Принцесса против!

Ибо открывает глаза с ощущением, словно что-то не так. Что-то определённо не так. Во-первых, за окном светло, а Ибо дома, в своей постели, хоть и нерасстеленной. Так, только покрывало накинуто на ноги. Ибо растерянно хлопает глазами, пытаясь понять: он проспал? Опоздал? Ему пизда? Нет. Иначе его дверь уже вынес бы Сяо Чжань, хотя подобное вряд ли позволит его хрупкая конструкция. Но всё равно он бы был здесь. На часах почти десять утра, он спал пять часов — большая удача. Головная боль устроилась в затылке и напоминает о себе ударами маленького молоточка. Ибо морщится. Надо найти таблетки. Он трётся лицом о подушку, пытаясь прийти в себя, ойкает, когда, повернувшись, задевает пострадавшее ухо. И всё встаёт на свои места. В квартире прохладно: Ибо опять сделал температуру на кондиционере минимальной. Пусть так. Он только надевает сложенную худи, лежащую на стуле. А потом идёт заваривать себе кофе. Ничего сложного. Молотый кофе просто засыпается во френч-пресс и заливается кипятком. Несколько минут настояться — и готово. Ибо в который раз задумывается о кофемашине. Но он не так часто здесь бывает, чтобы тратиться на дорогую игрушку. Пока кофе заваривается, Ибо роется в морозилке, удачно вспомнив о мороженом, которое покупал эээ… месяц назад? То была импульсивная покупка: проезжая на машине мимо RT-Mart’а, он внезапно захотел туда зайти. Охрана переглянулась, но возражать не стала. Ибо тогда, дорвавшийся до обычной жизни, чинно ходил среди полок супермаркета, выбирая товар. В итоге купил упаковку кумкватов, черешни и большую пачку замороженного сока. Её Ибо и достаёт из самого дальнего угла морозилки. Внутри неё есть ещё парочка упаковок. Замороженный сок трёхцветный: оранжевый, зелёный и красный. Апельсин, киви и клубника. Лакомство вкусное, Ибо посасывает его, пьёт кофе и проверяет новости в интернете. Инцидент в Чунцине не удостаивается первых новостных строк. Больше шума в фан-пабликах, где фанаты из Пекина и прочих городов яростно атакуют фанатов из Чунцина, обзывая их нехорошими словами. Есть несколько видео, где этот инцидент запечатлён. Ибо видит себя, вцепившегося в Сяо Чжаня, а потом — некую девицу, лица которой, конечно же, не видно. Она тянется куда-то в его сторону, на её руке много фенечек и браслетов, и, как Ибо может рассмотреть, ими она нечаянно цепляется за колечко в его ухе. Кто-то толкает её в сторону, и бац! — Ибо уже с порванным ухом. От осознания того, что всё это просто несчастный случай, не лучше. Несомненно, радует тот факт, что его никто не хотел покалечить специально. Нескольких комментариев удостоился и Сяо Чжань, когда кто-то стал спрашивать, а что за парень рядом с Ибо. Кто-то знающий объяснил: это новый менеджер Ван Ибо. «Симпатичный». «Да, соглашусь с этим». Ибо грызёт палочку от мороженого, когда ему на телефон приходит сообщение. «Можно я приеду сегодня?» От Сяо Чжаня. Ибо прикидывает, нужен ли ему менеджер здесь и сейчас. В планах заняться лего, который он собрал этой ночью лишь наполовину. Там огромное количество деталей, и Ибо долго не мог приступить к сборке из-за отсутствия времени. А порой — желания и сил. Он уже знает, куда поставить конструкцию, что сделает эту квартиру чуть больше своей. «Приезжай», — разрешает он. Он не стал бы напрашиваться в гости просто так? Наверняка уже получил свою порцию пиздюлей и теперь едет, чтобы что? Ибо думает, в любой момент сможет его выставить, если разговор не понравится. Сяо Чжань скребётся в дверь через полтора часа. Ибо открывает и немного подвисает. Привычных очков на Сяо Чжане нет. Да, он ведь потерял их в той заварушке. Но на нём вообще нет никаких очков. Строгой рубашки и штанов тоже нет. Вместо них простые джинсы и светло-серая худи с надписью «NASA» на груди. И он выглядит… Странно. Сколько ему вообще лет? На данный момент Ибо думает, он его ровесник, может, чуть старше. Но ведь это не так. Сяо Чжань смущается под пристальным взглядом Ибо, который иногда такой тяжёлый, что его нелегко выдержать. Рефлекторно тянет к лицу руку поправить очки, но одёргивает её на полпути. В другой руке Ибо замечает большой пакет с эмблемой супермаркета. Они топчутся на пороге с минуту, пока Ибо не додумывается отойти в сторону и пропустить незваного гостя в квартиру. Тот скидывает с ног кеды (!) и проходит в зону кухни. Ибо идёт следом, немного озадаченный происходящим. Первым на столе появляется картонный держатель с шестью бутылками светлого Яньцзина. — Я не знал, какое тебе нравится, поэтому взял это. Наверное, стоит пока убрать в холодильник. Ибо смотрит на пиво и говорит: — Я не пью пиво. И не уточняет, что предпочитает рисовую водку в энергетике или вино, когда хочется расслабиться, но не напиться. — Совсем? — Сяо Чжань нервничает, и это заметно. Он не смотрит на Ибо, доставая продукты из пакета. — Иногда делаю исключение. — Ибо убирает пиво в холодильник. — По какому случаю? Сяо Чжань замирает, собираясь с мыслями. Потом смотрит на Ибо. — Мне бы хотелось извиниться за вчерашнее. И я хочу приготовить рамен в знак извинения. А пиво… Как твой менеджер, я не должен покупать его. Но мы никому не скажем. Да? — Рамен? — удивляется Ибо. — Ты хочешь извиниться при помощи лапши? — Я знаю, что в этом нет ничего такого.— Сяо Чжань возвращается к разборке пакета. — Но я довольно вкусно его готовлю. И это не займёт много времени. — Ты же в курсе, что у меня полный холодильник еды? — На самом деле Ибо даже немного весело. И интересно. Он не против поесть лапши. И выпить пива. — Просто дай мне сделать это, хорошо? Ибо только пожимает плечами. Кажется, всё это больше необходимо Сяо Чжаню, чем ему. Ибо в порядке. И извинения ему не нужны. Тем более Сяо Чжань тут точно не виновен. Самому Ибо делать особо нечего. Сяо Чжань явно не настроен на разговоры, полностью увлечённый приготовлением. На плите уже появилась глубокая сковорода, куда Сяо Чжань по кругу складывает нарезанные ингредиенты. Ибо достаёт из морозилки последний фруктовый лёд и, пользуясь тем, что Сяо Чжань стоит к нему спиной, рассматривает менеджера. Он снял с себя толстовку, положив её на стул рядом с Ибо, оставшись в футболке, заправленной в джинсы. Высокий за счёт длинных ног, тонкий, но не худой, как Ибо казалось. На руках проступают мышцы, когда тот усиленно что-то режет ножом. Без очков (сейчас использует линзы?) выглядит моложе и симпатичнее. Кажется, ещё что-то неуловимо поменялось в том, как уложены волосы. Ибо озадачен и заинтригован такими изменениями. Он задумчиво посасывает лёд, наблюдая за чужими движениями. Ван Ибо припоминает: директор Мо говорил, что раньше Сяо Чжань был в группе, которая не смогла завоевать популярность и распалась. Сяо Чжань хорошо поёт? Вероятно, да. Спустя какое-то время молчания, в принципе уютного, Ибо спрашивает: — Так что там директор Мо? Рвёт и мечет? Даже выходной мне дал. Всё так плохо? Сяо Чжань отвлекается от сковородки, поворачивается. Ибо замечает, как по его лицу идёт судорога неприятных воспоминаний. — Вчера я чудом не лишился работы, — заявляет он, справившись с собой. — Вот настолько плохо. Ван Ибо не должен пострадать. А если такое случается, летят головы. — Ого! — Ибо впечатлён. — Но ведь ничего страшного не случилось. Ухо, подумаешь. Сяо Чжань смотрит на пострадавшее и всё ещё в пластыре ухо. — Тебе же врач советовал снять пластырь, разве нет? — Да. Но я забыл. — Ибо пожимает плечами. — И какая невероятная сила удержала тебя на твоём месте? — Ряд факторов на самом деле. Первый, как я думаю, — пока некого приставить к тебе. У тебя довольно скандальная репутация, никто не берётся. Ибо улыбается, словно его похвалили. Сяо Чжань цокает языком. — Второе — моей вины в случившемся нет. Но это их мнение, не моё. — А ты считаешь иначе? Прежде чем ответить, Сяо Чжань поворачивается к плите, заливает ингредиенты водой, кладёт в центр большой пласт лапши и закрывает всё это крышкой. — Достань пиво, пожалуйста. Мне кажется, оно уже достаточно охладилось. Ибо встаёт со стула, достаёт две бутылки пива. Сворачивает резким движением винтовые крышки. Сначала — на бутылке Сяо Чжаня, потом — на своей. То, что они сейчас делают, вполне заслуживает выговора. Но Ибо плевать. Тем более кто узнает? — Спасибо, — благодарит Сяо Чжань, принимая бутылку. Пиво охладилось до приличной температуры, и Ибо с удовольствием делает первый глоток, хотя и не очень любит этот напиток из-за кислятины и сухости во рту после. И опьянение от пива противное. Вязкое, с головной болью. Сяо Чжань крутит бутылку в руках под любопытным взглядом Ибо, собирается с мыслями. — Во-первых, мне хотелось бы сказать тебе спасибо. Ибо кивает, хотя не уверен, за что ему говорят спасибо. — Я просто глупо растерялся в толпе. Притормозил, и очки слетели с глаз. Мне все говорят носить линзы, но мне кажется, в очках я выгляжу взрослее, солиднее, что ли. Никто не хочет доверять человеку серьёзные дела, когда он выглядит как подросток. — А сколько тебе лет? — решается спросить Ибо. — Будет двадцать шесть через пару месяцев. Но дело не в этом. Я испугался. А это недопустимо. — Я тоже испугался. Хорошо? К такому невозможно привыкнуть. — Да, но тебе не надо ни за кого отвечать. А я должен быть собранным, чтобы не случалось того, что случилось. И это моя вина. — Он указывает горлышком бутылки на пострадавшее ухо Ибо. — Я так считаю. — Бред. — В любом случае спасибо тебе за то, что вытащил меня из толпы. Ты не должен был этого делать, должен был в первую очередь заботиться о себе. — Только потому, что я Ван Ибо? Товар, который не должен потерять привлекательный вид? — Ибо не понимает, почему его затапливает раздражение. Он делает большой глоток пива, пытаясь успокоиться. — Ибо, на тебе замешано много людей и большие средства. Это так, увы. Мы все работаем на тебя. Для твоего блага и сохранности. Ты должен быть в порядке. И это не обсуждается. И я… Извини меня. Я не справился. — Не справилась охрана, которая ни черта не понимает, как действовать в такой ситуации. Их было шестеро, потом вообще осталось четверо. Этого мало. Для той ситуации — мало. И это вина тех, кто за это отвечал. Вина тех, кто допустил проникновение толпы в здание. Но не твоя. Сяо Чжань кивает, но он явно не согласен со словами Ибо. — Но ты готовишь мне рамен, этого вполне достаточно для извинения. Сяо Чжань улыбается, морща нос, и Ибо находит это милым и забавным. Стоит признать, лапша выглядит аппетитно. Ибо уносит воспоминаниями в не столь далёкое прошлое, где быстро заваренная лапша составляла почти 90 процентов его рациона. Быстро и дёшево, двойное комбо! Со стороны очень похоже на пибимпап, которого он съел великое множество, проживая в Южной Корее, только без лапши. А так всё то же самое: просто куча разных ингредиентов. Бульон булькает вокруг лапши, Сяо Чжань кладёт на неё несколько пластиков плавленого сыра, выключает огонь и накрывает сковородку крышкой. Ибо, стоявший за спиной и заглядывающий в сковородку через плечо Сяо Чжаня во время последних штрихов, отходит в сторону, вдруг осознав, насколько близко стоял к менеджеру. Он слышал запах его туалетной воды. Что-то свежее с древесной ноткой. — Давай посмотрим, что тут у тебя ещё есть? — предлагает Сяо Чжань, начиная методично открывать двери шкафчиков. Ибо стыдно признать, но он сам не в курсе, что там лежит. Переезжая сюда, он забрал свою старую, но любимую кружку. Из неё и пил, совершенно не любопытствуя, что же находится в его кухонных шкафах. Возможно, думал он, они вообще пустые. Но Сяо Чжань находит нераспечатанную коробку высоких стаканов, которые он тут же достаёт. Ибо видит ряд тарелок и маленьких пиалочек. Всё абсолютно новое, даже с этикетками. — Ты сюда даже не заглядывал? — Усмехаясь, Сяо Чжань качает головой. — Это не мои вещи. Да и здесь, ты не поверишь, я бываю крайне редко. Вот прямо сейчас иду на рекорд, живу тут уже целую неделю без перерыва. На стол ставится сковородка, тарелки, достаются палочки в индивидуальной упаковке. Они садятся друг напротив друга, Ибо разливает новую порцию пива в стаканы. — За лишение моей кухни девственности, — усмехается он, ударяя своим стаканом о стакан Сяо Чжаня. На острых скулах Сяо Чжаня расцветает румянец, но он улыбается. Лапша получилась очень вкусной. Казалось бы, ничего особенного. Но очень вкусно. Особенно с сыром, который оседает на языке приятным сливочным вкусом, и размякшими листами нори. Ибо пытается припомнить, когда кто-то в последний раз готовил ему еду. Вот просто так, по-дружески, прийти и что-то приготовить вместе. Нет, когда он жил в общежитии UNIQ, то они часто готовили себе сами, выбирая те продукты, которые находили в холодильнике. Чаще это было что-то совсем простое, типа риса с яйцом. Тем более они часто сидели на диетах, продолжая подстраиваться под стандарты, хотя уже были популярными. Да и всегда проще перехватить яблоко, чем варить рис. Совместная готовка в то время воспринималась скорее как повинность, чем приятное времяпрепровождение. Сяо Чжань вытирает салфетками губы от соуса, делает глоток пива. Он так близко, и Ибо почему-то впервые позволяет себе подолгу задерживать на нём взгляд. У Сяо Чжаня красивые глаза: большие, с длинными тёмными ресницами. Острые скулы (редкость для китайца), которые раньше были незаметны из-за очков. А ещё у него под нижней губой родинка. Ибо так взволновал этот факт, что с его палочек упала лапша. Их разговор не касается серьёзных тем, они обсуждают всё и ничего. Ибо смакует эти моменты. Не очень понимающий все эти дружеские жесты, думает: сейчас происходит нечто важное. Они два человека, которые пережили нечто общее, пусть неприятное, но явно объединяющее их. Ибо редко имеет с другими людьми что-то общее, что можно разделить, потом вспоминать, со смехом или нет. «А помнишь…» Нечто подобное происходило с Сынёном: они иногда вспоминали своё нелёгкое проживание в общежитии. Забавных моментов там действительно было мало. Ибо в основном помнил бесконечные тренировки и отборочные тесты. Напряжение на грани стресса. На самом деле они там все пребывали в стрессе, просто в какой-то момент привыкли к этому. Нервные срывы не являлись чем-то особенным. Раз в день кто-то кричал со слезами на глазах нечто похожее на «Да пошло оно всё в жопу!». Ибо не считал это слабостью, у организма есть предел своих возможностей. Он же только сильнее стискивал зубы, надеясь, что предел его организма наступит ещё не скоро. Они с Чо Сынёном словно два солдата, прошедших войну. Между ними много общего, но они об этом чаще молчат, чем говорят. Остальные парни тоже иногда поднимали тему «былых дней», но нечасто. Некоторые вещи хотелось забыть. Ибо, воспользовавшись советом старшего наставника, ни с кем не сближался, вёл себя отстранённо, не ставил «тёмных пятен». Весь его мир сосредоточился только на репетициях, без каких-либо отвлекающих факторов. Поэтому, когда собрали группу UNIQ, Ибо с трудом мог вспомнить хоть какие-то факты про Исюаня, Сонджу и Вэньханя. Они тренировались рядом с ним всё это время, но они и слова друг другу не сказали. И уже будучи в группе знакомились заново. Ибо пытался стать более общительным, участвовать в разговорах и шутках. У него получалось, но всё это — игра. И Ибо от этого уставал. Ему хватало Сынёна, спасибо ему за присутствие рядом. После двух бутылок пива у Сяо Чжаня блестят глаза, а на губах лёгкая улыбка. Ибо, подперев рукой голову, совершенно наглым образом смотрит на него. Виной ли тому пиво, но с Сяо Чжанем уютно находиться рядом. Ибо недоумевает: как так получалось, что раньше он воспринимал этого человека в штыки. — Ты прощён, — облизывая палочки, говорит Ибо. — Это было не обязательно, но такое извинение мне нравится. Сяо Чжань улыбается. — Ты умеешь готовить только это или что-то ещё? — Много чего на самом деле. Да и рецепты всегда можно посмотреть в интернете. — Сяо Чжань пожимает плечами, словно хочет принизить свои способности. — Я долгое время жил один, пришлось учиться. — Я живу один, но никогда не возникает желания что-то приготовить. Всё, на что меня хватает, — это разогреть готовую еду или заварить лапшу. — А у тебя есть любимые блюда? Ты мог бы научиться их готовить. Ибо задумывается. Особых предпочтений в еде у него нет. Ему так долго вдалбливали тот факт, что еда — любая — опасна для его веса, что он относится к приёму пищи с осторожностью. Страх поправиться исчез, но в подкорке всё равно сидит установка: много есть нельзя. — Какая разница, — отвечает Ибо. — Я не решаю даже, что мне есть. Всё готовое. — Он кивком указывает на холодильник. — Мне незачем думать об этом. — Это не страшно на самом деле. У тебя столько талантов, ты просто обязан что-то не уметь. Иначе никак. — Сяо Чжань явно хочет вернуть разговор на позитивную сторону. Ибо смеётся. — А что ты знаешь о моих талантах? Сяо Чжань кладёт на стол руку ладонью вверх, начинает перечислять достоинства Ибо, загибая свои длинные пальцы. Ибо смотрит на них, почему-то желая дотронуться до центра ладони, провести по её линиям. — Танцы, актёрское мастерство, скейтбординг, мотоспорт. Так что готовка не тот навык, без которого тебе не прожить. — А вдруг я захочу запустить своё кулинарное шоу? А? Как тебе такая сольная карьера? Надо предложить директору Мо. Хочу посмотреть при этом на его лицо. Ибо весело. Весело, как давно не было. Он сидит на кухне, вкусно поел и ведёт ничего не значащий разговор. — А ещё я плохо рисую, — доверительно шепчет Ибо. Сяо Чжань вскрикивает в притворном ужасе, чуть не разлив своё пиво. — Как ты вообще дебютировал? — О! Это большой секрет, — усмехается Ибо. Они замолкают на какое-то время, пока Сяо Чжань не спрашивает: — О чём мечтает Ван Ибо? Ибо удивлён, не верит в серьёзность вопроса. И даже не задумывается над ответом. Он не мечтает — работает. — Есть только желания. — Желания разве не слишком мелко для тебя? — В его голосе нет ехидства, только любопытство. Сяо Чжань действительно смотрит на него с лёгким любопытством, словно перед ним находится кто-то интересный. Ибо таким не пронять, он спокойно может отсыпать внимания любому айдолу. — Ну же, — поторапливает Сяо Чжань. — Я понимаю, все желания быстро сбываются, стоит только захотеть, но должно же быть хоть что-то. — Пф! — издаёт Ибо. — У меня нет медной лампы в кармане и ручного джинна, так что нет, не все мои желания исполняются по щелчку пальцев. — Не злись, — примирительно произносит Сяо Чжань. — Я не злюсь, — отмахивается Ибо, понимая: это действительно так. — Просто моё желание глупое. — Кто сказал? — Я сам сказал. Они молчат. Ибо водит палочками по столу, вырисовывая неведомые узоры. Сяо Чжань смотрит на него — Ибо ощущает его взгляд. Потом он говорит: — Я часто проезжаю мимо одного ресторана. Обычно вечером. Он находится на узкой улочке, там даже движение одностороннее, но нет пробок, и нам это подходит. Это даже не ресторан, так, забегаловка с дешёвой едой. Под навесом стоят пластиковые столы и стулья. По кромке навеса висят бумажные фонарики красного и жёлтого цветов с красными кисточками. Там открытая кухня, видно, как готовят. Наверное, лапша и говяжий суп. Мне так кажется. А ещё, если заказывать еду с собой, тебе кладут в подарок фонарик. Ибо замолкает, поднимая на Сяо Чжаня взгляд. Тот внимательно слушает. Лицо расслабленное, на губах лёгкая, едва заметная улыбка. Ибо немного смущён таким вниманием к его пустой болтовне, но продолжает: — Я часто просил остановиться там, чтобы взять еды. Но улица узкая, наша машина перекрывает движение. Охрана ворчит, не желая делать незапланированные остановки на неопределённое время. И это же такая ерунда, но мне хочется так же, как обычные люди делают. Просто сесть на те пластиковые стулья, есть из большой миски суп и разговаривать с друзьями. Это глупо, я знаю, — скомканно заканчивает Ибо. Сяо Чжань цокает.  — Кто бы мог подумать, Ван Ибо хочет обычной жизни. — Знал, что будешь смеяться, не рассказал бы. — Я не смеюсь. Просто удивительно. Но я тебя понимаю. — Да? — огрызается Ибо. — Какой ты понятливый. Ещё скажи, понимаешь, как оно, быть айдолом, ведь сам-то побыл им сколько? Месяц, два? Что ты вообще можешь понимать?! Как там называлась твоя группа, которая лопнула быстрее мыльного пузыря? На первый взгляд в Сяо Чжане ничего не меняется. Но Ибо замечает, как черты его лица каменеют, становятся прямыми и резкими. Глаза влажно блестят, но это словно глаза куклы. Ибо, как часто оно и бывает, тут же жалеет о сказанном, проклинает свой болтливый рот и вспыльчивый характер. Но он поделился с Сяо Чжанем чем-то важным для себя, а тот это высмеял. — Извини. Сяо Чжань усмехается. — Мы назывались X-nine. Нас было девять человек. — Сяо делает глоток пива. — Получилось так, как получилось. Я даже не знаю, что стало с другими парнями. Не верится, что со мной такое было, словно прошлое не моё, — он усмехается. — Может, и к лучшему всё это. — Зато ты можешь сходить в ту забегаловку. Сяо Чжань улыбается чуть веселее, но улыбка едва трогает глаза. Ибо уверен: Сяо Чжань разочарован прошлыми неудачами, хоть и пытается убедить себя и других в обратном. — Я понимаю тебя, — говорит он тихо. — Действительно понимаю. И знаю, чего всё это стоит. «Всё это» явно про популярность Ван Ибо, его работу, которая на экране выглядит как картинка. А на самом деле за ней стоит много часов упорного труда, усталых мышц, недоедания, недосыпания и нервов. — Мне, наверное, пора, — говорит Сяо Чжань, посмотрев в окно, где начинаются сумерки. Но не двигается с места. — А где ты живёшь? Сяо Чжань называет свой район, находящийся довольно далеко от дома Ибо. Неплохой, но так, середнячок. Вряд ли агентство снимает жильё для своего сотрудника, значит, Сяо Чжань платит из собственного кармана. Сколько сейчас вообще стоит снимать приличную квартиру? — Придётся вызывать такси, — говорит Ибо. Ему отчаянно не хочется отпускать этот вечер. — Но ты можешь остаться у меня на ночь. Ведь утром тебе всё равно придётся приезжать сюда за мной, — внезапно предлагает Ибо. — Я не уверен, но, кажется, этот диван разбирается. Тем более осталось ещё пиво. Сяо Чжань качает головой. — Удобно ли это? — с сомнением произносит он. — И у меня нет с собой сменной одежды. — Не думаю, что кого-то хватит удар, если ты придёшь в таком виде. Мне вообще кажется, деловой стиль не слишком практичен для такой работы. Сяо Чжань думает и сомневается, Ибо это не нравится. — Оставайся, гэгэ, — вылетает из его рта. Ибо удивлён вырвавшимся обращением не меньше Сяо Чжаня, чьи брови ползут вверх. — У меня есть игровая приставка и лего. Две эти вещи, по мнению Ибо, очень соблазнительные и годные для причины остаться. Кто-то может от этого отказаться? Серьёзно? Ибо хочет предложить заказать еду, потому что лапша кончилась. Но заказывать доставку на эту квартиру запрещено. Ван Ибо прекрасно понимает почему, но всё равно никак не может с этим смириться. Он словно человек без прав и свобод. Но Сяо Чжань вполне может выйти в ближайший магазин, ведь так? Рядом определённо должен быть магазин, работающий так поздно. Ибо уже представляет, как они играют в приставку, едят снеки и пьют пиво или пусть даже энергетик. Ибо будет не один в этот вечер и ночь, и уже от этой мысли он не может отказаться. — Ты же мой менеджер, твоя работа делать мне хорошо! — продолжает давить Ибо, он эгоистично не хочет оставаться сегодня один. И ему всё равно на личное время Сяо Чжаня. На то, что его, возможно, кто-то ждёт дома. Ведь у него наверняка есть личная жизнь. Звучит несколько двусмысленно, но ему плевать. Тем более это действует. — Хорошо. В этом есть некоторый смысл, — наконец отвечает Сяо Чжань. Или же теперь Ибо может называть его просто по имени? — Хорошо, что у меня есть с собой запасной комплект линз. Ибо улыбается широко и искренне, демонстрируя ряд ровных белых зубов. Сяо…. Чжань упирается идти в магазин, но Ибо надувает губы, говоря, что прямо сейчас умрёт без пачки чипсов. Манипулировать людьми — это то, что он умеет в совершенстве. Стоит ему только состроить расстроенную мордашку, и каждый хочет удовлетворить все его потребности. И Чжань не становится исключением. Пока его нет, Ибо скидывает на пол перед телевизором подушки, моет посуду и, покопавшись ещё в шкафчиках, находит миски, в которые можно сложить закуски. Также он заглядывает в кладовку и шкаф, доставая запасные постельные принадлежности, подушку и одеяло. Когда Сяо Чжань возвращается, Ибо понимает, что у них очень разные представления о снеках. Нет, чипсы тоже, слава богам, присутствуют. Но Сяо Чжань достаёт… — Это что? — Ибо берёт в руку упаковку и читает: — Утиные язычки.— Берёт следующую. — Тушёный лотос. — Следующую. — Бамбук? Серьёзно? — Это вкусно. — Ты можешь быть менее китайцем, — бубнит Ибо, забирая чипсы. — А? — Кто вообще сейчас ест лотос? Или язычки. На них смотреть противно! Чжань рассматривает упаковки, словно сам не понимает, как они у него оказались. — На. — Ибо протягивает ему тарелку. Из всех игр Ибо включает довольно простенькую бродилку, краем глаза замечая, как Сяо Чжань устраивается рядом со своими тарелками и вытягивает просто неприлично длинные ноги. После чипсов, как-то совершенно незаметно для Ибо, во рту оказываются и утиные язычки, и бамбук, который приятно хрустит на зубах, и даже тушёный лотос с огромным количеством специй, перекрывающих настоящий вкус блюда. Сяо Чжань больше смеётся, чем играет. Его персонаж шатается из стороны в сторону словно пьяный. Но, кажется, самому Чжаню не так важен результат игры, как сам процесс. Ибо понимает: для него тоже. За шутками и смешками они, точнее, их персонажи, конечно же, заходят в какие-то неведомые пиксельные дебри и на этом решают закончить. — Занятно, — задумчиво говорит Чжань, крутя в руках джойстик. — Я всегда считал это напрасной тратой времени. Оказывается, интересно. — Помогает расслабиться, — соглашается с ним Ибо. — Я часто играю, спасаясь от неприятных мыслей. Сяо Чжань с любопытством смотрит на Ибо. — Что? — чуть воинственно говорит он. — Думаешь, у меня не может быть такого? — Почему же, — отвечает Сяо Чжань. — Я же постоянно нахожусь рядом с тобой и знаю, какое давление на тебя оказывают возложенные обязанности. Сяо Чжань отворачивается. — Это со стороны легко быть звездой. Тебя привезли, увезли. Ты посещаешь разные мероприятия, улыбаешься на камеру. Но никто даже не задумывается о том, что происходит на самом деле. Никому нет дела до этого. Это правда. Никому не нужен грустный Ван Ибо. Поэтому мне бы хотелось сделать твою жизнь чуточку легче. Ибо усмехается: Сяо Чжань и близко не знает, как обстоят дела на самом деле. Он бы удивился. — Откуда такое рвение? — Ибо изгибает бровь. Такого он точно не ожидал. Сяо Чжань катает по тарелке палочками последний кусок тушёного лотоса и не спешит с ответом. — Это не жалость, ты не думай, — говорит совсем не то, что Ибо ожидает. Его вопрос остаётся без ответа. — Уже поздно. — Чжань откладывает джойстик в сторону и поднимается. Ибо смотрит на него снизу, оставшись сидеть на полу. — Я могу принять душ? Ибо заторможенно кивает. — Наверное, стоит выделить тебе полотенце и одежду, в чём спать. Ты выше меня, но худее, моя одежда должна подойти. — Буду благодарен. Ван Ибо не покидает ощущение, словно между ними образовалось напряжение. Сяо Чжань чем-то расстроен. Их ли разговором? Но ничего такого они друг другу не сказали. Он выдаёт ему полотенце и комплект из широких шорт и футболки. Сяо Чжань скрывается в ванной комнате. Пока его нет, Ибо убирает подушки в сторону, не поднимая их с пола. Относит пустые бутылки и грязную посуду на кухню, складывает всё в раковину, не имея никакого желания сейчас с этим разбираться. Он успевает расстелить диван, когда Чжань выходит из ванной. Одежда Ибо смотрится на нём занятно. Особое внимание Ибо привлекают ноги господина Сяо. Худые, с тёмными волосками, тонкими лодыжками. И Сяо Чжань это замечает. Ибо могло бы быть стыдно, но пиво частично сглаживает этот момент. — Я поставлю будильник, — начинает суетиться Сяо Чжань. Он садится на приготовленный для него диван, тянется к телефону. Ибо задумчиво прикусывает нижнюю губу, чувствуя острый край клыка. Больно, но отрезвляет. Ван Ибо не понимает, что происходит. Он не понимает, почему некоторые части тела Сяо Чжаня заставляют его подвисать. Почему раньше он всего этого не замечал и почему делает это теперь. Почему его вообще волнуют чужие мужские лодыжки. С острой выступающей косточкой и венами под светлой кожей. — Готово! — Голос Сяо Чжаня приводит Ибо в себя. Ему тоже нужен душ. Желательно максимально холодный, чтобы мозги встали на место. Он кивает то ли своим мыслям, то ли Сяо Чжаню и уходит в ванную. Ванная комната у Ибо небольшая, но она очень ему нравится. Во-первых, здесь стоит ванна, а не популярная нынче душевая кабинка. Да, у Ибо не тот ритм жизни, при котором он может часто баловать себя лежанием в горячей воде с разного рода приблудами в виде пены или цветных бомбочек. Но ему это нравится. Это забавно, окей? Здесь есть шкафчик, набитый разной косметикой, бритвенными принадлежностями и прочим барахлом, неизвестно откуда взявшимся. Слишком много подарков от разных косметических фирм, которые Ибо частично принёс домой. И это единственное замкнутое пространство, которое не может вызвать у него тревоги. Сорванная занавеска всё ещё лежит в стороне, но с этим опять не хочется разбираться. Ибо встаёт под душ, с тоской наблюдая, как брызги падают на кафельный пол. Когда Ибо выходит, одетый так же, как и Сяо Чжань, в футболке и шортах, гэгэ лежит на диване, что-то подслеповато набирая в своём телефоне. Он держит аппарат так близко, что его лицо окрашивается мягким светом от экрана. Работу никто не отменял. Ибо тяжело вздыхает и идёт к своей кровати. Замечает у столика стакан с водой, усмехается. Он не знает, чем вызвана такая забота. Сяо Чжань со всеми так или только с Ван Ибо такой? Потому что работа? Потому что что? В комнате темно, только в кухонной зоне, у шкафчика, горит дежурная лампочка. Ибо специально оставляет её, чтобы ночью, если Сяо Чжань захочет пойти в туалет, мог ориентироваться в чужом помещении. Кондиционер опять сделан на минимум, и в квартире устанавливается приятная прохлада. Экраны на окна не опущены, и Ибо со своего места виден диван, часть окна, за которым горят огни далёких небоскрёбов. Сяо Чжаню диван несколько мал, но он уверяет Ибо: всё нормально! Ибо в темноте видна только его макушка на фоне белой наволочки, словно тот полностью спрятался под одеялом от холода. В комнате тихо, Ибо старается услышать чужое дыхание, но у него не получается: Сяо Чжань дышит очень тихо. Чужое присутствие делает своё дело, и Ибо засыпает довольно быстро и легко. Нет, это можно списать на выпитое пиво, хотя три маленькие бутылки мало могли повлиять. Но Ван Ибо хочется думать, что он хорошо засыпает из-за присутствия Сяо Чжаня в квартире.