О свете дня

      Наверное, произошедшее должно было смутить или обеспокоить Гермиону, ведь она потеряла девственность не с человеком, которого любила, а с человеком, который не вызывал ничего, кроме неимоверной злости. Но гриффиндорка могла думать только о чудесном светлом чувстве внутри, которое исходило из глубины и вспыхивало, словно лучи солнечного света.       На следующее утро, направляясь в Большой зал на завтрак, Гермиона чувствовала невероятную лёгкость в движениях и не могла удержаться от яркой улыбки, которая каждые пять секунд появлялась на губах. Распущенные кудри подпрыгивали с каждым шагом, лаская плечи, когда она вприпрыжку спускалась по лестнице из гриффиндорской башни.       Даже каменный взгляд Лаванды не уничтожил тепла, с которым Гермиона проснулась этим утром. Блондинка внимательно наблюдала за ней, когда Гермиона потянулась и весело пожелала ей доброго утра.       Лаванда смотрела так, словно Гермиона с завидной регулярностью отравляла ей жизнь, но она привыкла игнорировать Браун, поэтому сделать так же в этот раз ей не составило особого труда. Голова была слишком занята другими мыслями, чтобы зацикливаться на холодном выражении лица Лаванды.       — Что у тебя на руках? — усмехнулась она, когда Гермиона выскользнула из ночной рубашки, потянув на себя белую ручку комода.       Именно тогда Гермиона заметила темно-пурпурные пятна у себя на запястьях. Воспоминания о том, как Малфой грубо схватил их и сжимал, пока его рот жадно посасывал её шею… пока его зубы впивались в кожу, заставляя задыхаться…       — Дьявольские силки, — быстро сказала Гермиона. — Я помогала профессору Спраут их пересаживать и… — она замолчала, увидев, что Лаванда обменялась скучающим взглядом с Парвати. Для неё не было редкостью помогать профессорам за дополнительные очки, и впервые она была рада, что они считали её просто скучной заучкой. Гермиона быстро надела форму и посмотрела в маленькое зеркало на комоде.       Её глаза слегка расширились. Дело было не только в руках, но и в шее. По коже были разбросаны отметины разного размера — неоспоримое доказательство того, что она больше не была хорошей девочкой, какой все её считали. И в глубине души, может, она никогда и не была ею на самом деле. Гермиона быстро застегнула рубашку и поправила галстук. Благодаря густым волосам шея была довольно хорошо скрыта. Хотя кто бы заподозрил, что под её опрятным внешним видом что-то скрывается?       Однако Гермиона мало что могла сделать с небольшой припухлостью и покраснением на губе. Она провела по ней подушечкой пальца. Было понятно, что с нежной розовой кожей обошлись грубо, но, когда Гермиона взяла её в рот и пососала, она подумала о тех нескольких осторожных поцелуях, которые Малфой запечатлел на ней после, и губа выскользнула изо рта. Гермиона невольно улыбнулась.       Приблизившись к большим двойным дверям в Большой зал, она замедлилась и внезапно осознала, что всего через несколько секунд увидит Малфоя. Как ей себя вести? Посмотреть на него? Последние несколько недель они много раз обменивались взглядами, так что было бы странно, если бы она его не искала. Гермиона глубоко вздохнула, вспомнив его сверлящие глаза, когда он погрузился в неё, и пару секунд постояла около двери, прежде чем войти.       Она просто должна вести себя естественно, как будто всё было нормально. Это было нормально. Это было более чем нормально. Улыбка вернулась на лицо, и Гермиона прикусила губу, чтобы задержать её, прежде чем ощутила острую вспышку боли. Он сделал это нарочно? Пометил её, чтобы находиться в её мыслях? Едва ли он знал, что уже достаточно прочно поселился в её голове. Гермиона выдохнула. Нет, он знал.       Она провела пальцами по волосам, убедившись, что они неприметно скрывали шею, прежде чем высоко поднять голову и пройти в Большой зал.       Подойдя к Джинни, Гермиона села и, радостно поприветствовав подругу, начала наливать себе в кубок тыквенный сок. Вдруг её глаза инстинктивно переместились к столу Слизерина. Малфоя было достаточно легко вычислить в толпе студентов по белокурой голове, которая на несколько дюймов возвышалось над остальными. Но этим утром она была низко склонена в сторону… Пэнси.       Сердце Гермионы ёкнуло. Пэнси улыбалась и хихикала, обнимая Малфоя за плечи, пока он с ухмылкой на лице что-то шептал ей на ухо.       Как она могла забыть? Как она могла не вспомнить?! У Малфоя была девушка. Тяжёлый камень вины обухом упал на голову и заставил грудь неприятно сжаться.       — Гермиона! — крикнула Джинни.       Тыквенный сок лился из переполненного кубка на стол, пока она всё продолжала наполнять его жидкостью. Джинни быстро выхватила кувшин, а Гермиона схватила салфетку, пытаясь вытереть беспорядок, который устроила.       — Прости! — пролепетала она. — О господи… — она вытащила палочку и взмахнула ею над пролитым соком, и он мгновенно испарился.       Гермиона глубоко вздохнула и убедилась, что всё пришло в порядок, насколько это было возможно. Однако тарелка с тостами промокла насквозь, и подошедший только что Гарри, обведя взглядом стол, нахмурился и сел напротив.       — Что здесь произошло? — спросил он.       — Гермиона решила, что тост был слишком сухим, — проворчала Джинни, и Гарри засмеялся. Он смеялся так долго и громко, что Гермиона и Джинни перевели на него взгляды и внимательно смотрели, пока он не успокоился.       — Что? Это было забавно… — пробормотал он и ткнул вилкой в сырой кусок тоста.       — О чём ты так усердно думала, что вылила весь кувшин тыквенного сока? — спросил Гарри, перевернув пустой сосуд вверх дном. В его кубок упало всего несколько капель сока.       Гермиона быстро вылила половину из своего переполненного кубка в его.       — Ни о чём. То есть просто… — она фыркнула. — Слишком много думала.       — Тогда решено, — объявила Джинни, и Гермиона с Гарри одновременно посмотрели на неё. — Мы повеселимся и расслабимся. Ты должна время от времени, — Джинни ткнула Гермиону в лоб, — выключать его.       Румянец залил щёки, и Гермиона не смогла его остановить.       — Я…       — Нам обеим не помешал бы выходной, — продолжила Джинни. — Дин раздражает.       Зелёные глаза Гарри загорелись, и он повернул голову в сторону Джинни.       — Просто хорошо провести вечер и не думать о мальчиках или школе… — Джинни выхватила книгу, которую Гермиона вытаскивала из сумки. — Только мы. В последнее время я тебя почти не вижу.       Гермиона понимала, что подруга права. После вчерашнего разговора с Роном ей нужно было убедиться, что она не пренебрегает дружбой, а также, что никто не знает, чем она занимается. Чем она занималась, поправила она себя. Гермиона снова посмотрела через зал. Рука Пэнси лежала на его ноге под столом; серые глаза Малфоя сияли, когда он слушал её, а губы растягивались в ухмылке, обнажая ровные белые зубы. Те самые, которыми он вчера прикусывал её губу…       — Джинни, это именно то, что мне нужно, — заявила гриффиндорка, и Джинни просияла. Гермиона заметила, что Гарри тоже улыбнулся, заворожённо наблюдая за рыжей.       — Прекрасно. Тогда сегодня, — кивнула Джинни. — У нас сегодня нет тренировки, верно, Гарри?       Эти слова, казалось, вытолкнули Гарри из его мыслей.       — Хм? Что? — спросил он. — О, нет. А ты хотела? Я могу организовать!       Гермиона попыталась не рассмеяться над явным недопониманием друга и заметила лёгкий румянец на щеках Джинни.       Но её облегчение было недолгим. Когда Джинни и Гарри начали обсуждать квиддич, в её голове закрутились тяжёлые мысли. До этого момента Гермиона не чувствовала никаких угрызений совести из-за того, что сделала. Но сейчас поняла, что, возможно, Малфой настаивал на скрытности не только потому, что она была магглорождённой, но и потому, что у него была девушка и он не хотел, чтобы она узнала об его измене.       Внезапно Гермиона почувствовала себя грязной, использованной и… слегка покинутой. Не то чтобы она думала, что между ней и Малфоем что-то было — на самом деле совсем наоборот, — но эти чувства сбивали с толку. Идеи, мысли и концепции — всё это всегда было ей понятно. Она могла всё это проанализировать и прийти к логическому выводу, но чувства… эмоции… В этих вещах она была менее искусна, и часто они запутывали и затуманивали разум необъяснимыми понятиями, решить которые Гермиона была не в состоянии.       Это не было её областью знаний, а человеком, к которому она обычно обращалась за помощью в таких ситуациях, был… Рон. Возможно, он не очень хорошо разбирался в эмоциях, но был отличным слушателем, и не раз Гермиона испытывала облегчение, когда беседовала с ним на разные темы. Он смотрел на мир совсем по-другому, и было интересно обсуждать с ним то, в чём она не могла самостоятельно разобраться. Но такого больше не случится. Они больше не общались.       Может, попытаться найти утешение рядом с Джинни? За эти годы они очень сблизились, кроме того, ей нужно было нагнать упущенное. Последние пару недель Гермиона не очень часто общалась с друзьями, а у Джинни в жизни сейчас явно что-то происходило. Так или иначе, это было неплохим способом отвлечься.       Гермиона сделала глоток тыквенного сока и осторожно поставила кубок обратно на стол, не желая делать ещё хуже, чем она уже сделала. И это действительно было так. До сегодняшнего утра это было просто, всего лишь обычная связь между двумя людьми, которых взаимно влекло друг к другу. Теперь облако, на котором она плыла до завтрака, превратилось в шторм, и она почувствовала, что падает. И падает. И падает…       Его глаза были цвета грозовых туч, когда он повернулся, встречаясь с ней взглядом. Гермионе хотелось отвести глаза. Хотелось повернуть голову в сторону и над чем-нибудь рассмеяться, чтобы показать ему, что она счастливее здесь, со своими друзьями, чем там, когда вчера прижималась к нему. Ей хотелось, чтобы он убрал руку с Пэнси.       Он прищурился и сжал губы. Малфой наблюдал за ней, изучал её реакцию. Уголок его рта дёрнулся, угрожая той игривой ухмылкой, которую он в последнее время довольно часто дарил ей.       Гермиона враждебно смотрела на него в ответ. Он изменил своей девушке с ней. Он сделал её соучастницей своего обмана, и теперь она была запятнана этим. С ним. Его отметины были разбросаны по её шее и рукам. Гермиона поджала губы, не обращая внимания на лёгкую боль из-за этого движения.       На его мраморном лице появилась ухмылка, а в глазах заплясало озорство. Ему нравилась её реакция. Ему нравилось, что он вообще способен вызвать в ней реакцию, поняла она. Он не стыдился и не чувствовал вину за то, что они сделали. Он сидел с Пэнси и смотрел прямо на неё…       Пэнси вытянула руку, снова повернув его лицо к себе. Губы Малфоя шевельнулись, и она засмеялась. Гермиона почувствовала отвращение. Отвращение к нему, к себе… К необходимости смотреть, как он проводит ладонью по её руке и снова…       Гермиона резко встала. Опрокинув кубок с тыквенным соком, когда хватала набитую сумку, она быстрым шагом покинула Большой зал.

***

      Отвратительно. Драко развалился на большом чёрном кожаном диване в гостиной Слизерина. Совершенно отвратительно, что, когда он должен был выдернуть её из своего организма, она только глубже вонзила в него свои когти, и теперь он едва мог сосредоточиться на чём угодно, что не было Грейнджер. Он думал только о ней, о её мягкой коже, её прерывистом дыхании, её сладкой, тёплой…       — Полегче, приятель, — прокомментировал Блейз, когда Драко снова перевернул бутылку огневиски, отпив большой глоток. — Это уже третья бутылка за неделю.       — И что? — рявкнул Драко. — Когда мне понадобится твоё мнение, Блейз, — он сделал паузу. — Подожди, нет. Мне никогда не понадобится твоё мнение.       Блейз недовольно заёрзал в кресле, когда Драко сделал ещё один глоток.       — Ты хотя бы ходить собираешься? — спросил Забини, указывая на волшебные шахматы.       Драко вздохнул и наклонился. Было поздно, и в гостиной почти никого не наблюдалось, если не считать нескольких студентов, всё ещё пыхтевших над эссе по какому-то предмету. Драко взглянул на доску. Он не был уверен, кто выигрывает. Он открыл эту бутылку три игры назад, и по мере того как она пустела, его внимание к происходящему на доске всё уменьшалось и уменьшалось.       Он поднял своего ферзя и уставился на него. Белая корона сидела на вершине идеального овала, плавно переходящему по длинному изгибу к тяжёлому основанию. У Грейнджер были такие же изгибы. Под большими свитерами скрывалось удивительно стройное тело, а под юбкой — длинные ноги. Драко хотелось провести по ним руками и снова добраться до её горячей промежности. Наверное, она была на вкус как ваниль и корица…       — Драко! — громко сказал Блейз.       Драко злобно посмотрел на Забини и с силой опустил ферзя. Фигура разбила чёрного коня на несколько кусков, которые свалились с края доски.       — Блять, — пробормотал Блейз и провёл рукой по волосам. — Дай мне её, — он потянулся за бутылкой, и Драко ухмыльнулся, передавая огневиски. Блейз сделал большой глоток и отдал выпивку обратно, прежде чем снова уставиться тёмными глазами на доску.       Драко сейчас чувствовал себя как тот разлетевшийся на осколки чёрный конь. Она должна была стать всего лишь ещё одной из списка, так почему он до сих пор думал о том, как сильно хотел привязать её к своей кровати и делать с ней всё, что было на уме?       Когда всё закончилось, Драко ожидал, что ощутит обычное чувство выполненного долга и гордость, но вместо этого ощутил… разочарование. Разочарование от того, что она сейчас вернётся в свою гостиную и погрузится в свою совершенно отдельную от него жизнь со своими друзьями, такими как Поттер и… Уизли. У Вислого, может, теперь и была девушка, но это не мешало ему бросать всё более продолжительные взгляды на его грязнокровку.       Губы Драко скривились, и он сделал ещё один глоток. Жидкость горела внутри так же, как она горела в его сознании. К этому времени она уже должна была оттуда испариться — ни одна другая девушка не занимала так много его внимания, особенно после того, как он её поимел. Были, конечно, и такие, с которыми можно было повторить, но никто не интересовал его так, как сейчас Грейнджер.       Пэнси уселась к нему на колени и обвила руками его шею.       — Драко, не хочешь пойти в комнату? Холодно, — надулась она, выпятив нижнюю губу.       — Не сейчас, Пэнс, — сказал Драко скучающим голосом, отстранившись. — Не видишь, я занят?       Он оттолкнул Пэнси в сторону, и она приземлилась на диван рядом с ним, приняв слегка обиженный вид. Блейз передвинул ладью, блокируя одну из пешек Драко.       — В последнее время ты всегда занят, — заныла Пэнси. — Ты не скучаешь по мне, Драко? — она наклонилась ближе, проведя рукой по его ноге. — Потому что я скучаю по тебе, — прошептала она Драко на ухо, положив руку ему между ног.       Он оттолкнул её руку от себя.       — Я сказал, — прорычал он. — Я занят.       Пэнси, снова надувшись, откинулась на спинку дивана, а затем раздражённо уставилась на него.       — Тогда, может, мне найти кого-нибудь другого, кто точно не откажет.       — Тео свободен, — кивнул Драко в другую сторону комнаты, где за столом с Крэббом и Гойлом сидел Теодор Нотт. Драко снова схватил ферзя, а Пэнси лишь громко усмехнулась.       — Ты грубый, когда пьяный, — наконец сказала она немного обиженным тоном.       Драко даже не потрудился взглянуть на неё.       — Я всегда грубый.       Блейз фыркнул в свою ладонь, и Драко ухмыльнулся ему. Пэнси встала, покачав головой, но Драко заметил, что она действительно подошла к Тео, плюхнувшись на стул рядом с ним. Он закатил глаза; его совсем не волновало, что он, скорее всего, найдёт её в кровати Нотта, когда спустится в спальню. Чёрт, они с Тео уже спали, поэтому если она думала, что сможет заставить его ревновать, то это было просто смешно.       Драко не испытывал ревности. Чтобы ревновать, нужно чтобы человек был тебе небезразличен. И ни одна из девушек, с которыми у Драко что-то было, не была ему небезразлична. Хотя он несколько раз испытывал острый укол ревности. В основном во время квиддича, но ещё пару раз произошли совсем недавно: в библиотеке, когда он увидел сидящего с Грейнджер Маклаггена, а затем сегодня на Защите от Тёмных Искусств, когда Снейп сделал выговор Уизли за невнимательность. Она не заметила, потому что была слишком поглощена уроком, но Драко видел всё… Уизли наблюдал за ней.       Она была действительно хороша в сексуальном плане, и это всё. Ему просто хотелось ей присунуть, поэтому тот факт, что он продолжал думать о том, насколько хорошо было находиться в ней, означал не что иное, как это. Поэтому можно повторить, только теперь он выбросит её из своей головы. И после сможет вернуться к заданию, больше не думая о её розовых сосках и о том, как сходились её брови, когда он игрался с ними.       Верно. Он сделает это, а потом сможет в спокойствии завершить миссию — без постоянно прокручивающихся в голове её тихих стонов. Но как же звучало его имя из её губ… Драко почувствовал, как участился пульс, и толкнул ферзя вперёд через доску.       — Шах и мат.

***

      — Никаких книжек! — Джинни хлопнула ладонью по открытой книге в руке Гермионы. — Никакой учёбы, никакой школьной работы, — приказала она. — Сегодня будем веселиться, — Джинни достала несколько банок сливочного пива и заменила книгу одной из них.       Гермиона улыбнулась её выходке. Джинни слегка подпрыгнула, плюхнувшись на кровать Гермионы, и открыла сливочное пиво, сделав из него большой глоток.       — Ох, так-то лучше, — сказала она. — Ладно, давай расскажу, что произошло на днях на Прорицаниях… — Джинни начала пересказывать события урока. Гермиона откинулась на подушку, потягивая сливочное пиво, пока Джинни более подробно рассказывала предсказание Трелони о том, что ей следует быть начеку по поводу падений сейчас и в конце года.       — Глупости, — Джинни тряхнула своими длинными медными волосами, открывая очередное сливочное пиво. — Какая же она двинутая. Хочешь ещё? — она предложила Гермионе ещё одну банку, но та покачала головой.       — У меня ещё есть, спасибо, — сказала Гермиона, глядя на свою наполовину полную банку.       — Ладно, но не слишком отставай! — усмехнулась Джинни и поджала под себя ноги. Гермиона сделала большой глоток и подняла банку, чтобы показать подруге прогресс. — Так держать, — рассмеялась Джинни и сама сделала большой глоток.       Они ещё немного поболтали об уроках, преподавателях и других студентах. Гермиона почувствовала, что расслабляется, и после очередной банки сливочного пива ей стало легче смеяться. В какой-то момент в комнату вошла Лаванда, и Джинни закатила глаза, увидев девушку своего брата, которая схватила сумку с изножья кровати.       — Что вы делаете? — спросила Лаванда, слегка сморщив нос.       — Просто… — начала Гермиона, но Джинни оборвала её.       — Не твоё дело, — огрызнулась она, и брови Лаванды взлетели.       — Не нужно быть такой грубой!       — Ага, — легко сказала Джинни и сделала глоток, глядя прямо на блондинку.       Лаванда по очереди недовольно зыркнула на них обеих и ещё сильнее сжала сумку на плече.       — Я скажу Рону, что ты мне нагрубила.       Джинни громко рассмеялась.       — Ладно? И? Что, думаешь, он побежит ругать меня?       Лаванда издала пронзительный сердитый писк, сверкнула взглядом в сторону Гермионы, а затем вышла из комнаты, топая вниз по лестнице.       Гермиона и Джинни переглянулись и расхохотались.       — Не знаю, что Рон в ней нашёл, — Джинни покачала головой, и её длинные рыжие волосы рассыпались по плечам. — Но думаю, он с ней из-за меня.       Гермиона замерла, остановив банку почти у губ.       — Что ты хочешь этим сказать?       Джинни вздохнула и начала:       — Он застукал нас с Дином целующимися, да, и очень разозлился. Дин решил молча уйти, но я не собиралась позволять ему командовать мной, поэтому мы накричали друг на друга и в порыве я сказала, что он так сердится только потому, что он единственный из нас, кто не целовался. То есть даже у тебя что-то было с Крамом и…       — Это вряд ли было… чем-то, — сказала Гермиона.       — Но всё же больше, чем у Рона, — продолжила Джинни. — В любом случае, как только я это сказала, он ещё больше рассердился…       — Подожди, — остановила её Гермиона. — Ты это сказала? Ты упомянула меня и Виктора? — может, поэтому он был так холоден с ней? Поэтому не разговаривал с ней, а потом вдруг прицепился к Лаванде?       — Да, и он заслужил это за то, что обозвал меня! Дин — мой парень, ну, по крайней мере, сейчас…       — Подожди, что?! — у Гермионы кружилась голова: начала сказываться третья банка сливочного пива.       — Да, это ещё одна причина, по которой я хотела расслабиться, — призналась Джинни. — Я подумываю о том, чтобы расстаться с Дином.       Гермиона уставилась на неё. Похоже, за последние пару недель она пропустила довольно многое.       — Он не даёт мне дышать, — продолжила Джинни. — Например, возьмём сегодняшний вечер, я сказала ему, что встречаюсь с тобой, а он устраивает сцену, потому что я что-то делаю без него. Да, мы уже какое-то время встречаемся, но мне кажется, что иногда он хочет вести себя так, будто мы женаты, и… Наверное, я просто не настолько серьёзно к нему отношусь.       Гермиона попыталась разложить всю эту информацию по разным полочкам своей головы. Обо всём, что касалось Рона и Виктора, она могла подумать, когда у неё будет больше времени. Прямо сейчас ей нужно было быть рядом с Джинни, которой явно было необходимо поговорить о том, что происходит между ней и Дином. Потому что в последнее время они общались крайне мало.       — Я вроде как замечала это, — призналась Гермиона. — Иногда ты кажешься слегка раздражённой.       — Это ещё мягко сказано, — Джинни закатила глаза и сделала последний глоток сливочного пива. — Ещё у него возникают неожиданные приступы ревности во время тренировок. Не думаю, что ему нравится, что мы с Гарри друзья, — она нахмурилась.       Гермиона прикусила губу, чтобы не выдать ничего лишнего, и сделала это в том самом месте, в которое вчера вцепился Малфой. Она поморщилась и отпустила её, быстро подняв сливочное пиво и сделав большой глоток в надежде скрыть болезненное выражение, которое на секунду появилось на лице.       — Ты так думаешь? — это всё, что она сказала младшей Уизли, вздохнув. Гермиона не хотела упоминать о том, что в последнее время замечала в поведении Гарри, сомневаясь насчёт того, готов ли он раскрыть свои чувства. В прошлом году у них с Джинни был разговор о Гарри, в котором Гермиона сказала ей попытаться двигаться дальше, когда узнала, что внимание Гарри приковано к Чжоу.       — Возникает такое чувство, — пробормотала Джинни, теребя этикетку на банке. — Но Гарри просто ведёт себя дружелюбно, да? — она посмотрела на Гермиону в поисках ответа, сверкнув карими с крапинками глазами. — Он не видит меня в этом ключе. Для него я просто младшая сестра Рона, — сказала она немного удручённо.       Гермиона какое-то время боролась с собой, не зная, что сказать.       — Может, тебе стоит спросить его.       — Ха, ага, — Джинни закатила глаза. — Уверена, это только в положительную сторону повлияет на наши тренировки… Эй, Гарри, я тебе нравлюсь, или Дин просто придурок? — она тихо рассмеялась. — После этого мы обязательно выиграем Кубок.       Гермиона не смогла удержаться от смеха. Может, дело было в абсурдности её слов, может, в сливочном пиве, или в том факте, что всего на мгновение Джинни манерой речи очень сильно напомнила ей Рона, но Гермиона прижала ладонь к губам, расхохотавшись, к чему вскоре присоединилась Джинни.       — Это будет нашей выигрышной стратегией, — хихикнула Джинни. — Отвлекаем команду соперников нашими личными проблемами! У Слизерина не будет ни единого шанса.       Смех Гермионы медленно затих. Квиддич. Слизерин. Малфой. Почему всё всегда возвращалось к Малфою? Она посмотрела на Джинни. Может, стоит поделиться этим с ней? Джинни рассказала о своих отношениях и теперь вроде чувствовала себя немного лучше. Может, Гермионе тоже полегчает, если она поделится тем, что происходит между ней и Малфоем?       — Ты голодна? Я голодна, — Джинни встала, опираясь на столбик кровати, чтобы не потерять равновесие. Она потянула Гермиону за собой. — Давай спустимся на кухню.

***

      Спускаясь по последнему лестничному пролёту на цокольный этаж замка, они довольно громко смеялись и даже оставили попытки скрываться.       — Давай! Мы уже недалеко! — Гермиона опиралась на Джинни, которая тащила её за собой, несколько раз повторяя эти слова между икотой и смехом.       — Ладно! Ладно! — Гермиона старалась не отставать от подруги. — Но меня ноги не слушаются, — она попыталась удержаться на ногах и сделала несколько шагов вперёд, прежде чем Джинни вскрикнула и рухнула на каменный пол. Гермиона согнулась пополам от смеха. — Джин, ты в порядке?       Джинни приподнялась и сдула с лица длинную прядь рыжих волос.       — А Трелони, оказывается, не промах, — пробормотала она, и Гермиона чуть не упала рядом, когда ещё громче рассмеялась.       — Всё бывает в первый раз! — Гермиона сделала ещё пару шагов вперёд, цепляясь за стену.       Пока Джинни с трудом поднималась, Гермиона завернула за угол и… Он остановился перед ней, удивлённо расширив серебристо-серые глаза от того, что увидел её здесь.       Гермиона перестала смеяться, перестала двигаться, перестала дышать и просто уставилась на него.       — Грейнджер… — на его губах начала появляться самодовольная улыбка. — Пришла на второй раунд?       Его лицо внезапно вытянулось, и Гермиона оглянулась, увидев позади себя Джинни, которая уже поднялась и встала у неё за плечом.       — Малфой, — холодно сказала она, тоже перестав смеяться.       Выражение лица Малфоя стало хмурым.       — Посмотрите, что это? Уизлетта и грязнокровка вышли на ночную прогулку? — он усмехнулся. — А теперь убирайтесь с моего пути.       Джинни скрестила руки на груди, слегка при этом покачиваясь.       — Что-то не вижу, чтобы на этом коридоре было написано твоё имя, — она злобно посмотрела на него.       Гермиона быстро перевела взгляд с Джинни на Малфоя и снова прикусила губу. Сливочное пиво немного притупило боль, сделав кожу теперь просто чувствительной к касаниям. Взгляд Малфоя переместился с Джинни прямо на её зажатую между зубами губу, и Гермиона, увидев, как его глаза блеснули, отпустила её и посмотрела в пол.       — О, здесь уже есть мой след, — тихо сказал Малфой, и Гермиона почувствовала, что сильно покраснела под его пристальным взглядом, который не могла встретить.       — Отвратительно, — Джинни сморщила нос. — Но чего ещё я должна ожидать от такого скользкого слизеринца, как ты?       Сердце Гермионы бешено колотилось в груди. Она пожалела, что выпила ту последнюю банку сливочного пива, может, тогда она смогла бы придумать, что сделать или сказать, чем просто неподвижно стоять, чувствуя на себе взгляд Малфоя.       — Поверь, то, что я сделал, шокировало бы тебя.       Гермиона вскинула голову и увидела направленную на неё ухмылку Малфоя. Она судорожно вздохнула, и он несколько секунд смотрел ей в глаза, прежде чем хмуро взглянуть на Джинни. Затем одним шагом он прошёл мимо них, направляясь по коридору к лестнице.       — Придурок, — мрачно сказала Джинни, когда он исчез. Гермиона быстро взглянула на подругу и увидела, что выражение её лица было полно отвращения. — Наши мальчики могут действовать нам на нервы, но, по крайней мере, они не такие, как он. Конченый кретин, — пробормотала она и взяла Гермиону за руку. — Давай, мы почти пришли.       Гермиона пошла за Джинни, решив, что рассказать подруге о произошедшем не вариант. Если бы это был кто-то другой, Джинни бы поняла и помогла. Гермиона могла только представить себе выражение светло-карих глаз Джинни, если скажет ей, что переспала с человеком, целью жизни которого было высмеивание её семьи при каждом удобном случае. Никакие объяснения не помогут Джинни понять, почему она сделала то, что сделала.       Гермиона оглянулась на тёмный пустой коридор. Придётся разобраться с этим самой.

***

      Драко взмахнул палочкой, и на Исчезательном шкафу появилась ткань. Глаза горели от усталости, и он потёр лоб, пытаясь унять боль, которая накопилась в черепе после нескольких часов кропотливой работы в попытке починить незначительные сломанные части шкафа.       Он поклялся, что как только выполнит свою задачу, то разнесёт эту штуковину и её близнеца в щепки. Потом подожжёт и станцует на пепле. Ладно, может, не станцует. Он не танцевал. Может, просто помочится на них.       Однако сегодня он почти ничего не сделал, и причина была та же, что и раньше, — Грейнджер. Но скоро всё будет нормально. Если она, конечно, снова посмотрит на него. Он хотел задеть её — сделать что-нибудь, что дало бы ему понять, что она тоже что-то чувствует, потому что он не мог отрезать то, что она в нём зародила. Поэтому он флиртовал с Пэнси. Он хотел, чтобы она это видела.       Всё равно. Ему нравилось видеть, как её передёргивает. Он часто думал об этом. Дёргающаяся, жаждущая, извивающаяся под ним Грейнджер. Обхватывающая его мягкими бёдрами и вцепляющаяся в его плечи ногтями, пока из её приоткрытого рта вырывались полузадушенные всхлипы. А эти глаза… Блять, ему хотелось смотреть прямо в них, прямо в её душу, когда она кончала. Для него. Вокруг него.       У грязнокровок вообще были души?       Драко сунул палочку обратно в карман и пожал плечами. Его это не волновало.       Но его маленькая игра в Большом зале явно её разозлила. Драко понял это, как только она вылетела оттуда. И если не считать той ночи рядом с кухней, она вела себя так, словно между ними ничего не произошло.       Не то чтобы ей тогда не было приятно — он позаботился об этом. И он был с ней предельно осторожным. Девственницы… Драко покачал головой, пробираясь через лабиринт в Комнате забытых вещей. Обычно его злило их поведения после того, как всё заканчивалось, но Грейнджер была исключением из правил. Разве она не всегда…       Возможно, она когда-то и была девственницей, но уже нет. Теперь она принадлежала ему.       Ничто этого не изменит. Даже если она продолжит его игнорировать. Он выскользнул за дверь и оказался в коридоре восьмого этажа, где стоял Гойл в теле второкурсницы. Драко едва не засмеялся, когда махнул ему рукой, отпуская.       — Иди, Гойл, — ухмыльнулся он. — У меня есть ещё кое-какие дела.       Гойл недовольно посмотрел на него глазами маленькой девочки, прежде чем повернуться и направиться в противоположном направлении. Драко покачал головой, провёл рукой по волосам и направился в библиотеку.       Он ходил туда каждый вечер с того дня, ожидая её появления. Но в итоге постоянно уходил ни с чем, да ещё и в прескверном настроении.       Блять, где она была?       Она… думала, что слишком хороша для него? Лучше? Поэтому не приходила? Как эта сука могла только подумать, что она лучше него? Она ждала, что он приползёт к ней на коленях? О, он бы показал ей, как надо ползать. Он бы показал ей, каково это — ползти по полу на четвереньках, смотря томным взглядом…       Драко стиснул зубы и медленно перевёл дыхание, пока сердцебиение не вернулось к нормальному ритму, а пульсация в паху не уменьшилась. Он толкнул железную решётку в Запретную секцию и вошёл внутрь.       Ноги сами понесли его к тому небольшому проходу, к которому он прижимал Грейнджер. Он провёл рукой по переплётам книг — кожа была грубее, чем у неё, и пахла затхлостью. Совсем не так, как она. Мерлин, он опьянел от её запаха, когда зарылся лицом в её волосы.       Драко прислонился спиной к полкам, откинул голову и закрыл глаза. Было уже поздно, он ужасно устал, а Грейнджер снова не пришла. В глубине души он знал, что так и произойдёт, но всё равно пришёл. Он опустился на пол, вытянув перед собой ноги, и сделал долгий, глубокий вдох. Сунул руку в карман и вытащил белые трусики, которые забрал у неё, крепко сжав их в руке.       Она ошибалась, думая, что если будет игнорировать его, то он просто отстанет. Полностью ошибалась. Она могла убегать, могла прятаться, но он найдёт её. Потому что теперь он знал её. Полностью, изнутри, потому что был там.       Драко сильнее стиснул кулак, расслабившись буквально на три секунды, прежде чем снова обрести холодное спокойствие. Он поднёс руку к лицу и глубоко вдохнул, но не прерывисто, как раньше. Нет, этот вдох был ровным и контролируемым. Затем он аккуратно засунул её бельё обратно в карман, откинул голову на старые книги и закрыл глаза, отдавшись туману сна.

***

      Гермиона никогда раньше никому не позволяла мешать ей заниматься и уж точно не позволит этого Малфою. Теперь она не занималась в библиотеке по вечерам — она ходила туда во время обеденного перерыва. Набирала все нужные ей книги и отсиживалась в гостиной. Так у неё не было ни одной причины бродить по замку.       Она не могла изменить того, что произошло с Малфоем, но могла сделать так, что этого больше не повторится. Неважно, как сильно она хотела.       Реакция Джинни на него была соответствующей. Малфой из раза в раз показывал, что он не более чем негодяй, которому плевать на всех и вся, кроме самого себя. Он изменил своей девушке и не испытывал никаких угрызений совести по этому поводу, что служило лишь ещё одним доказательством его подлой натуры.       Гермиона провела пальцами по корешку одной книги и взяла её с полки, добавив к большой стопке, которая парила у неё за спиной. Солнце лилось сквозь большие окна, и хотя снаружи было ужасно холодно, внутри замка было на удивление тепло. Гермиона повернулась, досчитав книги до двенадцати, прежде чем направилась к столу в дальнем конце библиотеки, чтобы записать их на своё имя.       Но она туда так и не добралась.       Стопка книг громко приземлилась на пол, когда Гермиону кто-то развернул, из-за чего её кудри разметались по плечам. Спустя секунду она увидела серые глаза Драко Малфоя. Гермиона удивилась, заметив в них полыхание тёмной злости, и ещё больше удивилась, когда он перешагнул через разбросанные книги и толкнул её к столу у стены.       — Что ты… — начала она.       — Я? Что, блять, ты делаешь? — низко спросил он.       Гермиона возмущённо посмотрела на него, пытаясь снова выпрямиться, но Малфой снова толкнул её.       — Не прикасайся ко мне, — огрызнулась Гермиона, опустив руку на талию недалеко от палочки. Так у неё получится легко дотянуться до неё, если понадобится.       — Почему? — Малфой посмотрел на неё сверху вниз. — Ты ведь хочешь, чтобы я к тебе прикоснулся.       — Нет, не хочу, — Гермиона постаралась, чтобы голос звучал ровно. Она не позволяла себе думать о нём в течение нескольких дней, а то, что он снова стоял перед ней, возвращало все эти мысли обратно в голову.       Малфой несколько раз фыркнул и задел пальцами её запястье.       — И почему? — сказал он более мягко. — Не пытайся сказать, что тебе не понравилось, Грейнджер, — он наклонился к ней. — Я до сих пор слышу, как ты стонешь.       Гермиона оттолкнула его от себя, и он усмехнулся, сделав несколько шагов назад.       — Потому что у тебя есть девушка, Малфой, — она зло посмотрела на него.       Малфой наклонил голову и сдвинул брови. Замешательство на его лице было почти… милым. Как он слегка изогнул губы и прищурился, сверкнув подёрнутыми глубокой серой дымкой глазами. Нет. Именно поэтому она избегала его. Гермиона выбросила эти мысли из головы и недобро уставилась на него. Она ненавидела то, что он заставлял её чувствовать.       — Девушка? — Малфой слегка усмехнулся. — Думаю, мы наконец-то нашли то, чего ты не знаешь, — Гермиона приподняла бровь. — Я не завожу девушек, — Малфой сказал так, будто это было что-то очевидное.       — Я видела тебя с ней.       — С кем?       Гермиона сделала паузу.       — С Пэнси.       Малфой рассмеялся.       Гермиона почувствовала, как по шее и щекам поползло тепло смущения.       — Не пытайся это отрицать, — прошипела она.       Из груди Малфоя вырвалось ещё несколько смешков, и он произнёс:       — Пэнси не моя девушка.       — Она… — Гермиона моргнула. — Нет?       — Нет, — Малфой сделал шаг к ней.       Гермиона прикусила губу, уже не чувствуя боли от прикосновения к ней.       — Но ты с ней спишь?       — Ревнуешь? — Малфой приподнял бровь.       — Нет, — отрезала Гермиона. — Я просто… — она коротко вздохнула.       — Хочешь всего меня только себе? — Малфой сделал ещё один шаг и остановился в нескольких дюймах от Гермионы.       — Я… — она посмотрела на него.       Малфой коснулся её щеки и откинул с лица её кудри.       — Потому что я этого хочу, — сказал он тихим голосом. — Вся ты. Только мне.       Сердце Гермионы бешено колотилось в груди, и она забеспокоилась, что он сможет услышать. Малфой медленно скользнул пальцами по её руке.       Если у него не было девушки, то было ли это так плохо, как она пыталась думать? Это не было чем-то большим, чем… тем, что было. И никогда не будет — как он сказал, он не заводил девушек, а у неё не было никакого желания встречаться с Драко Малфоем.       И она уже один раз сделала это… что может случиться от второго раза?       — Ага, — ухмыльнулся Малфой. — Это то, чего ты хочешь, верно… котёнок?       Грудь Гермионы быстро вздымалась, пытаясь не отставать от бешено колотящегося сердца. Малфой скользнул рукой вниз к её запястью, обхватил его своими длинными пальцами, а затем внезапно дёрнул, рывком притягивая девушку к себе.       Она вдохнула запах мяты вместе с чем-то более глубоким. Всё внутри сжалось и совсем не в плохом смысле. Гермиона сглотнула, пытаясь сделать так, чтобы голова перестала кружиться, но понимала, что это произойдёт только в том случае, если она прямо сейчас прижмётся к нему и сделает то, о чём умоляло тело.       — Ещё одно правило, — сказала Гермиона самым твёрдым голосом, на который была способна, и почувствовала низкое рычание глубоко в груди Малфоя. — Для нас обоих, — уточнила она, и Малфой затих, слушая её. — У меня… ничего ни с кем не будет, если и у тебя тоже.       Малфой на пару секунд замер. Гермиона изучала его лицо, ища любые скрывающиеся за его туманными серыми глазами мысли и эмоции.       — Ладно, — просто сказал он.       Гермиона удивлённо моргнула. Она была готова к тому, что он посмеётся над ней или наотрез откажется. И совершенно не ожидала, что он обхватит её другой рукой за талию и прижмётся к её губам, заставив ахнуть. Малфой как раз воспользовался этой возможностью и углубил поцелуй, плавно проведя своим языком по её, прежде чем быстро отстраниться. Гермиона же только ошеломлённо хлопала глазами, не в силах закрыть влажный от его слюны рот, и пыталась балансировать на нетвёрдых ногах.       — Сегодня, — скомандовал Малфой.       — Я сегодня не могу, — сказала Гермиона, поняв, что действительно была разочарована. — Я обещала Гарри, что помогу ему с…       — Поттеру? — зарычал Малфой. — Я думал, ты только что сказала, что не будешь траха…       — Гарри — мой друг, — оборвала она его.       — Полагаю, Уизли тоже просто друг? — усмехнулся парень.       Гермиона уже хотела открыть рот, но остановила себя. Кто теперь для неё Рон?       — Нет, — наконец сказала Гермиона. — Рон мне не друг. Уже нет.       Губы Малфоя слегка дрогнули.       — Похоже, часть моего хорошего вкуса передалась тебе, — а затем добавил тихим голосом: — Интересно, что ещё я могу тебе передать.       У Гермионы пересохло во рту, что было странно, потому что, смотря на Малфоя, она ощущала диаметрально противоположное. В прямом смысле.       — В эти выходные? — тихо спросила она.       — Встретимся на восьмом этаже, — быстро сказал Малфой. — И на этот раз никаких трусиков.

***

      Драко был настолько отвлечён во время урока аппарации, что даже не заметил, как к нему сзади подкрался Поттер, пока он спорил с Крэббом насчёт охраны Выручай-комнаты. И он, и Гойл были недовольны тем, что им приходилось пить Оборотное зелье, и с каждым разом они жаловались всё больше.       В ходе урока у него получилось выполнить не так много упражнений, но Драко не придал этому большого значения из-за предстоящей встречи с Грейнджер. Как ни странно, он действительно сдерживал обещание и в последние несколько дней не зависал ни с Пэнси, ни с кем-либо ещё, и из-за этого чувствовал, что вот-вот взорвётся.       Что ж, если она этого хотела, она это получит. Он насытится ею и, наконец, вытащит из себя все её когти. Затем продолжит жить так же, как и несколько месяцев назад, когда она забрела в Запретную секцию и в его жизнь.       Вторую половину дня Драко листал отцовский экземпляр «Священных двадцати восьми», пытаясь абстрагироваться от шума. Тео и Блейз спорили о том, кто будет претендентом на следующий чемпионат мира по квиддичу, а Крэбб и Гойл капали на мозги из-за недовольства, что он заставил их работать в субботу. Но Драко огрызнулся на них, и оба, насупившись, заткнулись.       Он перевернул страницу и остановился на семье Гонтов. Никого из них не осталось, последний представитель умер несколько поколений назад. С каждым годом чистокровных становилось всё меньше и меньше, даже с рождением новых. Было трудно не давать родословным угаснуть, не смешивать их и, прежде всего, оставлять чистыми.       Запись о Гонтах продолжалась на удивление долго, и Драко сделал перерыв, как только дочитал до линии Гринграссов. С этой семьёй он был более или менее знаком и довольно хорошо знал Дафну, лучшую подругу Пэнси. Он помнит, как Пэнси закатила истерику, раскидав в порыве злости несколько вещей, когда застала Дафну с ним.       Она визжала как сова, пока Драко не подошёл к ней, не схватил за плечо и не приказал замолчать. Она повиновалась и расслабилась в его руках, словно тряпичная кукла. Это был не первый и не последний раз, когда Пэнси стала жертвой своей ревности. С недавнего времени, чтобы отомстить ему за игнорирование, она стала больше времени проводить с Тео, которому её внимание было только в радость. Драко закатил глаза, когда Пэнси забралась на колени сидящему напротив Тео и вильнула задницей в его направлении.       — Тео, — проворковала она, проводя руками по его груди.       — Да, детка? — Тео улыбнулся ей.       — Мне так одиноко, — проговорила она, растягивая слова. — Составь мне компанию.       Улыбка на лице Тео стала шире, и он бросил на Блейза извиняющийся взгляд, пожав плечами, прежде чем поднять девушку и встать самому.       Пэнси от неожиданности взвизгнула и обняла его, запрокинув голову и засмеявшись.       Тео сделал несколько шагов по направлению к лестнице, ведущей в их комнату, затем остановился и повернулся к Драко.       — Не хочешь присоединиться? — спросил он, подняв брови.       Драко перевёл взгляд с Тео на Пэнси. Едва ли это был первый раз, когда они с Тео делили её. Пэнси повернула голову, встретившись с ним глазами.       — Да, Драко, — хитро улыбнулась. — Пойдём с нами, — предложила она.       Драко снова уставился в свою книгу.       — Может, в следующий раз, — сказал он скучающим тоном.       — Драко… — в голосе Пэнси звучало разочарование.       — Не волнуйся, Пэнс, — Тео поднял её ещё выше и направился дальше. — Я могу самостоятельно о тебе позаботиться.       Но Драко чувствовал взгляд Пэнси на своём затылке, пока шаги Тео не стихли на лестнице.       — Ты мучаешь бедную девочку, — прокомментировал Блейз, закидывая ноги на то место, где до этого сидел Тео.       — Не её я сегодня буду мучить, — сказал Драко, перевернув ещё одну страницу.       — Что? — растерянно спросил Блейз.       Драко быстро поднял глаза.       — Ничего, — рявкнул он. — Говорю, что не буду трахать её после Тео, вот и всё, — попытался выкрутиться Драко. Ему не нравилось, что Грейнджер отвлекала его до такой степени, что он чуть не проболтался.       — Ясно.       Блейз ещё некоторое время наблюдал за Драко, который постарался проявить крайний интерес к генеалогическому древу Лестрейнджей.       Был уже поздний вечер, когда Драко, наконец, закрыл книгу и встал, размяв руки. Тео с Пэнси в гостиной так и не появились.       — Пей, Крэбб, — сказал он и вытащил из-под мантии маленький пузырёк с комковатым коричневато-серым зельем, бросив его одногруппнику. — Пора.