно-голубым светом, и Гермиона медленно выдохнула. Ей нужно просто продолжать двигаться, и в конце концов она найдёт выход, верно? Это было разумно, это было практично. Она дошла до конца прохода и посмотрела по сторонам, пытаясь решить, куда идти. Импровизированные коридоры были одинаковыми, и Гермиона уже собиралась пойти в одну из сторон, как из темноты появился Малфой, широко шагая навстречу ей с хмурым выражением лица. — Грейнджер, — он удивлённо моргнул. Гермионе пришлось сдержаться, чтобы при виде него не вздохнуть с облегчением, но она правда почувствовала огромное облегчение. Это был не выход, но она хотя бы больше не была одна. — Где ты была? Я был везде в этом чёртовом месте и… — Малфой замолчал, и Гермиона подумала, что он, должно быть, не хотел, чтобы она знала, что он тоже заблудился. Он прищурился, снова резко заговорив: — Невежливо приглашать человека куда-то, а потом прятаться от него. — Я не пряталась от тебя, — призналась Гермиона и сделала шаг к нему. — Я заблудилась и пыталась найти дорогу обратно ко входу… — Да, удачи с этим, — пробормотал Малфой себе под нос. — Ты тоже заблудился? — Гермиона сделала ещё один шаг вперёд. — Нет, — прошипел Малфой. — Я… искал тебя. — Ага, — на губах Гермионы заиграла лёгкая улыбка. — Чего ты хочешь, Грейнджер? Притащила меня сюда по какой-то таинственной причине, а потом решила поиграть в прятки. — Я же сказала, что не пряталась от тебя… — Чего. Ты. Хочешь, — Малфой делал шаг в её направлении с каждым произнесённым словом, пока не оказался прямо перед ней. Гермиона подняла на него взгляд. Малфой сиял в голубоватом свете свечей, который коснулся его лица, когда он приблизился к ней. Он был похож на ожившую мраморную статую с бледной кожей, чёткими скулами, острым подбородком и серебристо-серыми глазами, радужки в которых, казалось, расширялись, пока он смотрел на неё. Его светлые волосы были зачёсаны назад, словно вся его внешность кричала о том, что может получиться из столетий сохранения своей крови чистой. — Я хотела извиниться за то, что разозлила тебя. И… — она замолчала, чувствуя, как внутри всё свело. Малфой наблюдал за ней. Вот почему она пришла сюда — это было то, чего она хотела. — Я хочу узнать, кем я могу быть, — выдохнула Гермиона. — И я хочу, чтобы ты показал мне. Малфой несколько секунд внимательно глядел на неё со странно непроницаемым выражением лица. Гермиона видела, как чернеют его зрачки, пока он искал в её глазах ответ на вопрос, который не задавал. — Больше не боишься, что я Пожиратель? — спросил он холодным голосом. Гермиона покачала головой. Она глупо поступила, когда задала тот вопрос, а всё из-за того, что так на ней сказывалось общество одного лишь Гарри — без Рона. Вместе они уравновешивали друг друга, но когда находились порознь, это была катастрофа. Она, наверное, миллион раз спорила с Гарри о том, что Малфой не мог быть Пожирателем Смерти, и подумала, что, возможно, спросив его об этом тогда, она надеялась доказать свою правоту. Гермиона сделала последний шаг к нему, сокращая оставшееся расстояние, пока они не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. — Хорошо, — Малфой слегка ухмыльнулся и провёл большим пальцем по её щеке, а затем его прохладная ладонь коснулась шеи. Гермиона не могла не заметить, что он потянулся к ней левой рукой, и боролась с желанием посмотреть вниз на его предплечье. Руку прикрывала белая рубашка, но она смогла бы разглядеть тень метки, если бы хорошо постаралась. Но она не посмотрела. Гермиона не сводила глаз с лица Малфоя, на что он только сильнее ухмыльнулся. Он заметил, что она хорошо себя вела. — Хорошо, — на этот раз мягче повторил он. — Ты покажешь? — тихо спросила Гермиона. Затем, набравшись храбрости, добавила: — Скажешь… что делать? Серые, подобные пасмурному небу, глаза Малфоя загорелись, как будто в них ударила молния. — О, моя сладкая маленькая грязнокровка, — проворковал он и снова провёл большим пальцем по её щеке. — Ты даже не представляешь, как сильно я хотел услышать от тебя эти слова. Живот Гермионы приятно сжался. Внутри всколыхнулось волнение, и она поймала себя на том, что улыбается ему в ответ. Ей тоже давно хотелось это произнести. Она ненавидела терять контроль и именно поэтому планировала каждую минуту своей жизни. У неё были свои правила, и она их придерживалась. Но когда она была с Малфоем, она могла просто расслабиться и на некоторое время отключить голову. Ей не нужно было быть главной или беспокоиться о том, что она делает что-то не то. Малфой скажет ей, что нужно. И это было хорошо. Очень хорошо. Гермиона закрыла глаза, когда его большой палец снова коснулся её кожи. Малфой толкнул её спиной к полке с книгами, и девушка быстро распахнула глаза, увидев тёмное желание, клубящееся, словно грозовые тучи, в его зрачках, прежде чем он накрыл её губы своими. А спустя секунду его руки… его руки были повсюду. Малфой крепко схватил её за запястья и поднял их над её головой. Он легко держал их одной рукой, а другой бродил по ней. Всё тело было напряжено от нервов и волнения, поэтому Гермиона попыталась расслабиться. Она выдохнула и почувствовала, как Малфой ещё больше прижимается к ней, сильно вдавливая в корешки книг и отработанным давлением углубляя их поцелуй. Гермиона чуть приподняла голову, и язык Малфоя скользнул по её нёбу, оставляя на нём вкус сладкой мяты. Его зубы захватили её нижнюю губу, и девушка почувствовала, как её слегка тряхнуло, когда Малфой гортанно зарычал. Он прикусил немного сильнее, а Гермиона в ответ прижалась к нему, выгнув спину. Малфой скользнул рукой между ними и два раза потянул за ткань её формы, прежде чем она поняла, что он расстёгивает её рубашку. Его зубы глубже впились в её губу, когда он добрался до третьей пуговицы, коснувшись пальцами кожи живота, когда этот участок открылся. Когда он дотянулся до следующей пуговицы, давление на губу ещё больше возросло, и Гермиона почувствовала боль от его стиснутых зубов. Она попыталась отстраниться, но Малфой только сильнее укусил. Рубашка распахнулась, и его рука прошлась по её животу, достигая груди. Девушка резко вдохнула, когда он быстро схватил её и слегка сжал. Ещё один рык, и Гермиона была уверена, что он вот-вот разорвёт кожу на её губе. Она не смогла сдержать тихий пронзительный стон, и Малфой прижался к ней бёдрами. Малфой отпустил её губу и, к её большому удивлению, запечатлел на ней несколько нежных поцелуев, прежде чем осторожно, почти незаметно, прикусить чувствительную плоть. От ощущения его прикосновений и внезапной нежности, с которой он коснулся повреждённого места, низ живота приятно сжался. Малфой скользнул вниз по её рёбрам, а затем быстро пробрался под юбку. Гермиона почувствовала, как по нервным окончаниям пробежала дрожь возбуждения, заставив её немного раздвинуть ноги, чтобы ему было легче двигаться. — М-м-м, Грейнджер, — голос Малфоя был низким и хриплым. Его пальцы скользнули по резинке её нижнего белья, и она внезапно пожалела, что не решилась не надевать их, как он предлагал. — Хочу посмотреть, насколько ты мокрая, — тихо сказал Малфой, и Гермиона поймала себя на том, что кивает. Его длинные пальцы пробрались внутрь, и она задрожала. Малфой стянул её бельё до колен, и Гермиона выскользнула из него, переступив. Его глаза сияли, как покрытые пеплом угли, и он крепче сжал её запястья, снова коснувшись пальцами. Гермиона с запозданием осознала, что извивается в его объятиях, пытаясь растянуть приятное чувство, когда он медленно провёл двумя пальцами по одной из складок, зажав её между ними. — Ты чего-то хотела? — ухмыльнулся Малфой, снова проводя пальцами. Дыхание Гермионы сбилось, и она жаждала снова почувствовать его рядом с собой, внутри себя. Она знала, что он это сделает — заставит её это сказать. Было что-то странно волнующее в том, чтобы произнести эти слова. Она нервничала и смущалась, но ясно читавшееся на лице Малфоя желание каким-то образом успокаивало. — Прикоснись ко мне, — прошептала она. — Пожалуйста. Глаза Малфоя потемнели, и он тихо выдохнул, прежде чем медленно погрузить в неё пальцы. Гермиона откинула голову на книги и судорожно вздохнула, почувствовав, как он неторопливо двигает пальцами. — Ох, Грейнджер, — его голос коснулся её кожи, словно бархат. — Ты практически течёшь. Малфой сделал ещё несколько движений пальцами, и Гермиона второй раз тихо застонала. — Но ты не хочешь этого, — сказал он покровительственным тоном и убрал от неё руку. — Что? — Гермиона ахнула. Малфой ещё больше распахнул её рубашку и завёл руку ей за спину, чтобы расстегнуть лиф и стащить его с груди. Гермиона почувствовала свою влагу на его пальцах, когда он перекатил её сосок между ними, а затем слегка потянул. — Ты хочешь чего-то другого, правда? — Малфой снова прижался к ней. — Ты маленькая шлюшка, — прошептал он ей на ухо. Гермиона почувствовала, как от его слов по спине пробежала дрожь. — Скажи, — продолжил он, крепче сжимая её запястья над головой. — Скажи, что хочешь меня. Гермиона чувствовала себя так, словно была в огне. Тело горело от желания, это было неоспоримо. Она не могла понять, почему её так влекло, так тянуло к нему, к Малфою, но это происходило, и она больше не могла с этим бороться. Гермиона хотела всего на несколько коротких мгновений отключить мозг и позволить телу получить то, в чём нуждалось её тело. — Я хочу тебя, Малфой, — выдохнула Гермиона. — Я хочу этого. Она почувствовала, как его член дёрнулся от этих слов, и Малфой отпустил её грудь, переместив руку на колено, и так грубо обхватил её ногу, обернув вокруг своей талии, что Гермиона резко выдохнула. Пройдясь ладонью вверх по её бедру, остановился между их телами. Гермиона услышала, как Малфой расстегнул ремень, а затем глубоко вздохнул, освобождаясь от брюк. Он снова слегка прижался к ней тазом, и внезапно она вспомнила, насколько впечатляющими были его размеры, когда она держала его в руке. Он прижимался к низу её живота, и Гермиона забеспокоилась о том, что почувствует, когда он войдёт. Ей не с кем было сравнивать, но даже с ограниченным личным опытом в мужской анатомии, она знала, что размер Малфоя был выше среднего. Его рука снова легла ей на бедро, удерживая на месте, и он задрал её юбку до талии. — Будет больнее, чем рот, — он усмехнулся, когда её глаза немного расширились. Малфой наклонился и снова поцеловал Гермиону, вдруг надавив на губу, и она вспыхнула от боли. Девушка тихо, прерывисто вздохнула, но кивнула, когда он отстранился и посмотрел на неё в поисках подтверждения. — Я не боюсь, — выдохнула Гермиона и увидела, как его серые глаза потемнели от возрастающего желания. Малфой схватил её за задницу и немного приподнял. Гермиона почувствовала давление, когда он прижался к ней, и нервно прикусила губу, прежде чем вспомнила, что она болела. Он провёл по ранке своим языком, снова нежно помассировав. Гермиона подняла вторую ногу и обхватила его талию, чтобы дать ему понять, что она готова. Малфой прижал головку ко входу, а затем она почувствовала небольшой толчок, и он оказался внутри. Гермиона вскрикнула ему в губы в тот же самый момент, когда он гортанно застонал. Она вся напряглась от вмешательства в тело чего-то постороннего. Малфой немного отстранился, прежде чем снова толкнуться и на этот раз немного дальше. Гермиона хотела схватиться за что-нибудь, но его хватка на её запястьях не позволяла этого сделать. — Блять, — пробормотал Малфой, приподнимая её ещё выше и зарываясь лицом в её волосы. — Боже, Малфой! — Гермиона ахнула, чувствуя, что давление внутри неё усилилось, когда он ещё немного вошёл. Он был прав, это действительно было больно. Её тело сжалось от жжения, пронзившего между ног. Голос Малфоя, зазвучавший в её ухе, когда он произнёс следующие слова, был низким и повелительным: — Я едва в тебе. Тебе нужно расслабиться, — Гермиона кивнула и изо всех сил постаралась расслабить мышцы, но когда Малфой чуть пошевелился, она поморщилась и снова напряглась. — Просто слушай мой голос, не нервничай, — сказал Малфой тем же тоном. — Будет менее больно, как только ты расслабишься. Да, вот так, хорошая девочка, — он толкнулся дальше, как только Гермиона сосредоточилась на его глубоком голосе у своего уха. Она закрыла глаза и почувствовала, как в уголках глаз собираются тёплые слёзы. Он всё ещё был в ней, но это не останавливало растущего давления. Его пальцы крепко обхватили её запястья, и он на полдюйма выскользнул, а затем толкнулся обратно, постепенно входя всё глубже. Дыхание Малфоя было медленным и контролируемым, и Гермиона постаралась сосредоточиться на этом звуке. Он постепенно входил всё глубже и глубже, а Гермиона постепенно расслаблялась, принимая его в себя. Внезапно она почувствовала внутри давление другого плана. Гермиона посмотрела на Малфоя, ожидая объяснений, и увидела, что его глаза затуманены похотью. — Скоро будет намного лучше, — сказал он тихим голосом. — Но сейчас снова будет больно, — Гермиона глубоко вздохнула и кивнула. — Вот, — Малфой опустил руку, и Гермиона ощутила, как его пальцы нашли клитор. Она ахнула, когда он несколько раз обвёл его. — Нравится, да? — он слегка ухмыльнулся ей. — Да, — выдохнула Гермиона, отдаваясь прикосновениям Малфоя. Удовольствие, которое доставляли его пальцы, контрастировало с давлением его члена, и через несколько секунд Гермиона поняла, что крепче обхватила его ногами и поменяла положение бёдер, чтобы ему было легче двигаться. — Да, — Малфой снова медленно начал двигаться в ней. — Хочешь этот член? — спросил он её грубым голосом. — Хочешь его полностью? Гермиона задышала быстрее, когда кровь загрохотала в ушах. Пальцы, дразня, двигались по комку нервов, рисуя причудливые узоры. — Да, — выдохнула она. — Да! Малфой толкнулся. Гермиона выгнулась дугой, прислонившись к книгам позади неё, когда он преодолел давление внутри, и полностью вошёл. Малфой громко застонал, и она испугалась, что из-за её неосторожного движения они могут упасть, но он крепко прижал её к себе, вдавливая её руки в книги для поддержания равновесия. — Блять, ты такая узкая, — прорычал Малфой и вышел почти полностью, прежде чем погрузиться обратно, заставив Гермиону вскрикнуть. — В тебе так хорошо, — пробормотал он и ускорился. — Чертовски хорошо. Гермиона едва могла дышать. Она надавила пятками на его поясницу, сильнее стискивая ноги, пока он размеренно двигался в ней. Она могла сказать, что он сдерживался, чтобы не причинить ей боль. Малфой снова нашёл её губы своими и проглотил её стоны, постепенно ускоряясь. — Скажи, — задыхаясь, произнёс он, глядя ей прямо в глаза, — каково это — чувствовать мой член внутри себя. Приятно. Это было приятно. Годрик, это было потрясающе. Было больно, но по какой-то причине она не так сильно сопротивлялась, как думала. Она ощущала каждый дюйм. Как только первоначальный дискомфорт ушёл, Гермиона начала чувствовать пробуждение маленьких искорок удовольствия. Они росли с каждым толчком Малфоя, поднимаясь всё выше. — Отвечай, — прорычал Малфой и сильнее вонзился в неё. Гермиона издала что-то вроде стона и попыталась отдышаться, чтобы ответить ему. — Хорошо, — выдохнула она. — Так… заполняет меня. Малфой издал почти мурлыкающий звук в ответ на её слова, затем опустил голову в изгиб её шеи и снова толкнулся. Искры удовольствия теперь достигали головы, и Гермиона судорожно стонала почти с каждым вдохом. Она почувствовала, как всё напряглось, но на этот раз не от боли. Она слышала, как сердце бьётся всё быстрее и быстрее, и знала, что скоро окажется на грани. — Блять, Грейнджер, — застонал Малфой и снова вошёл в неё. — В тебе так хорошо. Я знал, что так и будет. Даже лучше, чем я… — Малфой внезапно замолчал и сжал её запястья так крепко, что по рукам пробежало несколько уколов боли. Но Гермионе было всё равно, это чувствовалось почти приятно в сочетании с бурлящим в крови удовольствием. — Произнеси моё имя, — приказал он. — Когда кончишь, произнеси моё имя. Гермиона откинула голову назад, когда его зубы задели её шею, и он вцепился в неё, посасывая и покусывая кожу. Она почувствовала нарастающее в теле напряжение и застонала. Этот звук эхом отозвался вокруг них. Бёдра прижались к нему, спина выгнулась, и внутри взорвался фейерверк, когда стенки сжали его член. — Малфой… — тихо простонала Гермиона, когда это чувство с быстрыми движениями Малфоя всё нарастало. — Моё имя, — прошептал он ей на ухо, прежде чем опустить губы прямо под её ухо. Гермиона почувствовала, как её прошибает удовольствие, и она попыталась поймать ртом воздух, вскрикнув: — Драко! Малфой застонал, услышав своё имя, и впился зубами в нежную кожу её шеи, погружаясь в неё, пока Гермиона не перестала дрожать и не расслабилась в его руках. — Чёрт, чёрт! — промычал Малфой и вышел из неё. Он стиснул её запястья, что Гермиона ахнула, а через секунду почувствовала на своём животе горячее семя. Светлые волосы слегка скрыли ему глаза, пока он заворожённо за этим наблюдал. Малфой очистил её заклинанием прежде, чем Гермиона успела опустить глаза, как будто не хотел, чтобы доказательства того, что он сделал, были видны дольше, чем необходимо. Он убрал руку с её запястий, обхватил за талию, когда она расслабила ноги, и опустил её обратно на пол. Малфой держал её, прислонив к полкам, чтобы убедиться, что она твёрдо стоит на ногах. Гермиона внимательно наблюдала за ним, но выражение его лица было непроницаемым. Ничто не выдавало того, что скрывалось за этими гранитно-серыми глазами. Буквально через пару секунд они стали приводить себя в порядок и поправлять одежду. Гермиона уже наполовину застегнула рубашку, когда увидела, как Малфой наклонился и поднял с пола её белые трусики. Она почувствовала, что краснеет, и потянулась за ними, но он быстро убрал их подальше от неё. — Это, — чётко произнёс он, поднимая руку. — Теперь моё. Гермиона почувствовала, что слабеет под его пристальным взглядом, и просто согласилась, что вызвало на его лице самодовольную улыбку. Она застегнула ещё одну пуговицу и заправила волосы за уши, прежде чем снова взглянуть на него. Улыбка исчезла, и на её место вернулось непроницаемое выражение, но всего на мгновение Малфой выглядел почти… запутавшимся? И… уставшим, нет, не уставшим — измученным. Как будто он нормально не спал уже несколько недель. — Ты… Ты в порядке? — Что? — Малфой вскинул голову, и это мгновение стёрлось с его лица, когда он моргнул. — Что ты имеешь в виду? Гермиона покачала головой. Может, это была игра света? Можно было бы списать на это, но она знала, что увидела в те полсекунды, когда Малфой потерял бдительность. — Ничего, — Гермиона снова заправила волосы за ухо. — Я не имела в виду… — Не думай, что это что-то изменило, — быстро сказал Малфой. — Между нами. Прошло всего две минуты, прежде чем Малфой снова превратился в полного придурка. Она озлобленно посмотрела на него, скрестив руки на груди. — Я знаю, — огрызнулась Гермиона. — Хорошо, — усмехнулся Малфой. Затем он сократил расстояние между ними, глядя ей в глаза, и облизнул губы. Он провёл пальцами по её подбородку к горлу, и Гермиона перестала дышать. — Очень хорошо, — низко сказал Малфой, и она почувствовала, как по спине пробежала дрожь. Его пальцы скользнули вниз по её груди. — Тебе лучше вернуться в свою гостиную, Грейнджер, — губы Малфоя скривились в ухмылке. — Мы ведь не хотим, чтобы все думали, что ты… — кожу покалывало от его прикосновений, пока Гермиона смотрела, как его глаза опускаются на её грудь, — не была хорошей девочкой, верно? — она почувствовала какое-то натяжение и, посмотрев вниз, увидела, что Малфой закончил застёгивать её рубашку. Затем его губы снова оказались у её уха. — То есть, все, кроме меня.***
Гермиона прошла через портретную дыру, потирая лоб. В голове роилось слишком много всего, и она без остановки кружилась. Как только Гермиона покинула Запретную секцию, её прямо-таки атаковали мысли, которые не прекращали пожирать мозг всю обратную дорогу в гостиную. Она надеялась, что как только ляжет в постель, то быстро заснёт. Проанализирует она всё утром, когда будет светить солнце. Сейчас было слишком темно для нормального функционирования мыслительных процессов. К тому же, как только она пришла в себя, тело начало болеть. Гермиона была уверена, что завтра на запястьях и шее появятся отметины. Не говоря уже о глубокой боли между бёдрами. Но… это чувствовалось ещё и немного… приятно. Мерлин, что с ней не так? — Гермиона. Девушка резко обернулась. Она даже не заметила, что Рон сидит в одном из больших кресел у камина, пока он не произнёс её имя. Обычно в это время гостиная пустовала, к тому же Рон был последним человеком, которого она прямо сейчас ожидала увидеть. Гермиона остановилась. Они не разговаривали несколько недель, и она сомневалась, хочет ли начать сейчас, сразу после… — Где ты была? — он встал и сделал несколько шагов к ней. — В библиотеке, — нахмурилась Гермиона. Рон усмехнулся. — Я должен был догадаться, — он покачал головой и потёр затылок. Гермиона заметила, что его телосложение окрепло после долгих часов тренировок по квиддичу. Тело Малфоя было твёрдым и крепким. Его руки обладали удивительной силой, потому что он с лёгкостью поднял её и ощутимо сжимал запястья… Гермиона потянула рукава вниз. — В последнее время ты не часто бываешь здесь, и я подумал, что… Ну, может… — Рон запнулся, и его уши начали немного краснеть. — Выкладывай, Рон, — сказала Гермиона немного резче, чем намеревалась. В его голубых глазах на секунду показалась обеспокоенность, прежде чем она вздохнула и сказала: — Я устала, я просто хочу лечь спать. — Я подумал, может, ты с кем-то встречаешься, — признался Рон. — М? Сердце Гермионы ёкнуло. Рон, по её мнению, был последним человеком, который обращал на её передвижения вообще какое-либо внимание. — Это Маклагген? — осторожно спросил Рон. — Я не встречаюсь с Маклаггеном, — инстинктивно ответила Гермиона, и Рон с облегчением вздохнул. — Но если бы и встречалась, — продолжила она, — то это не твоё дело. Ты же не спрашивал моего мнения, прежде чем повиснуть на Лаванде. Рон нахмурил брови. — Послушай, я знаю, что ты всё ещё злишься на меня, и понимаю почему, — его плечи немного поникли. — Но что бы ты ни делала… уходила, исчезала на какое-то время… — Гермиона усмехнулась и закатила глаза. Рону было на неё наплевать, а если нет, то последние два месяца он не прилипал бы губами к другой. — Даже Джинни говорит, что теперь тебя почти не видит, — продолжил Рон. — Это не похоже на тебя, Гермиона. Я беспокоюсь о тебе. Внезапно грудь пронзил укол тоски. Ясные голубые глаза Рона искрились печалью, и Гермиона стала бороться с желанием прижаться к нему и найти утешение в его дружеских объятиях, как делала это много раз. Но она всё ещё чувствовала, как её обнимают руки Малфоя, стискивают запястья, прижимая её ближе, пока он… — Беспокойся о своей девушке, Рональд, а не обо мне, — твёрдо сказала Гермиона и, прежде чем он смог ответить, повернулась, быстро поднимаясь по ступенькам в комнаты для девочек.
