lightning in a bottle

"Поиск в Google в последнее время не в мою пользу,"- думает Джордж, размазывая дешевый консилер по легким синякам. Синякам, которые идеально повторяют рисунок его собственных пальцев, окрашенных в нежно-дымчатый цвет. Результаты слишком прямолинейны. Настолько, чтобы он мог понять их без волнения, покраснения и паники. Как будто кто-то мог читать через его плечо, жар поднимается по его щекам с неловкой свирепостью. Вот почему, когда он нажал "поиск" на "как безопасно задушить себя", то, когда он прочитал слова "эротическая асфиксия", произошел очень знакомый сценарий, включающий быстрое закрытие интернет-браузера и сильный жар, распространяющийся по его носу и скулам. Досадную колючку унижения, которую он по какой-то причине начал ассоциировать с электричеством чего-то другого. Чего-то более интенсивного, более глубокого. Консилер из аптеки приглушил тон синяков, но попытка скрыть темноту, расцветшую вдоль горла, не удалось. Не с такой светлой кожей, как у него. Джордж поправляет капюшон своей толстовки, натягивая его на те места, где синяки были сильнее всего, и вздыхает. Звук по краям гравийный, и он несколько раз сглатывает, пытаясь прочистить горло. Он задается вопросом, как, черт возьми, ему вообще удается общаться с Дримом. Как он может говорить и смеяться, когда собственные пальцы оставили грязный отпечаток на его дыхательных путях, а голосовые связки распухли и огрубели от давления, которое парень оказывал. Его голос превратился в хриплый крик, когда он умолял Дрима, Дрима, Дрима... Джордж скользит рукой к одной стороне шеи и осторожно надавливает на дымящиеся синяки, уговаривая боль отвлечь его от мрачных мыслей. Отвлечь от проведения собственного электричества. Он быстро отпускает себя, когда краска дает обратный эффект, и тупая боль от синяков заставляет его думать о том, как хорошо он чувствовал себя, представляя, что это руки Дрима украли у него зрение, оставив его в темных облаках цвета, с белыми пятнами, пробивающимися сквозь них, как молнии в грозу. Как хорошо было думать о том, каким будет Дрим... Джордж задыхается, крепко зажмуривает глаза и до боли сжимает кулаки. Такими темпами он никогда не сможет встретиться с ним лицом к лицу. Но стрим так скоро. И Джордж знает, что не сможет отступить, если Дрим не захочет узнать, почему. Не поинтересуется, все ли с ним в порядке, не задаст вопросы, на которые у Джорджа нет ответа. Не тогда, когда он так увлечен мыслями о... Об изгибе улыбки Дрима. Об изгибе его рук, нескончаемо представляя, какими они будут на его собственной коже, грубыми или нежными. Или о том, как должен выглядеть Дрим, когда он смеется и... Джордж наклоняет голову вперед на стол. Он не только должен справиться с этим проливным ливнем мыслей о Дриме, мыслей, которые мешают его самообладанию, как шторм влияет на сигнал, ему нужно как-то говорить, и его голос звучит как... Его голос искрится и трещит. Как молния в паре с громом бури, начинающейся снаружи, когда он приветствует Дрима менее чем через час. "О, чувак, - пробормотал Дрим, в его голосе слышалось беспокойство, - ты в порядке? Твой голос звучит как-то грубовато. Ты заболел или что?" В голосе Дрима, к счастью, нет неловкости. После катастрофы, последнего телефонного разговора Джордж не был уверен, как все пройдет. Он наблюдает за собой в окне Дискорда, осторожно натягивает толстовку на ушибленную шею и погружается в нее еще глубже, надеясь, что Дрим не станет поднимать эту тему. "Да", - лжет он, - "Или что-то вроде того. Но это не так уж плохо". "Мм, да. Я определенно слышал, что раньше ты говорил хуже, но все же", - тихо щелкает мышь Дрима на заднем плане, - "Думаешь, это из-за погоды?". Гром снаружи по-прежнему далёк. Внутри Джорджа бушует буря. "Может быть", - прохрипел он, затем сглотнул и попробовал снова: "Может быть. У меня сейчас тепло, так что все должно быть в порядке". "Тепло и ты в толстовке? Там, наверное, холодно". "Все не так уж плохо", - улыбается Гоги, упираясь подбородком в руку, - "Хотя приближается еще один шторм". "Хочешь, чтобы я поборолся за тебя и на этот раз? Но теперь я возьму другую оплату". "У тебя действительно руки меньше". Лицо Джорджа нагревается при воспоминании об этой фразе, и он отстраняется от них, издавая слабый смешок. "Может быть. Какую плату ты примешь на этот раз?" Дрим хмыкает. "Больше фотографий, я думаю". Голос Дрима спокоен. Но Джордж чувствует, как его брови сходятся в недоумении. В его словах чувствуется какая-то нервная энергия, как будто он сдерживается. Как будто пытается не переплюнуть Джорджа в чем-то. Джордж с любопытством спрашивает. "Еще фотографии чего?" Его голос низкий, мягкий рокот, как далекая гроза за окном, когда он отвечает. "Зависит от того, что ты мне дашь". Джордж онемел. Булавки и иголки зудят на его коже, и брюнет ерзает на своем сиденье, проводит языком по нижней губе. По месту, которое он жевал. Он чувствует вкус статического электричества. Парень не знает что ответить. Он уверен, что ищет в голосе Дрима тона, которых там нет, уверен, что облака в его голове смешивают знакомые дразнящие нотки с чем-то более темным, чем-то большим. Но, в то же время... "Все, что ты попросишь". В то же время, он не может остановить себя от того, чтобы продвинуться чуть дальше. Так уверен, что слышит что-то незнакомое, что-то более мягкое, другое. В этот момент его любопытство перевешивает здравый смысл. Дрим не отвечает. Мягкое щелканье мыши и клавиатуры, которое было на заднем плане, тоже прекратилось. И Джордж клянется, что чувствует, как Дрим смотрит на него по видеосвязи. Раздается дрожащий вздох, а затем... "Нам, наверное, пора начинать. Я уже опаздываю на несколько минут". Пока Дрим приветствует прибывающих зрителей, у Джорджа впервые в жизни пропало желание стримить. Тем не менее, он представляется, оправдывается за свой голос и продолжает, открыв Minecraft. Примерно через полтора часа стриминга Джордж вышел из Minecraft, отвечая на вопросы в чате и легко общаясь с Дримом, когда внезапный раскат грома заставил его вздрогнуть. "Я видел это". Джордж ненадолго выключает камеру, не обращая внимания на жар, пылающий на его щеках. "Я тоже это видел. Как неуместно с твоей стороны, Джордж". Дрим щелкает языком, когда в чате начинается бурная переписка, немедленно желая узнать, что Дрим может видеть, а они нет. В его голосе звучит ухмылка, когда он смеется. "Где находится Джордж, сейчас шторм,а он боится большого сильного грома". “О, заткнись", - ворчит Джордж, скрещивая руки на груди, когда Дрим смеется еще громче, - “Ты просто надеешься, что меня не отключат”. "Неужели все так плохо?" Дразнения больше нет, вместо него- беспокойство. "Мм, я так не думаю. По крайней мере, не сейчас". "Ну, пока твое интернет-соединение работает, я буду защищать тебя от бури, Джорджи". Джордж закатывает глаза. "О, вау. Мой герой. Как я отплачу тебе?" Его голос бесстрастен, он скрывает все эмоции, но это бесполезно, когда... "Я вижу, как ты краснеешь, знаешь ли". Он хлопает себя ладонями по щекам. "Я не краснею!" Защитная реакция вырывается из него. Горло пересохло от слишком громкого разговора с его травмой. Дрим смеется над звуком доната, а затем читает вопрос, прикрепленный к нему, давая Джорджу краткую минуту для себя. Он возится со шнуром своей гарнитуры, заглушая голос Дрима, отвлекаясь на путаницу. "О, чувак, - смеется Дрим, - я бы показал ее, но, думаю, вам, ребята, он просто наскучит до смерти, он в основном связан с YouTube. Джордж, а как насчет тебя?" "А что насчет меня?" пробормотал он, стараясь не раздражать горло, "Я пропустил вопрос, извините". "Какая у тебя история поиска?" Было бы так легко солгать. Просто согласиться с тем, что сказал Дрим. И согласиться с тем, что его собственная очень похожа. Только все связано с YouTube и видеоиграми. Это было бы так просто, и все же... "Почему я не могу перестать думать о ком-то?" "как безопасно душить себя" И все же Джордж замерзает. Его кровь превращается в ледяную жидкость в венах, холоднее, чем дождь с ливнем снаружи. И все же, когда его рот раскрывается, не в силах издать ни звука, не в силах спасти себя от дальнейшего смущения. Несмотря на мороз в крови, его лицо горит. Снова громыхает гром. Джордж даже это не замечает. "Боже мой", - Дрим приостанавливает игру, - "Он покраснел!" "Нет, нет, я..." "Да, ты краснеешь! Я вижу это, не лги", - Дрим в восторге от такого развития событий, - "Что у тебя в истории поиска, Джордж? Это так секретно? Признайся мне, расскажи мне о своих грехах". Джордж покидает звонок с бешеной серией щелчков. Он уверен, что если выключит звук, то услышит смех Дрима. Он зарывается лицом в ладони и глушит крик смущения, сожалея, что он вырвался из его горла. Он отодвигает стул, наклоняется вперед и упирается головой в стол, сцепив руки на затылке. Буря стихает. Но дождь все еще льет, когда через несколько минут Дискорд окликает его. "Стрим закончился, ответь". Он принимает входящий звонок. "Ты не включил камеру?" спрашивает Дрим, явно смущаясь. "Да, я присоединился к этому звонку не для того, чтобы надо мной снова издевались". Джордж закатывает глаза, когда Дрим смеется над ним, но кареглазый не может сдержать улыбку, которая подкрадывается к нему. "Ты все еще краснеешь? Знаешь, это только усиливает мое любопытство. Что там такого плохого, что тебе пришлось от меня скрывать?" "Дрим...", - вздохнул Джордж, усугубляя ситуацию, и да, он все еще очень сильно краснеет, но Дрим прерывает его. "Честно говоря, ты мог бы просто рассказать мне. Иначе я буду донимать тебя этим вечно". "Я повешу трубку". "Не повесишь," - говорит Дрим, но это мягко, без уверенности. И Джордж слабеет от мягкости его тона. "Не повешу," - Джордж соглашается. Дождь продолжает лить, почти оглушительный в наступившей тишине. Что-то в груди Джорджа болит от этого. Он закрывает глаза, прислушивается к дождю и тихому дыханию Дрима. Он слышит, как Клэй нервно сглатывает, и хмурится. "Кто-то...", - внезапно заикается Дрим, нехарактерно, неожиданно, - "Кто-то в чате написал, что у тебя засосы". Джордж моргает, а затем смеется. "Что? Нет, не знаю", В чате это заметили? Его видео даже не было включено для его чата. Что такое Дрим...? "Да, это так", - бормочет Дрим, твердый, но нервный, - "Я видел это. На твоей шее". Даже в эхе дождя Джордж слышит горький тон чего-то в словах Дрима. Гротескную смесь обиды и гнева. Он снова моргает, сбитый с толку. "На моей...?" О боже. Синяки. Эти дурацкие, гребаные синяки. Джордж паникует, прижимая к ним руку, и чувствует, как по коже пробегает жгучая боль. "Дрим, подожди, нет, это не..." "Джордж, ты не обязан расказывать это мне..." "Что? Нет, конечно, я должен, ты говоришь..." Джордж знает, что он не проецирует, когда слышит напряжение в словах Дрима на этот раз, "Я не должен был ничего спрашивать, я сделал это слишком странно..." Джордж чувствует, как поднимается энергия паники. Чувствует, как погружается в состояние шока, потому что, это реально? И Джордж, так отчаянно пытающийся унять боль от голоса Дрима, так отчаянно желающий чего-то большего, действительно надеется, что это реально. Действительно надеется, что он понимает это правильно, правда надеется, что он не гребаный проектор, потому что он не может остановить себя от разочарования и кричит на Дрима, чтобы заставить его слушать, кричит... "Я вчера сам повредил себе горло, ясно?!" Удар. Его горло болит от громкости, скрежет болезненный на краю его заявления, и он вздрагивает. Гром вернулся, рассеянно замечает Джордж, когда он грохочет у него над головой. Его сердце неуверенно бьется в груди. Вспышка смущения и электрического стыда, стыда, стыда, так горяча, что обжигает, когда Дрим наконец спрашивает... "Сделал что?"