This is their Illusion

      Достаточно тяжело найти попутный транспорт, который готов довезти до нужного места, когда тебя разыскивает по меньшей мере половина страны. Когда стражники на каждом шагу, и чтобы незамеченным остаться нужно все свои навыки использовать. Конечно, от большинства этих тупоголовых альф скрыться вообще никакого труда не составляет, но всего одного офицера достаточно, чтобы простую маскировку вычислить. Чтобы под аромамаслами почувствовать реальный омежий феромон, а под множеством одежды уловить плавные, элегантные движения, которые этой самой одежде не соответствуют. Определённо не того происхождения эти осанка и уверенные шаги, какого накинутые дешёвые драные тряпки.       Он не может так рисковать.       Он буквально чувствует, как ветер приносит с собой запах смерти. Его смерти, если он не возьмёт себя в руки. Если не отбросит все свои предрассудки и не перестанет думать о других, о тех, кто сейчас очень далеко отсюда и, наверняка, отчаянно борется со своими проблемами. Если он не включит голову, не перестанет постоянно оглядываться и засматриваться по сторонам, ища какие-то только ему понятные знаки, — всё напрасно. Всё, что было сделано до — напрасно. Его рискованное проникновение в ряды дворцовой стражи, что было одним из самых сложных пунктов в его собственном плане. Потому что он всё ещё омега, а омегам путь разве что в развлечение для охраны, или в лекари, если повезёт. Ему не нужно было ни то, ни другое место, так что, чтобы обвести всех вокруг пальца, пришлось сильно постараться. Хотя развлечением для охраны всё равно пришлось побыть, но это как раз уже отработанная схема. Бордель — самое лёгкое место для прикрытия, особенно, если у тебя длинные волосы и милое, смазливое лицо. Его лицо сослужило великолепную службу для вызволения Сана, да и Уён без него бы не справился. Да и капитан… Он просто не может позволить всему этому пропасть. Он задолжал Хонджуну ещё одну встречу. Нет, он очень многое ему задолжал. Задолжал как-то слишком много тому, с кем и не разговаривал нормально ни разу. Да что уж там — они фактически даже не знакомы.       Сонхва не может бросить команду, правда? Его ещё никто не принял к себе, но он уже ощущает себя бесконечным должником. Ощущает себя частью чего-то высокого, непонятного ему, чего-то над его пониманием. Не знает ещё, что с этими ощущениями делать, но точно знает, что они ему нравятся. Что он не может их потерять. Что должен двигаться дальше.       И было бы гораздо проще, не наступай ему на пятки Кевин.       Тот самый, что из королевской семьи. Тот самый, который раньше был его товарищем, единственным другом в той проклятой академии, с которым они вместе и пакостничали старшим, тренировались и даже спали рядом какое-то время. Тот единственный, кому он мог доверять, будучи совсем глупым молодым новобранцем, никчёмным младенцем по их меркам. Тот Кевин, которого он по своей глупости не прикончил в том тоннеле под королевским дворцом. И ещё несколько сотен раз до этого.       Сглупил? Да. Чувства — отвратительно сентиментальные и точно вызванные внезапно проснувшейся омежьей сущностью — откуда-то вылезли снова, хотя должны были умереть ещё много лет назад. Промедлил. А в их деле такое не простительно. Все это знают. Это как щадить проигравшего в дуэли. Не просто непростительно — оскорбительно.       Хотя любого бы оскорбило проиграть омеге, правда? Даже если не оглядываться на все эти кодексы и правила. Но Кевин из-за этого не злится, нет. Отлично знает, на что способен этот чрезмерно умный и расчётливый омега, потому что всегда таким был, а с возрастом его ум только острее стал; что не так-то прост, что любого вокруг пальца обведёт, что родился с сущностью омеги по какой-то совершенно глупой случайности. По случайности, которую теперь использует, как своё личное смертоносное оружие. Кевин злится из-за предательства. Не менее глупого и позорного именно с его стороны, потому что не заметил, хотя был ближе всех и должен был вычислить. Но не смог, словно намеренно закрывал глаза на все ошибки Сонхва. Словно второй шанс давал с тысячу раз.       Сонхва по молодости много ошибался. И сейчас продолжает. А Кевин злится, потому что Сонхва даже сейчас, он…       Он сделал всё. Все три пункта этого тупого крэдо, которое в них палками и чем-то более острым и тяжёлым вбивали, нарушил. И к тому же не жалел, потому что Кевин он… хороший человек. Лучше, чем многие в королевской семье. Лучше, чем племянники короля, чем его братья, чем… многие из тех, кого Сонхва убил. Он не жалел, что не оборвал его жизнь, пока на одной из улиц небольшого прибрежного городка неподалёку от столицы, в паре сантиметров от его и так раненной ноги не просвистел арбалетный болт.       В тот момент злобы было больше, чем чего-либо другого. В них обоих. Но Сонхва не для этого не убил Кевина. Не для того, чтобы этот безбашенный, чрезмерно преданный королю фанатик, преследовал его, хотя всё ещё истекает кровью (Сонхва уверен, что это так, потому что раны, которые он оставил ему в том тоннеле, не могли просто рассосаться, а зарасти за такое время не успели бы). Хотелось развернуться и прямо между глаз кинжал засадить по самую рукоять, чтобы больше не смел в спину стрелять, чтобы перестал его доставать, чтобы отстал наконец-то. Хотелось страшно, но не сделал. Потому что Кевин не один. Феромоны других, тех что с ним, Сонхва отлично ощущает своим до отвратительного чутким нюхом: очередная шайка наёмников — не иначе. И откуда только Кевин всех этих неучей берёт? Позорище, а не наёмники.       Сонхва не останавливается, чтобы с разворота атаковать, потому что тоже всё ещё ранен, и вряд ли ему на самом деле хватит сил даже просто подобраться так близко к Кевину, чтобы своё желание исполнить. Ему нужно двигаться дальше. Несмотря на ранения, несмотря на то, что из-за неостанавливающейся крови без сомнений наследит. Несмотря ни на что. Время не резиновое, а ждать его вечность никто не будет. Он надеется, что не будет. Хотя бы потому, что это опасно для них самих.       Сомбра — один из крупнейших портов во всём Малом море и самый крупный из тех, что принадлежат Соединённым Землям. Там круглый год невероятно много торговцев и путешественников, постоянно какие-то ярмарки проходят и фестивали. Помимо всего прочего, Сомбра самый свободный город в этой части мира: откуда бы ты ни был, какой бы ты не имел социальный статус или вторичный пол — это не имеет значения, пока у тебя есть деньги, и ты готов их потратить. А если денег нет — тоже отлично! Значит, ты готов их заработать. Иначе для чего ты здесь? Удивительно, что что-то такое вообще существует так близко к границе с Империей.       Но даже Сомбра не гарантирует им безопасность.       Даже там все недолюбливают пиратов. В основном из-за того, что большинство из них воры и обманщики. И пусть команда Сокола дурной славой не обладает, они достаточно известные, чтобы их как минимум опасаться. И их хорошая репутация не отменяет того факта, что они пираты. А значит им не будут рады, и надолго задерживаться в порту им не стоит.       Зато для Сонхва — это поистине идеальное место. Легче всего затеряться среди толп других людей. Во многом точно таких же людей, как он.       Все беглецы из Империи (и не только) стремятся сюда. Сначала сюда, а потом можно куда угодно. Сначала сюда, а потом в любом направлении все дороги открыты. Потому что как только беглецы пересекают реку, отделяющую территорию Империи от Соединённых Земель, — свобода уже у них в кармане. Другое дело, что никто так просто реку Сонра перейти не сможет. И не только из-за того, что Империя тщательно её охраняет. Река такая же непредсказуемая, как и море, в которое она впадает. То спокойная, то буйная, как и Малое море. К тому же полноводная, так что просто закатав штаны и взяв в руки трость подлиннее, перейти её не выйдет.       К счастью, Сонхва знает один способ. Только для этого ему до Сонры сначала нужно добраться. Желательно не просто живым, а с достаточным количеством сил, чтобы этот способ сработал. И первая его цель — это побережье Малого моря.       В одиночку путешествовать через полстраны и так тяжело, а когда за тобой гонится по меньшей мере половина королевских стражников, да ещё и группа паршивых наёмников во главе с Кевином, вообще почти невозможно.       Но когда это Сонхва было легко?       ***       Они и так в отвратительном положении оказались после шторма, но, когда на горизонте появился другой корабль, Хонджун сначала подумал, что ему кажется. Что это просто плохой сон. Что он отключился во время шторма и всё ещё не проснулся. Но чуда не случилось — корабль совершенно реальный.       Даже при другом раскладе далеко не лучшая идея сражаться с кем-то, когда команда совсем недавно преодолела шторм. А когда она именно пережила шторм, то и говорить не о чем. Потому что то, что от неё осталось… Хонджун не готов думать об этом. С такой командой выходить в Малое море вообще было огромной ошибкой. Нет, в любое море. С такими только по озеру ходить, да дрова собирать. И то второе Хонджун вряд ли бы им доверил: насобирают ещё отсыревших поленьев. Но в данный момент Хонджуну остаётся только ставить на то, что дерутся они лучше, чем управляются с кораблём в шторм. Что в эгоистичном желании спасти свою жизнь они начнут мастерски рубить головы, а не трусливо падать на колени перед врагами и молить их о пощаде. Но даже если так… У них всё равно нет другого выбора, кроме как сражаться лицом к лицу. Нет другого выбора, кроме абордажа. В любом другом случае — им конец.       Хонджун устал. Он не спал уже достаточно долго, чтобы ему могла начать видеться всякая чушь. Но разве он имеет право в такой ситуации хотя бы заикаться об этом? Нет. Он капитан. И если он даст слабину, то что уж говорить про остальных. Его офицеры поддержат его, но разве остались ещё те, кому сейчас хорошо? Они все где-то на грани балансируют. Все делают то, что могут для команды. Да, ему тяжело, но он берёт себя в руки. Как и всегда. Изо всех сил. В самый дальний уголок мозга откладывает Сана и свои собственные проблемы. Откладывает Сонхва и мысли о Сомбре. Оставляет только то, что им во что бы то ни стало нужно добыть немного продовольствия и выжить.       Хонджун выглядит всё так же бодро и строго. Никто даже и подумать не может, как много на самом деле в его голове мыслей. Он позволяет остаться Уёну и Ёсану в каюте вместе с Саном, потому что сейчас они гораздо нужнее ему, чем здесь.       Хонджун отдаёт приказы громко и чётко, так, чтобы никто не мог усомниться в его уверенности.       — Поднять якорь! Расправить паруса!       Капитан быстро поднимается на верхнюю палубу, чтобы вернуться к своей работе, к штурвалу, когда вокруг начинается суетливая работа с парусами.       Юнхо, боцман, быстро оказывается рядом, чтобы обсудить дальнейшие действия. Ему нужно услышать всего пару указаний, чтобы грамотно скоординировать следующие указания для команды. Потому что их команда — это единый организм, и только благодаря постоянным великолепно налаженным коммуникациям и схожему взгляду на вещи они настолько слаженно работают уже столько лет.       — Мы идём в атаку? — спрашивает Юнхо, хотя уже точно знает ответ на этот вопрос.       — Ты же знаешь, что да, — Хонджун хмурится, поглядывая на боцмана, а тот улыбается, кивая.       В этом весь Юнхо — постоянно остаётся с улыбкой на лице и на первый взгляд всегда полон сил. Смотря на него вся команда разом воодушевляется, и не теряет надежду даже в тяжёлые моменты. Потому что он, временами даже лучше, чем сам Хонджун, умеет сказать правильные слова правильным тоном. Он фактически связующее звено между офицерами и остальной командой. Без Юнхо всё бы давно рухнуло, потому что никто, кроме него, не умеет так сильно верить в людей.       Юнхо кивает и кричит, что есть силы:       — Приготовить пушки к бою!       Его голос громкий и почти игривый, будто предстоит лёгкий бой, в котором исход заранее предрешён в их пользу, хотя это совсем не так. Но команда кричит тоже, шумно отзываясь на слова боцмана, сразу воодушевляясь, и без дела теперь никто не стоит. До того корабля ещё достаточно далеко, но подготовить пушки к атаке заранее — лучше, чем потом терять эти драгоценные секунды (а зная, как плоха нынешняя команда, то предупреждать их обо всём заранее — необходимость). Волнительное ожидание столкновения сменяется выбросами адреналина от столь близкой битвы.       Корабль, на который они идут, без сомнений вражеский и оказывается многим больше, чем Иллюзия. Судя по флагу — это торговый корабль Земель Банбо — тех самых, у чьих границ им не повезло оказаться после шторма. Хуже не бывает. Только если бы это был военный корабль, а не торговый, да и то не факт. Потому что, к несчастью, в их время всё чаще распространяется практика ведения торговли на кораблях значительно превосходящих по прочности и военному потенциалу любые другие. В первую очередь для защиты от штормов в Малом море, а уж после чтобы дать отпор глупым пиратам, что решили сунуться в это нещадное море.       Флаг Империи на их собственном флагштоке, вместо пиратского, давал небольшой шанс, что они застанут торговцев врасплох, но этот план также плох и сомнителен, как тот по спасению Ёсана из дворца несколько лет назад. Хонджун это понимает, но всё равно надеется почему-то. Без какой-то адекватной причины. Разве что потому, что другого выбора нет, и верить больше не во что.       — Какой у нас план? — Юнхо стоит по правую руку от Хонджуна и внимательно наблюдает за приближающимся кораблём. Уже в полной боевой готовности — на поясе в ножнах два меча, а в сапоге по старинке нож на крайний случай.       — Как можно быстрее выйти на абордаж. Надеюсь, нам удастся выиграть немного времени с помощью флага, но… — Хонджун хмурится, недоговаривая. Вслух произносить что-то почему-то страшно.       Юнхо тоже всё понимает, и не вынуждает договаривать. На их корабле слишком много раненных, чтобы думать о плохом. А тем более, чтобы говорить.       По левую руку от капитана встаёт Минги, и вот он не молчит. Но и не договаривает. Он говорит всё так, как есть — только правду, только голые факты:       — Наш корабль намного быстрее и манёвреннее, чем их.       Хонджун даже облегчённо выдыхает, когда слышит рядом голос Минги. Это буквально первые слова, которые бета ему говорит, и первый раз, когда тот встаёт так близко к капитану с той их ссоры в столице Империи. Он облегчённо выдыхает, потому что чувствует, что несмотря ни на что Минги поддерживает его, что тоже откинул всё личное и пока что готов двигаться дальше. Хонджун не смотрит на него, но чувствует, как сразу становится спокойнее, а уверенности в предстоящей битве — гораздо больше.       — Мы справимся, — кивает Юнхо, пытаясь как-то успокоить капитана, и Хонджун почти улыбается.       Верить в их слова хочется больше, чем во что-либо другое.       К несчастью, эта пустая надежда оборачивается для них катастрофой.       Как только они оказываются достаточно близко — врасплох застают их. Они ещё даже не на том расстоянии, с которого смогли бы нанести точный залп из собственных пушек, когда им наносят первый удар. Очевидно, что план пиратов «лучшая защита — это нападение», у их врагов сработал куда лучше.       Недооценивать торговцев — самая плохая привычка Хонджуна. Можно подумать, что они впервые в настолько бедственном положении, но это далеко не так. В начале своих путешествий Хонджун был очень самоуверен. Тогда у него не было ни его команды, ни корабля, ни сил, ни связей — ничего. Он был таким же молодым и глупым, как и все юные пираты. Он хотел что-то доказать себе и своим родителям, а в итоге только нажил себе проблем. И врагов. Сколько всего произошло до этого самого момента? Но что-то тянется от начала жизни вплоть до смерти, которая, впрочем, из-за этого может наступить у Хонджуна как-то слишком скоро.       Всего одно ему следовало бы уяснить за всё время своих странствий: уверенность в себе, к сожалению, не всегда оборачивается реальным успехом. Кто бы сколько не говорил, что, если думать о победе — она точно придёт. Да, придёт. Когда-нибудь обязательно. Вот только не потому что уже пора, и как-то она припозднилась, а после того, как ты в поте лица будешь стараться, развивать свои навыки и оттачивать рефлексы.       Хорошо бы, если это победа решила навестить их сейчас. Но сказать наверняка они не могут.       Только благодаря тому, что Хонджун инстинктивно пригибается, его не задевает.       Крики на корабле теперь раздаются не от большой воодушевленности перед боем, а от боли и от воцарившейся паники.       Эти вражеские пушки — настоящее бедствие. Гораздо скорострельнее, чем Хонджун помнил, и гораздо точнее. Они уже так давно не сталкивались с банбойцами, что слухи об их прорыве в изготовлении оружия, так и остались слухами для пиратов. А не должны были. Хонджун успел забыть, как правильно впитывать бродящие тут и там разговоры. Особенно когда эти слухи касаются тех дикарских земель, к которым им не повезло прибиться.       Первыми же залпами враги выводят из строя в лучшем случае четверть оставшихся на корабле людей прямым попаданием по палубе. Юнхо что-то кричит, отдавая приказы команде, чтобы прекратить панику, но пока он сам не оставляет место подле капитана и не убегает помогать — ничего не работает. Но даже так между вражескими двумя или тремя выстрелами они сами не успевают сделать ни одного. У них никакой слаженности, никакой скорости — ничего. Тогда как у банбойцев всего в избытке, да ещё и везения полный трюм.       Хонджун стискивает зубы, потому что корабль стремительно теряет скорость (он буквально физически это ощущает), попутный ветер покидает их, а ни единой пробоины в бортах ещё нет только каким-то чудом. Минги всё ещё рядом и что-то говорит ему, но он плохо слышит его за звуком выстрелов, суеты на корабле и криков.       — Приготовить картечь. — Тихо говорит Хонджун, но Минги достаточно близко и отлично всё слышит.       — Но капитан, мы ещё слишком далеко для-       — Приготовить картечь! — Уже на весь корабль кричит и все, кто ещё в состоянии, берутся исполнять приказ, а он почти зло за грудки берёт первого помощника и смотрит в упор своими глазами полными отчаяния, — по моей команде нужно будет сложить все паруса, ты понял? Абсолютно все. Иначе нам конец.       Минги с несколько секунд внимательно смотрит в лицо капитану. Неверяще, но совсем не зло, как стоило бы из-за поведения Хонджуна. Скорее понимает к чему тот клонит и кивает.       — Есть, капитан.       Сейчас не время, чтобы обсуждать принятые капитаном решения. Какие бы сомнительные они ни были. Минги уходит, чтобы передать всем приказ капитана, оставляя Хонджуна наедине со своими мыслями и с рискованным планом, который при данном раскладе сработает только с помощью мощнейшего везения.       Хонджун надеется, что до этого момента вся удача просто примкнула к Сонхва, но сейчас, хотя бы ненадолго, он поделится ей. Хотя бы какой-то частью, чтобы у них всё получилось. Не время им ещё умирать. И корабль хотелось бы сохранить.       Альфа раздаёт ещё несколько указаний и полностью сосредотачивается на своей задаче. Он не делал чего-то подобного уже столько лет, но искренне надеется, что руки ещё помнят. Что корабль ещё не настолько разрушен, чтобы всё пошло не так, как ему надо. Хоть они и потеряли часть своей манёвренности из-за нескольких дыр в парусах да пробитой палубы, всё же для врагов первостепенной задачей было уничтожение команды, что сейчас очень им на руку. Их Иллюзия всё ещё намного быстрее вражеского корабля. И когда им удаётся поймать нужные потоки воздуха — те адские пушки перестают быть такими уж невероятными. Залпы перестают попадать ровно в цель, когда Хонджун поднимается на ноги и серьёзно берётся за маневрирование, а паника сменяется слаженной работой, под руководством Юнхо, Минги и Чонхо.       Это помогает за короткое время приблизиться к торговому судну, но на таком расстоянии они снова как статичная мишень. Самое то для быстрой смерти от какого-нибудь осколка в голову. Им бы нужно было бежать тогда, когда Хонджун серьёзно взялся за дело, но у него был совсем другой план.       — Сложить паруса! Правый борт — приготовиться к залпу! — громко кричит Хонджун.       В этот раз им удаётся на некоторое время ввести врагов в ступор.       Они всё ещё слишком далеко для нормальных залпов картечью, как и сказал Минги, да и стрелять кораблю в нос (а именно с этой стороны они приближаются к врагам, чтобы избежать смертоносных залпов их адских пушек) — просто глупо. Но им и не важна точность. Их картечь — сущая дрянь, которую одни не выбросили за борт только потому, что, по словам Чонхо, это был хороший балласт. Вместо мешков с песком. Минги точно вспомнил об этом, как и Хонджун. Вспомнил, как им подсунули эти пустышки, какие-то бесстрашные торговцы на севере, которые потом сполна получили за обман.       Сейчас Хонджун был рад, что когда-то им попались настолько отчаянные люди.       — Правый борт — залп!       Это не снаряды — это какой-то мусор. Никакой нормальный человек не стал бы портить ими пушки. У Хонджуна, да и остальных офицеров, что это видят, едва ли сердце не замирает на момент залпа. Отступать уже поздно. Да и выбор у них всё равно невелик: пушки на Иллюзии давно пора поменять. Например, на те, что стоят на этом торговом корабле.       Эту чёртову картечь даже оружием тяжело назвать, но зато отличная дымовая завеса. Все даже выдыхают, когда всё происходит так, как надо. Одного залпа из всех пушек с правого борта вполне достаточно, чтобы создать такое облако пыли, через которые ничего не видно, как через самый густой туман в этих краях.       Этого достаточно, чтобы скрыться. Это буквально их последний шанс, чтобы уйти, но Хонджун не останавливается. Ни он, ни команда. Следующий громкий приказ отдаёт даже не он, а Минги, которого сквозь эту пыль и не видно, но зато Хонджун его прекрасно слышит. Пока большой и неповоротливый вражеский корабль разворачивается для залпа вслепую, левый борт Иллюзии тоже совершает залп своей палёной картечью.       Всё удаётся даже лучше, чем изначально представлялось. Хонджун слышит, как громко стучит его сердце, как кровь бьёт в голову, а адреналин разливается по всему телу. Ещё один короткий приказ первого помощника, и паруса раскрываются быстрее, чем Хонджун успевает стабилизировать направление движения, после последнего залпа.       Даже с их безграмотной хромой командой, которая всё ещё открывает паруса в несколько раз дольше, чем любая другая, выигранного плотным облаком пыли времени хватает, чтобы приблизиться к судну на длину крюка, который как влитой цепляется за вражеский бортик. Сразу после остановки оставшиеся матросы уже сами перекидывают мостики, и вот в этот момент начинается настоящая битва.       Как Хонджун и надеялся — набранная совсем недавно команда в ближнем бою куда полезнее, чем в качестве моряков. А абордаж — это лучшая его идея за последнее время. Наконец-то до его ушей доносятся крики не его команды. Наконец-то эти крики ласкают слух, а не режут, как промазанный ядом клинок.       Минги, так вовремя оказавшийся рядом, кивает, и Хонджун оставляет ему место у штурвала, а сам бросается в бой. Ему нужно было это больше, чем что-либо, а Минги будто ощутил это, на каком-то другом, всё ещё непонятном Хонджуну уровне. Хотя тут нет ничего странного — просто старпом знает капитана как облупленного. Вот и весь секрет. К тому же по дикому лицу Хонджуна в этот момент любой бы догадался, что он хочет перерезать пару глоток банбойцам, которые посмели навредить его прекрасной Иллюзии и его команде.