Принцесса против!

Рано или поздно это должно было случиться. Глупо надеяться, что подобное никогда не произойдёт с той степенью популярности, какую имеет Ван Ибо. Просто до этого ему везло. Но обо всём по порядку. Рейс в Чунцин из Пекина, на который у Ибо и его команды билеты, на четыре утра. Об этом Ибо узнаёт буквально накануне, когда Сяо Чжань приходит к нему домой обсудить поездку. На самом деле такой ранний рейс вполне логичен, на месте они будут в семь, в самом городе — в восемь, около девяти. У Ибо будет почти три часа на отдых, прежде чем к нему допустят гримёров. Их вполне можно потратить на сон. Потом съёмки, которые неясно когда закончатся, но явно до шести вечера, потому что у Ибо в семь самолёт обратно в Пекин. После тренировки они заезжают к Ибо домой, где он может собрать необходимые с собой вещи. Их не так много, как, вероятно, ожидает Сяо Чжань. У того с собой только небольшая дорожная сумка. Они нигде не останавливаются, но принимающая сторона обязалась предоставить комфортные комнаты, где можно принять душ и с удобством отдохнуть. Своеобразный мини-отель прямо в стенах студии. Но иначе и быть не может: райдер Ван Ибо всегда строго соблюдается, звезда должна работать в комфорте. И работа Сяо Чжаня — следить за этим. Поэтому сам Ибо берёт с собой только сменную одежду, гигиенические средства, которыми пользуется, и так, по мелочи, на всякий случай. Они приезжают в аэропорт за двадцать минут до начала посадки. Электронную регистрацию Сяо Чжань осуществил ещё утром, это существенно сократило время. Они останавливаются в VIP-зале, где можно выпить кофе, сок или напитки несколько крепче. Ибо останавливает свой выбор на чае матча с угольной солью. Он не знает, что это такое, но звучит прикольно. Сяо Чжань заказывает себе скучный зелёный чай, долго обсуждая с официантом имеющиеся сорта. Они не разговаривают. Кроме обсуждения работы, Сяо Чжань ведёт себя сдержанно и профессионально-отстранённо. Ван Ибо не может понять, нравится ему это или же раздражает. Его менеджер таскается чуть позади него, отвечает на вопросы, если Ибо спрашивает. Редко, только по работе, заговаривает сам. Поначалу Ибо думал, с ним будут проблемы. Проблем нет, но всё равно что-то не так. Он иногда приглядывается к Сяо Чжаню, отмечая: тот выглядит уже не так хорошо, как в первый день их встречи. Это естественно, и подобное Ибо наблюдал не раз. Его график, к которому он сам привык только на второй год, выбивает из колеи неподготовленных. У них появляются круги под глазами, усталость и вечный недосып. Ибо ещё повезло, если можно так сказать. Он приезжает домой и ложится спать или не ложится (но это уже его личные трудности), а вот менеджеры продолжают работу. По сути, их работа круглосуточная, без перерывов. Сяо Чжань у него в семь каждое утро. Во сколько же он тогда встаёт? А во сколько ложится? Как часто посылает отчёты по поведению Ибо? Ибо и сам не понимает, зачем задаётся подобными вопросами в полтретьего утра в аэропорту, попивая свой чай. Билет у Сяо Чжаня на перелёт не в бизнес-классе. Это очень радует, потому что Ибо на три часа полёта остаётся без присмотра. Как только в самолёте разрешается ходить и стюардессы начинают разносить напитки, Ибо заказывает себе путаоцзиу. И ему совершенно не совестно. Он намеревается поспать в самолёте. У Ибо давно выработалась уникальная привычка засыпать в любых позах и местах. Везде, но только не в своей постели или же наедине с собой. Ему отменно спится, когда рядом кто-то есть. Не близко, но когда постороннее присутствие ощущается. Самолёт — идеальное место. Особенно бизнес-класс с его удобными широкими креслами и другими пассажирами на приемлемом расстоянии. Он выпивает два стакана вина, прежде чем отворачивается к окну, надвигает на лицо козырёк кепки и закрывает глаза. По прилёте, когда его и Сяо Чжаня встречают в аэропорту сотрудники и охрана, нанятая Yuehua, Ибо вял и бледен, неудивительно для столь раннего времени. Но Сяо Чжань всё равно бросает на него подозрительные взгляды. От него не должно пахнуть алкоголем: Ибо выпил чашку кофе. Они без проблем за сорок минут добираются до телецентра, где их быстро устраивают в приготовленных комнатах, очень похожих на отельные. Ибо хочется поймать сон, который накрыл его в самолёте, но как только голова касается подушки, пахнущей свежестью постельного порошка, сна ни в одном глазу. Сяо Чжань, Ибо знает, разместился в соседней комнате. «Если что-то понадобится, стучи», — сказал он, когда они остановились каждый у своей двери. Ибо находит бутылку сока, делает несколько глотков, прежде чем убеждается: уснуть больше не получится. Он идёт в душ, так как заняться больше нечем. Плюс это поможет взбодриться. Обедает и завтракает Ибо уже в окружении гримёров. Сяо Чжань сидит тут же, наблюдая, как молодую звезду готовят к съёмкам. Ибо старается не обращать на него внимания, как и на всех его окружающих. Он находится в довольно унизительном положении: его лицо крутят под разными углами, рассматривая, как лёг тональный крем, совершенно его не спрашивая, удобно Ибо или нет. Как есть кукла. Но Ибо почему-то вспоминает другой эпизод, который произошёл вчера, хотя по ощущению прошлый день всё ещё длится. В тот раз на тренировке присутствовал Сяо Чжань. Непонятно, что он забыл в зале, но сидел спокойно в уголке, наблюдая за чужой работой. Никто его выгнать не посмел, впрочем, он не мешал. А потом, через четыре часа, им принесли обед. И как-то так незаметно получилось, хотя такое происходило не в первый раз, что Ибо ел в одиночестве. Это его нисколько не напрягало, так как дружеские отношения рушились даже с Чо, что уж говорить об остальных парнях. Те сидели рядышком, что-то обсуждая. Сяо Чжань почему-то думал, что Ибо тяготится своим одиночеством. Это выглядело так, словно один из учащихся подсаживается к самому непопулярному мальчику в классе. Ибо удивлённо вскинул голову, до этого он ел, уткнувшись в телефон, мало замечая происходящее вокруг. Сяо Чжань как-то неловко улыбнулся, присаживаясь рядом со своим контейнером еды. Они не разговаривали, а просто молча ели. Внутри Ибо тогда зародились странные чувства, которым он не мог дать определения. Пожалуй, кроме досады и раздражения, которые тоже присутствовали. Ему почему-то хотелось сказать Чжаню, чтобы тот не смел его жалеть. Это ведь она, жалость? Так вот, он в ней не нуждается. Пусть парни воротят от него нос, но это лишь от неуверенности в себе. Есть ли Ибо до этого дело? Нет. У него всё отлично. Он с самого начала знал, что пройдёт свой путь в одиночестве. Разве за отношение Сынёна немного обидно, но и тут Ибо его понимает. Тот, судя по всему, вернётся в Южную Корею. Какая уж тут дружба. Так, одно название.

***

Съёмки программы прошли куда лучше, чем Ибо ожидал. Тем более перед началом он успел выпить энергетик, купленный в автомате. Эта марка не его любимая, но сойдёт. Ибо просят рассказать забавные истории, которые с ним случались на концертных площадках. Потом просят попробовать новый вкус желе и под конец станцевать. Ибо с лёгкостью изображает несколько танцевальных элементов, крутит бёдрами, посылает в толпу зрительниц призывные взгляды и пару поцелуйчиков. У них остаётся ещё полтора часа отдыха перед тем, как возвращаться обратно в аэропорт. — Ты молодец, — зачем-то говорит Сяо Чжань, встречая его за кулисами. Ибо фыркает. Серьёзно? Подобные шоу он мог проводить с закрытыми глазами. Смывая грим в своей ванной комнате, Ибо благодарит богов за лёгкую поездку. Он будет дома достаточно рано, чтобы прийти в себя к завтрашним тренировкам. И ещё его ждёт вино в самолёте. На обратной дороге он точно не ограничится парой стаканов. Наверное, именно тогда он всё и сглазил. Глупо винить в случившемся кого-то одного. Ибо думает, тут сработало сразу несколько факторов, приведших к катастрофе. Новая ли охрана, которая работает иначе, сами ли сотрудники центра, которые не знали, что у них происходит на нижнем этаже и лестнице, может, один из работников, который посчитал хорошей идеей запостить на Weibo фото съёмок программы, на которой крупным планом красовался Ибо. Может, всё вместе. Они спускаются по лестнице, чтобы выйти из здания. Машина уже ждёт их на улице, когда Ибо слышит нарастающий шум. Гул, словно к ним приближается улей гигантских пчёл. Ну или толпа людей. Всё происходит настолько быстро, что Ибо вообще не понимает, как такое могло произойти: коридор, по которому они идут, заполняется оголтелыми фанатками. Два охранника реагируют быстро и перекрывают путь тем, кто решил пройти к ним по лестнице. Двери закрываются, отрезая от них часть толпы. Но и той части, что осталась, слишком много для четырёх охранников. Внутри Ибо нарастает паника. У них только один путь: вперёд. Но охрана с трудом двигается, бесцеремонно отталкивает девушек, лиц которых не видно из-за телефонов. Раздаются разного рода выкрики от «Ван Ибо, я люблю тебя!» до «Я хочу тебя!». При этом они тыкают ему в лицо свои телефоны, смотря на своего кумира фанатично и безумно. Задние ряды толкаются вперёд, дабы иметь возможность увидеть свою звезду ближе. Передние ряды не сдают позиций, и вся эта толпа качается, как океан в бурю, из стороны в сторону. А Ибо, словно слабенький катерок на буксире охраны, качается следом за ней. Кто-то из охранников орёт в рацию, требуя помощи. Ибо же приказывает себе дышать. Просто, мать его, дышать и не поддаваться панике. Ибо! Ибо! ИбоИбоИбоибоибоибоибо!!!!!!!!!!! Сяо Чжань ещё как-то пытается его прикрывать, крепко держа рукой за плечо. Ибо видит, что тот напуган, но старается не показывать этого. Ему тоже достаётся, Ибо видел, как его несколько раз ощутимо толкнули в спину. Ибо довольно сильно тянут за край кофты, трогают чьи-то руки. Через Сяо Чжаня он тянет руку к ближайшим телефонам в жалкой попытке прекратить съёмку. Но в ответ на него напирают ещё больше. Ибо! Ибо! Ему же хочется орать! Почему они просто не могут перестать? Хватит! Со стороны двери появляется вызванная дополнительная охрана, но ситуация уже не поддаётся контролю. Ибо замечает, как с его плеча пропадает рука Сяо Чжаня. Сначала он не придаёт этому значения, но потом, повинуясь плохому предчувствию, всё же оборачивается. Сяо Чжань сильно отстал. У него на лице нет очков, вероятно, кто-то нечаянно сбил их рукой. Он подслеповато смотрит себе под ноги, не имея возможности двигаться. Идиот. Конечно, никто из охраны не обращает на это внимания. В их приоритете Ван Ибо, а кто там этот второй, вообще плевать. Главное — вывести из этого пиздеца главный объект. Ибо притормаживает, делает несколько шагов назад, чтобы схватить незадачливого менеджера за руку. Тот вскидывает на него подслеповатый взгляд, в котором плещется паника. — Идём, — приказывает Ибо. И тут ухо обжигает резкой болью. Кто-то начинает кричать: «Кровь, кровь!» Охрана начинает тянуть его в сторону выхода, Ибо тянет за собой Сяо Чжаня. Ухо пульсирует болью, а по шее словно водят мягким пёрышком. Щекотно. До машины уже недалеко, охрана выстроилась таким образом, чтобы образовать им коридор. Ибо практически бежит, чтобы оказаться в безопасном нутре автомобиля. Ван Ибо быстро отодвигается к окну, позволяя упасть рядом на сиденье Сяо Чжаню. Дверь захлопывается. С парковки они выезжают очень медленно, потому что эти идиотки лезут чуть ли не под колёса. Они стучат в окно, пытаясь что-то рассмотреть через тёмные стёкла. У Ибо складывается впечатление, словно он на съёмках фильма про зомби. Ибо облегчённо выдыхает, когда они выезжают на дорогу, а телецентр остаётся позади. Он бросает заинтересованный взгляд на Сяо Чжаня. Тот словно уменьшился в размерах. Сидит, прижавшись к двери, вцепившись в её ручку. Ибо буквально чувствует, как его отпускает напряжение. Сколько вообще длилось это безумие? На самом деле не больше десяти минут, но кажется, намного дольше. — Ты потерял очки, — говорит Ибо очевидное. Сяо Чжань смотрит на него растерянно. Без очков он словно потерял несколько лет возраста и всю свою «менеджерность». Просто испуганный не меньше самого Ибо парень. И внезапно милый на вид. Ибо удивлён таким открытием, потому что никто давно не являлся для него «милым» на внешность. Но что-то в Сяо Чжане есть. Возможно, из-за растерянности и уязвимости, появившихся из-за невозможности нормально видеть. Или же из-за всего произошедшего. — У тебя кровь! — Он тянет руку к уху Ибо, но тот её перехватывает и отстраняет. Рука у Сяо Чжаня оказывается несколько меньше рук Ибо, тоньше и изящнее. Отчего Ибо почти стыдно за свои грабли. Он сам трогает ухо и шипит, когда оно снова вспыхивает болью. На пальцах кровь. А в ухе нет маленького колечка. И, судя по всему, порвана мочка. — Я обо всём доложу директору Мо! — тут же начинает активную деятельность Сяо Чжань. — Мы потребуем компенсацию! Из сумки, которая лежала в машине, он достаёт платок, обычный матерчатый платок — кто такие вообще сейчас использует — и протягивает Ибо. — Это полное безобразие! — В аэропорту нас будет ждать врач, — сообщает один из охранников. Сяо Чжань только кивает, пытаясь разобраться со своим планшетом. Чтобы набрать текст, он приближает экран к лицу так близко, словно собирается набирать сообщение носом. Ибо пытается осознать произошедшее, но мозг отказывается воспринимать реальность. Неужели такое действительно может быть? Кто-то бесчеловечно, наверняка специально вырвал у него из уха колечко. Ван Ибо привык к ненависти и зависти. Для этого достаточно видеть цель, к которой идёшь, и на остальное просто не остаётся времени. Слишком сложные мысли для двадцатилетнего парня, но индустрия, к которой принадлежит Ибо, быстро заставляет вырасти. И тут один год как за три. Ибо привык к крикам, к каким-то мелким пакостям вроде разлитой краски, впрочем, подобное уже в прошлом. Всё-таки Ван Ибо больше любят, чем ненавидят. Но всегда страшно получать подобный «привет» от людей, которые, вообще-то, должны быть на твоей стороне. Разве не так? И как теперь ему говорить «Мои фанаты самые лучшие, и я ценю их поддержку» после такого? Ибо прекрасно понимает, что один человек не определяет всех. Он всё ещё помнит и милые, и безбашенные (в хорошем смысле) поступки неравнодушных к нему людей. Например, красивые растяжки с поздравлениями на день рождения он встречал на концерте UNIQ, и большой торт, который все, особенно Сынён, хотели надеть ему на голову. Тогда он скакал по сцене, избегая сладкого снаряда в руке одногруппника. А девушки, вынесшие торт, растерянно улыбались, явно не понимая сути происходящего. Сколько он получил поддержки после аварии на гонках. Так, стоп. Это то, что Ибо не хочет вспоминать. Это под запретом. В аэропорту их действительно ждёт дежурный врач. В небольшом кабинете он внимательно рассматривает боевое ранение молодой звезды, промывает дезинфицирующим раствором и скрепляет мочку медицинским клеем. Заклеивает всё это пластырем, но просит его снять уже дома, чтобы дать ране подсохнуть. После этого они вваливаются в зону ожидания, Ибо без зазрения совести заказывает себе алкоголь. По прилёте в Пекин порядком пьяный Ибо с радостью отдаёт себя в руки знакомой и надёжной охраны. Их, естественно, встречают, но толпа тихая, настороженная. Видимо, произошедшее в Чунцине уже слито в интернет. Ван Ибо плевать. Он плюхается на своё место в машине и закрывает глаза: в самолёте его немного укачало. Или чем ещё может быть вызвана тошнота? Сяо Чжань рядом и на созвоне с начальством, хотя, по мнению Ибо, для разбора полётов несколько поздновато. Во всех смыслах. Ему плевать на компенсацию или что там ещё потребует Yuehua от принимающей стороны. Он жив, здоров, отделался лёгким испугом, потерей золотого колечка. На мочке будет шрам, но шрамы украшают, кажется, так говорят. Искать и наказывать виноватых будет не он. Так чего об этом думать? В квартиру его провожает один из охранников, желает ему спокойной ночи и удаляется. Стены квартиры хоть и не родные, но знакомые. Здесь Ибо чувствует себя в безопасности. Не дом, но место, в котором хранятся его вещи. В воздухе витает флёр чужого присутствия в виде едва заметного запаха моющих средств и общего порядка в квартире. Так и есть: грязное бельё забрано, в холодильнике прибавилось контейнеров с едой, вещи, разбросанные по квартире, аккуратно собраны и стоят на своих и не очень местах. Ибо кидает свою сумку у порога, туда же летит куртка. Он не знает, как бороться с тошнотой, но думает, что энергетик — хорошая идея. Банки из начатой упаковки стоят ровной линией на полке, сама упаковка отсутствует. Ибо испытывает странное раздражение. Раздражение человека, вещи которого трогали без его согласия. Чувство совершенно излишнее, потому что ничего с этим Ибо поделать не сможет. Попросить избавить его от уборщицы и заниматься этим самому? Он может убираться и сам, корона не упадёт. Но есть ли у него на это время? Иногда Ибо думает: вот выпрут его из айдолов, когда заработают на нём все возможные деньги, выкинут в обычную взрослую жизнь, к которой он вообще никак не подготовлен, и что? Многие вещи, с которыми сталкиваются люди в жизни, проходят мимо него. Да, у него ещё будут деньги, чтобы за него всё продолжили делать, как сейчас. Но разве это нормально? В двадцать лет трудно думать о будущем, когда твоё настоящее такое… Экстремальное? Ибо принимает душ, опасно поскользнувшись в ванне, сдёрнув занавеску. Разберётся с этим завтра. На телефоне его ждёт несколько сообщений. Это директор Мо, который пишет: «Виновные будут наказаны» и «Завтра отдыхай, Ибо». Кто-то доложил, что он пьян? Списали это на нервы от произошедшего? На самом деле Ибо в рот ебал такие выходные. Это просто означает ещё больше нагрузки в остальные дни. Ночь Ибо проводит собирая лего, тем самым успокаивая себя. Засыпает около пяти часов утра, рассматривая серый рассвет за окном.