Шепотом.com

Лань Чжаня лихорадило. Он подолгу лежал в кровати, вставая только чтобы принять доставку или сходить в туалет. Иногда надо давать себе время, пытался убедить он своё отражение в погасшем экране смартфона. Вэй Ина не было. Он не писал, не записывался на уроки, не подавал никаких признаков жизни. Лань Чжань никак не мог его винить и навязываться не собирался. Быть может, Вэй Ину было противно, мерзко, страшно? Может ли он, Лань Чжань, быть страшным? Отражение в покрытом тонким слоем пыли зеркале намекало, что вполне. Он хотел быть страшным. Чтобы то, что внутри, наконец состыковалось с тем, что снаружи. Длинноволосый юноша с безупречными манерами и суровым, но справедливым характером — не тот человек, который мог бы грубо прижать к стене своего ученика, чтобы над ним надругаться. От этого несовпадения ему становилось тошно. Теперь на голове словно сплела гнездо фэнтезийная птица, под глазами появились круги, а кожа казалась желтоватой из-за отсутствия солнечного света. Так было гораздо лучше. Правильнее. Вэй Ина не было. И Призрака тоже. Все покинули его, реальные и воображаемые. Призрак выпустил торопливый пост о том, что ему нужно ненадолго уехать. Его армия нежити тут же принялась набивать комментарии под постом — многие предполагали, что на самом деле он заранее готовился к своему отсутствию, набирая донаты на частых стримах. Лань Чжаня грела надежда, что Призрак решил завязать с порочным прошлым. Может, он даже счастлив где-то, без необходимости читать сказки на ночь тысячам извращенцев и показывать оргазмы на камеру. Но какая-то эгоистичная и очень упёртая часть его сознания никак не могла заткнуться, мол, а чего он не выбрал для побега какое-то другое время, почему именно сейчас? Почему единственный голос, который позволял Лань Чжаню спать, в столь критический момент его оставил? Бессонница вернулась в странном, безумном ключе: он подолгу глядел в потолок, а когда наконец засыпал, неожиданно начинал просыпаться от иллюзорных криков и стонов. Открыв глаза, он ругал про себя соседей, но стоило окончательно сбросить с себя оковы сна, как шум прекращался. Кроме того, среди жителей его дома никогда не значился столь… громкий мужчина. Приходилось снова зажмуриваться, краснея в душной темноте, и тогда в памяти невольно всплывал вкус чужих губ и их ощущение на своих губах. Справедливо ли это по отношению к Вэй Ину? Или бедняга просто попал под раздачу? Оказался не в то время не в том месте и не с тем человеком, и всё? Иногда Лань Чжаню казалось, что он помешался на нём только из-за своего помешательства на Призраке, из-за неожиданно пробудившейся и пока неукрощённой, хоть и по-прежнему нелепой страстности. А иногда он ужасался прежним мыслям и вспоминал каждый момент, связанный с Вэй Ином и лелеемый в сердце. Как они спорили на занятиях, а Не-сюн пытался их помирить. Как границы раз за разом нарушались, правила — переписывались на глазах, а смех начинал оглушать. Как Вэй Ин делал первые успехи в игре на гуцине и горделиво посматривал на учителя, словно надеясь на похвалу. Потому у Лань Чжаня не возникало никаких сомнений по поводу того, как именно теперь ученик относится к нему. Это всё так неправильно, аморально, убого, что даже за цинь садиться не хотелось. Ученики доверяют учителю свои души. Своё искусство, время, усердие. Чтобы добиться хоть каких-то результатов, им нужно верить, что учитель верит в них. Без задних мыслей, без недомолвок. А Лань Чжань просто взял и смял всё это грубыми ладонями, которыми несомненно оставил следы на чужих запястьях. Будет невероятно щедрым жестом со стороны Вэй Ина, если он не станет жаловаться на Лань Чжаня… куда-нибудь. Дирекции консерватории? Всем божествам? Сложность была в том, что официально Вэй Ин не был учеником этого заведения. Лань Чжань давал им с Не Хуайсаном частные уроки, хоть и использовал для них пустые классы, как, в принципе, было принято. Но куда делся Призрак? И за что конкретно? Лань Чжань на повторе смотрел самые любимые ролики и записанные стримы. Снова и снова изучал движения рук, гипнотизирующие, манящие. Только видео с флейтой он обходил стороной — слишком свежа была рана. Взрослая жизнь — это жонглирование приоритетами. Всегда что-то остаётся лишним. В данный момент Лань Чжань выбрал выкинуть из неё главные жизненные атрибуты и ничего не потерял. Брат несколько раз писал с просьбой продолжить обучение Не Хуайсана, но Лань Чжань отказывался, ссылаясь на маячившие впереди даты гастролей. Однако работа не шла на ум, и он не представлял, как поедет куда-то что-то играть. Да и кому. И для чего. Раньше он не задавался такими фундаментальными вопросами. А теперь слушатель почему-то оказался главным звеном представления. Он ломал голову, почему Вэй Ин ушёл сразу же после его выступления. Неужели он так плохо сыграл? Брат, улыбаясь, торжественно поклялся, что Лань Чжань на сцене был словно небесное божество, покровительствующее музицированию. Но тогда в чём же причина? Лань-лаоши, каким он был ещё совсем недавно, предположил бы самонадеянно, что его безупречная игра попросту смутила начинающего музыканта, и он сбежал, сожалея о своих никчёмных навыках. Теперь, зная Вэй Ина и себя самого, Лань Чжань понимал, что его никто не способен смутить, да и причина для побега глупая, как ни посмотри. *** Злая Собака: эй ты Злая Собака: @wwuxian Лотосовая фея: А-Ин, ты в сети? Супчик: что такое Злая Собака: А ТО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ Злая Собака: сестра едет к тебе Злая Собака: не смей заставлять её стоять под дверью Супчик: зачем?! Супчик: чего все ко мне прицепились Лотосовая фея: Буду через 15 минут! Прости, А-Ин, но я забираю тебе на лотосовую ферму Лотосовая фея: Вам с А-Лином как раз не помешает отвлечься Супчик: мы поедем к дяде цзяну?! Супчик: …твоему сыну 3 года. от чего ему отвлекаться? Злая Собака: от того что первый внематочный ребенок его матери придурок Злая Собака: это ты если что Супчик: слава богу, что ты уточнил про внематочность Лотосовая фея: Если А-Ин мой ребенок, то А-Чэн тогда кто? Супчик: щеночек Лотосовая фея: Ну тогда я та еще сучка: р Злая Собака: СЕСТРА Супчик: ЯНЬЛИ Лотосовая фея: Ты собрал вещи? Супчик: как я должен был собраться за 5 минут? Супчик: кто вообще так делает??? Супчик: у меня тут миссия не пройдена Лотосовая фея: Возьми компьютер с собой Злая Собака: сестра… Лотосовая фея: Или на чем ты там играешь Лотосовая фея: Мой муж будет ждать нас только 10 минут Супчик: спорим, павлин ждал бы хоть 3 часа, если бы ты попросила Лотосовая фея: Но я попросила 10 минут Лотосовая фея: Так что поторапливайся Лотосовая фея: И будь вежливым, а то в следующий раз тебя выкинут из машины, и я не стану тебя защищать Супчик: я просто сказал, что он водит как слепой Супчик: что это за зигзаги постоянные Злая Собака: вообще, в чем-то он прав… Лотосовая фея: ТАК Злая Собака: я ничего не говорил Злая Собака: и Вэй Ин однозначно неправ Супчик: подтверждаю Супчик: но все-таки павлин тебя не заслуживает Лотосовая фея: Ну ладно, 15 минут Лотосовая фея: Только для моего любимого внематочного первенца *** — Чего он там сидит так долго?! — навязчивый шёпот отвлекал. Лань Чжань изо всех сил сосредоточился, чтобы игнорировать его как можно больше. — Тихо ты. Ему уже с собственными кроликами посидеть нельзя? — не сдержался А-Юань. Лань Чжань про себя отвесил ему неоформленный во что-то конкретное комплимент. А-Юань всегда был чутким, вежливым, добрым ребёнком. Как член семьи, Лань Чжань не мог иметь любимчиков среди родственников. Как-то это не… этично? Но как обычный человек, он всегда предпочитал общество А-Юаня многим прочим. Пожалуй, только брат выделялся сильнее. Лань Чжань вздохнул. Горячий воздух обжигал горло. Кролики мило копошились у ног. В его руках был один из них, с тёмной шёрсткой. Рассеянно поглаживая малыша, Лань Чжань упорно притворялся занятым человеком. Он приходит посидеть с кроликами не потому, что у него нет подходящих для этого людей, вовсе нет. Кроме того, из-за кроликов сидеть с людьми всё равно приходится — за общим столом на традиционном семейном ужине. Дядя отчитывает нерадивого племянника, убеждая вернуться в родной дом и похоронить себя под нотными тетрадями учеников, как когда-то сделал он сам. Возможно, если кто-то захочет повторить такой трюк, дяде будет легче верить в то, что это было правильным выбором. Лань Чжань не ощущал себя так, словно у него есть выбор. Он просто будет собой — столько, сколько потребуется. Здесь нет развилки сюжета. Видео движется к финалу без участия зрителя. Как в АСМР, когда артист нежным шёпотом задаёт какой-то вопрос, выдерживает театральную паузу, кивает и идёт дальше. Он не знает, что бы ответил зритель. Он и не хочет этого знать. Если бы Лань Чжань мог ответить на вопрос Призрака, что бы он сказал? И что ещё важнее, каким должен быть этот вопрос? Если бы Лань Чжань мог забрать назад свои слова про Вэй Ина, он бы непременно это сделал, потому что беспокойство брата казалось ещё более навязчивым и даже оглушающим, чем шёпот Цзинъи, наблюдающего за ним из приоткрытого окна. — Хуайсан передаёт тебе привет, — осторожно начал Лань Сичэнь, словно боясь, что после любого неосторожного слова брат просто встанет и уйдёт, не дождавшись десерта. Лань Чжань не нашёл ничего лучше, чем показать, что услышал: — Мгм. Что он должен был сказать? «Спасибо»? — Он… — хмыкнул Лань Сичэнь, некстати гремя вилкой. — Он сказал, что его… его друг на время уехал из города… какие-то семейные дела. Грубовато для такого тонкокожего человека. — Когда он вернётся, они могли бы снова посещать занятия, — не дождавшись никакой реакции, Сичэнь пошёл напролом. Младшие притихли. Цзинъи поперхнулся салатом, а А-Юань выразительно посмотрел на него и притворился, что запивает еду соком, чтобы спрятаться за стаканом. — Это сказал тебе сам Вэй Ин? — размеренным тихим голосом уточнил Лань Чжань. Он знал ответ, но хотелось отчего-то поставить брата на место. Может даже, причинить боль. И плевать, если потом придётся пожалеть об этом. Сичэнь лезет туда, куда не стоит, и прекрасно осознаёт это. Что ж, сам виноват. — Я не говорил с Вэй Ином, — мягко возразил брат. — Я лишь… — В таком случае, не стоит это обсуждать, — оборвал его Лань Чжань, звонко царапнув ножом по тарелке. Он устал. Конечно, не стоит винить брата и пытаться в чём-то его уличить. Нужно просто отдохнуть, и эти мысли исчезнут сами собой. Проблема заключалась в том, что он не мог заставить себя отдохнуть. Без Призрака он не видел снов. Спал как убитый и просыпался таким же. Пытался играть на гуцине — сносно получалась только та злосчастная мелодия, как будто сознание хотело переиграть тот концерт. Заставить Вэй Ина остаться. Он не хотел думать о том поцелуе, но мысли сами возвращались к нему. Вэй Ин целовал его в ответ. Это кружило голову. Потом он вспоминал, что после Вэй Ин ушёл навсегда — это отрезвляло. Быть может, для такого человека как Вэй Ин простой поцелуй ничего не значит? Он всего лишь целовался со своим симпатичным учителем музыки, обычный вторник. Может, Вэй Ин целуется со всеми подряд. Может даже, прямо сейчас. Это приносило тупую боль и облегчение. Считать это несерьёзным было легко. Вэй Ин ничего не значит для него, ведь он даже его не знает толком. Призрак — тоже, и причина та же, просто куда обширнее. Всё, что имеет значение в жизни, должно его потерять. Музыка уже это сделала. Он гладил кроликов по пушистым спинкам, думая только о том, что после придётся остаться на ужин, и на этот ужин его семья выест из него мозг чайной ложечкой. Работа потеряла смысл. АСМР-видео больше не были нужными. Ему не хотелось выходить из дома, потому что гулять было страшно. Вдруг он увидит где-нибудь знакомых. Вдруг он увидит где-нибудь Вэй Ина или Не-сюна. Он не знал, пройти ли ему мимо, сделав вид, что не заметил их. Или поприветствовать, как будто ничего не случилось. Ничего и не случилось. Он всего лишь поцеловал своего ученика и сыграл ему серенаду, а когда тот отверг его, неожиданно раскис. Разве не о таком он читал раньше? Это же обычное дело для человека — что-то чувствовать? Почему-то ему это казалось катастрофой, после которой невозможно оправиться. Неужели люди вокруг, которых он видит каждый день, говорит с ними, осуждает их маленькие драмы, носят внутри нечто подобное и не сходят с ума? Недавно он был в консерватории — нужно было подписать какие-то бумаги для гастролей. На первом этаже девушка рассказывала подругам, что рассталась с бывшим. Как будто делилась, что закажет на обед. Лань Чжань подумал, что делал бы на её месте. Если бы, допустим, Вэй Ин не ушёл, они начали бы встречаться, стали парой, жили вместе, а потом по какой-нибудь вздорной причине расстались. Наверное, его сердце не выдержало бы таких качелей. Напиться до потери сознания? Рвануть куда-нибудь далеко-далеко? Сделать себе тату, поменять причёску, найти новое глупое хобби вместо старых и глупых? Это вряд ли. Он думал о том, что это попросту убило бы его. С каждым днём он относился всё с большим и большим уважением к окружающим. Особенно к брату. Подняв на него глаза и увидев признаки непривычной задумчивости в знакомом лице, Лань Чжань решил наступить себе на горло и попытаться поддержать беседу: — Как подготовка к гастролям? — Я не поеду в этом году, — покачал головой Лань Сичэнь. У Лань Чжаня внутри словно сорвался куда-то вниз гигантский булыжник, громко шлёпнувшись о грудную клетку по пути. — Как это, не поедешь? Знакомое лицо неожиданно озарила робкая улыбка. Лань Чжань бы сравнил её с ослепительно блеснувшим в руке маньяка-убийцы серебряным лезвием. Теперь ему лучше удавались такие сравнения. — У меня есть дела в городе. Сколько можно кочевать от концертного зала к залу? Староват я для таких вещей, — покачал головой Лань Сичэнь. Дядя принялся бурчать, что карьера музыканта предполагает подобные жертвы, и так далее, и тому подобное. Как обычно в таких случаях, брат кивал и даже задавал поддерживающие вопросы. Но Лань Чжань видел, что его мысли витают где-то далеко. Как и его собственные мысли о Вэй Ине — за городом, верно? — Куда поехал Вэй Ин? — с трудом вклинился в тираду дядюшки Лань Чжань. Лань Сичэнь, казалось, приятно удивился этому вопросу. — У семьи его друзей есть лотосовая ферма, в детстве он проводил там много времени. Я скину тебе адрес. — Тебе лучше сосредоточиться не на неблагонадёжных учениках, а на подготовке к гастролям, — выпалил дядюшка, и неожиданно Лань Чжань вспылил: — Кто сказал, что он неблагонадёжный? По какому праву ты так его называешь? Тишина за столом стала гробовой. Только Цзинъи пискнул: «Мы пойдём к себе», — и мальчики соскользнули со своих стульев и оказались на вершине лестницы, ведущей наверх, так быстро, словно поменяли своё состояние в жидкое и газообразное за мгновения. Лань Чжань и так еле держал себя в руках. В начале недели он чуть не уничтожил взглядом дотошную соседку, которая почему-то пыталась узнать номер его квартиры, полагая, что он не живёт в этом доме. — Я сказал то, что хотел сказать. Причём давно. Этот… Вэй Ин, он ведь явно не стоит затраченных тобой усилий. Ты… — Ты не знаешь Вэй Ина. И потому не можешь судить о нём. «А разве ты сам знаешь?» — гулко зудело в ушах. Хотелось заглушить это, хотя бы и криками. — Может, добавки? — поспешил предложить Сичэнь, приподнимаясь с места. — Сиди, — оборвал его дядя, а потом снова обернулся к Лань Чжаню. В отличие от племянников, Лань Цижэнь не обладать природной бледностью, и сейчас его щёки раскраснелись, а бородка топорщилась почти забавно, точно выражая этим всю степень его негодования. Лань Чжань всегда глубоко уважал дядюшку и преклонялся перед его заслугами, осуждая непослушных учеников и не любящих его методы капризных коллег, но сейчас ему впервые пришла в голову мысль, что тот выглядит… жалко. Дядя продолжил: — А-Чжань, ты молод, а потому не знаешь истины. Я уже наслушался про вашего Вэй Ина, что от вас, что от коллег в консерватории, которые были на том концерте, и могу сказать только, что это пустоголовый напыщенный дурак, далёкий от мира музыки и правильных канонов. Я считаю… — Ты не прав. — Сичэнь мимикой стал показывать брату, что лучше не спорить, но Лань Чжань уже не мог остановиться. — Разве не ты учил нас, что не стоит судить о человеке, не зная всего? — Я имел в виду ваших родителей, а не… — Чем наши родители лучше Вэй Ина? Они больше заслуживают понимания, потому что они Лани? Дядюшка, казалось, оказался поставлен в тупик этим вопросом. — Ха, почему же, вовсе нет! Просто ваших родителей я знал, а… — Вот именно. Ты не знаешь Вэй Ина. А мы толком не успели узнать родителей. Я так точно, — глянул на брата Лань Чжань. — По-твоему, если я плохо их знал, я не могу их понять и не должен пытаться? Их родители были образцом типичной ланьской истории любви. И хотя концовка у этой истории, как полагалось всем стоящим драмам, была несчастливой, тем не менее, Лань Чжаня учили смотреть на это не как на трагедию, и как на… На наказание, которое небеса насылают на действительно любящих людей, чтобы другие не смели идти по их стопам. Ссора с дядей ни к чему не привела, но когда по пути домой Лань Чжань получил геолокацию в сообщениях от брата, он зачем-то открыл её, приблизил карту и долго смотрел на снятые сверху строения, зелень и тину. В фотографиях к лотосовой ферме владелец скинул снимок трёх ребятишек, которые сидели на пирсе и мочили ноги в воде: два парня и девочка. Весело улыбающийся мальчишка справа словно только для фото прекратил хохотать, его одежда была мокрой до нитки, на голой коленке красовался зеленоватый синяк, а в руках лежал целый букет аккуратно срезанных лотосов. Лань Чжань дотронулся до его лица размером с палец на экране смартфона. Пусть даже он пока не знает Вэй Ина, он может его узнать. Слышать его искренний смех, такой же, как в детстве, изучать старые шрамы на теле, целовать его мокрые от воды губы после купания в речке. Если Вэй Ин позволит, он способен посвятить этому хоть целую жизнь. В конце концов, кто в этом мире знает, что в голове у другого человека? Кто способен это предположить? Может, любовь — это тотальное узнавание? Каждый день делать выбор узнать немного больше. Как это делали его родители. Как делал он сам в случае со своей семьёй. Если он узнает и его узнают в ответ, может, он перестанет быть одиноким. Он поймёт Вэй Ина, и Вэй Ин поймёт его. Разве не так работает музыка? Наутро он набрал номер, и приятный женский голос под аккомпанемент детского плача записал его на посещение лотосовой фермы «Пристань лотоса». Может, это преследование и ему нужно лечиться, но если Вэй Ин действительно так решит, когда увидит его, то пусть хотя бы скажет ему в лицо.