Шепотом.com

Чем больше ты знаешь людей, тем меньше хочется с ними хоть как-то взаимодействовать. Так думал Лань Чжань, сидя в небольшом экскурсионном автобусе. Оказалось, что добраться до лотосовой фермы семьи Цзян не так-то просто. Таксисты просто не хотели принимать такой заказ, поезда ходили раз в неделю и только до станции, откуда ещё порядком добираться мусорный бог знает на каких оленях. Казалось, цивилизация не тронула своим грязным засаленным пальцем этот чудесный край. И туристов, с которыми Лань Чжань теперь ехал, причем по доброй воле, тоже. Подростки, занявшие весь последний ряд, галдели и кидались маленькими бумажными шариками в других пассажиров. Карикатурная парочка, он в спортивном костюме, а она в розовой рубашке и чёрной офисной юбке, молча заняли его место на санитарной остановке и на его такие же молчаливые попытки пристыдить их взглядом не реагировали. Вдобавок, тётушки на передних сидениях принялись громко обсуждать падение нравов среди «молодёжи». — Разве ж это нормально, когда молодые люди продают за деньги свои фотокарточки? В наше время такого не было и быть не могло! — сетовала старушка в вычурной кружевной шляпке. Она явно гордилась своим внешним видом — и чистотой моральных качеств, конечно. — Верно, верно! Внук моей хорошей знакомой работает… как они там это называют… хосписом? Развлекает толстосумов в барах, принимает дорогие подарки, цветы! Это и работой-то не назовёшь, баловство какое-то, — подметила её подруга, женщина, будто вся состоящая из острых углов — от длинного носа и колючего взгляда до лацканов старомодного пиджака. — Разврат это, разврат, а не баловство! — жарко поддержала другая пассажирка, с круглым лицом, круглой сумочкой в округлых руках, с нарисованными на платье цветными кружками. Она выглядела очень милой до того, как решила вмешаться в эту беседу. — Точно, точно! У моей дочки есть подруга, и вот она как-то раз застукала её за съемкой… Сами понимаете чего! А говорят, подросткам нужно личное пространство. Она в тот же день сняла с петель дверь в детскую! Только тогда удалось повлиять на ребёнка. — Вот вы, молодой человек, — неожиданно обратилась к Лань Чжаню первая старушка после примерно получаса сетований на все возможные даже с точки зрения профессионального музыканта лады. — Вы выглядите очень достойным юношей. Скажите, как вы относитесь к подобному? Тётушки мигом замолкли и с благоговением посмотрели на своего симпатичного соседа. Лань Чжань прекрасно знал, как иногда его внешность и сдержанные манеры действуют на так называемых «взрослых». Он ещё раз заглянул в карту в смартфоне. Кажется, ему выходить уже на следующей остановке. Что ж… Он вздохнул и как на духу признался: — Если честно, я трачу половину зарплаты на видео с полуголыми мужчинами в интернете. Тётушки одновременно ахнули, а старушка схватилась за сердце. Лань Чжань невозмутимо продолжил: — Я не одобряю такое, но признаю, что это довольно двулично. Так что, полагаю, главное, чтобы каждый мог решить сам, что ему или ей делать со своей жизнью. И да, детей надо воспитывать, а не запирать в комнате, тогда они не будут снимать порно. Извините, мне пора. С этими словами он встал с места, взял с полки рюкзак и вышел в открытую дверь, провожаемый взглядами половины автобуса. *** Лань Чжань попал в разгар туристического сезона. Для себя он выбрал тур, который не останавливался на лотосовой ферме, но другие-то никуда не делись. Возможно, это было даже удачно — он слонялся по ферме вместе с весёлыми туристами, осматриваясь без каких-либо препятствий и надеясь встретить Вэй Ина случайно. Хуже всего было бы, если б пришлось объясняться перед ним или семьёй Цзян, что он тут забыл. Он и сам не знал точно. Но Лань Чжаню нужно было увидеть Вэй Ина и убедиться, что тот не смотрит на него теперь с осуждением или презрением. Наверняка Вэй Ин оскорбился, поняв, кто его поцеловал. Быть может, его вообще не привлекают мужчины? Лань Чжань не сильно в этом всём разбирался. Он раньше никогда не задумывался, кто его привлекает. До Призрака он даже полагал, что никто. Потом он встретил Вэй Ина, и поначалу он вызывал лишь раздражение. Но какого рода было это чувство? Может, как острая специя, которая волнует и будоражит рецепторы? Страшнее всего было бы понять, что Лань Чжань вызывает раздражение у Вэй Ина — причём совсем иного сорта. Как какая-то досадная вещь, причиняющая неудобства. Как вечно рвущаяся в середине концерта струна. Как грязное пятно на кристально белом ханьфу. Если Вэй Ину он не нравится, это можно пережить. Но если он его раздражает… Лань Чжань смотрел на цветущие лотосы на водной глади, вдыхал запах воды и тины, ходил по влажным деревянным настилам, прятался от солнца в резных беседках… И не находил себе места. Он уже познакомился с господином Цзяном — улыбчивым мужчиной средних лет, который приветствовал гостей у входа. И с его супругой, госпожой Юй — властного вида женщиной, курившей в отдалённой беседке и порой довольно резко запрещающей туристам проходить мимо неё в глубь сада, где, видимо, находилась семейная часть дома. Издалека Лань Чжань видел и их детей — угрюмого парня, таскавшего какие-то коробки из машины у заднего входа, и тихую на вид девушку, задумчиво помешивающую что-то в кастрюле на кухне за окном. Он украдкой засмотрелся, всё-таки, ровесники и друзья Вэй Ина с самого детства. Подумав, он решил, что ревновать было бы невероятно глупо. Но с другой стороны, эти люди знали Вэй Ина очень давно, а он — нет. Они бы не стали вести себя с ним так нелепо, как он — а он повёл. Должно быть, они понимали Вэй Ина и желали ему добра, а он… Лань Чжань не мог сказать точно, чего желает сам. К примеру… Если бы Вэй Ина можно было взять силой, захватить в плен, привязать к себе и сделать своим навеки, он бы пошёл на это? …Что за вздор, разумеется, нет! Лань Чжань выдохнул вдаль, на озёрные просторы, и прикрыл ладонью макушку, — похоже, он словил тепловой удар, раз что-то такое действительно пришло в эту голову. …Он осторожно припомнил опасные мысли. Как там было, «взять силой»? Вэй Ин, лежащий на своей постели, обнажённый, раскрасневшийся, с обидой во взгляде и в его власти, сам собой материализовался перед мысленным взором. Лань Чжань мог бы держать его руки, как тогда, в коридоре за сценой. Стал бы Вэй Ин отбиваться?.. — Молодой господин! — окликнул женский голосок, и Лань Чжань вздрогнул от неожиданности, чувствуя себя пойманным с поличным. Он обернулся и увидел юную госпожу Цзян, которая махала ему: — Не хотите освежиться? Я сварила суаньмэйтан для гостей! Девушка доброжелательно улыбалась, Лань Чжань мигом ощутил, как пересохло горло, и с благодарностью поспешил вернуться по деревянному настилу обратно к дому. Пристань лотоса не была большой и не была маленькой. Зона для «гостей», как тут называли туристов, была огорожена от остальной части — в зелени за широким полем утопали несколько неясных построек. Но и эта часть поражала туристов — впечатляющий двухэтажный дом в традиционном стиле с магазинчиком и небольшим музеем о лотосовых фермах. На первом этаже, с двух сторон окружённый лестницами наверх, теперь стоял стол с той самой кастрюлей и набором чаш. Должно быть, кастрюля успела побывать не только на плите, но и в холодильнике — Лань Чжань прослонялся по ферме весь день. Желающие могли взять чашу, а дочь Цзянов наполняла её деревянным половником. Видимо, все кроме Лань Чжаня уже успели это сделать. Группа туристов как раз грузилась в небольшой автобус, а ещё одна собиралась к отбытию. Все хотели оказаться в городе пораньше, чтобы успеть сделать дела перед сном. На Лань Чжаня напала странная тоска. Как ему сейчас быть? Он не может вернуться, не найдя Вэй Ина. Но и остаться, по всей видимости, тоже не может. Проситься в последний автобус? Вызвать такси? Броситься в озеро и стать пищей для рыб? Не слишком ли амбициозно надеяться, что он действительно заинтересует местную фауну. Не думая, что делает, Лань Чжань подошёл к столу вслед за своей провожатой, взял чашу и протянул ей. Девушка кивнула и привычно наполнила её охлаждающим напитком, как вдруг красно-коричневой глади игриво коснулся лепесток. Неожиданно госпожа Цзян хихикнула и поспешила прикрыть кастрюлю крышкой. — Вэй Ин, тебе жить надоело? — послышался угрожающий голос. — Почему так долго, они сейчас уедут! Лань Чжань тут же обернулся на него — в дом вошёл молодой Цзян, но смотрел он не на сестру или Лань Чжаня, а куда-то выше. С замиранием сердца Лань Чжань поднял голову… и увидел его. Вэй Ин смотрел прямо на него сверху вниз с балкона второго этажа, держа в руках незаконченный букет из нежных розоватых лотосов. Должно быть, кто-то из отъезжающих туристов захотел прикупить такой, и дело поручили ему. К счастью, его взгляд не был ни насмешливым, ни раздражённым. Он смотрел на Лань Чжаня так, словно прекрасно знал: тот приехал сюда за ним. Так, словно хотел прожечь в нём дыру. Словно ни брат, ни сестра Цзян, ни туристы не интересовали его и в половину так, как человек под балконом. — Лови, — небрежно усмехнулся Вэй Ин и действительно бросил букет прямо в руки растерявшегося Цзяна. — Осталось только добавить ленту. — Вэй Ин, чтоб тебя…! — начал было парень, но из-за его спины послышалось резкое: — Цзян Чэн, следи за языком! — и в зал неспешно вошла госпожа Юй, подгоняя задержавшихся туристов. Судя по всему, ферма готовилась к окончанию рабочего дня: всех «гостей» собрали у автобуса, и господин Цзян звучно прощался с предпоследней группой у дверей, приглашая их снова посетить «их чудный уголок». Судя по выражению лица госпожи Юй, она не была согласна ни с единым словом супруга. Когда она подошла ближе и положила тяжёлую руку с длинными фиолетовыми нарощенными ногтями, отчего-то напоминающими птичьи когти, Лань Чжань сразу понял, в кого пошёл Цзян Чэн. — Вот ленты, матушка, какую выбрать? — Из ниоткуда появилась его сестра, весёлая как отец, и услужливо показала сундучок с целым набором шёлковых лент в аккуратных моточках. Лань Чжаню показалось, что именно она занималась сбором букетов, когда здесь не гостил Вэй Ин. Впрочем, некоторые ленты были обрезаны крайне небрежно, а пара мотков кинуты как попало. Он посмотрел на девушку снова. Кажется, Не-сюн или брат упоминали, что она вышла замуж и живёт в городе? — Яньли, — подал ехидный голос Вэй Ин, — пусть Лань-лаоши выберет. Он так и не спустился, наблюдал за вознёй внизу со своего места, сложив руки на перилах. — Лань-лаоши? — удивилась Цзян Яньли и кинула на Лань Чжаня оценивающий взгляд. Он замер, не зная, то ли начать оправдываться, то ли красоваться, то ли бежать сломя голову. Как много она знает? Как много могут взять Цзяны? Он глянул на них всех, точно затравленный зверь. Выражение лица госпожи Юй ни о чём не говорило, а вот её дети явно были заинтригованы. — Красную и белую, — заглянув в сундучок, без раздумий выдал он. — А это хороший выбор, — одобрила Цзян Яньли. Её мать хмыкнула, а брат фыркнул — и все разошлись по своим делам, как будто ничего и не случилось. Яньли отмеряла ленты, брат торопил её, сминая в руках несчастный букет. Госпожа Юй скрылась в одной из дверей, закрытой для гостей фермы. Лань Чжань запрокинул голову. Вэй Ин подмигнул ему, лениво отрываясь от перил. — Господин Лань, не подержите ленты? — подозвала его Яньли, и он как дурак принял от неё три длинных полоски шёлка, приятно утекающие из пальцев. Девушка завязала первый узел, когда автобус за окном пронзительно засигналил, Цзян Чэн, чертыхнувшись, вырвал у неё из рук лотосы и побежал отдавать их заказчикам, и Лань Чжань остался с белой лентой посреди пустого зала. — Вы приехали к Вэй Ину? — всплеснув руками вслед брату, Цзян Яньли неловко ему улыбнулась. Лань Чжань не нашёл ничего лучше, чем кивнуть. — Лань-лаоши, — позвал Вэй Ин, и Лань Чжань, словно его дёрнули за верёвочку, повернулся к лестнице. На её вершине ждал Вэй Ин. Ждал его. — Тогда идите, — ухмыльнулась вдруг Цзян Яньли и понимающе метнула взгляд то к нему, то к Вэй Ину и обратно. — Я подготовлю для вас гостевую, Вэй Ин потом вас проведёт. Лань Чжань на свинцовых ногах поднялся по лестнице. Будто прочитав немой вопрос в его голове, Вэй Ин тихо прошептал: — Я прикрывал её перед предками, когда к ней приезжал жених и не ночевал со мной. — Почему он должен был ночевать с тобой? — удивился Лань Чжань, идя следом за ним в глубь дома. — Потому что Цзян Чэн жутко храпит, а в гостевой останавливалась его мать, с которой он и ездил. Иначе было бы очень сложно объяснить, что он вообще тут забыл, — беспечно бросил через плечо Вэй Ин, больше не приглушая голос. Они прошли верхнюю галерею насквозь, вышли на небольшой боковой балкон с лестницей вниз и спустились прямо за ограду «от непрошенных гостей». Вэй Ин уверенно вёл его к невысокой постройке через поле. Они подошли ближе, и Лань Чжань увидел, что окно распахнуто, а за ним прячется небольшая безликая спальня: кровать в дальнем углу справа, рядом с ней входная дверь, письменный стол и шкаф у левой стены. Здесь запах воды едва витал в воздухе, зато в комнате стояла приятная вечерняя прохлада. — Эту комнату когда-то выделили мне, но я давно съехал, и госпожа Юй сделала тут ремонт на свой вкус, — хмыкнул Вэй Ин, лихо запрыгивая на подоконник и протягивая Лань Чжаню руку. Ну конечно. Для кого созданы двери? Для таких зануд, как Лань-лаоши? Вэй Ин заходит в окна, как ветер. Переворачивает всё вверх дном, забирается под одежду, леденит сердце. Лань Чжань посмотрел в глаза этого человека. Казалось, по ним можно было прочесть всю его душу — бесхитростную, открытую, яркую как цветок лотоса и богатую как бескрайние озёра и реки. Правда, в их глубине чудилось что-то извращённо порочное, должно быть, отражение самого Лань Чжаня. Не дрогнув, он принял его руку и вскоре обнаружил себя посреди спальни. Спальни Вэй Ина. В ладони он до сих пор сминал белую ленту, забытую братом и сестрой Цзянами. Он нелепо замер, не зная, что делать дальше. — Ну, — торжественно начал Вэй Ин, прыгая на кровать и устраиваясь поудобнее. — Что Лань-лаоши забыл в такой глуши? Лань Чжань понял, что врать бесполезно. Речь Вэй Ина была… победной. Триумф сквозил в каждом слове. Спасибо хоть, что Вэй Ин не сказал прямо — вроде «зачем вы меня преследуете?» или «почему вы вечно там, где я?». — Не-сюн сказал, что вы будете здесь. Лань Чжань постарался как можно честнее заглянуть в глаза Вэй Ину, раскрыть ему свою душу и намерения так же, как делал сам Вэй Ин. Он мог лишь надеяться, что получилось. Его глаза всегда называли холодными и пустыми, как подсвеченные стекляшки. Впервые в жизни ему было по-настоящему обидно за такое сравнение. — И вы решили, — Вэй Ин чуть склонил голову набок, как любопытный ребёнок, и обнял правую ногу, — что стоит меня… навестить? — Мгм, — кивнул Лань Чжань, не совсем понимая, о чём идёт речь. — Я надеялся найти вас здесь. Вэй Ин, я… — Если хочешь извиниться, можешь не утруждаться, — как-то устало выдохнул Вэй Ин, мгновенно потеряв к нему интерес. Лань Чжань опешил. — Мне тоже следует попросить прощения. Я не поздравил тебя с отличным выступлением, это моя вина. Он немного опустил голову, точно прислушиваясь к собственному извинению. Такому же фальшивому, как всё остальное. Лань Чжань смотрел на него и ужасался. Он больше не видел Вэй Ина, настоящего и знакомого, только стеклянные глаза и сложенные крестом поверх острой коленки руки. Как будто он не хотел, чтобы Лань Чжань подошёл ближе. Подошёл и… причинил вред. — Тебе не за что извиняться, — твёрдо возразил Лань Чжань. Вэй Ин посмотрел на него из-под ресниц… неужели с насмешкой? Но Лань Чжань должен был закончить. Должен сделать то, ради чего приехал. — Я повёл себя непозволительно и прошу прощения. Это… было… — Неправильно? — шёпотом подсказал Вэй Ин. Лань Чжань нахмурился собственным мыслям. Всё его естество было против такого кощунственного определения. Он поцеловал ученика без его согласия и не должен был так поступать, но… Сам по себе поцелуй Лань Чжань ни в коем случае не мог назвать ошибкой. Напротив, это было самое правильное из всего, что он когда-либо делал. Видимо, его молчание было воспринято как согласие. — Лань-лаоши, — мягко подозвал Вэй Ин, садясь прямо и опуская полусогнутую ногу на сиреневое покрывало. Словно раскрытый цветок… — Зачем ты приехал? Его глаза буравили Лань Чжаня подобно смертоносным лазерам. Вэй Ин слегка откинулся на руках, приоткрыл губы, заставляя вспомнить их вкус и мягкость. Его волосы были собраны в неряшливую косу, и сквозняк приподнял короткие выбившиеся волоски. — Я… я просто… — Ты хотел закончить то, что начал в том коридоре, не так ли? — уже в открытую насмехался Вэй Ин, приподняв подбородок, чтобы было видно изгиб шеи и торчащие из-за широкой белой футболки ключицы. Лань Чжань уставился на него. Что? — У тебя в руках лента, возьми её и свяжи мне руки, — призывно попросил Вэй Ин, показывая тонкие запястья, словно созданные для звенящих браслетов. Лань Чжань сжал кулаки. — Ну же, чего ты ждёшь? Или боишься? Ухмылка изуродовала его красоту, парадоксальным образом сделав его ещё привлекательнее и опаснее. Лань Чжаню очень хотелось стереть её с его лица. Может даже, своими губами? Он сглотнул и взмолился: — Вэй Ин… — Что «Вэй Ин»? — раздражённо выдохнул тот. — Разве я не прав? Этот человек, эта поза, эти глаза, эти губы. Эта лицо, перевязанные красной лентой волосы, короткие джинсовые шорты, загорелые ноги. Покраснев до корней волос, Лань Чжань хотел было возмутиться, но подходящие слова просто не шли на ум. Он бы рад был уйти, хлопнув дверью, но не мог оторваться от этого зрелища. Голос Вэй Ина разрезал его разум, точно горячий нож масло. — Ну же, — с нажимом он отдал приказ, и Лань Чжань сделал шаг навстречу. Вэй Ин поднял ногу и поставил ему на грудь. Горячая. Лань Чжань качнулся вперёд, но встретил сопротивление и покорно застыл. Наверное, он выглядит как дикий зверь, который добрался до водопоя. Как же это, чёрт возьми, неправильно… Но ничего более правильного, чем смотреть на Вэй Ина, касаться его кожи, завязывать аккуратный белый бант на его лодыжке Лань Чжань попросту не знал. — Лань Чжань, — прошептал Вэй Ин, и ничто в целом мире не могло звучать приятнее. Лань Чжань потянулся на его голос, бесстыдно закинув ногу на плечо, Вэй Ин что-то простонал ему в шею, а затем они слились в таком безумном поцелуе, что больше Лань Чжань себя не помнил. Вэй Ин пах каким-то цветочным гелем для душа и свежим потом, хотелось слизать этот вкус с его медовой кожи. Горячее тело прижималось к Лань Чжаню, не давая ни единого шанса сбежать. Ладони Вэй Ина гладили спину и плечи, растрепав причёску. Вэй Ин стянул с него резинку для волос и засмеялся, когда те упали тяжёлой волной на него самого, мешая целоваться. — Ну же, Лань-лаоши, будь смелее, — счастливо уговаривал он, кусая мочки ушей, зарываясь пальцами в чёрные пряди. Лань Чжаню не нужно было его удерживать. Не нужно было извиняться за своё желание, за поцелуи, за чувства и мысли. От осознания этого кружилась голова и гудело в висках. Рванув его футболку наверх, Лань Чжань принялся целовать и целовать — вырисовывая линию на шее от уха до впадинки посередине, кусая вздорно торчащий кадык, впиваясь в углубление ключиц. Запоминая каждую деталь, каждую родинку и морщинку. — Ай, Лань Чжань, чего кусаешься! Ты мне так синяков понаставишь… — начал было нудеть Вэй Ин, но очень скоро ему стало не до жалоб. Лань Чжань уже не был в силах остановиться. Он спускался всё ниже и ниже, лаская широкие плечи, бледную по сравнению с ногами грудную клетку, вздымающуюся часто-часто, пытаясь коснуться Вэй Ина так, как только мог дотянуться. Короткий всхлип, испуганный, умоляющий взгляд, и Лань Чжань стащил с него шорты прямо с бельём, обнажая возбуждённый член, который тут же дёрнулся и стал немного больше. — Позволь… позволь мне раздеть тебя… — попросил Вэй Ин, глотая воздух и протягивая к нему руки. Но сердце Лань Чжаня не дрогнуло. Вот ещё, тратить время на такие глупости. А он ведь в любой момент может сойти с ума и так и не сделать задуманного… Чужая пятка впилась в его плечо, лента мазнула по щеке, но всё это было неважно. Неважно, что будет потом, если Вэй Ин останется в нём. Станет его частью. От всей души надеясь, что не напортачит, Лань Чжань приоткрыл рот, облизнул губы и насадился на этот чудесный, желанный, восхитительный член с белёсой капелькой на головке до безволосых яичек. Кажется, Вэй Ин гортанно застонал. Двигаясь осторожно и резковато, Лань Чжань удивился: потрясающие звуки, которые издавал Вэй Ин под ним, не имели ничего общего с призывными, манкими стонами Призрака. Конечно, он не сравнивал. Просто у него не было никакого другого «опыта», если вообще можно так это назвать. Лань Чжань стоял на коленях перед разобранной постелью, лаская ртом своего любимого, слыша, как за открытым настежь окном где-то в высокой траве поют цикады и, кажется, уезжает последний автобус. Вэй Ин говорил ему какие-то безумные комплименты вроде «ты так хорош, кто бы мог подумать, что ты можешь делать такое своим ртом, Лань Чжань!» и держал за волосы, но не давя и не настаивая, скорее, просто обозначая это право, — и Лань Чжань был ему за это благодарен. Он и сам не знал, что способен на такое. Словно под алкоголем, которого он никогда не пробовал, Лань Чжань не ощущал реальности, не думал о том, как будут болеть коленки или челюсть, не боялся, что Вэй Ин пожалеет после. Хотя, вспоминая про алкоголь… если подумать, разве у того напитка из слив не был какой-то странный привкус?.. Когда Вэй Ин, опираясь на его плечо и кровать, начал подаваться навстречу, Лань Чжань насколько смог расслабил горло и позволил ему это. Когда Вэй Ин с хриплыми криками вбивался в него, не давая вырваться, он просто смотрел на искажённое наслаждением лицо и чувствовал свой триумф. Вэй Ина тряхнуло, он разжал ладонь на его волосах, в горло потекла солёноватая жидкость, и Лань Чжань безвольно присел на коленях. — Лань Чжань! — с каким-то жутким остервенением позвал Вэй Ин и упал навзничь, тяжело дыша. — Вэй Ин, — послушно отозвался тот, не сводя глаз с мокрого от слюны и спермы сокращающегося члена. Отчего-то этот вид казался одновременно возбуждающим и смешным. Спустя какое-то время Вэй Ин снова приподнялся и с одному ему свойственным прищуром глянул на Лань Ванцзи у своих ног. Теперь он напоминал не дикого кота, готового цапнуть, а довольного и сытого домашнего котяру, которому дали любимое лакомство. — Лань-лаоши, ты совсем не думаешь о себе, верно? — ласково проворковал он, подзывая поближе. — Ну же, иди ко мне. Лань Чжань послушно приподнялся и влез на кровать. Если Вэй Ин этого хочет, что ж, пусть так и будет, тупо подумал он. — Я так много об этом мечтал, но совсем не это себе представлял, — смущённо признался Вэй Ин, аккуратно стаскивая с него летнюю рубашку. Бледный как смерть и совсем не привлекательный, устыдился Лань Чжань своему виду. Ещё и кожа блестит от пота. Вэй Ин неспеша провёл по ней ладонью, то ли с ужасом, то ли с благоговением. — Ты мечтал обо мне? — Лань Чжань, разумеется, услышал только то, что хотел услышать. — Я давно наблюдаю за Лань-лаоши, — улыбнулся Вэй Ин. — Ведь он такой красивый, и сильный, и талантливый, как в такого можно не… Он запнулся, закусив язык. — Я о тебе не думал, — выдохнул Лань Чжань, и Вэй Ин было приподнял брови. — Намеренно. Это получалось само собой. — Неужели я снился Лань-лаоши? — усмехнулся как-то недобро Вэй Ин. — Мгм. — Я понимаю, почему, — мягко проговорил Вэй Ин, словно отпуская ему все грехи, а затем стащил с него штаны и обхватил твёрдый как камень член нежной проворной рукой. Больше Лань Чжань не помнил ничего. Ему хотелось забыть шёлковые губы, невесомо касающиеся лба, щёк, губ и тела, и потемневших в сумерках сосков. Забыть влажные глаза, так близко, на одном уровне, глядящие с любовью и ловящие каждое микровыражение на его лице. Вэй Ин двигался как воздух вокруг, как пламя по дереву, невесомо и неотвратимо, медленно, но достаточно. В какой-то момент по-прежнему обнажённый Вэй Ин снова возбудился, и Лань Чжань попробовал взять его член в кулак так же, как делал для себя — немного агрессивно, но зато результативно. Они кончили почти одновременно, сидя напротив друг друга, приобнимаясь, сплетясь ногами и не до конца снятой одеждой, Вэй Ин снова протяжно и низко застонал, а Лань Чжань сжал зубы на его плече, чтобы не закричать, хотя не мог объяснить даже самому себе, почему не мог это сделать. Не разнимая объятий, они рухнули на постель, увлекаемые Вэй Ином как самой непреодолимой силой на земле — и немного гравитацией. Тянулись секунды, минуты, а Лань Чжань всё никак не мог прийти в себя. Неужели быть с Вэй Ином — это вот так? Разве может быть так же с кем-то ещё? Богохульство даже предполагать такое! Лань Чжань бы не стал. Он вообще плохо соображал, когда возбуждался. Именно этим и пользовались владельцы сайта «Шепотом.com», заставив его привязать к аккаунту свою карту и показывая разные интересные предложение в самый неподходящий момент одно за другим. Впрочем, сейчас он бы ни за что не позволил себе думать о Призраке. Это оскорбление Вэй Ина. Почти измена. А Вэй Ин напротив него, умиротворённо прикрыв глаза, мерно дышал, уткнувшись в подушку, его коса совсем растрепалась, губы пересохли, кожу расцветили пятна румянца и едва заметных следов от чужих губ и рук. — Вэй Ин, — едва слышимо позвал Лань Чжань. — Что? — отозвался тот сонно и потёрся лбом о подушку. Может, слова подождут? Но он так долго держал их в себе! Так часто не мог вымолвить даже фразы. Пока он разморен после секса, и адреналин бежит по венам, и кровь бьёт в виски, надо взять себя в руки и сказать о самом важном. Вэй Ин должен это узнать. Он этого достоин. — Вэй Ин, я… не умею говорить как надо… — Вэй Усянь согласно фыркнул и приоткрыл один глаз. Какой же он красивый. Лань Чжань зажмурился, боясь, что отвлечётся и потеряет остатки храбрости. — Но я просто хочу… поблагодарить тебя. За всё. Ты всегда был добр ко мне как к учителю, и ты потрясающий ученик. Это честь — учить тебя. Ты не оттолкнул меня тогда, и сегодня… Лань Чжань вдруг с ужасом понял, что что-то поменялось, и резко распахнул глаза. Вэй Ин пытался встать, но слишком торопился и никак не мог выпутаться из чужих рук, нахмуренный, яростный. Судя по его виду, он… хотел уйти. — Что случилось? — непонимающе пролепетал Лань Чжань, безропотно отпуская его. — Лань-лаоши, не сдалась мне ваша жалость. — Слова Вэй Ина были резкими и безжалостными. Он уже поднялся на колени и лихорадочно пытался найти свои шорты на постели. — Я не… — Заткнись, — посоветовал Вэй Ин, натягивая помятую футболку наизнанку, — а не то вломлю. Затем он швырнул в Лань Чжаня его рубашку и сухо приказал: — Спи здесь, я пойду в гостевую. Первый автобус с туристами в 8:00, чтобы тебя здесь не было. Лань Чжань попытался встать следом за ним, что-то сказать, оправдаться… Но с него так и не сняли штаны, и он в некотором смысле оказался связан, если не по рукам, то по ногам точно. Когда он совладал с одеждой, Вэй Ин уже выскользнул в окно, как какой-то бестелесный призрак. Лань Чжань подошёл к окну, тоскливо заглянул в ночной сад, но не услышал ни единого звука, кроме далёкого всплеска воды, даже цикады, и те притихли. Он устало стёк на пол прямо у окна, ожидая возвращения Вэй Ина, отказываясь принять, что он в самом деле ушёл навсегда. И погрузился в тяжёлый сон без сновидений.