Глава 20
15 ноября 2021 г., 12:50
Саундтрек:
Mixed Signals — Ruth B
— Гермиона! Гермиона, где ты?! — голос Рона звучал слабо, и темнота в вымощенном чёрной плиткой коридоре давила на неё. Она услышала шарканье за спиной и попыталась бежать, но ноги едва двигались. — Гермиона! Она открыла рот, чтобы окликнуть его, но не смогла произнести ни слова. Темнота казалась живым существом, которая хватала за руки, сжимала и скручивалась вокруг её тела. Гермиона почти добралась до дверей, когда они начали вращаться, проносясь мимо. Воздух свистел в ушах, не сдерживаемый гнетущей темнотой в помещении. Вскоре двери остановились, и Гермиона уставилась на ту, что оказалась перед ней. Кто-то стучал с другой стороны, пытаясь её открыть. Она стояла неподвижно, пока тот, кто находился через дверь, обрушивал свои кулаки, нанося удар за ударом по тёмному дереву. Гермиона набрала в лёгкие воздух. Непонятно как, но она знала, кто находился на другой стороне. Возможно, всегда знала. Ручка повернулась. Медленно скрипнув, дверь открылась, и за ней стоял он. Пожиратель Смерти в металлической маске и с серебряными глазами. Гермиона перестала дышать. Не сводя с неё глаз, он переступил порог, блеснув большим чёрным ботинком. Пожиратель вытянул руку, скрытую чёрной перчаткой. — Хочешь меня? Руки отказывались двигаться, просто безвольно свисали по бокам. Она знала его голос: глубокий, хриплый и повелительный. Гермиона открыла рот, но ничего не сказала, даже выдохнуть не смогла. Она была в ловушке. В ловушке его серебряных глаз, сверкающих из-под металлической маски. — Скажи. Время для них двоих будто остановилось, пока весь остальной мир продолжал вращаться, подгоняя стрелки часов вперёд. — Я хочу тебя, — выдохнула она шёпотом. — Гермиона! — Рон ворвался в дверь на другой стороне круглой комнаты. Гермиона повернула голову и посмотрела на него. — Гермиона, поторопись, он… — Пойдём со мной. Со мной, Грейнджер, — снова заговорил Пожиратель. Гермиона несколько секунд переводила взгляд с одного на другого. Голубые глаза Рона умоляли её, и он качнулся к ней, маня обратно. Серебряные глаза опасно сверкнули, и Пожиратель Смерти вытянул руку чуть дальше, разжав пальцы в ожидании, когда она вложит свою. Гермиона посмотрела на руку в перчатке. Её пальцы зависли над ней. — Да, девочка, — теперь он говорил мягко, но со скрытой опасностью. — Гермиона, нет! — крикнул Рон, и она оглянулась на него. Пожиратель разозленно зарычал и крепко схватил её за запястье. Гермиона ахнула от боли. Она встретилась с ним взглядом, и маска исчезла. Это был он. Его серебряные глаза сверлили её, губы растягивались в ухмылке, а бледная кожа сияла в темноте. — Драко! Вздрогнув, Гермиона проснулась и начала извиваться в одеяле, которое змеёй обвилось вокруг её рук и ног. Она часто и тяжело дышала. Это был он. Это был Драко. Она всегда догадывалась, но впервые увидела вместо маски его лицо… Гермиона села и откинула с лица спутанные волосы. Лаванда и Парвати сидели в своих кроватях и ошарашенно пялились на неё, пооткрывав рты. О нет… — Ты только что сказала Драко? — спросила Лаванда, и голубые глаза болезненно загорелись. — В смысле Драко Малфой? Гермиона откинула с себя одеяло и встала, схватив халат. — Не понимаю, о чём ты говоришь, — пробормотала она, всё ещё не оправившись ото сна. — Я тоже слышала, — вмешалась Парвати. — Он тебе снился? Гермиона туго затянула пояс, судорожно вздохнув, когда он сжал талию. — Он тебе нравится?! — голос Лаванды был полон недоверчивого торжества, как будто она не могла в это поверить, но в то же время отчаянно хотела. Гермиона бросила на неё злобный взгляд. — Вы, наверное, ослышались. — О нет, я достаточно часто слышала, как ты звала Рона, — злобно сказала Лаванда, и Гермиона застыла. — Думаю, он тебе надоел, и ты переключилась на кого-то нового. Просто сначала нужно было разрушить мои отношения, да? Слова Лаванды задели, и Гермиона гневно посмотрела на неё. — Я ничего не делала с твоими отношениями. Они развалились сами по себе, — огрызнулась она. Лаванда выпрямилась, уязвлённая этой фразой. Парвати бросилась на защиту подруги. — Я видела, как ты на него смотрела. Малфоя. Или, думаю, для тебя Драко. Гермиона никогда не была дружна со своими соседками по комнате, но и никогда не чувствовала себя настолько ими атакованной. — Как я уже сказала, — произнесла она, — не понимаю, о чём вы говорите. Она резко закрыла за собой дверь, затем прислонилась к ней, наконец переведя дыхание. — Клянусь, между ними что-то происходит, — Гермиона слышала голос Лаванды через закрытую дверь. — Ага, ты заметила, что он в последнее время к ней не приставал? Он всегда находил способ как-то её обозвать, но сейчас — ничего. — Но он слизеринец и чистокровный, что он мог найти в Гермионе? — Не знаю, — задумчиво сказала Парвати. — Однажды она сказала, что ей нравятся игроки в квиддич, — Гермиона закатила глаза: это просто чтобы позлить Рона. — Она пошла на Святочный бал с Крамом, а на вечеринку Слизнорта с Кормаком… Может, Малфой в её списке следующий. — Не могу поверить, что Рон влюбился бы в такую, как она. Я всегда думала, что он общался с ней только потому, что она выполняла за него домашнюю работу. Теперь мне интересно, что она на самом деле делает со всеми этими парнями, — лицо Гермионы вытянулось. Тон Лаванды был резким и обвиняющим. — Ну, если это Малфой, тогда ты знаешь, что она делает. — Держу пари, Рон теперь не будет думать, что она такая замечательная. Её сердце сжалось. Лаванда не стала бы… верно? Браун рассказала Рону, что она не вернулась в комнату, и обвинила Гермиону в разрушении её отношений. Конечно, Лаванда без труда сможет рассказать Рону о том, что она произнесла во сне. — Всё же… Малфой? Даже если она пытается с ним сблизиться, не думаю, что он захочет. Он пурист до мозга костей, — прокомментировала Парвати. Гермиона не хотела больше ничего слышать. Она провела пальцами по волосам, пытаясь расчесать спутанные кудри, и направилась в гостиную. Для субботы было ещё рано, но пара человек уже сидели внизу. В окна барабанил дождь, и снаружи завывал ветер. Гермиона предположила, что это шторм не давал им спать. Однажды в Норе Рон разбудил её, когда посреди ночи разразилась гроза. Они устроились перед угасающим огнём в камине, и он рассказал, что никогда не мог заснуть во время бури. Она сидела рядом с ним несколько часов, пока дождь не утих и Рон не задремал, откинув голову на спинку дивана, который они делили. Гермиона почти сразу же заметила в дальнем углу в большом кресле его рыжие волосы. Она подошла к нему, обхватив себя руками. — Привет, Рон, — сказала она, садясь в кресло напротив. — Гермиона, — удивлённо произнёс он. — Почему не спишь? Она слегка покачала головой. — Не могу уснуть. — Тебя тоже разбудила гроза? — Нет, вообще-то сон. Рон слегка наклонился, блеснув в темноте комнаты голубыми глазами. — Опять Отдел Тайн? Она кивнула. — Да, — вздохнула Гермиона и посмотрела на застеклённое окно, прослеживая взглядом, как несколько капель воды стекают по нему вниз. — Прости, — пробормотал он. Гермиона снова посмотрела на него. На своего лучшего друга. Он не поднимал разговор об их почти поцелуе после её требования прекратить, и, похоже, смирился, что она больше не испытывает к нему тех же чувств. И если она смогла найти в себе силы простить Драко за все его действия, то, естественно, смогла простить и Рона. Гермиона слегка ему улыбнулась. — Всё в порядке.***
Драко не мог скрыть самодовольного выражения на лице, когда шёл по коридорам. Он вернул её. Он вернул Грейнджер. Она была его, и он никогда больше её не отпустит. Дождь лил, стуча в окна, но для него это было похоже на очищающий и успокаивающий весенний душ, потому что Грейнджер снова с ним, и он ей нравился. Она не была похожа на Пэнси, которой нравилось его положение, или на Дафну, которой нравились его деньги. Грейнджер нравился он. И ему нравилась она. Это было… странно, но ему нравились её остроумие и шутки. Ему нравилась её застенчивая улыбка и яркие глаза. Ему нравилась… Грейнджер. Драко Малфою нравилась Гермиона Грейнджер. Но трахать её ему нравилось ещё больше. Или он просто продолжал так себе говорить. Большую часть предыдущей недели он почти не помнил. Драко приходил в себя, лишь когда хотел поработать над шкафом, а затем снова топил все печали, пытаясь убедить себя, что рука — подходящая замена ей. Вот откуда брались все эти другие, запутанные чувства. Алкоголь и недостаток контроля виновны в их появлении. Должно быть. Потому что когда он контролировал себя, то мог подчинить все эти непонятные чувства о гриффиндорской всезнайке и запереть их в груди. В сундуке в комнате. В той части разума, которая была окружена толстыми стенами, и оставить там. Где им и место. Если честно, им вообще не место в нём — он Драко Малфой, ради Салазара, но об этом он подумает потом. Сразу после того, как найдёт способ сделать так, чтобы Грейнджер ушла с ним, когда всё закончится. Потому с ней ещё ничего не закончено. Даже близко. Он только начинал. Драко неторопливо вошёл в кабинет Чар в компании идущих за ним Тео и Крэбба. Гойл решил пропустить урок и поспать, потому что ему пришлось ждать Драко в коридоре перед Выручай-комнатой почти до четырёх утра. Слабак. Едва он грациозно уселся на стул, вертя палочку между пальцами, как в кабинет вошли Поттер, Уизли и Грейнджер, склонив головы друг к другу и тихо между собой переговариваясь. Драко тут же слегка наклонился в их сторону, сдвинув брови. Грейнджер за что-то отчитывала Поттера. Хорошо. Ладно, может, и не хорошо. Драко предпочёл бы, чтобы она вообще перестала общаться с этими двумя идиотами. В будущем они наверняка будут проблемой, ведь Грейнджер имела к ним странную привязанность. Когда он заберет её, нет, не «заберёт», скорее… ладно, да, заберёт. Когда он заберёт её с собой, для неё, Драко знал, самым большим препятствием станет отказаться от них. И они вполне могли отправиться её искать. Пусть. Драко усмехнулся, выпрямившись. Грейнджер заняла своё место, с громким стуком уронив на стол переполненную сумку. В сравнении с Дамблдором, Поттер и Уизли просто обычные букашки. И он будет не один. Внезапно в сознании вспыхнул образ неподвижно лежащего у его ног с широко раскрытыми глазами Поттера, и Драко удивился, как неприятно сжалось внутри. Затем его сменило бледное лицо маггла, когда тот невидящим взглядом пялился в потолок. Он был жив, когда Драко его оставил… верно? Точнее, то, что от него осталось. Сгорать заживо. Драко побледнел. Он тогда не оглянулся. Может, они выбрались, может… Но он чувствовал жар на своей спине. И тишину. Тогда не было никаких криков. Драко попытался найти причину. У него не было выбора, Беллатриса заставила его… Нет. И это не совсем правда. У него не было необходимости тогда с ними идти, и после первой пары круциатусов Рудольфус даже не рявкнул: «Ещё раз!». Тео толкнул Драко локтем в бок, кивнув головой в сторону передней части класса. Профессор Флитвик прочищал горло. Драко быстро собрался и вытащил учебник, взглянув на книгу Тео, чтобы узнать, на какой они странице. Он уставился на слова в параграфе, даже не потрудившись сделать вид, что читает, когда почувствовал глубокую боль от метки под одеждой. Грейнджер не узнает. Не выяснит, что он сделал. Она не поймёт. Она была не из его мира. Она не знала, как его воспитывали, под каким давлением он всю свою жизнь находился. Под угрозой смертной казни от Тёмного Лорда в случае провала. Отец не справился и теперь умирал в тюремной камере. Ему была предоставлена такая долгая отсрочка только потому, что его Повелитель не успел. Его опередило Министерство. Он помнил, как Нарцисса упала на колени перед Тёмным Лордом, умоляя сохранить её мужу жизнь. По её худому лицу безостановочно текли слёзы, пока она цеплялась за полы его мантии. Драко молча стоял в нескольких футах позади, наблюдая за ухмылкой Тёмного Лорда. Ещё бы, Нарцисса Малфой, чистокровная из самого высшего общества, ползала у его ног и умоляла о пощаде, пока он сидел в кресле его отца. — Есть кое-что, — сладко вмешалась Беллатриса. — Что Малфои могли бы предложить взамен неудачной попытке Люциуса вернуть Пророчество. Красные щёлочки глаз Тёмного Лорда скользнули по её лицу. — Да? Беллатриса сделала неуверенный шаг вперёд и склонила голову. Так непохоже на её обычное буйное поведение. — Драко, — тихо произнесла женщина, и, услышав своё имя, он повернул к ней голову. — Драко может принять метку. Занять его место. Этими словами была решена его судьба. Нарцисса не осмелилась возражать, потому что Тёмному Лорду эта идея пришлась по душе, но её голубые глаза сказали всё, что ему нужно было знать. Когда она повернула голову в его сторону, они снова наполнились слезами. Они умоляли. Насчёт чего-то. Драко не был уверен. Это никогда не было выбором. Даже если бы тётя не предложила, даже если бы отец вернул Пророчество, всё закончилось бы чёрным клеймом на предплечье. Рано или поздно. С возвращения Тёмного Лорда Драко знал — он будет служить как Пожиратель Смерти. Это было у него в крови. Как и она. Затылок начало покалывать, и Драко поднял глаза, увидев направленный на него взгляд Грейнджер. На её губах играла едва заметная улыбка, и она скрестила лодыжки, незаметно поёрзав на стуле. Как только одной своей солнечной улыбкой она могла вывести его из тёмного облака пожирающих мыслей? Драко озорно сузил глаза, и Грейнджер опустила взгляд в открытую книгу, через секунду снова его подняв и посмотрев на него сквозь тёмные ресницы. Она действительно была красивой. Очень. Не похожей на девушек, чьи веки тяжелели от косметики, а губы неестественно сияли, Грейнджер выглядела… чистой. Чёрт, ещё чуть-чуть, и он трахнет её прямо в этом классе. Она смотрела на него, кусая при этом свою чёртову губу, что напоминало ему о странных коротких взглядах, которыми они некогда обменивались. Драко бы солгал, если бы сказал, что она его раньше не интересовала. Он фантазировал о множестве девушек, но никогда так сильно, как о Грейнджер. Сначала он списал это на возраст. Он подросток, это естественно, но понимание того, что она что-то запретное, о чём нельзя думать, только ещё больше закрепляло её образ в его голове. Одно дело — думать о ней во время дрочки, и совсем другое — когда он начал представлять её вместо Пэнси. Вот тогда-то Драко и понял, что дело не только в гормонах. А в ней. А теперь? Теперь он не мог прекратить о ней думать. Он перестал смотреть на других девушек, перестал флиртовать с ними. Всё дело было в Грейнджер. Его девочке. Его… они кем-то сейчас друг другу были? Нет… но… Драко задумчиво посмотрел на книгу. Он встречался только с Пэнси, и то в основном потому, что она хотела парня, а он хотел регулярного доступа к её попке. Что значит быть чьим-то парнем? Он больше ни с кем не трахался. Он спланировал их прогулку и ночь в Выручай-комнате. Он не делал того, что ей не нравилось, например, не называл её грязнокровкой и не напивался. И она была его. Салазар… они встречались? Нет. Не-а. Нет. Блять, нет. Он не заводил девушек. Он просто заводил… её. Драко ухмыльнулся. Он поднял глаза и снова поймал на себе пристальный взгляд Грейнджер. Она слегка покраснела, и он ей подмигнул. Её щёки потемнели до прекрасного гриффиндорского оттенка, который он так любил. Такого же оттенка они были совсем недавно в ванной старост. Вспомнив её тяжёлое дыхание и мягкость кожи, Драко почувствовал, что в брюках стало теснее. Он снова опустил глаза. Он совершенно не хотел возбудиться во время урока, пока Грейнджер смотрела на него этими своими большими глазами. С того дня они почти не разговаривали, но частенько вот так переглядывались. Игриво. Как раньше. Только… нет. Всё было даже лучше. Потому что теперь он знал, что нравится ей. Только он. Чёрт, от этих мыслей он чувствовал, будто солнце достаёт своим сиянием до каждой жилки. Нет, не солнце — она. Она была под кожей, в крови, во всех клетках, и он не хотел её оттуда выпускать. Молния ударила прямо за одним из окон, и несколько студентов подпрыгнули, а одна девушка из Пуффендуя даже вскрикнула. Флитвик взобрался на стопку книг и попытался успокоить класс. Драко посмотрел в окно: снаружи было темно и серо, несмотря на то, что было только утро. Пока остальная часть класса была отвлечена, Драко рискнул снова взглянуть на Грейнджер. Самодовольство исчезло, когда он увидел, как она, низко склонив голову к Поттеру, с озабоченным выражением на лице что-то шепчет ему на ухо. Они что-то замышляли? Поттер всегда попадал в неприятности, и большую часть времени тащил Грейнджер за собой. Но не в этот раз. Теперь никто её у него не заберёт. Если кто-то её куда-то и потащит, то только он.***
— Гермиона! — Джинни потянула Гермиону за руку. — Дождь прекратился! Пойдём на улицу! Гермиона оторвала взгляд от книги и посмотрела на взволнованные лица Джинни Уизли и Луны Лавгуд. Светло-карие глаза Джинни сияли, а бледно-голубые Луны были больше, чем обычно. Она взглянула в окно — дождь действительно прекратился. Уже вышло солнце. Почти всю неделю беспрерывно лил серый дождь, бушевал пронизывающий ветер, а над школой тучей нависало грозовое небо. Гермиона старалась не находиться в своей комнате. Несколько ночей и утр она провела в гостиной в компании Рона. Она сидела с ним у окна и смотрела на бурю снаружи, думая о Драко. После ванной она молча забралась в постель. Несмотря на то что тело болело, сердце — нет. Он был груб, может, даже грубее, чем раньше, но всё было не так, как до этого. Он был груб не потому, что хотел причинить ей боль, он был груб потому, что… она не знала, какое дать этому определение. Гермиона не возражала находиться в замке. Там она несколько раз в день видела Драко. У них не было возможности поговорить, но отношения между ними изменились. Они признали свои чувства. Они пытались обойтись друг без друга. И вернулись, потому что у них ничего не получилось. Но она также была не против снова понежиться в лучах долгожданного солнца. Гермиона улыбнулась и встала, положив книгу на стол. — Рон, можешь отнести её обратно наверх? Рон выглядел слегка разочарованным, но всё-таки согласился. Следуя за Джинни и Луной из Большого зала на улицу, Гермиона чувствовала, как по лицу ещё шире расползается улыбка. Земля до сих пор была сырой, но это того стоило, ведь впервые за несколько дней из-за серых грозовых облаков выглянуло солнце. Гермиона стянула свитер, желая почувствовать больше тёплых лучей на своей коже. Луна мечтательно рассмеялась, когда Джинни покрутилась перед ними, исполняя что-то вроде танца, в конце взмахнув длинными рыжими волосами. Гермиона присоединилась к их веселью. Дождь ни на унцию не испортил ей настроение, но теперь, благодаря небольшим проблескам голубого неба между облаками, оно поднялось просто до невероятных высот. Они немного погуляли и спустились к берегу озера. Джинни и Луна говорили о своих сокурсниках, а Гермиона в это время погрузилась в свои мысли, рассматривая неподвижную озёрную гладь, которая время от времени искрилась, когда облачный покров сдвигался, обнажая яркость небесного светила. Драко в последнее время слишком часто с ней флиртовал, и от этого внутри неё всё едва ли не взрывалось. Сейчас всё ощущалось по-другому. Это больше не были обычные случайные связи в пустом классе. Поведение Драко и его слова о том, что она ему нравится… для Гермионы это многое изменило. К тому же он её не игнорировал; не притворялся, что её не существует. Это значило только одно: для него тоже уже не всё, как прежде. Они не состояли в отношениях, Гермиона это прекрасно знала, но сейчас они друг другу кем-то были. Она понятия не имела, как охарактеризовать происходящее, но ей нравилось. Не нравилось только то, что они никак не могут наконец оказаться наедине. Во время дежурств она несколько раз поднималась на восьмой этаж и даже делала крюк в Запретную секцию, но Драко нигде не было. Она была слегка огорчена, но знала, что в конце концов он появится перед ней с этой своей дьявольской ухмылкой, и она растает. Без внимания Драко было ужасно. В голову снова начинали лезть ненужные мысли, а нервные окончания подрагивали от слишком сильного беспокойства. Особенно о Гарри и о его уроках с Дамблдором. Гермиона чувствовала, что он что-то недоговаривает. Она переживала, что он пытался взвалить слишком многое на свои плечи и нести этот груз в одиночку. Она до сих пор помнила прошлогодние вспышки злости. Чем больше Гермиона об этом думала, тем более ужасным всё казалось. Почему она сидела здесь и думала о Драко Малфое в надежде скоро снова его увидеть? Потому что он ей нравился. Очень нравился. Может, она даже… нет. Она… нет. Не могла. Не стала бы. Если она сейчас даст чувствам к нему волю, во время войны это создаст проблему. Она должна помнить, что он сын Люциуса Малфоя, который до прошлого лета был одним из самых преданных Пожирателей Смерти Того-Кого-Нельзя-Называть. И он тебя ненавидит. Улыбка Гермионы дрогнула и погасла. Она часто об этом думала. Драко мог ненавидеть маглорожденных, но она сомневалась, что он ненавидит её. На самом деле. Точно не сейчас. Он сказал, что она ему нравится, и как иногда сияли его глаза, когда он на неё смотрел… Не ненавистью. Это было… что-то другое. Он ненавидел то, кем она была, но не ненавидел её. Мерлин, как всё было запутанно. Из любого другого она бы уже вытрясла душу, чтобы он открыто и честно с ней поговорил, но Драко… нет. Гермиона вздёрнула подбородок. Нет, она должна с ним поговорить. Она имела право знать, что он думает об их… ситуации. Она имела право знать, приведёт ли это к чему-нибудь. У Гермионы перехватило дыхание, и она несколько раз моргнула, когда поняла, что действительно хочет, чтобы это к чему-нибудь привело. Она не была уверена, к чему и куда, но… хотела, чтобы всё продолжалось. Хотела Драко. Не просто тайные встречи где-нибудь в кладовке, но она хотела… его. Ох, Годрик. Это тревожило. Гермиона взглянула на Джинни и Луну, которые говорили о Прорицаниях. Когтевранка во время их разговора вроде как поняла её чувства, но это было несколько недель назад. Джинни же вполне могла никогда больше не посмотреть в её сторону, если узнает. И насмешливый голос в голове предупредил, что Драко тоже может снова исчезнуть, если она сделает что-то ещё, что ему не понравится. И что тогда будет с ней? Гермиона посмотрела на свои ноги. Она не могла потерять своих друзей. Ни Джинни, ни Рона, ни Гарри. Она любила их, а Драко… она сомневалась, что к нему чувствует. — Луна, Гермиона тебе когда-нибудь рассказывала о том, как она убежала с урока Прорицаний, а потом вообще перестала на него ходить? — сказала Джинни, широко улыбнувшись. Глаза Луны расширились. — Нет! Я никогда про это не слышала. Гермиона повернулась, присоединяясь к их разговору, и неожиданно в небе над ними прогремел гром. Все три девушки подняли головы и увидели тёмные грозовые тучи, быстро плывущие над вершинами высоких деревьев в Запретном лесу. Распущенные волосы Гермионы сдул с плеч холодный ветер. — Проклятье, — пробормотала Джинни и подняла руку ладонью вверх, на которую в тот же момент с небольшим всплеском приземлилась крупная капля дождя. Гермиона успела моргнуть лишь один раз, прежде чем небеса разверзлись и начался ливень. — Луна! Вставай! — Джинни уже вскочила и пыталась поднять подругу на ноги. Луна подняла свои люминесцентные глаза на падающий с неба дождь и слабо улыбнулась. Гермиона последовала примеру подруги, поднимаясь. Она прищурилась, понимая, что между ними и замком довольно большое расстояние. — Придётся бежать! — закричала Джинни, когда сильный дождь начал создавать в тёплом воздухе шум. Гермиона кивнула и последовала за Джинни, которая тащила Луну за руку. Когда они добрались до больших дверей в холл, Гермиона промокла насквозь. С её ставших тёмными от дождя кудрей на каменный пол безостановочно капала вода. Не говоря уже об одежде, которая прилипала к каждому дюйму тела. — Немного прохладно, — мечтательно прокомментировала Луна, лениво потирая руки. Джинни ругалась так, что Гермионе пришлось напомнить подруге, что они уже в замке и что ей лучше понизить голос. Луна сунула в рот прядь своих длинных светлых волос и высосала из них дождевую воду. От этой картины хмурое лицо Джинни разгладилось, и она засмеялась. Даже Гермиона на мгновение забыла о своей промокшей обуви. — Так, я знаю одно заклинание, — сказала она, вытащила палочку и направила её на Джинни, которая вытянула руки в стороны. Гермиона постаралась сосредоточиться, чтобы не сделать воздух слишком горячим, пока сушила одежду Джинни. Иногда магия могла обернуться против тебя. — Луна? — спросила она, но Луна покачала головой, пососала ещё один длинный локон и махнула им на прощание рукой. Девушка развернулась и направилась в сторону лестницы, ведущей в башню Когтеврана. — Давай я тебя высушу, — сказала Джинни, запустив пальцы в волосы и слегка их взбив, чтобы они легли так, как ей нравилось. Она предпочла бы наложить заклинание сама, но по виду Джинни Гермиона поняла, что она хотела попробовать, поэтому гриффиндорка продиктовала заклинание и подняла руки, чтобы дать подруге попрактиковаться. Светло-карие глаза Джинни сосредоточенно сузились, когда она провела палочкой рядом с одеждой Гермионы. Воздух был довольно горячим, чтобы его можно было долго терпеть, но Луна верно заметила — было прохладно. Дождь будто выкачал из Гермионы большую часть тепла, а заклинание не только помогло высушить одежду, но и вернуло чувствительность пальцам рук и ног. — Почти готово, — пробормотала Джинни. Гермионе казалось, что она уже высохла, и ей начинало становиться некомфортно под прямым порывом горячего воздуха. Она сделала вдох и почувствовала, как натянулась рубашка, когда грудь расширилась от прилива кислорода. Посмотрев вниз, Гермиона открыла от удивления рот. — Готово, — улыбнулась Джинни. — Джинни! — возмутилась Гермиона. — Ты уменьшила мою форму! — её рубашка была туго натянута на груди и плотно обхватывала талию, далее скрываясь в юбке, которая… Годрик, её юбка! Никогда в жизни она не надевала ничего настолько короткого! Подол облегал бёдра выше колен, и Гермиона быстро попыталась натянуть её пониже, но сделала только хуже: из юбки выскочила рубашка и обнажила живот. — Джинни! — пыталась что-то сделать Гермиона, пока рыжая гордо улыбалась. — Серьёзно, Гермиона, это ближе к твоему реальному размеру, чем одежда, которую ты обычно носишь. Гермиона недовольно посмотрела на подругу и сумела заправить рубашку обратно. Однако с юбкой сделать было ничего нельзя. Только если она не хотела ходить с выставленным напоказ животом. Гермиона перебросила через плечо волосы. — Давай просто вернёмся в гостиную, пока меня никто не увидел.***
Большой зал после ужина почти опустел, лишь несколько студентов слонялись поблизости. Блейз смотрел на шахматную доску, внимательно разглядывая маленькие фигуры. Один из коней встал на дыбы и затопал копытами по мраморной доске. Как сказал его друг, если они не будут отсиживаться в гостиной, у Драко будет меньше соблазна начать пить, поэтому Блейз притащил свои шахматы сюда. Мулат сжал губы и сдвинул ферзя на несколько клеток вверх, эффективно остановив ладью Драко. Он поставил её туда, как раз чтобы выманить королеву. Драко прекрасно понимал, что в процессе потеряет свою фигуру. Можно назвать это военной потерей. Хотя это всего лишь ладья. Драко уставился на фигуры на доске, мысленно прокручивая возможные ходы. Шахматы были отличным отвлечением от проблем. Драко пытался более отрешённо подойти к убийству Дамблдора: передал ему ожерелье и отравленную медовуху — но, чем больше что-то планировал, тем больше казалось, что ему в конечном итоге придётся самому сделать всю грязную работу и направить палочку на старого директора. Удивительно, но его снова не было на ужине, и Драко был мысленно ему за это благодарен. Он сейчас ненавидел находиться с этим человеком в одном помещении, даже если этим помещением был Большой зал. С какой бы стороны он ни смотрел на доску, его в любом случае заблокируют, или он в дерзкой попытке поставить Блейзу мат рискнёт собственным королём, а Драко был не из тех, кто идёт на ненужный риск. Каждое его действие было рассчитано и спланировано. Как Грейнджер. Драко не позволил губам приподняться. Нет, он не должен радоваться тому, что они похожи. Он совсем не был на неё похож. Она была грязнокровкой, а он был… Драко небрежно толкнул вперёд пешку. Он в неё влюблялся. Твою мать. Как долго это происходило? Он съёжился, когда Блейз безжалостно смахнул его фигуру с доски. — Похоже, ты теряешь навыки, — шутливо прокомментировал Блейз. Драко оторвал взгляд от шахматной доски. — У меня голова забита. — Я заметил, — пробормотал Блейз. — Что? — Драко слегка приподнял брови, и Блейз скосил на него взгляд. — И что ты заметил, Блейз? Забини внимательно осмотрел его. — Ничего слишком интересного, — затем ответил он. — Так и думал, — проворчал Драко и толкнул через доску слона, желая отомстить за потерянную пешку. Блейз затих, просчитывая возможные ходы, а Драко это время решил посвятить его изучению. Блейз был умён. Он запоминал всё, что Драко случайно говорил о Грейнджер. Хотя его последние запои… несколько таких дней он помнил не слишком чётко, а Блейз наблюдал за ним слишком внимательно. Драко сказал что-то не то? Мулат, весело улыбнувшись, сделал ход слоном и выпрямился. Драко снова перевёл взгляд на доску и почувствовал на себе тёмный взгляд Блейза. — Я кое-что заметил насчёт тебя, — небрежно прокомментировал Драко, обращая внимание на коня, которым Блейз окружил своего короля. — Ты и та рыжая когтевранка? — Забини одарил его дерзкой улыбкой, и Драко ответил тем же. — Всё удачно? — Не совсем, — его тёмные глаза сверкнули. — Но она была очень… Сговорчивой. Они вместе рассмеялись. Блейз был одним из немногих людей, присутствие которых ему было не в тягость. Крэбб и Гойл только и делали, что жаловались, а Тео… Ещё чуть-чуть, и Драко использует его в качестве подопытного кролика для шкафа, и если он застрянет, или его расщепит… замечательно. Они с Блейзом ещё немного поговорили о девушках. Если он перестал обращать на них внимание, то Блейз — нет, и он часто о ком-нибудь рассказывал. — Знаешь Асторию, младшую сестру Дафны? Её уже парни провожают взглядами. Драко пожал плечами. С Дафной было скучно. Ему нравились девушки, которые позволяли ему быть главным, но была разница между ними и девушками, которые лежали, как безвольная рыба. Подчинение было искусством. А Грейнджер была чёртовым шедевром. Драко начал терять концентрацию на фигурах и схватил двумя пальцами ферзя, уже намереваясь ввести его в бой, как остановился и вместо него сдвинул короля на одно место вправо. Он поднял глаза, поймав пристальный взгляд Блейза. Драко выпрямился и очистил разум, выставив несколько ментальных блоков, чтобы мысли больше не отвлекали. Блейз начал ухмыляться и продолжил говорить. — А девчонка Уизли? Отличная задница. Драко закатил глаза и краем глаза уловил какое-то движение сбоку. Тео что-то шептал Крэббу и Гойлу. Каждый из них кивнул, и затем они направились к выходу, а Тео, наоборот, гордо вошёл в зал, смотря в их направлении. Драко снова повернулся к Блейзу. — Да? — сказал он, пытаясь продолжить разговор и не дать в него вступить Тео, который секунду назад плюхнулся за стол рядом с ними. — Хочешь сказать, что никогда не замечал? Проверь на следующем матче. Гриффиндор играет против Когтеврана. Эта форма, — Блейз тихо выдохнул. — Творит с ней чудеса. Драко слегка рассмеялся и провёл пальцами по чёрному краю доски. Глаза Блейза блеснули. — О ком говорим? — спросил Тео, взяв наугад один из осколков выбывшей фигуры Драко. — Девчонка Уизли, знаешь, с Гриффиндора? — сказал Блейз, снова взглянув на Драко. — О да, — лицо Тео просияло. — Держу пари, она тигрица в постели, — парень громко рассмеялся. — Наверное, придётся использовать хлыст. Как думаешь, Драко, это ведь по твоей части? Драко скривил губы. — Что-то в этом роде, — пробормотал он и сделал ход. Внимание Блейза вернулось к игре, и его лицо в задумчивости напряглось. Тео игриво толкнул Драко плечом. — Кстати, спасибо за это. Пэнси просто шикарная куколка, — холодно улыбнулся он. Драко знал, что пытался сделать Тео. Он сам тысячу раз очерчивал границы, чтобы распознать, когда кто-то делал то же самое по отношению к нему. Тео хотел дать понять, что теперь он был единственным, кто трахал Пэнси — факт, на который Драко было всё равно. — Ага. Рад, что тебе нравится. Потому что мне определённо нравилось, — если он больше её не трахал, то это не означало, что он спустит Нотту всё с рук. Тео слегка нахмурился. — Скучно. Давайте вернёмся к нам и устроим настоящее веселье. Лицо Блейза потемнело. — Шахматы — это весело. — Шахматы — отстой. Драко, скажи. Если честно, то Драко сейчас предпочёл бы оказаться в подземельях с бутылкой в руке, параллельно смеясь над какой-нибудь глупой шуткой Тео. Ещё он бы хотел, чтобы у него на коленях сидела Грейнджер, может, даже играла с его волосами. Он зажмурился, чтобы избавиться от образа, как она кусает губу и смотрит на него этим своим трахни-меня-пожалуйста взглядом. Драко повёл плечами и уставился на доску. В эту партию он уже точно не выиграет. — К чёрту, пойдёмте. Тео ухмыльнулся и вскочил на ноги. — Мы ещё не закончили, — сказал Блейз, разочарованно нахмурившись. Драко поднялся вслед за Тео. — Ты победил. Поздравляю, — саркастически сказал Драко. Он всё равно проиграет, зачем тянуть? Блейз усмехнулся и взмахнул палочкой, собирая фигуры, а затем доска захлопнулась. Трое слизеринцев вышли из Большого зала и прошли половину главного холла, как вдруг он услышал её голос. — Кстати о гриффиндорцах, — Тео толкнул Драко в плечо и вернул разговор в прежнее русло, — Эта грязнокровка… — он одобрительно покачал головой, и взгляд Драко остановился на форме Грейнджер. — Может, она и всезнайка, но держу пари, я мог бы её кое-чему научить, — Тео высунул кончик языка и ухмыльнулся. Блейз осторожно повернул голову в сторону Тео, но его испытующий взгляд оставался на Драко. Драко застыл, словно статуя. Продолжала двигаться только бегущая по венам кровь. Грейнджер находилась на другой стороне холла, и, Салазар, во что она была одета? — Держу пари, что этот язык от всей её болтовни довольно проворный… Драко сделал резкий выпад и прижал Тео к стене между двумя статуями в доспехах. Он даже не понял, что сделал это, пока не увидел, как шок в темно-голубых глазах Тео превратился в ярость, и он начал бороться с его хваткой. Драко прижал левую руку к горлу и груди Тео. Он чувствовал усиливающуюся в предплечье боль, пока метка вдавливалась в его противника. Тео дёрнулся, но Драко крепко его держал, не позволяя пошевеливаться. — Мать твою, что ты творишь?! — зарычал Тео и стал сопротивляться. Драко отпустил его, но через секунду снова толкнул к стене. Сильно. — Драко, какого хрена? — серьёзно сказал Блейз. Драко смутно задумывался, заметила ли их Грейнджер. Он наклонился к лицу Тео. — Хочешь трахнуть эту грязнокровку? — спросил Драко, тяжело дыша. Внутренности странно скрутило, едва с губ сорвался последний слог. Когда он услышал слова Тео о Грейнджер, кровь в жилах превратилась в яд. Драко никогда раньше не чувствовал такое по отношению к девушке и, естественно, никогда не чувствовал такое по отношению к человеку, к которому должен испытывать только враждебность. — Ты отвратительный кусок дерьма. — Блять, убери от меня свои грёбаные руки! — Тео снова дёрнулся, и на этот раз Драко его отпустил. Глупо было так реагировать, но это получилось инстинктивно. Представив, как Тео хватает Грейнджер за бёдра и притягивает к себе, Драко едва не сошёл с ума. В глазах заплясали чёрные точки. Он был совершенно не в восторге от мысли, как другие парни используют Грейнджер в точности, как и он. Нет, чёрт. Он её не использовал. Уже нет. Что это тогда значило? — Не говори, что стал бы предателем крови из-за дырки, — собрав весь свой яд, Драко выплюнул в лицо Тео слова, которые хотел сказать самому себе. — Пошёл ты! — со злостью смотря на Драко, сплюнул Тео и поправил рубашку, отряхиваясь. Время от времени Нотт мог сказать что-нибудь колкое, но знал, что лучше не перечить. Вместо этого он всю свою ярость направлял в ненависть, которая горела голубым пламенем в центре его зрачков. — Нам пора уходить, — предупредил Блейз — всеобщий голос разума. Драко огляделся; преподавателей не было, но… да. Грейнджер видела. Глубоко внутри вспыхнуло что-то странное, и он отвёл глаза от её потрясённого лица. Ещё на секунду задержавшись на её ногах. Серьёзно, с каких это пор она стала носить что-то подобное?! Жжение внутри превратилось из тошнотворной прохлады в приятное тепло. — Дырка есть дырка. А эта грязнокровка… — Тео поднял брови. Он тяжело дышал и, приоткрыв рот, поиграл языком на губах. Драко практически чувствовал на себе пристальный взгляд Грейнджер. Тео даже не пытался понизить голос, чтобы она не услышала, как это сделал Драко. Теперь проигнорировать их она не сможет. — Это первоклассная киска. О чёрт. Драко ударил Тео кулаком в лицо, и тот кучей рухнул на пол. — Твою мать, Драко! Что ты натворил?! — выкрикнул Блейз, спешно присаживаясь рядом с Тео. Блять. Блятьблятьблять. Мало того, что Грейнджер увидела, как он вышел из себя, так теперь она увидела, как он кого-то вырубил. Блять. Что она вообще здесь делала? И какого чёрта она была одета в это?! Драко оглянулся и увидел, что она прикрывала рот рукой, а её глаза были распахнуты до невероятного размера. Стоявшая рядом с ней Уизлетта настороженно наблюдала за происходящим. Она потянула Грейнджер за руку, но та не двинулась. Драко слегка встряхнул рукой. Мерлин, у Тео просто каменный череп. Надо было поручить это Крэббу. Но… может, нет. Тео о чём-то с ними разговаривал. О нём? И о том, что он делал в Выручай-комнате? Тео стало любопытно, где он в последнее время проводил вечера. Дерьмо. Грейнджер до сих пор стояла на месте в этой своей короткой блядской юбке и рубашке, которая отлично всем показывала, что именно пряталось под её одеждой. Начавшая подниматься по лестнице Уизлетта оглянулась на неё. — Гермиона, пойдём! Съебись, она знает, чего хочет. Кого хочет. Драко направился к ней, а Грейнджер просто тупо пялилась на него, как будто не могла поверить в то, что сейчас увидела. Он продолжал хмуриться. Это было легко, потому что он держал в голове мысль, что Грейнджер разгуливала по замку в чертовски сексуальном прикиде, а он увидел это только потому, что случайно на неё наткнулся. Остановившись у её плеча, Драко кинул на неё взгляд, который не смог сдержать из-за бешено колотившегося в груди сердце. — Какого хера ты делаешь? — низко зарычал он. — Одёрни свою чёртову юбку, пока твоя задница не засветилась на всю школу. Прибереги это для меня, ясно? Красивые розовые губы Грейнджер были едва приоткрыты, и его руки дёрнулись в желании схватить её и прижаться к ним. Драко глубоко вздохнул и почувствовал сладкий аромат корицы и ванили. Он не любил, когда ему не подчинялись. При обучении своих гончих он отбирал только самых послушных щенков и превращал их в свою охотничью стаю. Вот почему он никогда не упускал добычу. Он велел ей перестать целоваться с другими парнями, это была её расплата? Взгляд метнулся вниз, к натянутым пуговицам на её рубашке, и Драко увидел очертания её белья сквозь рубашку и… Чёрт. Её соски были твёрдыми. Злость в крови сменилась желанием. Драко поморщился, когда член вдруг решил, что сейчас самое подходящее время для стояка. Он сжал челюсти. Грейнджер, должно быть, приняла это за злость, потому что начала бормотать. — Драко, я… я не… Но она резко замолчала, когда скользнула глазами вниз и увидела то, что он делал. Драко пытался поправить брюки, чтобы никто ничего не заметил. Её щёки залил густой румянец, и она подняла на него взгляд. Драко слышал стоны Тео, когда Блейз поднял его на ноги. Чёрт, если бы они не стояли посреди холла в окружении людей, он бы задрал эту юбку на несколько дюймов выше, и погрузился в неё. Потому что последние несколько дней они друг к другу совсем не прикасались, и Драко едва сдерживал себя. На секунду ему показалось, что она сейчас бросит на него свирепый взгляд и огрызнётся, но Грейнджер просто невинно на него посмотрела, распахнув большие глаза. Твою мать, котёнок… — Отойди от меня, или я трахну тебя прямо здесь, — шёпотом предупредил Драко и увидел, как её зрачки расширились от возбуждения. Грейнджер оглянулась на рыжую, которая уже была на середине лестницы, и сделала шаг назад. Затем она снова к нему повернулась, удивив невероятно дерзкой усмешкой. Чёрт, пожалуйста, уходи. Драко знал, что она наверняка насквозь мокрая, а эта юбка была чертовски короткой. Он мысленно застонал, когда член запульсировал. Если она хотела расплаты, она её получила. Чёрт, он мог отдать ей всё, что она хотела. Грейнджер прикусила губу и заправила непослушный локон за ухо. Она была просто до охуения очаровательной. И до очарования охуительной. Грейнджер один раз взмахнула длинными ресницами, и его сердце пропустило удар. — Да, сэр.***
Дождь не прекращался в течение следующих нескольких дней. Он бушевал снаружи, запирая студентов в замке. Занятия на открытом воздухе были либо отменены, либо проводились в Большом зале и в неиспользуемых классах на нижних этажах, кроме Травологии, на которую учащимся приходилось выбираться из школы и бегом пересекать грязную территорию, чтобы спуститься в теплицы. Все медленно сходили с ума, но не Драко. Драко перешагнул эту ступень и перешёл прямо к полному безумию. Потому что это просто не имело смысла. Вот почему когда он трахал других девушек, то у него не было проблем, не было чувств, но когда он трахал её, это привело к огню в груди, который не получалось потушить, что бы ни делал и как бы ни старался. Она просто горела внутри и брала верх. И горела, и обжигала, и горела, и, Салазар, ему это нравилось. Чёрт. На днях он наблюдал за ней на занятиях по Трансфигурации. Её каштановые локоны свободно обрамляли лицо и падали на плечи, пока она едва ли не утыкалась носом в пергамент. Она оторвалась от записей только тогда, когда Макгонагалл закончила лекцию. Грейнджер не пропустила ни единого слова. Если бы она не была грязнокровкой, то была бы предназначена для великих свершений. Умная, целеустремлённая и решительная — у Грейнджер было бы светлое будущее, но вместо этого лучшим для неё вариантом будет пойти за ним через Исчезательный шкаф и согласиться на… что? Даже если бы он смог убедить Тёмного Лорда позволить ей остаться с ним, она была бы его рабыней. Она бы принадлежала ему как предмет. Как бы Грейнджер на это отреагировала? Плохо. Она бы очень плохо отреагировала. Но что ещё ему оставалось делать? Оставить её здесь, чтобы её схватили вместе с остальными магглорожденными и… о, вау. Драко никогда раньше не называл их магглорождёнными. Они всегда были грязнокровными. Но… она — нет. Она была чем-то другим. Чем-то большим. Она была его. Она простила и снова была его. Нет, она никогда не переставала быть его. Драко видел, какой серьёзной и молчаливой была Грейнджер в те несколько дней. И сколько раз она пыталась уйти, но всегда возвращалась? Да, она бы плохо отреагировала, но он был ей небезразличен. Она смогла бы… простить. Она уже его прощала, сможет и ещё раз, верно? Со временем. Но, если она пойдёт с ним, у них будет это время. У них будет всё время этого мира, потому что он больше её не отпустит. Даже если ему придётся потащить её через шкаф, он не оставит Грейнджер. Не в этот раз. — Блейз? — спросил Драко, и Забини оторвался от книги. Он пытался тщательно подбирать слова. Блейз уже знал слишком много. Знал, что у него есть девушка на стороне, о которой он постоянно говорит пьяный, ведь больше ему не с кем было поговорить. Оставалась Миртл, но в этом она ему не помощник. — Ты когда-нибудь задумывался, откуда берутся грязнокровки? Глаза Блейза потемнели, и он вложил кусок пергамента между страницами, осторожно закрыв книгу. — Откуда они берутся? — Знаешь, — продолжил Драко. — Как они получили магию. Почему у магглов вдруг появляется ребёнок со способностями. Лицо Блейза было похоже на маску, но Драко видел зарождающиеся в его голове мысли. Наконец он перевёл дыхание и ответил: — Моя семья немного отличается от твоей. Мой отец перед смертью немного рассказал мне о нашем наследии. Мы чистые, но в стране, откуда он родом, это понятие немного отличается. — Откуда он? — спросил Драко. За все те годы, что он знал Блейза, тот почти никогда не говорил о своём покойном отце. — Италия. Там родословные оцениваются немного по-другому. Похоже, но… волшебники стараются проследить свой род как можно дальше вместо того, чтобы акцентировать внимание на его чистоте. Большие семьи, много наследников и тому подобное. Драко наклонился вперёд, заинтересовавшись этой информацией. Он никогда не задумывался о том, как измеряется чистота в других странах или регионах мира и имеет ли она вообще значение в тех местах. Для него это всегда было само собой разумеющимся. — Так как я вырос здесь, я привык к британской идее чистоты, через кровь и всё такое. Но такая система не везде. В других местах… больше смешиваний, — Блейз тоже тщательно подбирал слова. На секунду Драко захотелось сказать Забини, что ему всё равно, как именно оно прозвучит, важно лишь то, что с ним делятся этой информацией. Возможно, раньше Драко начал бы угрожать Блейзу за то, что тот потешался над идеями чистоты, но не сейчас. Теперь он хотел знать, но Блейз открывался с большим трудом. Он говорил расплывчато, и пока в его словах не было особого смысла. Блейз что-то от него скрывал. — Поскольку род больше настроен на продолжение, а не на чистоту, он… инкорпорируется с теми, кто им нужен для выживания, — продолжил Блейз, кладя книгу на стол. Драко внимательно слушал; он никогда раньше не слышал ничего подобного от собственного отца. Люциус всегда говорил, что грязнокровки — мерзости и ошибки природы. Ошибки, которые нужно исправить. — Это означает, что некоторые волшебники женятся на магглах и вообще не производят на свет детей с волшебными способностями. Эти дети тоже часто женятся на магглах и живут в обычном мире. В конце концов, — Блейз опустил глаза на богатый ковёр у них под ногами. — Кто-то в таких семьях рождается с магией. Чёрт возьми. Вот как это произошло. В какой-то момент один из предков Грейнджер владел магией. Может, он скрывал этот факт от своего супруга или был сквибом, или… что-то в этом роде, но это дремало в их крови до… неё. Она была особенной. — Значит, ты хочешь сказать, что думаешь, что чистокровные, такие как мы, — сказал Драко, не полностью принимая или понимая, но скорее проверяя, — в какой-то степени разделяют часть магической родословной с магглорожденными. Блейз на секунду смутился, но быстро пришёл в себя. Дерьмо. Он снова назвал их магглорожденными. — В это верил мой отец. Драко откинулся на спинку кресла и забарабанил пальцами по подлокотнику, обдумывая их разговор. В чистокровных семьях были бастарды. Этим, можно сказать, были печально известны Лестрейнджи. Драко мог понять, почему были бастарды, хотя помнил, что вытворял его дядя Рабастан тогда на задании. Многие мужчины заводили любовниц с менее чистой кровью, чем была у них самих, и многие из этих союзов приводили к появлению внебрачных детей. Малфои, однако, в этот список не входили. Драко не знал, был ли у отца кто-то, помимо его матери, но ему стало мерзко от мысли, что он мог быть неверен своей жене. От мысли о сводном брате или сестре ему стало ещё более мерзко, но, к счастью, у него не было повода об этом беспокоиться. От него ожидали, что однажды он женится на достойной чистокровной и продолжит имя и род Малфоев. От него требовалось произвести на свет наследника. Даже если Грейнджер пойдёт с ним, Драко никогда… Чёрт, он забегал слишком далеко. Думал о браке, наследниках и о том, как она во всё это впишется. Тем не менее, его жена была бы для продолжения рода Малфоев, а Грейнджер была бы только для него. Как будто она когда-нибудь согласится. Драко мрачно нахмурился. Да, сэр. Может?.. Может, если он ей в достаточной степени небезразличен, у него получится её убедить? Она умнее тебя. Но любовь толкает людей на глупые поступки. Он был живым тому доказательством. Стоп. Любовь? Нет. Чёрт. — Почему ты меня об этом спрашиваешь? Драко оторвался от своих мыслей и снова посмотрел в пытливые глаза сидевшего напротив него Блейза. Он откинулся на спинку. — Если мы будем знать, откуда они берутся, будет легче от них избавиться. Да. Это должно его сбить. Лицо Блейза вытянулось. — Ты чёртов ублюдок, — он встал. — Они же дети. Младенцы. Драко пожал плечами, чувствуя всё, кроме безразличия, но он не мог этого показать. — Они — проблема. Горло неприятно сжалось. Блейз покачал головой и с отвращением посмотрел на него, через пару секунд начав спускаться по лестнице в их спальню. Драко провёл рукой по лицу. Лучше Блейзу считать его ублюдком, чем знать правду. Правду, что он больше не был уверен в своём мнении насчёт грязнокровок и магглорождённых. Он знал только то, что думает об одной из них, и эта мысль была для него очень тёмной. Такой, которую опасно хранить в голове. Но и отпускать её он не собирался.***
Гермиона пряталась в библиотеке. После долгого и утомительного разговора с Гарри и Роном обо всём, что он узнал о годах становления… Лорда Волдеморта, она ничего так не хотела, как погрузиться в хорошую книгу. Она пыталась называть его по имени, как это делал Гарри. Гермиону всегда вдохновляли его мужество и отвага; пришло время и ей стать смелее. Но после того, как она прочитала обо всех совершённых ужасных вещах во время первого захвата власти, её не отпускала нервная дрожь, когда она произносила эти слова. Гермиона просмотрела полки в поисках чего-нибудь интересного, что поможет отвлечься от серьёзного разговора, давление которого всё никак не хотело покидать плечи. Лучше выбрать что-нибудь полезное, что потом можно будет применить на практике. Может, книга о дуэльных заклинаниях или что-то о целебных зельях… Она остановилась перед металлической решёткой Запретной секции. В этих тёмных проходах слишком многое произошло. Слишком многое для неё изменилось. Это было первое место, где Драко подошёл к ней, и место, где она потеряла девственность. Гермиона вытащила палочку, постучала по замку и прошептала пароль. Решётка со скрипом распахнулась. Воздух в этой части библиотеки был прохладнее, и к ней осторожно подлетели голубые свечи, освещая путь дальше. Гермиона не была уверена, куда направляется, но здесь хотя бы было тихо. Студенты редко наведывались в Запретную секцию, а если так случалось, то надолго там не задерживались. Однако Гермиона уже привыкла к бледно-голубому свету и к витающему в воздухе затхлому запаху старых книг. Сейчас это даже приносило некое успокоение. Она остановилась перед большой полкой со стоящей на ней книгой в выцветшей красной кожаной обложке. Золотой надписи почти не было видно, но, когда над головой проплыла свеча с голубым светом, девушка всё же смогла едва разобрать: «Священные двадцать восемь». Гермиона сняла книгу с полки и сдула слой пыли с верхней её части. Она слышала о ней. Несмотря на то что она никогда не интересовалась происхождением чистокровных семей, сейчас Гермиона была заинтригована тем, что в ней может содержаться о Гонтах. Сев и скрестив ноги, Гермиона открыла книгу и погрузилась в чтение. Она закончила главу о Гонтах и, перелистнув страницу, увидела написанную изящным эдвардианским почерком фамилию Гринграссов. Одна из девушек со Слизерина на её курсе была Гринграсс… Может, Диана? Драко точно знал. Драко… Пальцы начали перебирать страницы, не успела она и подумать, переходит ли это границы или нет. Это просто книга, сказала Гермиона себе. Просто книга, в которой изложена история его семьи, подробно описывающая их достижения и… боже. Кое-что из того, что совершили его предки… Гермиона сглотнула и перевернула страницу, не в силах оторваться от чтения. Строчка в этой книге заканчивалась Абраксасом Малфоем, дедушкой Драко. На момент публикации он ещё не был отцом своего наследника. Гермиона увидела более старую версию кого-то похожего на Драко, с совершенно белыми волосами и холодным, проницательным выражением на лице. Чем дольше она смотрела на изображение, тем сложнее ей было увидеть в его глазах ухмыляющееся лицо Драко. — Что тут у нас? Обжимаешься с книгой, — голос Драко был снисходительным, но всё же… игривым. Гермиона моргнула, оторвавшись от чтения слов на странице и переместив взгляд на его лицо. В попытке прочитать непроницаемое выражение. Драко согнул ноги и, глубоко выдохнув, сел рядом, прислонившись спиной к полкам, как и она. — И о чём читаем? Гермионе было немного странно признаваться ему, что она читала о его семье, но как она скроет? — О тебе. Драко посмотрел на неё, изучая её лицо. Гермиона выдержала давление его зрачков. — Обо мне. — О тебе. — Хм. Драко взял книгу с её колен и закрыл, чтобы прочитать слова на обложке. В это же время он каким-то образом обнял её за плечи, притягивая к себе. По телу Гермионы прошла дрожь. Это было… приятно. Драко, который её обнимал. Будто… будто они были просто двумя людьми, которые друг другу нравились. Гермиона старалась, чтобы тело не слишком напрягалось от волнения. — Это хрень, — он бросил книгу на пол. — Даже не оригинальная копия. — Что? — Она сокращённая. Оригинальные копии выдавались только чистокровным семьям. Там намного больше… — Драко повернулся к ней и ухмыльнулся в своей дьявольски красивой манере. — Подробностей. Подробностей? Подробностей, которые могли дать больше информации о Гонтах? Подробностей, которые могли помочь Гарри? — Какого рода подробностей? Драко накрутил один из её локонов на палец, наблюдая, как они окружают его кожу. — Значит, хочешь знать все мои секреты? — мягко спросил он похожим на бархат голосом. Мерлин. Трепет в груди отвлекал Гермиону от поисков. Драко облизнул губы и крепче обнял её, прижимая к себе. Да. О да. Это ощущалось потрясающе. Сидеть здесь в его объятиях, пока он смотрел на неё так, словно она была единственным человеком на всей земле. Но они были не одни. Существовал целый мир, и скоро он окажется в центре войны. Войны, в которой они вполне могут оказаться на противоположных сторонах. — Что случилось, сладкая? — проворковал Драко, проводя ладонью по её руке. Как он иногда мог быть таким милым, а потом… Стоп, она только что назвала Драко Малфоя милым? — Н-ничего. Глаза Драко слегка посуровели. Блин. Он знал, что она лжёт. Как ему всегда удавалось так хорошо читать её мысли? — Что, прочитала что-нибудь о том, как дед брата отца моего двоюродного дедушки убил несколько десятков магглов? — он прислонялся спиной к полке и закатил глаза. Почти через секунду его озорство сменилось раздражением. Но Драко продолжал обнимать её одной рукой. Гермиона села немного прямее. — Нет, — усмехнулась она. Он склонил голову набок, снова на неё посмотрев. — Тогда в чём дело, котёнок? — промурлыкал он. — Ты выглядишь напряжённой. Знаешь, я могу помочь тебе расслабиться, — на его лицо вернулась ухмылка, и Гермиона поймала себя на том, что улыбается в ответ. — Я не напряжена. Просто… — она перевела дыхание. — Просто многое происходит и… — Гермиона снова посмотрела ему в лицо. Она не могла рассказать Драко о встречах Гарри с Дамблдором. Нет, если он однажды может стать… одним из них. Кто знал, сколько понадобиться времени найти все крестражи? — И я устала. — Что случилось? — снова спросил он, но на этот раз немного более настойчиво. Ему было всё равно. Драко просто хотел, чтобы она поделилась, а он в ответ мог сказать, что её переживания — глупость и что он знает, как помочь ей обо всём забыть. Ей не нужна была его фальшивая жалость. Что случилось с парнем, который постоянно засовывал руку ей под юбку? Ох. Гермиона посмотрела вниз. Драко положил руку ей на колено, вырисовывая маленькие круги указательным пальцем. Видимо, ничего. — Ты не отвечаешь, Грейнджер, — его голос снова стал глубоким, и Гермиона почувствовала, как решимость начинает слабеть. — Я могу сделать так, что ты без труда мне всё расскажешь. Внутри неё бурлили противоречия. Гарри, Лорд Волдеморт, Драко, война, Рон, семья Малфоев, странное клокотание, которое становилось всё больше каждый раз, когда она о нём думала, чувства, когда он ушёл… всё это безжалостно терзало грудь. — Проникнешь в мой разум и найдёшь ответ сам? — зарычала она, не совсем понимая, откуда взялась злость. Драко немного отстранился. Он выглядел сконфуженным и… обеспокоенным. — Грейнджер, я… — Ты же раньше угрожал это сделать, я не права? Почему она срывалась на нём? Гермиона на него злилась? Да. Немного. Почему из-за него она так много всего чувствовала? — Я… В чём дело? Я сделал что-то не так? Гермиона вздохнула. — Нет. То есть да. То есть, — она потёрла лоб. — У меня просто стресс из-за всякого разного, и я устала. Я плохо спала, — сны о Пожирателе Смерти в Отделе Тайн были ещё одной вещью, которую она включала в список того, о чём не могла ему рассказать. — Я могу помочь? — Прости, Драко, но прямо сейчас я просто не… могу. — Как бы мне ни хотелось трахнуть тебя, что ты не сможешь встать, я имел в виду, не хочешь… не знаю, просто провести время вместе? Стоп… что? Он хотел провести время? С ней? Гермиона посмотрела на Малфоя. Он выглядел искренним. И… да. Она хотела провести вместе с ним время. Может, побыть с ним — в одежде — поможет ей расставить по полочкам некоторые из бушующих внутри эмоций. — Ты же не планируешь просто взять и разозлиться на меня, а потом смыться? — спросила его Гермиона, проверяя. Если он сейчас недовольно на неё уставится и начнёт возмущаться, у них ничего… Драко усмехнулся. — Нет, сладкая. Я чист и трезв. Когда я не пьян, я гораздо лучше себя контролирую. Гермиона прищурилась и сжала губы, но ответная усмешка Драко дала ей понять, что он раскусил её попытку выглядеть серьёзной. Ему было не всё равно. Не всё равно настолько, чтобы ничего не испортить. Эта мысль её согрела. Драко снова обнял её и взял экземпляр «Священных двадцати восьми», который она опять начала читать. — Нашла что-нибудь интересное? — он немного пролистал книгу, и Гермиона поудобнее прислонилась к нему, пока кровь пела в венах от того факта, что он снова её обнимал. — Да, немного. Я почти закончила читать линию Малфоев, — Гермиона подняла глаза и увидела, что он внимательно за ней наблюдает. — Я добралась до… м-м… твоего дедушки. — Абраксас Малфой, — заявил Драко и перевернул страницу, уставившись на фотографию мужчины с заострённым лицом. — Он умер ещё до моего рождения. Никогда его не знал. Но это не мешало отцу говорить мне, сколько раз ему, — он ткнул в лицо мужчины, — было бы за меня стыдно, — голос Драко стал кислым. Гермиона почувствовала, как что-то сжало её сердце. Она вспомнила, как видела Драко с отцом на чемпионате мира по квиддичу и в Косом переулке. Тогда их общение не показалось ей тёплым, но почему-то всё равно было трудно представить, что за закрытыми дверьми Малфой-старший был настолько холоден со своим единственным сыном. Драко провёл пальцем по странице, читая строчки. Его брови были сдвинуты к переносице, отяжеляя глаза, а губы плотно сжаты. Она хотела его о многом расспросить: о его отце и матери, о его жизни — но вместо слов Гермиона последовала примеру Драко и положила руку ему на ногу. Гранитно-серые глаза мгновенно пронзили её ладонь. Драко смотрел так, словно Гермиона могла в любую секунду обнажить когти и вонзить их в его кожу. Что ж, это было лучше, чем относиться к её прикосновениям так, словно это что-то мерзкое. Гермиона наблюдала, как выражение его лица медленно вернулось к обычному бесстрастию, и он снова посмотрел на лежащую у него на коленях книгу. — Идиоты. Гермиона подавила смешок. Драко взглянул на неё, забавляясь такой реакцией. Он вытянулся, устраиваясь поудобнее, и в то же время притянул её ещё ближе к себе. Шум от бабочек в животе начинал вызывать головокружение. Годрик милостивый, когда у неё вообще кружилась голова? Драко перевернул ещё несколько страниц, остановившись на генеалогическом древе Ноттов. — Это он написал книгу, — сказал он, указывая на нацарапанное имя на одном из ответвлений. — Кантанкерус Нотт… — прочитала вслух Гермиона, не помня, чтобы встречала в учебниках по истории что-то подобное. — Двоюродный дедушка Тео. Гермиона посмотрела на Драко, удивившись, что он… говорит с ней об этом. И что он вообще просто с ней говорит. — Терпеть его не могу, — пробормотал Драко и закрыл книгу. — Я думала, вы друзья, — но Драко вырубил его на днях. Он усмехнулся. Гермиона вздохнула и добавила: — Я слышала, что он сказал. Обо мне. Драко уставился на неё так, словно пытался прочитать в её глазах, что она хотела сказать следующим. Гермиона спокойно продолжила: — И… ты заступился за меня. Драко слегка сжал челюсти. — Да, ага… Никто не может так говорить о моей девочке. Его девочке. Его девочке. Его девочке. Гермиона старалась, чтобы тело не дрожало и не таяло одновременно. — Ты не злишься, что я его ударил? — Я не одобряю, что в качестве первоначальной реакции ты прибег к насилию. У тебя снова могли быть проблемы. — Если хочешь отсосать мне в другой кладовке, тебе нужно только об этом сказать, — тихо произнёс Драко, и Гермиона легонько шлёпнула его по руке, заставив рассмеяться. Рассмеяться. Было странно. Не его короткие смешки или жестокий смех, иногда слышимый на уроках, это звучало как… он. Как Драко. Он бросил на неё понимающий взгляд. — И кто теперь прибегает к насилию? — Ты заслужил, — она вздёрнула подбородок. Драко схватил его пальцами. — Я могу говорить о тебе всё, что захочу. Но только я. Между её ног возникло знакомое тепло, и она поняла, что не дышит. Возьми себя в руки. Гермиона глубоко вздохнула и с трудом сглотнула, прежде чем отвернуться и нервно заправить волосы за уши. Его девочка. Сердце едва не пробивало грудную клетку. — Так почему ты сидишь на полу в Запретной секции? — спросил Драко спустя несколько секунд, за что Гермиона была ему благодарна. У неё в голове крутилось столько мыслей, что она понятия не имела, как продолжить разговор, и совершенно не хотела, чтобы он уходил. Не сейчас, когда они… проводили вместе время. — Просто хотела отдохнуть от Гарри и Рона, — пробормотала она. — Иногда это слишком. — Могу себе представить, что они отстойная компания. Один Избранный, а второй Нищий, — усмехнулся он. — И я практически уверен, что скудный лексикон Уизли едва ли насчитывает и десяти слов, поэтому разговоры с ним наверняка не дотягивают до разряда высокоинтеллектуальных. — Не оскорбляй их, — клотокание в груди поумерило свой пыл. Он закатил глаза. — Ладно. Ладно? Ладно? О, вау. Хорошо. Она сделала ещё один вдох. — В жизни Гарри многое происходит. Ему не так легко, как ты думаешь. — Конечно. Наверное, так трудно быть всеобщим любимцем, звездой квиддича и получать баллы за одно лишь дыхание. Бедный мальчик, должно быть, очень измучен. — Драко. — Да, котёнок? Гермиона покраснела. Как у него это получалось? Так быстро её разоруживать? Его серые глаза блестели и снова просверливали в ней дыру. — Тогда давай не будем о них говорить. — Лучшее, что ты сказала за весь этот вечер, — он одарил её ещё одной ухмылкой. На этот раз Гермиона закатила глаза. — Лучше расскажи, где ты взяла ту короткую юбку, которая недавно на тебе была, — его глаза немного потемнели. Гермиона опустила взгляд на свою руку, которая до сих пор лежала на его ноге. Было время, когда он проклял бы её за одну только попытку к нему прикоснуться. И тем более, не позволил бы такого нежного жеста. И когда она успела измениться, что разрешила ему обнимать её и называть своей девочкой? — Я была на озере с Джинни и Луной. Лавгуд, — уточнила она. — Этой сумасшедшей блондинкой с Когтеврана? — он сморщил нос. — Не начинай. — И не собирался, — буркнул он. Гермиона прищурилась, убеждаясь, что он не собирается вставлять ещё какой-нибудь ехидный комментарий, а затем продолжила: — Так вот, мы были на улице и попали под дождь. Когда мы вернулись и сушились, Джинни уменьшила мою форму. — А я-то думал, ты просто пытаешься привлечь моё внимание. — А я что, не всегда привлекаю твоё внимание? — съязвила Гермиона. Драко ухмыльнулся и откинул её кофейные локоны с лица. — Да, котёнок, всегда. Она не могла сдержать прилива гордости. Гермиона знала, какой Драко. Возможно, подумала она, он постоянно так себя вёл с девушками, но потом вспомнила, что обычно это быстро заканчивалось, и рядом с ними он никогда себя ничем не утруждал. Не как с ней. — Должен сказать, что предпочёл бы, чтобы ты водилась с Уизлеттой и Полоумной Лавгуд, чем со своей обычной компанией. Гермиона вздохнула. Она хотела проводить с ним время и общаться, но это всё ещё был Драко. То, что ему нравилась она, не означало, что ему вдруг понравятся её друзья. И в каком-то смысле она понимала. У неё тоже не было желания в ближайшем будущем общаться с Пэнси или Тео. — По крайней мере, у меня нет поводов бить своих друзей, — она вспомнила о маленьких жёлтых птичках, которых в прошлом семестре послала в Рона. Драко не нужно об этом знать. Он будет слишком счастлив. Драко фыркнул. — Тео мне не друг. Он придурок, — Гермиона прикусила язык, останавливая вопросы, которые крутились на его кончике, давая Драко продолжить начатое. — Он всегда мне завидовал. Он хотел быть ловцом, ещё когда мы пробовались в команду, и несколько недель после дулся, что я его обошёл. Девушкам я тоже всегда нравился больше. — Хм. — Он всё время думает, что я снова хочу забрать у него Пэнси. — Снова? — Ну, потому что сначала она была моей. Моей. Гермионе стало неприятно, что он называет другую девушку своей. — Я просто имел в виду, что сначала она была со мной. — Ага. Драко вздохнул. — Этого не будет. Не волнуйся. Мне нравишься ты, — он снова обнял её за плечи. О, вау, ладно. Клокотание начало бушевать, поднимаясь вверх по телу от давления, которое оседало глубоко внутри. Сейчас он сказал это так легко, почти… слишком легко. Это у неё паранойя из-за того, что он слизеринец, который мог без проблем солгать ради достижения своей цели? Или она ему действительно нравилась? И может, больше? — Почему я тебе нравлюсь? — спросила Гермиона, пытаясь прояснить голову. Драко некоторое время молчал, и она взглянула в его глаза, надеясь найти какие-нибудь отголоски эмоций, которые ей хоть что-то подскажут. — Грейнджер, я… — То есть я просто сидела здесь и читала о твоей семейной истории. Ты сам сказал, что думаешь о таких людях, как я. — С тобой… по-другому, — ему было некомфортно об этом говорить, но она хотела знать. Ей нужно было знать. Гермиона мягко пододвинулась к нему, и теперь пришло время перейти к сути дела. — Насколько по-другому? Драко взглянул на неё. Его зрачки были слегка расширены. Она видела в его серых глазах конфликт и даже что-то похожее на боль. Его брови были нахмурены, а мускул на челюсти дёрнулся. — Я не уверен, — тихо сказал он. — Ты… с тобой я… Блять. Блять, не знаю. Как ни странно, она вроде как понимала, что он имеет в виду. Её чувства к нему тоже не поддавались объяснению. Будь на его месте кто-то другой, то она бы смогла логически объяснить, как это вышло, но из-за того, что он Драко Малфой, а она Гермиона Грейнджер, это казалось нереальным. Только всё было наоборот. Это было доказательством. — Я думаю, что знаю, — тихо сказала она. — Я из раза в раз пыталась найти причину прекратить, но я просто… — Гермиона вздохнула и посмотрела на Драко, который пристально за ней наблюдал. Клокотание в груди волнами вставало на дыбы и билось о рёбра. — Ты мне нравишься, Драко. Действительно нравишься. Я не знаю почему, но… Это правда. Её сердце билось очень быстро. Между ними столько всего было, но этот момент казался более интимным, чем все предыдущие вместе взятые. — Я знаю, сладкая, — Драко обхватил ладонью её щёку, провёл по ней большим пальцем и скользнул им по губам. Гермиона чуть приоткрыла рот, и он слегка толкнул палец вперёд, поместив его между её зубами. Гермиона коснулась языком подушечки, раскрыв губы немного шире. Драко проскользнул большим пальцем ей в рот, проведя им по её языку. Гермиона сомкнула губы и наблюдала, как он резко втянул в себя воздух, а его зрачки стали ещё больше расширяться, пока радужки не превратились в тоненькое серебряное кольцо. — Мерлин, Грейнджер, ты сейчас не в холле, так что, если не хочешь, чтобы я на тебя набросился, не искушай меня. Она разомкнула губы, и Драко убрал палец, а затем она широко улыбнулась. Его глаза сверкнули серебром. Его реакция придала Гермионе смелость и уверенность. Она нервничала, но собралась с духом и забралась к Драко на колени, перекинув ногу через его бедро. — Чёрт. Гермиона устроилась на нём сверху, положила руки ему на грудь и провела по широким плечам. Драко опустил ладони на её бёдра и скользнул ими вверх к талии, сжал её пальцами и притянул девушку ещё ближе к себе. — Что ты со мной делаешь? — пробормотал он, проводя руками по её спине, заставляя выгибаться и прижиматься к нему. Уткнувшись ей в шею, Драко глубоко вздохнул. Гермиона запустила пальцы в его волосы, притянула его ближе к себе и опустила голову, скрывая их лица завесой её распущенных кудрей. Драко глубоко застонал и усилил хватку. — Я думал, ты сегодня не хочешь ничего, — хрипло сказал он. — Ты не единственный, кто поддаётся искушению, — пробормотала Гермиона, и пальцы начали подрагивать от предвкушения. Драко зарычал и схватил её за волосы, сжав в кулак. Да. Она знала, что это значит. Примерно три секунды, и Драко прижмёт её к полу и окажется внутри. Она хотела его, нуждалась в нём. И в этот момент Гермиона почувствовала всё, до чего не позволяла себе дотрагиваться. Что бы ни находилось в этом клокотании, оно распространилось по всему телу. Это было чудесно. Это было ужасно. Гермиона оторвалась от него, положила руки ему на плечи и оттолкнула. — Что? Что ты?.. — резко спросил Драко. Его грудь быстро вздымалась, а руки до сих пор стискивали талию. Гермиона часто дышала и чувствовала жжение в глазах от сухости, но не могла моргнуть. Ничего не могла сделать из-за ощущения отёка в груди. В сердце. — Грейнджер, что… — Почему ты до сих пор называешь меня Грейнджер? — её голос прозвучал резче, чем она хотела. — Что? — спросил Драко, явно сбитый с толку её вопросом. Сердце таранило грудь, колотясь словом, о котором она даже не осмеливалась думать, не то что произносить. — Ты никогда не называешь меня по имени, — зачем она это сделала? Оттолкнула его и стала спорить? Она знала почему, но проигнорировала эти мысли, как и то слово и связанные с ним чувства. — Какое… какое это имеет ко всему отношение? — тон Драко понизился, соответствуя её. Больше не было хриплого шёпота, он препирался с ней, как она и предполагала. — Я тебе не нравлюсь, — Гермиона слегка покачала головой. Несмотря на то, что в последнее время ей нравился их флирт, она чувствовала некоторую неуверенность. — Тебе просто нравится заниматься со мной сексом. — Что? — брови Драко были нахмурены, а на лице ясно читалось раздражение. — Грейнджер… — Вот, снова, — огрызнулась она. — Меня зовут Гермиона. Он уставился на неё. Гермиона до сих пор сидела на его коленях. Может, это была не лучшая позиция для попытки начать ссору, подумала она, но она должна была что-то сделать, чтобы противостоять… о, Годрик, тому, что сейчас чувствовала. — Ладно. — Назови меня Гермионой. Драко выглядел так, словно неловкость причиняла ему боль. Он открыл рот, но быстро его закрыл, стиснув зубы. — Как я и думала, — фыркнула Гермиона, оторвалась от него и вернулась на холодный пол, где сидела раньше. — Чёртов Салазар, девочка, ты сводишь меня с ума, блять, — проворчал он и провёл рукой по волосам, ещё больше их запутывая. Гермиона расправила юбку и хмуро на неё уставилась. У них всё было нормально, они по-настоящему разговаривали, а потом… и она всё испортила. Намеренно. Потому что это был единственный известный ей способ избавиться от того чувства и… и она не хотела испытывать к нему такие чувства. Испытывала ли? Угх, это было уже слишком. — Ты хочешь, чтобы я ушёл? — тихо спросил он. Гермиона перевела на него взгляд. Драко снова смотрел на выцветшую красную кожаную обложку сборника «Священных двадцати восьми». Честно? Нет, она не хотела, чтобы он уходил, но и не знала, что делать, если он останется. — Нет, — пробормотала она и немного поковыряла кожу на пальцах. Она подумала, что, если признаться, это поможет снять напряжение, но не тут-то было. На мраморном лице Драко оставалось мрачное выражение. Гермиона попыталась вспомнить, как правильно дышать, потому что ей казалось, что она дышит слишком быстро. Но в попытке замедлить дыхание, ей начало казаться, что ей не хватает кислорода, и она напряглась и… — Дело не только в том, чтобы трахнуть тебя, — тихо сказал он. Гермиона моргнула. Ладно, такой ритм дыхания определённо был ненормальным. — Что? — прошептала она. — Ты слышала меня, Грейнджер, — его тон был решительным. Твёрдым. Окончательным. Взгляд Драко до сих пор был прикован к книге. — Тогда в чём? — Гермиона должна была знать. Потому что она чувствовала, что росло в её сердце и… она не сможет продолжить, если… — Ты знаешь… — сказал он, всё ещё не встречаясь с ней взглядом. — Нет, не знаю, — потому что, может, он действительно чувствовал то же, что и она. В этом случае она хотела, чтобы он сказал. А если нет и это было всего лишь мимолётное увлечение, Гермиона соберёт то, что осталось от её достоинства и… кого она обманывала? Она не сможет уйти. Он овладел ею. И что хуже всего, он это знал. Это было странно — сидеть здесь и пытаться смириться с осознанием, что она, возможно, в него влюбилась, а он признал только то, что это не просто физическое влечение, и до сих пор отказывался называть её по имени. Боже, она такая дура. Годрик, это ведь Драко Малфой. Неужели она правда думала, что он тоже влюбится в неё? Драко скользнул рукой по её шеё сбоку и обхватил лицо, поворачивая её голову к себе. Гермиона перестала дышать, потому что это всё равно не слишком помогало, и встретилась взглядом с его дымящимися серыми глазами. Такими открытыми и… незащищёнными. Вау… она почувствовала странную тяжесть в передней части головы, как будто что-то неприятно сдавило мозг. Затем быстрый, резкий укол холода. Что… Драко коснулся её губ. Обычно его поцелуи были настойчивыми и требовательными, но сейчас всё было по-другому. Он был… захватывающим. Драко двигал ртом нежнее и медленнее, но более обволакивающе. Их губы одновременно приоткрылись, и он скользнул языком внутрь, проходясь по нёбу и по её языку, а затем отстранился. Драко ещё немного откинул её голову назад и придвинулся ближе, мягко углубляя поцелуй. Гермиона положила руку ему на бок и немного провела ею вверх, чувствуя твёрдые мышцы под рубашкой. От её прикосновения его дыхание немного сбилось, становясь глубже, полнее. Драко всё ещё держал её лицо, но сдвинул пальцы, теперь обхватывая шею, вокруг уха и волосы. Он целовал её. И она целовала его в ответ. Драко постепенно замедлился, мягко унося её обратно из странного мира, в котором они оказались. Он глубоко вздохнул, прижался к её лбу и провёл большим пальцем по её щеке, в последний раз нежно поцеловав в губы. — Теперь ты знаешь, — пробормотал он глубоким, но напряжённым голосом. Драко поднялся с пола и отряхнулся. А Гермиона могла только смотреть на него снизу вверх. Она считала, что раньше было слишком, но этот поцелуй… Может, он действительно чувствовал то же самое. И если да, то что это значило? Конечно. Он уходит. Гермиона моргнула, а затем снова посмотрела на свои колени, ковыряя пальцы. Если он действительно чувствовал то же, что и она, было ли тогда всё так плохо? Изменит ли это что-нибудь между ними? Хотела ли она? Гермиона прикусила губу, чувствуя, как в голове проносится миллиард мыслей. — Грейнджер. Гермиона подняла глаза и увидела протянутую к ней руку Драко. Не слишком задумываясь, она вложила в неё свою ладонь. Он легко поднял её на ноги. — Тебе не следует бродить одной по замку. Это… больше не безопасно. Я провожу тебя. Звук их шагов эхом отдавался в пустых коридорах. — Хм, сюда, — тихо сказала Гермиона, когда они поднялись по лестнице. Драко развернулся, бросив на неё настороженный взгляд, а затем сделал шаг в указанном ею направлении. Это была первая произнесённая кем-то из них фраза с тех пор, как они покинули библиотеку. Гермиона сомневалась, что привести его к гостиной Гриффиндора — хорошая идея, но это не значит, что она даст ему пароль или пригласит войти. О боже… Драко в гриффиндорской гостиной. Драко в её комнате. Прекрати об этом думать. — Отсюда я могу дойти самостоятельно. Теперь уже недалеко, — сказала она, когда они подошли к краю коридора с портретом Полной Дамы. Драко посмотрел поверх её головы в коридор, а затем снова на неё, ухмыльнувшись. — Не хочешь, чтобы я знал, где твоя гостиная? — спросил он с ноткой игривого сарказма в голосе. — Просто… — Боишься, что я ворвусь туда посреди ночи и заберусь к тебе в постель? Да. — Нет. — А должна. Боже. Драко усмехнулся и провёл длинным пальцем по тыльной стороне её руки. — Я не боюсь, — сказала Гермиона, надеясь, что её голос прозвучал твёрдо. — Не-а, — задумчиво произнёс он. — Я прав? — он скользнул по её пальцам своими. — Мой маленький гриффиндорский котёнок. И с приливом мужества Гермиона заглянула глубоко в его серые глаза. — Я думаю, что хочу сделать то, что ты сказал, — она выдержала его пристальный взгляд. Гермиона сделала ещё один вдох. — Я разрешу тебе… вот этим, — она провела пальцем по его ремню. — Связать меня. Энергия между ними зарядилась за один миг. Драко неестественно замер, а затем резко втянул в себя воздух. Его лицо оставалось бесстрастным, но серебряные глаза горели, словно расплавленные. На секунду Гермионе показалось, что он сейчас скажет что-нибудь колкое, но Драко лишь с трудом сглотнул. Она не смогла сдержать лёгкой улыбки при виде того эффекта, который на него произвела. Даже если он и пытался скрыть. — Подумай об этом перед сном, — прошептала Гермиона, приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала его в щёку. Гермиона развернулась и направилась по коридору. Она пару раз оглядывалась, ловя на себе взгляд до сих пор стоявшего на том же месте Драко, который был полон неверия и желания.
Примечания:
Несмотря на то что до конца осталось 6 глав, в них в сумме около 200 страниц, так что не расслабляемся🙃
