Глава 19
8 ноября 2021 г., 13:02
Саундтрек:
Leave like that — SYML ft. Jean Champion
Maniac — Phoebe Green
— Она мне, блять, изменила! — Драко ударил сжатыми кулаками в стену кабинок, отчего выцветшая зелёная краска облупилась и прилипла к рукам. Миртл парила в нескольких футах от его местоположения, нервно перелетая с одной стороны на другую. Вдруг она оказалась рядом с ним, накручивая одну из косичек на палец. — Я думала, она не твоя девушка. Драко повернулся к ней. — Не моя. Я покончил с этой сукой, — прорычал он. Глубоко внутрь проникла ледяная коррозия. Драко с трудом мог ясно видеть. Он чувствовал, что кровь вот-вот разъест кожу. Чувствовал, что его сейчас вывернет наизнанку. Драко не мог выбросить из головы образ этого гребаного куска дерьма и его девочки. — Но… была? — тихо спросила Миртл. — Ты что, совсем не слушала?! Или ты не только мёртвая, но и глухая?! — Драко злобно посмотрел на неё, метнув мысленные кинжалы в её блеклые глаза. — Как я вообще могу любить такую гребаную грязнокровку, как она?! Миртл моргнула остекленевшими глазами, спрятанными за дурацкими грёбаными очками, и её лицо вытянулось от досады. — Грязнокровку? — она ахнула. — Ты… ты её любишь? Драко ударил кулаком в стенку кабинки, и дерево треснуло. Руку резко пронзила горячая боль. Блять. Он не мог дышать. Это опять происходило. Грудь сдавливало, а сердце билось слишком быстро. Мышцы сокращались, болезненно сжимаясь. Драко не мог перестать видеть, как Уизли всё ближе к ней наклоняется. И ближе. И ближе. Затем его сменил Маклагген. Грейнджер в том симпатичном розовом платье демонстрирует свои сиськи, и гребаные руки Маклаггена на них. Нахер! Драко снова ударил кулаком по треснутому дереву и почувствовал, как оно впилось ему в кожу. Сердце билось настолько сильно, что готово было разорваться. — Я не… — он снова ударил по кабинке. — Люблю… — и ещё раз. — Её! Задыхаясь, Драко опустился на пол, чувствуя, что ноги больше не держат. Миртл придвинулась чуть ближе, но всё равно парила на расстоянии. Он прижал ладони к холодному каменному полу. Всё тело дрожало, пока он пытался глотнуть хоть немного воздуха. — Нахуй её, — голос сорвался. — Нахуй. Миртл устроилась рядом с ним. — Ты в порядке? Драко закрыл глаза, сгорая от образов кружащего её Крама, ощупывающего Маклаггена, и наклоняющегося всё ближе и ближе Уизли. Она принадлежала ему. Ему одному. Никто другой не мог к ней прикасаться. Она. Была. Его. — Съебись от меня, — прорычал он. Миртл положила полупрозрачную руку на его окровавленные пальцы. Она должна была быть холодной, но оказалась такой же температуры, как и у него. — Блять, не прикасайся ко мне, мёртвая сука! — крикнул Драко, вырывая руку. Она отлетела от него на приличное расстояние. Драко услышал, как Миртл всхлипнула, а затем нырнула в унитаз и завыла, спускаясь по трубам. На пол выплеснулась вода, намочила колени и потекла по рукам. Она омывала ладони, и крови постепенно становилось всё меньше. До сих пор дрожа, Драко поднялся на ноги. Он заставил себя сделать шаг, потом ещё один. Он не мог с этим смириться. Он позволил ей соблазнить его, хотя ему нужно было выполнить поручение Тёмного Лорда. Он умрёт. Провалит задание, а потом умрёт. Из-за неё. Всё это было из-за неё. Драко вышел из туалета и направился к подземельям. За ним плелась едва заметная полоска крови и воды. — Ёбаная грязнокровная сука, — пробормотал он, открывая сундук. Драко вытащил одежду и трость отца, бросая их на пол. Сунул окровавленную руку на дно и сомкнул её на прохладном стекле. — Я ей покажу, — прорычал он и вытащил пробку из бутылки. Драко сделал несколько больших глотков, прежде чем закашлялся. Чёрт, его сейчас вырвет. Нет… нет, он проглотил поднявшуюся к горлу желчь. Хорошо. У него была только одна бутылка, и ему нужна каждая капля. Он напьётся до бесчувствия и заставит себя забыть всё о Грейнджер, её сладкой улыбке и больших глазах. После починит этот чёртов шкаф, убьёт Дамблдора и уберётся отсюда к чёртовой матери. Подальше от неё. — Ебать, Драко, какого чёрта? — сказал Блейз с порога. Драко повернулся, покачиваясь и опираясь на тёмный деревянный каркас своей кровати. — Приятель, ты себя видел? — Блейз осмотрел его, озабоченно сведя брови. Одежда Драко была мокрой, по одной руке стекала кровь, а в другой находилась бутылка. Драко рассмеялся. В этом смехе не было ни радости, ни легкомыслия. Он был холодным и чёрствым. — Пошла она. Брови Блейза взлетели вверх. — Кто? Чёрт, Драко, о ком ты вообще? — Грейнджер, — прорычал он и сделал неуверенный шаг вперёд. Блейз нервно следил за его движениями. — Чёртова сука, пошла она нахуй.***
Гермиона сидела неподвижно и глядела себе в тарелку, пока все остальные радостно между собой переговаривались. Она старалась делать то же, что и всегда. Так она хотя бы чем-то занималась, куда-то ходила, потому что не могла выкинуть из головы образ Драко, который, нависая над ней, раз за разом повторял те слова. У меня с тобой всё. В груди болело. Гермиона с самого начала знала, что однажды это произойдёт. Всё будет кончено. Но она не думала, что это произойдёт вот так. Не из-за… На самом деле она не виновата. Да, она сглупила, сказав ему о Кормаке, но это было давно, и тогда они едва ли кем-то друг другу приходились. Именно тот вечер всё изменил. И Рон… Она посмотрела через стол Гриффиндора. Он сидел с Гарри и Невиллом. Рон выглядел не так бодро, как обычно, но лучше, чем она. Гермиона пыталась проглотить эмоции, не позволяя им взять верх. Драко… Нет, Малфой проник глубже, чем она думала. Было тяжело видеть Рона с кем-то другим, но это было не так, как сейчас. Может, потому, что у них с Роном никогда ничего не было, а у неё и Драко… Малфоя было. Или потому что она чувствовала к нему что-то большее, чем к Рону. Несмотря на майскую жару, её руки оставались холодными. Гермиона просканировала взглядом лежащую перед ней газету. На первой странице были указаны имена пропавших без вести людей или тех, на кого напали, и девушка почувствовала, как холод распространяется дальше. Всё принимало ужасные обороты. Стремительно. Быстро развивающиеся события были тревожным звоночком, и Гермиона оглянулась на своих друзей, чувствуя беспокойство за всех них, но больше всего за Гарри. До Хогвартса у неё не было друзей, и она была очень счастлива, когда Гарри и Рон, так сказать, приютили её. И это действительно ощущалось так. Они были маленькой семьёй, и она боялась того, что их ждёт в будущем. Особенно потому, что она сама влюблялась в Драко. Чувства, от которых она пыталась избавиться, теперь были слишком реальными, и Гермиона очень дорого платила за их долгое игнорирование. Это не было какой-то симпатией или подростковой страстью. Это было по-настоящему. Это была… Гермиона даже не хотела думать об этом слове. Не теперь. Теперь всё кончено. Мне нравишься ты. Я никогда не встречал такой девушки, как ты. Ты не знаешь, кто ты для меня. Это было по-настоящему. Всё, что она себе говорила — что ему просто нужно это услышать или что всё является частью игры, или… какие бы отговорки она ни придумывала, чтобы оправдать то, что была с ним. Всё это было по-настоящему. И для него это тоже было по-настоящему. Боль в груди усилилась. Будь это просто влечением, он бы так не отреагировал. Его реакция была совершенно нелепой. Она стояла к нему спиной, и, может, Малфой видел только наклонившегося Рона, но он в любом случае должен был её выслушать! Она пыталась ему сказать, она пыталась… Гермиона вздохнула и опустила газету. Она не могла сосредоточиться, а эти статьи не слишком обнадёживали. Гермиона не могла перестать видеть гнев и боль в его глазах. Ей было неприятно, что он на неё накричал. Неприятно, что он обвинил её в… ну, не в измене, потому что они не были вместе, но как он мог подумать, что она сделает что-то подобное? Она сказала ему, что он ей нравится. Она никогда раньше не говорила такое ни одному парню. Это что-то для неё значит. Он что-то для неё значит. — Почему не ешь? — спросила Джинни с затуманившим глаза беспокойством. — Гермиона, ты утром тоже не ела. Что происходит? Она только покачала головой. — У меня сегодня нет аппетита, — Гермиона сложила газету и уронила руки на колени. Обычно она ковыряла бы кожу на пальцах, но… сегодня у неё просто не было на это сил. Она почти не спала. Но так хотя бы не было кошмаров. Интересно, Пожиратель из её снов тоже бы на неё накричал? Драко не было на утренних занятиях, и Гермиона не знала, это плохо или хорошо. Что будет, когда она снова его увидит? Увидит его светлые волосы, его пронзительные серые глаза. Он на неё хотя бы посмотрит? Гермиона не могла представить, как всё возвращается к началу. Когда нет возможности ни увидеть его, ни поговорить… Что он сейчас делает? Может, он с другой девушкой? Боже, от этой мысли её замутило. Гермиона невольно кинула взгляд на стол Слизерина. Быстро оглядев его, она поняла, что Драко не было, но, к её удивлению, она встретилась взглядом с тёмными глазами. Блейз Забини внимательно за ней наблюдал, о чём-то размышляя. Было такое чувство, что он пытался что-то понять, и даже не вздрогнул, когда она перехватила его взгляд. Гермиона слегка приоткрыла рот, когда в голове что-то щелкнуло: Забини был другом Малфоя. Вроде как другом. И его взгляд… он знал? Забини опустил глаза к тарелке, и Гермиона буквально увидела крутящиеся в его голове шестерёнки. Если он раньше не знал, то теперь, она была почти уверена, он что-то знает. Забини никогда раньше не смотрел в её сторону, в основном притворялся, что её просто не существует. Единственное, что изменилось, — это их отношения с Драко. В помещении резко прозвучал смех Пэнси, когда Нотт, широко улыбаясь, скормил ей сухарик. По крайней мере, он не с ней. Но мог быть с десятками других девушек. Или мог где-нибудь пить. Малфой бросил только потому, что она попросила, а до того дня эта привычка почти стала его образом жизни. — Что с тобой? — тихо спросила Джинни. — Ты никогда не бываешь такой тихой. Это… Рон? Гермиона повернулась в её сторону при упоминании о нём. Рон. Даже если Драко сказал, что всё кончено, стал бы он мстить Рону? Прощать — это не в стиле Драко… Малфоя, и он до сих пор думал, что она его поцеловала. О боже, Рон! Гермиона быстро оглянулась, будто думала, что через секунду разразится грозовое небо и его ударит молния. Нет, с ним всё было в порядке, он сидел на своём месте, пока Невилл стряхивал с себя крошки и махал на прощание ребятам. Затем Гарри вместе с Роном низко склонил голову и вытащил карту. Карта! Гермиона быстро встала. — Куда ты? — спросила Джинни, но была проигнорирована. Гермиона села рядом с Гарри. — Ищешь Малфоя? — спросила она и удивилась, насколько хрипло прозвучал её голос. — Э-э, ага, — сказал Гарри. Он явно удивился её заинтересованности и тому, что она не начала его за это ругать. — Где он? — потребовала она ответа. Гарри под столом развернул карту, и Гермиона наклонилась в поисках чёрной точки с надписью «Драко Малфой». — Он в своей комнате, — объяснил Гарри. — И был там всё утро. Гермиона глубоко вздохнула. Он был один. По крайней мере, он был один. Один? Должно быть, он пьян. Беспокойство скрутило мышцы, и Гермиона подняла взгляд, снова встретившись с угольно-черными глазами Забини. — Гермиона… — начал Рон. — Мне нужно идти, — она встала. — Подожди, мы можем… — он схватил её за руку, но она быстро её отдёрнула. — Прекрати, Рон! — выкрикнула она. Несколько голов повернулись в их сторону. Его глаза расширились. — Просто… прекрати, — Гермиона покачала головой. Вдруг, сама того не желая, она встретилась с пронзительным взглядом Лаванды и быстро отвела глаза. У неё не было времени выслушивать разные обвинения Браун. Гермиона схватила сумку и направилась к выходу из Большого зала. — Гермиона! — Джинни бежала за ней. Она сделала ещё один глубокий вдох и обернулась. — Джинни, я правда не… — Я просто хочу убедиться, что с тобой всё в порядке. Я понимаю, что скорее всего ты не готова об этом говорить. Но я рядом. Рон или нет, без разницы. Я твой друг. Я всегда тебя поддержу. Гермионе захотелось прямо в коридоре стиснуть Джинни в объятиях и рассказать ей всё. О Драко, о том, что между ними было, о своих чувствах… обо всём. Она многое несла на своих плечах, а теперь без Драко… но он никогда не был её другом. Как Джинни. Она перестанет быть твоим другом, как только ты ей расскажешь. Гермиона закрыла рот и несколько раз моргнула, глядя в любящие, заботливые глаза Джинни Уизли. — Я в порядке, — солгала она. — Гермиона, я знаю, что ты не в порядке. — Мне… мне просто нуж… — в поле её зрения возник Рон. Он вышел из Большого зала и начал оглядываться по сторонам. Голубые глаза остановились на ней. — Мне нужно идти. Гермиона развернулась и направилась вверх по большой мраморной лестнице. Позади себя она услышала, как Джинни начала громко ругаться с Роном, который кричал на сестру в ответ. — Я ничего не делал! — Нет, точно сделал! Посмотри, она чем-то расстроена! Гермиона прислонилась к доспехам. Теперь она разжигала конфликты в семье Уизли. Когда же это закончится? И в голове снова зазвучал голос. Вчера. Всё закончилось вчера.***
— Поднимайся. Снейп стоял рядом с кроватью Драко. Парень лениво оторвал голову от подушки и посмотрел вверх мутными, налитыми кровью глазами. — Живо. Драко откинул голову на мягкую подушку. Он понимал, что когда-то ему придётся выбраться из добровольного заточения и столкнуться с реальностью, но, чёрт, у него было ужасное похмелье, поэтому сегодня явно не подходящий для этого день. — Я вытащу тебя из постели, если придётся. Драко открыл глаза ровно настолько, чтобы крёстный почувствовал всю силу его недовольства. — Хотел бы я посмотреть на твои попытки, — усмехнулся он. Снейп приподнял бровь. — У тебя есть работа, Драко. Часть неё состоит в сохранении позиции ученика Хогвартса. А ученики, — Снейп откинул одеяло, и Драко застонал, — ходят на уроки. — Я же сказал, что почти закончил, — закипел Драко. Снейп схватил его за руку, впиваясь пальцами в метку, отчего она ожила от боли. Драко взвыл. Предплечье горело, голова раскалывалась, а желудок скручивало от выпитого. Снейп рывком поднял его. — От тебя разит алкоголем, — прорычал он. — Если бы твой отец тебя сейчас видел… — Но он не видит! — выкрикнул Драко, и голова начала пульсировать. — Он в тюрьме, умирает. Снейп прищурился, отчего его тёмные глаза превратились в щёлочки. — А ты ведёшь себя как избалованный маленький мальчик. Теперь поднимайся! Драко бесцеремонно свалился на пол, запутавшись в одеяле. Он приподнялся, мрачно нахмурившись. Только он открыл рот, чтобы послать Снейпа к чертям собачьим, как его вырвало. Снейп отпрыгнул в сторону, шипя всевозможные проклятия. — Ты ничтожный, ленивый мальчишка, который в конечном итоге приведёт нас обоих под убивающее, если ты не возьмёшь себя в руки! Драко тяжело вздохнул, ощущая во рту привкус желчи. — Думаешь, мне не насрать на тебя? Снейп скривил губы. — Нет. Нет, Драко, не думаю. Но думаю, что тебе не наплевать на свою мать, и если собственная надвигающаяся гибель тебя не расшевеливает, знай, что гнев Тёмного Лорда не знает границ. Драко прислонился к кровати. Снейп был прав. Он не мог провести остаток года взаперти в надежде вытравить из себя Грейнджер алкоголем. Блять… почему он её оттолкнул? Не прошло и целого дня, а мысль о том, что следующий он встретит без неё, была невыносима. Теперь он не мог представить без неё свою жизнь. Он нуждался в ней. Нуждался в ней больше, чем в виски, которым так старался её заменить. Он люб… Нет. Он до сих пор был пьян. Как только он протрезвеет, некоторые из этих чувств испарятся. В нём просто говорил алкоголь. Снейп снова хотел его схватить, но Драко отдёрнул руку. — Встаю, — проворчал он. Снейп неодобрительно буравил его взглядом. — Приведи себя в порядок. Оденься. И иди на уроки, Драко.***
За ужином Гермиона всё-таки сдалась. Она успела съесть немного гороха и выпить полстакана тыквенного сока, когда услышала его имя на другой стороне зала. Нотт, вытянув руки, махал в свою сторону и громко смеялся, приговаривая что-то вроде «наконец-то ты выбрался из кровати!». Драко плюхнулся рядом с ним. Она не могла перестать пялиться. Его одежда была в идеальном состоянии, но на этом всё. Светлые волосы были влажными после душа, и он выглядел ещё бледнее обычного. Драко пусто улыбнулся Тео и сделал большой глоток тыквенного сока прямо из кувшина. Что ж, по крайней мере, он чувствовал себя так же плохо, как и она. Маленькая часть её сознания считала, что он заслужил. Если бы он просто выслушал, то ничего бы этого не случилось. Она бы спокойно ему сказала, что между ней и Роном ничего не было и что он её не целовал. Что она отстранилась. Потому что… потому что ей нравился он. Действительно нравился. Ох, Гермиона, во что же ты вляпалась? Он наклонился и что-то сказал Крэббу, у которого вытянулось лицо, но он кивнул. Гермиона сомневалась, но, похоже, Малфой сунул ему что-то под столом. Золото? За что он платил Крэббу? О нет… Рон. С Кормаком он сделал то же самое? Заплатил кому-то вроде Крэбба или Гойла, чтобы тот его избил? Скорее всего. Он признался, что сломал Кормаку руку, но ни слова не сказал о том, почему всё закончилось больничным крылом. Может, Гермиону и не радовало поведение Рона, но она не позволит, чтобы с ним что-то случилось. Ей нужно всё исправить. Гермиона заставила себя проглотить ещё одну ложку гороха и открыла учебник по Трансфигурации, чтобы её никто не отвлекал, пока она украдкой поглядывала за спину Невилла, чтобы поймать момент, когда Малфой закончит. Он оставался в Большом зале почти до самого конца ужина. К этому времени Нотт и Пэнси уже ушли, но Крэбб и Гойл до сих пор ели. Вот он встал вместе с Забини и направился к выходу из зала. Гермиона захлопнула книгу и сунула её обратно в сумку, прежде чем быстро последовать за ними. Плохо, конечно, что с ним был Забини, но если между ними всё кончено, Драко сможет придумать какое-нибудь оправдание тому, почему он с ней разговаривал. Наверное, он и раньше говорил Забини о ней много ужасных вещей. Этот раз ничем не будет отличаться от предыдущих. Но слабый проблеск надежды, что Драко может изменить мнение, как только узнает правду, никак не хотел растворяться в пучине реальности. — Малфой! — слава Годрику, что сейчас она не забыла назвать его по фамилии. Гермиона стояла выше на лестнице, когда он и Забини повернулись к ней. Глаза Драко слегка расширились, а брови приподнялись на миллиметр вверх. Это был единственный признак того, что он вообще её узнал. Гермиона взглянула на Забини, который, будто что-то вычисляя, по очереди смотрел на них и плотно сжимал губы. Гермиона остановилась в нескольких шагах от слизеринцев и перевела дыхание. — Я могу с тобой поговорить? — было очень странно обращаться к нему так, будто они были незнакомцами. Драко несколько неловких секунд ничего не говорил, а затем наклонился к Забини и пробормотал: — Устрой всё. Я быстро. Забини кивнул и, кинув на Гермиону последний взгляд, спустился по лестнице. Драко подождал, пока он скроется, а затем повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым, за исключением едва заметного подёргивания левого глаза. Он скрестил руки на груди. Гермиона поняла, что не дышала, и от этого у неё начала кружиться голова. Или от того, что снова находилась рядом с ним. Казалось просто невозможным, что это тот же самый человек, который летал с ней на метле и прижимал к кушетке в Выручай-комнате. Он был таким холодным… Малфой бесстрастно смотрел на неё. Ей бы хотелось узнать его мысли, но, подумав, она пришла к выводу, может, и к лучшему, что они ей неизвестны. Однако ему нужно узнать её мысли. Поэтому она и была здесь. — Он не целовал меня, — выпалила Гермиона. — Я знаю, как это должно было выглядеть, но он не целовал меня. Я его остановила. Глаз Драко снова дёрнулся. — Я бы ему не позволила. Драко, я… — Гермиона спустилась ещё на одну ступеньку и остановилась. — Я бы так с тобой не поступила. Ей хотелось, чтобы он что-нибудь сказал. Что угодно. Или не что угодно. — Послушай, я знаю, что теперь ты меня ненавидишь… — Никогда не прекращал, — его глаза были твёрдыми, как железо. Гермиона приоткрыла рот. — Да, — она несколько раз моргнула. — Знаю, — всё шло совсем не так, как она хотела. — Драко, прости. Прости, что вот так рассказала тебе о Кормаке, но раньше я тебе об этом не сказала только потому, что это ничего для меня не значило. Это не было… не было как… ну, знаешь. Гермиона взглянула на него. Малфой до сих пор холодно смотрел ей в глаза. Это было глупо. Она вела себя глупо, что пыталась с ним поговорить. Малфой был упрямым эгоистом. Он не уступит ни на дюйм, даже если это бы означало, что они помирятся. Он больше этого не хотел. — Ничего не было. Клянусь, — он по-прежнему ничего не говорил. Гермиона прикусила губу. — Так ты его не тронешь? Драко скривил губы. — Пока я жив, я не прикоснусь к ещё одному мерзкому гриффиндорцу. Раненое животное в её груди взвизгнуло, а затем зарычало. — Понимаю, — Гермиона немного выпрямилась. — Так что можешь отозвать Крэбба и сказать Забини, что ему не нужно ничего устраивать, — в её голосе, тон которого стал немного выше обычного, ясно прозвучало раздражение. Драко моргнул, из-за чего каменное выражение на его лице на секунду исчезло, а затем наклонился ближе к её лицу. Гермиона быстро втянула воздух, уловив запах мяты и пергамента. — Ты не знаешь, о чём говоришь, — он буравил её взглядом, и Гермиона перестала дышать. — И любопытство сгубило кошку, котёнок, — усмехнулся Драко и повернулся, тяжело вышагивая по ступенькам.***
Пот бисеринками выступил на лбу, пока он тщательно крутил палочкой внутри шкафа. Последние несколько дней Драко почти жил здесь. В свободное время он пытался играть в шахматы с Блейзом, но его друг неодобрительно относился к тому, что он пил. И задавал слишком много вопросов о его «таинственной девушке», советуя помириться, потому что без неё он вёл себя как мудак. Драко старался игнорировать его, как пытался игнорировать Грейнджер. Но это было невозможно. Было проще скрыться от солнца, чем заставить себя не замечать каждую мелочь в ней. Грейнджер держалась особняком и не приближалась к Уизли. Он был рад, но она была грустной. Из-за него. Драко так старался заслужить от неё те несколько коротких улыбок, и за один вечер разрушил все шансы снова их увидеть. Он пытался вытеснить её алкоголем, но, опрокинув в себя содержимое бутылки, мог думать только о том, почему всё так произошло. Выпивка помогала, но не сильно. Горбин хорошо снабжал его огневиски, но во время работы Драко старался слишком не пить, чтобы случайно не повредить шкаф. Всего лишь пара глотков, чтобы просто отвлечься. Однако после… Щёлк. Драко моргнул и резко выдохнул. Сделал. Получилось. Шкаф… Он вытащил палочку и открыл клетку. В ней сидела жёлтая канарейка. Драко нежно обхватил её пальцами. Хрупкая птичка громко чирикнула и забарабанила крылом по его ладони, пытаясь освободиться. Драко положил её в шкаф и закрыл дверцу. — Гармония Нектере Пасус, — закрыв глаза, прошептал он, и щебетание прекратилось. Драко открыл шкаф и… внутри оказалось пусто. Кровь побежала по венам немного быстрее, и он обратно его закрыл. Через секунду Драко во второй раз открыл дверцу и… Чёртов святой Салазар. Внутри одиноко лежало бледно-желтое перо, слегка покачиваясь в такт движению воздуха. Получилось. Получилось, чёрт возьми. Через шкаф теперь могли проходить одушевлённые предметы. Драко широко распахнул глаза, и в лёгких не осталось воздуха. Он взял маленькое пёрышко и поднял его. Шкаф ещё не полностью готов, но Драко на верном пути. Магическим предметам было переместиться труднее, чем обычным, а простым животным — легче, чем человеку. Нужно ещё многое сделать, прежде чем он сможет воспользоваться им в полной мере, но… он уже близко. Очень близко. Драко оторвал кусок пергамента, быстро нацарапал записку, сложил и, написав имя своей тёти, скрепил своим семейным кольцом с печаткой Малфоев. Горбин не заглянет внутрь, он не такой тупой. Драко положил её в шкаф. Затем поднял пустую бутылку и сунул её рядом с запиской вместе с небольшой стопкой серебряных монет. Закрыв дверцу, Драко во второй раз пробормотал заклинание и подождал несколько секунд, прежде чем снова распахнуть шкаф. Отцу разрешат вернуться домой. Мать будет плакать от радости. Лорд будет очень доволен и наградит его за хорошо выполненную работу. Ему просто нужно… убить человека. Драко достал из шкафа запасную бутылку и открыл её. Он некоторое время смотрел на алкоголь внутри, а потом поднял её и быстро приложил к губам. Оно обжигало. Мерлин, как же оно обжигало. Твою мать, он скучал по этому. Он скучал… он скучал по ней. Драко не мог этого отрицать и, сколько бы ни пил, выкинуть из головы образ её горящих глаз не получалось. Он знал, что у него вспыльчивый характер, и она поклялась, что ничего не было. Он так много раз прокручивал в голове тот момент — вот Уизли наклоняется к ней, а потом… она отстранилась. Грейнджер отстранилась. Но Драко был настолько… настолько зол, что даже не обратил внимание, что Грейнджер его остановила. А Маклагген… Мерлин, как он мог на неё из-за этого злиться, когда сам после произошедшего пошёл к Пэнси, и она ему отсосала? Блять. Блейз прав. Он мудак. Но и она та ещё сука. Могла бы и раньше сказать. Или не вот так. Но эта чертовка обскакала его и уже извинилась. Мерлин, если бы он знал, что Маклагген её лапал, он бы не просто сломал ему руку, он бы, блять, проклял её. Каждый палец по очереди. Но Грейнджер бы ещё больше разозлилась. Драко повёл плечами и сделал второй глоток. А Уизли? Что ж… этот предатель крови уже получил по заслугам. Жаль, что яд не довёл дело до конца. По крайней мере, тогда ему не пришлось бы думать о том, что этот недоносок пытается подкатить к его девочке. Уизли не был его предполагаемой целью, но Драко совсем не возражал, если бы этот кусок дерьма сдох. Он нахмурился. Драко хотел наложить на него, по крайней мере, пару круциатусов, а когда этот придурок уже будет без сил валяться на полу, схватить Грейнджер и напомнить ей, кому она на самом деле принадлежала. Драко снова сделал глоток. Ему. Она принадлежала ему. Виски ударило в мозг, и Драко быстро заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд. Грейнджер… он её хотел. Чертовски сильно. Мерлин свидетель, ему пришлось собрать в кулак каждую гребаную унцию самообладания, воздвигнуть каждый ментальный блок, чтобы не стащить её с той лестницы и не затащить прямо в свою постель. Блять, он ненавидел её, он… нет. Он не ненавидел её. Он ненавидел то, что не ненавидел её. Он ненавидел то, что чувствовал к ней; что мог даже… Стоп. Ты слишком пьян, чтобы сейчас об этом думать. Но Драко не был слишком пьян, чтобы действовать в соответствии с этими мыслями. А раз шкаф почти готов, у него оставалось не так много времени. Драко думал, что у него получится просто бросить её, но он не мог. Чёрт, он не мог. Он не мог даже перестать о ней думать. Драко на секунду прислонился к шкафу и взял себя в руки. Он взглянул на тёмное дерево. Сможет ли он её бросить, когда придёт время? Драко сделал ещё глоток и собрался с мыслями. Время ещё не пришло, не готов и он. Найдя равновесие, Драко сделал несколько шагов вперёд. Он знал несколько её любимых мест, сначала проверит их. А если не найдёт… Что ж, на этот случай в бутылке ещё остался алкоголь.***
Гермиона отжала волосы мягким белым полотенцем, а затем обернула его вокруг себя. Последние несколько дней без Драко были одними из самых тяжёлых с поступления в Хогвартс. Но она не плакала. Она гордилась собой только за это. Гермиона пообещала себе, что не станет ещё одной из тех девушек, и до сих пор таковой не являлась. Хотя это сделать было далеко не просто. Ночь после их разговора на лестнице была самой трудной. Гермиона лежала в кровати, широко раскрыв глаза и борясь с собой из-за сдавливающих грудь эмоций. Она сделала всё, что могла. Она объяснила ему, что произошло, рассказала о своих чувствах и попыталась защитить Рона. Рациональный человек, возможно, и послушал бы её, но Драко им не был. Драко был упрямым и всегда желал, чтобы всё было так, как хотел он. Буквально недавно меланхолия съедала организм, но теперь она чувствовала… злость. Гермиона злилась на него. Злилась на его трусливость, которая не давала ему признать свою неправоту. Злилась, что он смог отключить свои чувства, когда её собственные ревели в груди, вырываясь на свободу. Злилась, что он запивал свои проблемы, вместо того, чтобы быть мужчиной и поговорить с ней. Боже, никто не подбирался к ней так близко, как он. Никто. И она знала почему. Потому что ни из-за кого она не чувствовала столько, сколько из-за него. Почему? Почему это должен был быть он? Почему она должна была влюбиться именно в Драко Малфоя? Когда она вышла из ванны, воздух стал прохладнее, и Гермиона поправила полотенце, обхватив себя руками в попытке согреться. По крайней мере, ещё она могла с головой окунаться в учёбу. Гермиона уже закончила всю заданную на этой неделе домашнюю работу, потому что допоздна сидела над ней ради того, чтобы отвлечься от мыслей, которых у неё не должно было быть. Но сегодня Гарри, Рон и Джинни были на тренировке, а ей было нечего делать, поэтому Гермиона решила немного расслабиться в ванной старост в надежде, что вода смоет все её переживания. Не получилось, если честно. Тёплая вода действительно успокоила ноющие от постоянного сидения за партой мышцы, но боль в сердце никуда не ушла. Гермиона не могла перестать о нём думать. Ты чёртово проклятие! Я не могу выкинуть тебя из головы, не могу думать, не могу, блять, дышать! Гермиона глубоко вздохнула, и сердце забилось немного быстрее. Ты прожигаешь во мне дыру! Она тоже это чувствовала. Или нечто похожее. Драко не прожигал её, но он проник внутрь и вырвал часть неё, забрав с собой. Гермиона не была уверена, но, возможно, это было её сердце. На секунду огонь внутри разгорелся ярче, когда её охватило раздражение. Это была его вина. Гермиона не думала, что он настолько ревнивый и такой невообразимый собственник. Малфой слишком остро отреагировал и, когда она пыталась заговорить, ни разу её не выслушал. Это он был причиной того, что сегодня в ванной они не были вместе. Он и его глупое слизеринское высокомерие. Она хотела ударить его. Она хотела поцеловать его. Она хотела… его. Несмотря ни на что, Гермиона хотела его. Она откинула назад потемневшие кудри, крепче затянув полотенце вокруг себя, затем подняла глаза и вдруг увидела его стоящим напротив. Гермиона отпрыгнула и поскользнулась на мокром полу. — Ой! — воскликнула она и стала размахивать руками в попытке обрести равновесие. Сильная ладонь схватила её предплечье, и Драко притянул её к себе. Гермиона вцепилась в его чёрную рубашку, чтобы не упасть. Другой рукой он обвил её талию, удерживая на месте и прижимая к себе. Гермиона нерешительно подняла глаза, широко их раскрыв. Он смотрел на неё своим жёстким взглядом. Это правда происходит? Несколько дней он делал вид, будто её не существует, а теперь был здесь, и она снова находилась в его объятиях. Мерлин, это было приятно. Слишком приятно. Малфой крепче сжал пальцы на её коже. Гермиона уже пришла в себя и отпустила его рубашку. Но вместо того, чтобы убрать руку, она провела ею по чёрной ткани, вспоминая ощущения от прикосновения пальцев к его груди; ощущения от прикосновения к его коже… Он тихо выдохнул, и Гермиона почувствовала в его дыхании тошнотворно-сладкий запах виски. Драко был пьян. Конечно. Наверное, поэтому он и был здесь. Если бы он был трезвым, то никогда не пришёл. Или пришёл? Он тоже по ней скучал? Боже, если бы он скучал по ней хотя бы вполовину так же сильно, как скучала по нему она… — Грейнджер, — смешанный с мятой запах виски вторгся в ноздри. Гермиона закрыла глаза, вдыхая его. В ней что-то вспыхнуло. Это чувство поднималось из глубины, которую она пыталась закрыть на ключ, но рядом с ним никакие замки не работали. А потом он её поцеловал. Сильно, глубоко и грубо. Гермиона издала тихий стон, и Малфой зарычал, крепче сжимая пальцы на её коже. Они продвинулись на несколько шагов вглубь ванной. Малфой скользил по её телу руками: вниз по спине и вверх по влажным волосам, полностью подчиняя себе. Гермиона сдалась. Она хотела этого. Хотела его. Больше всего на свете. Губы двинулись вниз по её челюсти к шее, покусывая нежную кожу. Ощущение было опьяняющим, но Гермиона никак не могла заглушить тихий голос в голове, который неустанно кричал, что она не должна спустить ему это с рук! Гермиона ахнула, когда он вцепился в чувствительное место прямо под ухом. — Драко, Драко, прекрати. Его губы сразу же перестали двигаться, но не оторвались от её кожи. Гермиона чувствовала, как напряглись его мышцы. Он ждал. Гермиона хотела, чтобы он ждал так же долго, как и она, но не могла сопротивляться. Даже если хотела, чтобы он сначала за всё ответил. Она толкнула его в плечи, и Драко медленно отстранился. Гермиона посмотрела в его глаза, белки которых окрасились красным, а зрачки расширились, почти заслонив собой дымчато-серый перелив. — Ты сказал, что у тебя со мной всё. — Я солгал, — так просто, будто он только что сказал ей, что трава зелёная. Гермиона подняла бровь. — Ты всё это сделал только для того, чтобы что? Преподать мне урок? Выражение его лица не изменилось. — Я был серьёзен, — бесцветно сказал Драко, и Гермионе показалось, что она сейчас провалится сквозь пол. — Когда это сказал. Всё изменилось. Мой член всё равно никогда не брал в расчёт мои слова, — ухмыльнулся он и снова наклонился, останавливаясь в опасной близости от её губ. — Я не могу держаться от тебя подальше. И ты этого не хочешь, верно, сладкая? Гермиона перестала дышать. Как так получалось, что он всегда знал, о чём она думает? Может, он чувствует то же самое, что и ты. Она нахмурилась. Сейчас для него это было просто физиологией? А волновало ли её это? — Грейнджер, если ты сейчас начнёшь дуться, это будет честная игра. А я играю грязно, — его губы снова впились ей в рот. Язык скользнул по нёбу, кружась внутри и наполняя слизистую вкусом мяты и виски. Драко захватил её нижнюю губу и слегка прикусил зубами. Гермиона знала: если так продолжится, губа будет болеть, как в тот раз. Она отвернулась. Он был пьян. Она ненавидела, когда он пил. Это всегда заканчивалось тем, что они ссорились, и как она могла знать, что всё по-настоящему, если он был пьян? Будет ли он утром всё ещё её хотеть? Будет ли она после этого всё ещё его хотеть? — Значит, тебе стало скучно, и ты решил найти меня, — огрызнулась она. — Что, если я не в настроении? Драко бросил на неё понимающий взгляд. — Хочешь, чтобы я тебе его поднял? — Хочу, чтобы ты меня попросил, — Гермиона была шокирована своими словами почти так же сильно, как и Драко, но не позволила эмоциям отразиться на лице. Девушка, не отрываясь, смотрела ему в глаза. — Попросил? — спросил Малфой, как будто не понял. — Думаю, ты забыла, как это работает. Гермиона одарила его, казалось бы, невинной улыбкой. В эту игру могли играть оба. — Ты можешь кое-что сделать, чтобы… убедить меня. Молния ударила в штормовые глаза, и Малфой слегка приоткрыл губы, втягивая воздух. Гермиона гордилась собой. Не часто она лишала его дара речи. На самом деле, у Драко всегда были припасены саркастические замечания на все её слова. Теперь пусть потягается с ней. Гермионе было интересно, что из этого получится. Драко немного наклонился, провёл ладонями по её рукам и притянул Гермиону к себе. — Я не могу думать ни о чём, кроме тебя, — выдохнул он. — Ты в моей голове каждую секунду дня. Везде, — губы скользнули по её подбородку к шее, а затем к уху, опаляя кожу горячим и тяжёлым дыханием. — Я могу дрочить, могу напиваться до одури, но не смогу вытравить тебя из себя. Ты у меня в крови, Грейнджер. Она… не ожидала этого. — И я не хочу, чтобы ты оттуда исчезала. Дорогой Годрик… У неё подкашивались ноги. На самом деле. Гермиона чувствовала себя замёрзшей и живой одновременно. Он мог лгать и говорить что-то такое, чтобы она снова с ним переспала, но это не звучало так, будто он лгал. И Малфой упоминал, что, когда пьян, говорил правду… — Поэтому впусти меня. Впусти меня, Грейнджер, впусти меня обратно. Это даже не было выбором. Он из неё и не уходил. Драко проскользнул внутрь и нашёл такое место в ней, куда никто другой никогда не добирался. — Да, Драко, да, — выдохнула она, и он поднял её, призывая обхватить себя ногами. Заскользив руками вверх, Гермиона обняла его за шею. Она застонала ему в рот, и Драко проглотил этот звук, желая сорвать языком ещё. Он опустился на колени и уложил её спиной на прохладный кафельный пол, снова безжалостно её целуя. Его губы терзали её кожу, но она и не просила пощады. Гермиона запустила в его волосы пальцы и притянула голову Драко к себе, давая ему понять, как сильно она этого хотела. Нуждалась. Любила. Драко сел, тяжело дыша. Гермиона подняла на него взгляд, немного нервничая. Он же больше её не оставит, верно? Как в библиотеке и в Выручай-комнате. Гермиона сомневалась, что вынесет ещё один такой раз. Драко распахнул её полотенце, освобождая от него её тело. Его глаза потемнели от вожделения, пока он её осматривал. Гермиона не двигалась, ожидая его последующих действий. Драко провёл пальцем от яремной впадины вниз, между грудей, к пупку, проследив за ним глазами. Затем снова встретился с ней взглядом. — Моя, — прорычал он. Гермиона кивнула. Его. И более того, она хотела быть его. Драко снова наклонился, касаясь руками каждого дюйма её тела. Гермиона застонала ему в рот. Да, да, да. Она напряглась и почувствовала, как он стягивает брюки. Драко схватил её грудь, а затем зажал между пальцами её соски, немного покрутив. Опустил руки на её бёдра, устраивая её ноги вокруг своей талии. Гермиона замерла, позволяя ему. Она немного дёрнулась, когда ткань его рубашки коснулась её груди. Драко устроился на ней сверху, прижимая к себе. — Пожалуйста, Малфой, — выдохнула она, когда он провёл зубами по её шее. — Возьми меня. Я твоя. Драко заполнил её. Гермиона вскрикнула, сжимая на его плечах пальцы. На этот раз он не дал ей времени привыкнуть, медленно набирая скорость. Нет. Это было ни к чему. Гермиона тихо стонала и слегка морщилась, когда он её растягивал. Драко тяжело дышал, погружаясь всё глубже. Он схватил её за щёки и приподнял голову, заставляя смотреть на себя. — Хочешь меня? — спросил он сквозь зубы. Гермиона всхлипнула и кивнула. — Скажи. — Я хочу тебя. Боже, Драко, я хочу тебя. Он вошёл ещё глубже, и Гермиона открыла рот от беззвучного стона. — А Уизли? — он зарычал. Сердце Гермионы ёкнуло. Сейчас? Он спрашивал её об этом сейчас? Она схватила его за рубашку и притянула к себе. — Только тебя. Драко снова зарычал и убрал её ладонь со своей чёрной рубашки, вместе с этим захватывая её второе запястье. Он завёл обе руки над её головой, как в их первый раз. Он громко застонал и подтянул её ногу повыше, перекинул через локоть и снова вошёл. Гермиона откинула голову назад, погружаясь в пучину удовольствия. Каждый звук эхом отражался от плитки ванной: её тяжёлые вздохи, сопровождаемые пронзительными стонами, и шлепки бьющихся друг о друга тел. Гермиона понимала, что слишком громкая, но ей было всё равно. Сейчас ничего не имело значения. Ничего, кроме него. Драко впился ей в шею. Придётся наложить ещё одни гламурные чары, но это ощущалось слишком хорошо, чтобы его останавливать. Возможно, это неправильно, но Гермионе нравилось видеть его следы на своём теле. Нравилось, что он хотел их ей подарить. Хватка на запястьях усилилась, и Драко вдавил её руки в твёрдый кафельный пол. Гермиона ахнула, и он сильнее вонзил зубы в её плоть, заставив выгнуть спину. Он двигался быстро и требовательно. Страсть пылала, бушевала между ними, превращаясь в ад. Через который она с радостью пройдёт, если на другой стороне будет Драко. Гермиона думала, что всё кончено, уже оставила надежды ещё раз к нему прикоснуться, чувствовать подобное этому. Но Драко сейчас здесь, он не смог уйти. Пульсирующие в крови эмоции, которые заполняли грудь, теперь не казались какими-то нелепыми. Она чувствовала то же самое в нём. Они вонзались в неё, распарывая кожу, и перекрывали доступ кислорода. Гермиона почувствовала, как он ускоряется в преддверии разрядки. Они оба отчаянно этого хотели. Драко грубо её брал, заявлял свои права. Он настойчиво прижался к её губам, а затем поднял её голову, заставляя смотреть чётко на него, пока двигался в ней. — Кончай, Драко, — простонала она. — Я так по этому скучала. По тебе. Сильно. Пожалуйста… Я хочу, чтобы ты кончил, — он снова сжал её запястья, и сладкая боль пронзила руки и тело, едва не раскромсав на куски. Гермиона протяжно застонала и выгнулась, пока Драко наваливался на неё. Тяжело дыша, он отстранился, и Гермиона почувствовала, что он кончил ей на бедро. — Чёрт, Грейнджер, какого… — хрипло сказал он, и на секунду Гермионе показалось, что Драко злится, пока он не поднял на неё глаза, которые сияли, как полированное серебро. — Ты… ты только что попросила меня кончить? — немного невнятно спросил Драко, как будто сомневался, что это всё реально. Гермиона прикусила губу и кивнула, чувствуя на щеках слабый румянец. Драко до сих пор стискивал её руки, и она немного поёрзала на полотенце, приходя в себя. Он нависал над ней, и девушка видела, как менялось выражение его лица. С ошарашенного на… он нервничал? Драко ещё раз прижался к её губам, и Гермиона снова застонала ему в рот. Его пальцы погрузились в её волосы, а затем обхватили шею, притягивая её к себе. Она выгнула спину, прижимаясь к нему грудью и утопая в чувстве, которого ей так не хватало. — Блять, я люблю… Внезапный шок пронзил грудь, и Гермиона замерла, напрягшись всем телом. Подобное ощущение было от петрификуса. Что он хотел сказать? Глаза Драко расширились от страха. Он до сих пор над ней нависал, удерживая её руки над головой, и смотрел так, будто она сейчас могла на него напасть. Или пол перевернулся вверх дном, или они. Одно из двух. Он действительно хотел сказать… — Это. Да. Чёрт, я слишком пьяный, — Драко отпустил руки Гермионы и сел, настороженно наблюдая за ней в ожидании реакции. Он провёл рукой по светлым волосам и по лицу. На которое вернулось обычное апатичное высокомерие. Гермиона медленно обернула полотенце вокруг себя и отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыть шок, пока обдумывала его слова. Она понятия не имела, что сказать или сделать… Он серьёзно или просто был пьян? По-настоящему пьян. Хотела ли она услышать от него эти слова? Она?.. Гермиона села и подтянула ноги к груди, а Драко выпрямился, поправляя брюки. Нет… Он не мог иметь в виду это, верно? В любом случае, он себя поправил. И он действительно мог что-нибудь ляпнуть, когда пил. Но теперь вопрос заключался в том, это сорвалось с его языка или с его сердца? — Почему… почему ты пил? — спросила Гермиона. Она должна была что-то сказать. Если он уйдёт раньше, чем она… Драко взглянул на неё. Он выглядел гораздо более трезвым, чем минуту назад. Должно быть, шок подействовал и на него. Но он явно был благодарен за смену темы. — Отмечал, — сказал он, застёгивая ремень. — Что отмечал? — Гермиона прикусила губу, обхватив руками колени. Драко некоторое время изучал её, а затем наклонился и поцеловал, на этот раз мягче, но всё ещё обволакивающе. Он был совсем не таким, как во время тех грубых поцелуев, с которыми Малфой на неё нападал, но был полон того же собственнического чувства. Его рука осталась на её шее, а большой палец скользнул по щеке вниз, к горлу. Драко отстранился и ухмыльнулся. — Я решил тебя простить. Простить её? Но она не сделала ничего плохого! Хотя, может, сейчас не время для пререканий. Выпустить на волю свою гордость — вот из-за чего всё началось. Но это не означало, что она уступит. Она уже достаточно уступала. — Я тоже решила тебя простить. Драко приподнял бровь. — Да? Гермиона кивнула. Драко ухмыльнулся. Он был в хорошем настроении. А кто бы после такого не был? — Хорошая девочка. — Драко… — позвала Гермиона, когда он попытался встать. Он оглянулся. Это было рискованно, но… она должна была. — Ты же не тронешь Рона, да? Его лицо стало холодным и бесстрастным. — Думаешь, ему это сойдёт с рук, хм? — Малфой сделал вид, что снова поправляет ремень. Гермиона поднялась на ноги, крепче завернувшись во влажное полотенце. — Этого больше не повторится. Обещаю. Но… он мой друг. Ты не можешь причинить ему боль. Он встал, до сих пор глядя в пол. Непроницаемые черты Драко было невозможно прочесть, и Гермиона ждала, надеясь, молясь, чтобы он согласился. — Что, если я тебя не послушаю? У Гермионы сжалось сердце. Они вели переговоры. Она вела переговоры о безопасности Рона. Они хотя бы завели об этом разговор. Может, это не самая здоровая тема для обсуждения, но они впервые коммуницировали, а не просто реагировали. — Это будет жёсткая линия, — она хотела выразить это в тех терминах, которые бы он хорошо понял. — Это не так работает, — ухмыльнулся Драко, как будто знал что-то, чего не знала она. — Ладно, если ты пересечёшь эту линию, я не смогу тебя простить. По глазам Драко Гермиона, поняла, что он обдумывал её слова. — Если он снова к тебе прикоснётся… — начал он. — Не прикоснётся. — Ну, скажем так, Маклагген легко отделался. — Ты сказал, что не делал этого. — Я много чего говорю, — пожал он плечами. — Похоже, — она обхватила себя руками. Гермиона почувствовала на своём лице изучающий взгляд серых глаз. — Что это значит? — Ничего. — Уверена? — спросил он, почти насмехаясь. Упомянуть? У Гермионы было такое чувство, что, как только сегодняшний день закончится, он не позволит ей снова поднять эту тему. — Нет. Ты сказал, что когда пьяный, то говоришь необдуманные вещи. Он наклонился. От Малфоя просто разило виски. — Я полностью серьёзен, когда говорю, что ты моя, Грейнджер, и я не отпущу тебя. В груди взорвался фейерверк, и Драко усмехнулся. Гермиона поняла, что широко улыбается. Запах виски, которое и привело его сегодня сюда, распространился по помещению, ударяя в ноздри, и она нахмурилась. — Перестань пить, — отрезала она. — Я серьёзно. Если ты ещё раз подойдёшь ко мне пьяным, я тебя пошлю куда подальше, — когда он бросил пить, у них всё было хорошо. Гермиона хотела вернуть те дни. Сегодня… она сомневалась, что сегодняшний вечер был чем-то большим, чем обычное примирение, но если у них был хоть какой-то намёк на шанс двигаться дальше, он должен прекратить злоупотреблять алкоголем. — Перестань целоваться с другими парнями. Гермиона недовольно уставилась на него и снова заметила озорной блеск в его глазах. Удивительно, но Драко выглядел счастливым. Если честно, её настроение тоже улучшилось. Он ухмыльнулся. — Скольких мне ещё побить, сладкая? — он поцеловал её в макушку и провёл пальцами вниз по её рукам. Его прикосновение было прохладным, и Драко слегка потёр её запястья, снимая боль. Он ведь пошутил, верно? Гермиона чувствовала некоторую неловкость, но она прошла, как и пульсация в руках под его сильными, но точными ласками. Драко переплёл их пальцы и откинул несколько наполовину высохших локонов с её лица. Существо в груди возбуждённо замурчало. Он держал её за руку. Драко держал её за руку. — Я серьёзно, Грейнджер, — он нежно поцеловал её в припухшие губы, а затем выдохнул, прислонившись к её лбу. — Я перестану пить, хорошо? Тебя это осчастливит? Гермиона слегка нахмурилась, сама не зная, почему. Может, потому что надеялась, что за этим последует что-то другое. Она кивнула, и Драко отпустил её, ещё раз нежно поцеловал в губы, а затем повернулся и второй раз за неделю оставил её одну.
