Принцесса против!

Сяо Чжань стучится в его дверь без десяти семь. — Входи! — кричит Ибо, потому что встать с постели прямо сейчас не представляется возможным. От собственного громкого голоса раскалывается голова, и он со стоном валится обратно на подушки. Слышит, как Сяо Чжань открывает своим ключом дверь, заходит в квартиру. Открыв один глаз, Ибо наблюдает за преступно бодрым менеджером, в руках которого большой стакан кофе из Starbucks. Сяо Чжань бросает на него взгляд и быстро отворачивается. Ах да. Ибо вспоминает, как по-свински повёл себя вчера. Видимо, Сяо Чжань не понимает, чем обидел своего подопечного и заслужил такое отношение к себе. У Ибо не то чтобы сейчас настроение лучше, просто ему лень даже держать глаза открытыми. И, если быть честным, Сяо Чжань ничего не сделал. Кроме того, что был мил с парнями из UNIQ. — Ибо? Сяо Чжань смотрит на него немного обеспокоенно. — Ты себя хорошо чувствуешь? Взгляд менеджера скользит по деталям лего, которые лежат на полу, там, где Ибо их оставил накануне. Там же тарелки с едой и банка энергетика. Всё это свидетельство его бодрствования этой ночью. Ибо выбирается из постели, совершенно не стесняясь своего вида: из одежды на нём только чёрные боксеры. Он замечает на своём теле быстрый скользящий взгляд Сяо Чжаня, прежде чем натягивает майку и штаны. — Просто не выспался, — отвечает Ибо, протягивая руку к принесённому менеджером кофе. Делает сразу большой глоток. Кайф. — Я не знал, чего бы тебе хотелось, и вот взял… Сяо Чжань протягивает бумажный пакет. Ибо принимает его, кладёт на стол. — Ты сам хоть завтракал? — Выпил чаю по дороге. — Понятно. — Ибо включает чайник. — Чая у меня нет, но я могу приготовить тебе кофе. Мой ничуть не хуже этого. — Он указывает на стакан в своей руке. — Спасибо, но не надо. Ибо прищуривается и пристально смотрит на менеджера. Ему совершенно не нравится этот официальный вежливый тон. Такой, какой был, когда они только познакомились. Ибо понимает: сам виноват в таком отношении. Но как выправить ситуацию, не знает. — Надо. Пока закипает вода, Ибо достаёт ещё одну чашку, кофе и френч-пресс. В пакете оказывается большой сэндвич на тёмном хлебе, и Ибо без раздумий разрезает его пополам. На Сяо Чжане сегодня фиолетовая рубашка, и этот цвет ему очень идёт. Ибо тихо вздыхает, заливая кофе кипятком, ему уже порядком надоело подмечать малейшие детали во внешности этого человека. Ну рубашка, ну фиолетовая. И? Ему-то какое дело? На фоне рубашки кожа Сяо Чжаня кажется ещё светлее, чем есть на самом деле, её хочется коснуться. Ибо чувствует, как начинает покалывать подушечки пальцев от этого желания. Завтракают они в молчании. Оно неловкое и напряжённое. Ибо разозлён на самого себя, но не знает, как исправить ситуацию. Сказать через рот «прости» он не догадывается. Этот день ничем не отличается от вчерашнего. Прогон основного материала, работа над ошибками, короткие перерывы. Сяо Чжань — на этот раз без булочек — обедает вместе со всеми. Ибо тоже присоединяется, не желая оставлять Сяо Чжаня с парнями наедине. Он не может повлиять на это, но может принять участие. Сынён — Ибо видит, и ему от этого тошно — очень рад внезапной «общительности» Ибо. Хотя за весь обед он не сказал и пары слов, но Ибо сидит с ними, и это уже прогресс. Ковыряясь в очередных овощах, Ибо не понимает, почему не может наслаждаться тем, что сейчас происходит. У него есть люди, с которыми его связывает очень многое. Они работают вместе, едят вместе, жили раньше вместе. Эти люди самые близкие после родителей. Но между ними произошёл раскол, и пропасть увеличивается с каждым днём. Ибо ничего не может исправить. Он отвернулся от них первым, по вине обстоятельств, но всё же. Парни лишь позволили ему это. Вот и всё. Виноватых, по сути, нет. Каждый из них понимал с самого начала: UNIQ своеобразный трамплин для каждого из них, а группа не просуществует долго. Ибо прыгнул первым. С лёгкого толчка директора Мо, но всё же. Впереди одиночный заплыв. «Ты можешь притвориться, что всё как и прежде, — думает Ибо. — Просто сделай это и облегчи всем существование». Но он смотрит, как Сяо Чжань с ними всеми общается, улыбается, и просто не находит в себе сил вести себя адекватно.

***

Первый опыт с девушкой у Ибо случился значительно позже той унизительной дрочки в душевой. Он снимался в своей первой дораме, получив второстепенную роль в одном из эпизодов. Съёмки обещали занять всю неделю, Ибо был даже рад немного сменить обстановку. UNIQ на тот момент уже выпустили свой первый сингл, и тот набирал популярность. Группа готовилась к съёмкам клипа, а по венам Ибо вместо крови текла сплошная эйфория. Его самые смелые мечты осуществлялись одна за другой. И он просто не успевал почувствовать моменты событий. Дорама имела весьма скромный бюджет, грим Ибо накладывали в маленькой комнатке с зеркалом и тусклыми лампочками. Работала над ним девушка лет двадцати пяти, симпатичная и болтливая. Менеджером на тот момент у Ибо являлся полный кореец, который носил несвежие рубашки и любил лакричные конфеты. Он присматривал за Ибо постольку-поскольку. Потому что на тот момент Ван Ибо был послушным белым хлебушком, не доставляющим никаких проблем. Ибо, неопытный в таких делах, пропустил тот момент, когда между ним и гримёром начало что-то образовываться. Позже он поймёт: то было сексуальное напряжение. Девушка же более опытная, видимо, ждала от Ибо первых шагов, а потом взяла всё в свои руки. Буквально. Это был последний день съёмок. И её рука вместо кистей схватилась за член Ибо. Тот задохнулся от неожиданности. Сам член был не против, а очень даже за. Ибо тогда было восемнадцать, и, кроме него самого, до члена никто не дотрагивался. Встал у Ибо в рекордно короткие сроки. Моментально. Девушка — Ибо и имени её не вспомнит — приняла это за комплимент, поглаживала его через штаны, попутно вылизывая ухо. Они трахнулись прямо там, на стуле. Она стянула с Ибо штаны, сама надела презерватив и забралась на него, не зная, что лишает парня девственности. Всё, что Ибо помнил о своём первом разе: жарко, влажно и неловко. Она скакала на нём, а Ибо держался за её талию, тяжело дыша. А потом стало очень страшно: Ибо боялся, что девица пойдёт рассказывать всем и каждому о случившемся. Пусть Ван Ибо не такая великая звезда, но и на этом можно что-то заработать. Он уже хотел прийти с повинной к менеджеру, но стыд удержал. И ничего не случилось. Следующая связь — опять с девушкой — случилась через полгода. Она снималась в массовке очередной дорамы. Трейлерный лагерь, душные ночи, дешёвое вино, высокая трава. Ибо больше пьянел от своей смелости, чем от вина. Они были вместе всего три раза, прежде чем Ибо уехал. Он с лёгкостью оставил всё это позади, окунаясь в работу. И старался не думать, что из всего его скудного опыта тот самый первый, с парнем в душе, волновал его больше всего. И прикосновения мужчин волновали его больше. Поэтому Ибо старался избегать прикосновений. В группе, состоящей из парней, — это та ещё проблема. Но, как следовало ожидать, не с Сынёном. А с Ли Вэньханем. Внутри Ибо поселилась необъяснимая тоска, от которой он не знал, как избавиться. Он запихивал её глубже в себя, старался не обращать внимания, забывался в работе. Но нечаянное касание Вэньханя — и внутри Ибо всё затягивалось в тугой узел. Со временем, а прошёл почти год, он свыкся, тоска рассосалась. И вот теперь Сяо Чжань. Ван Ибо прекрасно понимал своё состояние. Он влюбляется. Дерьмо. И к такому неутешительному выводу Ибо приходит в машине по пути домой. За окнами вечерний Пекин, рядом Сяо Чжань, который что-то правит в своём планшете. А Ибо внезапно нечем дышать. Стараясь ничем не выдать своего состояния, Ибо заходит в лифт, рассматривая носки своих кед, считает про себя этажи, молясь: «Скорее, скорее, скорее». Сяо Чжань смотрит на него озадаченно, но пока ничего не спрашивает. Ибо выбегает из лифта, больно ударившись плечом о ещё не до конца отъехавшую дверь. И быстро идёт к своей двери, бросая через плечо: «Не провожай меня». Уже внутри квартиры он сползает по полотну двери на пол и дышит, дышит, дышит. В висках бухает кровь, он трёт лицо, пытаясь прийти в себя. Квартира, в которую он так рвался, не дарит спокойствия. Наоборот, Ибо словно сам себя загнал в ловушку. Один, снова один. И воспоминания. И вот он стол, за которым они ели, диван, на котором спал Сяо, будь он проклят, Чжань. И его ступни, торчащие из-под одеяла. Тонкие, с выступающей косточкой. Ибо сучит по полу ногами, вцепившись пальцами в волосы, оттягивая их в стороны. — А-а-а-о, — то ли стонет, то ли воет Ибо. Да его тоска по Вэньханю и рядом не стоит с тем, что сейчас множится, раздувается в нём, ломая грудную клетку. И это больно. И дышать нечем. Недолго думая, Ибо выбегает из квартиры. Не дожидаясь лифта, бежит вниз, перепрыгивая через ступеньки. И наконец-то вываливается на улицу, громко хлопнув дверью. В лицо тут же ударяет свежий воздух, насколько он может быть свежим в Пекине. Но уже лучше. От большого пространства, от ощущения свободы и возможности делать то, что Ибо хочется. Ван Ибо убирает дрожащие руки в карманы куртки и идёт в сторону от дома. Где-то здесь должен быть магазин. Сяо Чжань нашёл, и Ибо найдёт. Ибо без проблем покупает себе алкоголь в магазинчике, который обнаружился через дорогу. Его скручивает болезненным спазмом, когда он замечает пакетики с утиными язычками. Неужели теперь на любое воспоминание о Сяо Чжане он будет так реагировать? Это полный пиздец! Ибо забирает свой пакет у продавца и идёт домой. Не удержавшись, прямо на улице открывает бутылку и делает несколько глотков. Он прекрасно понимает всю глупость своего поведения. Себе же делает только хуже. Ну понравился ему Сяо Чжань. Да, тот подкупил своим хорошим отношением, оказался во вкусе Ибо, чем-то похожим на Вэньханя, да, что-то общее точно просматривается. Ну спрячет в себе это, как уже делал. Просто будет немного сложнее. Ибо сейчас в полном раздрае, он устал от всего, но он справится. В крайнем случае он просто откажется от Сяо Чжаня как от менеджера. Не видеть его — самое верное решение. Но стоит только представить подобное, как у Ибо перехватывает дыхание. Нет, нет, нет, исключено. Обратно домой Ибо не спешит, останавливается на детской площадке, садится на маленькую скамейку. Он сейчас совершает правонарушение, но ему плевать. И даже мысль, что его кто-то может застукать, не может заставить его подняться. Усмехается, представляя заголовки газет. «Ван Ибо застукан за употреблением алкоголя на детской площадке». Если такая новость не уничтожит его карьеру, то сильно пошатнёт. А вот Сяо Чжань вылетит с работы быстрее, чем пробка из бутылки Ибо. И вот это заставляет его вернуться домой. Он не включает свет, предпочитая скрываться в темноте, сегодня она его не пугает. Садится прямо на пол и допивает бутылку до конца. Тут же достаёт следующую. В голове словно в вязкой жидкости не спеша плавают мысли о завтрашнем дне. О том, что пить не стоит, о тренировке, о поездке, о Сяо Чжане. «Я справлюсь, — думает Ибо. — Надо просто немного отдохнуть, собраться с силами, и всё получится». В первый раз, что ли? К чему вообще мысли об этом? Всё пустое. И надежды нет никакой, даже глупо думать. У Сяо Чжаня есть своя жизнь, в которую он возвращается, покинув Ибо. Наверняка его там кто-то ждёт. Такого человека, как Сяо Чжань, не может никто не ждать. А Ибо… Он просто головная боль для него. Работа. Мальчишка со съехавшей набок короной. Да и какой шанс, что Сяо Чжань предпочитает мужчин? Какой шанс, что ему может понравиться Ибо? — Если бы ты меня видел, Сынён, — усмехается Ибо. Ему хочется в туалет, выпитое уже ощутимо давит на мочевой пузырь, но вставать категорически не хочется. Он так и сидит, прикладываясь к бутылке, когда в дверь раздаётся стук. Сначала Ибо думает, ему показалось. За окном так темно, время далеко за полночь. Но стук повторяется. — Пошли к чёрту, — шепчет Ван Ибо в бутылку. Но никто к чёрту не идёт. Наоборот, пищит замок, и дверь открывается. Кто-то — Ибо откровенно плевать кто — замирает на пороге, всматриваясь в темноту квартиры. — Ибо? Ван Ибо узнаёт голос Сяо Чжаня. Да чтоб тебя. Ибо смотрит на него, стоящего на пороге света и тьмы, не решающегося сдвинуться с места, ведь, похоже, в квартире никого нет. Ибо думает, всё плохо. Более неподходящего времени для визита не придумать. Он пьян, контроль катится к чёрту, его чувства в лоскуты, и вряд ли он сможет отвечать за свои действия, подконтрольные желаниям. — Ибо? — ещё раз. — Я здесь, — говорит он хрипло, но достаточно громко, чтобы его услышали. Фигура вздрагивает и делает шаг вперёд. Сяо Чжань закрывает за собой дверь, отрезая их от источника света, и замирает. — Почему ты сидишь в темноте? Ибо пожимает плечами, не осознавая: его не видят. — Тебе плохо? — Зачем ты приехал? Сяо Чжань отходит от двери, идёт в темноте уверенно, всё-таки он в этой квартире не в первый раз. Да и окно даёт хоть немного света от зажжённых внизу фонарей. Вспыхивает свет на кухне. Ибо отворачивает голову в сторону: даже такой свет делает больно глазам. — Ты пьян? — В голосе Сяо Чжаня такое изумление, что Ибо смеётся. — Да, — просто соглашается он. — Пьян. — С ума сошёл! Сяо Чжань оказывается рядом, Ибо не успевает сориентироваться, как из его руки выхватывают бутылку. Она уже почти пустая, так что не жалко. Сяо Чжань уже переоделся. На нём опять джинсы и серая кофта. Значит, приехал из дома. — Ты почему на звонки не отвечал? — Ты звонил? Сяо Чжань с громким глухим звуком ставит бутылку на стол. Он напуган и зол, понимает Ибо. — Звонил и писал. Ты не отвечал, и я решил приехать. Как чувствовал, что ты вытворяешь очередное дерьмо! У Ибо чуть челюсть не отвисает. Сяо Чжань может ругаться? — Так пожалуйся на меня, ведь тебя для этого ко мне приставили, разве нет? — зло выплёвывает Ибо. Он смотрит на Сяо Чжаня, с тоской отмечая, какой же тот красивый. Такой мягкой уютной красотой. Ибо хочется обнять его, уткнуться в его кофту и спрятаться от всего мира. «Ван Ибо всего лишь маленький мальчик, которому страшно». Вот и всё. — Помоги мне подняться. Сяо Чжань мнётся, не зная, как поступить. — Помоги мне подняться! — капризно требует Ибо. Сяо Чжань подходит к нему, думает, как лучше поступить, и наконец приседает. Ибо кладёт ему руки на плечи, касаясь кончиками пальцев тёплой кожи на шее. А Сяо Чжань обнимает его за торс. Не контролируя себя, Ибо водит пальцами по шее, отчего Сяо Чжань замирает, каменеет. — Поднимай, — шепчет Ибо. Он слишком тяжёлый и нисколько не помогает. — Помоги мне, — просит Сяо Чжань. Ибо только смеётся. Хрипло и прямо тому на ухо. — Давай же! — взмаливается Сяо Чжань. Он не может не замечать поглаживаний на своей шее и хочет поскорее со всем этим покончить. Сяо Чжань рывком поднимает Ибо на ноги. Перед глазами плывут круги, Ибо закрывает глаза, дышит ртом, пытаясь унять накатывающие чувства. Он обнимает Сяо Чжаня за шею сильнее, прижимаясь всем телом. Слишком близко. Ещё утром всё было хорошо. Ещё утром Ибо мог контролировать хоть что-то. А теперь он растворяется в тепле и запахе Сяо Чжаня и ничего не может с этим поделать. Да и не хочет. Сяо Чжань аккуратно опускает Ибо на кровать, убирает его руки от своей шеи, отходит на пару шагов. У Ван Ибо такое чувство, словно он потерял нечто очень важное. Он обнимает себя руками, сохраняя хоть какое-то тепло. — Что мне делать? — спрашивает Сяо Чжань, заломив брови. — Зачем ты вообще пил? — Захотел. — У тебя в воскресенье выходной, не мог подождать? Ибо, что за детский сад! Как ты завтра поедешь на тренировку? — Мы в жопе, — лыбится Ибо. — У тебя есть аптечка? Так, ладно, неважно. Пошли в ванную. — Нет. Зачем? — Будем приводить тебя в порядок. Пошли. Сяо Чжань пытается его поднять с постели, но Ибо смеётся, отталкивая его руки. — Никуда не пойду! — Ибо! Это серьёзно! Пожалуйста, дай мне тебе помочь. — А если я не хочу? Мне нравится моё состояние. И ничего менять мне не хочется. Принцесса против! — заявляет он с умным видом, а потом заливисто хохочет. Сяо Чжань сжимает челюсти, наблюдая за театром одного актёра. — Ибо, что ты хочешь? — Сяо Чжань решает сменить тактику. — У тебя в воскресенье выходной. Хочешь, я забронирую для тебя корт? Ты же давно не гонял на своём мотоцикле. Хочешь? Только пошли сейчас в ванную. Ибо резко перестаёт смеяться. Уже не в шутку, а всерьёз отталкивает от себя руки Сяо Чжаня. А когда поднимается с кровати, и его самого. Сяо Чжань делает два неловких шага назад, удивлённый поведением своего подопечного. — Что опять? — не выдерживает он. — Не надо мне показывать свой характер! — Так уходи. Никто не просил тебя приезжать. У меня может быть, блять, моё личное время? — Ибо кричит и направляется в туалет. — Отличное у тебя личное время! — вслед за ним начинает орать и Сяо Чжань. — Какое есть, — огрызается Ибо. Его немного пошатывает, когда он становится перед унитазом и спускает штаны. Его потряхивает от злости и усталости. Почему его не вырубило? Это решило бы столько проблем. В дверях его ловит Сяо Чжань. Челюсти того плотно сжаты, настрой решительный. — Что ещё? — Вообще-то Ибо надеялся не застать Сяо Чжаня в квартире. Напрасно. — Ты сейчас зайдёшь обратно, запихнёшь два пальца… — О, как интересно, — прерывает его Ибо, растягивая губы в гремлинской улыбке. — И куда же я должен засунуть свои пальцы, Сяо-лаоши? Он с удовольствием наблюдает, как краснеют острые скулы Сяо Чжаня, как он на миг теряется от такой неприкрытой вульгарщины, как снова возвращает контроль. — В рот, Ибо. Ты сунешь себе пальцы в рот, чтобы всё, что ты выпил, вышло наружу. Давай, это поможет тебе протрезветь. — Как скучно, — Ибо надувает губы. — Пожалуй, я откажусь. — Тогда это придётся сделать мне. Ибо видит серьёзный настрой менеджера, но всё равно не верит в угрозу. Ещё ни один менеджер не позволял себе такого, ведь Ван Ибо надо оберегать. — Делай, — подстрекает Ибо. И Сяо Чжань следует его совету. Ибо внезапно резко разворачивают на сто восемьдесят градусов, отчего вся ванная комната плывёт перед глазами. Толкают в спину, вынуждая подойти к ванне ближе, и совершенно бесцеремонно ставят на колени. Сяо Чжань включает воду, переводит рычаги, чтобы она лилась из лейки душа, и направляет её прямо в лицо Ибо. Он, не ожидая такой подлости, начинает фыркать, вырываться, но Сяо Чжань неожиданно очень силён. Ибо чувствует, как в спину у лопаток упираются его острые коленки. А потом в его рот проникают пальцы. Те самые пальцы, которыми он так недавно любовался. Длинные, с идеальными ногтями прямоугольной формы. И надо же так напиться, чтобы пьяный мозг провёл параллель между тем, что происходит сейчас, и тем, что Ибо испытал несколько лет назад в душевой с безымянным парнем. Сяо Чжань толкает ему в рот пальцы, а его это возбуждает. Может ли быть ситуация ещё херовей? И тут Ибо рвёт. Он так цепко хватается за бортик ванны, что белеют пальцы. Сверху льётся вода, тут же смывая всё, что из него выходит. — Пей. — Сяо Чжань подаёт ему стакан. Ибо доверчиво его принимает, пьёт, ещё не понимая: это не конец. — Выпивай всё, — командует Сяо Чжань. И, после того как Ибо это исполняет, снова суёт ему пальцы в рот. Во второй раз это уже полный звиздец. Сяо Чжань не пытается быть нежным, задевает короткими ногтями нёбо, Ибо начинает вырываться уже в полную силу. Но его без труда удерживают на месте. Он слаб. Его выворачивает второй раз. Сквозь слёзы он видит мутную водичку, выходящую из него, которую Сяо Чжань тут же смывает. — Пожалуйста, хватит, — выдыхает Ибо, когда спазмы прекращаются. Из глаз течёт, из носа течёт, горло дерёт, а Сяо Чжаня хочется убить. Сначала поцеловать, а потом убить. Наконец-то чужие колени перестают давить на спину, Ибо садится на ягодицы на пол. В поле зрения появляется полотенце. — Садист! — Ибо выхватывает его и вытирает лицо. — В Yuehua знают, какого садиста взяли на работу? Я подам на тебя жалобу! Сяо Чжаню нечего бояться, все угрозы Ибо произносит капризным голосом совершенно несерьёзно. — Это всё для твоего же блага. Пошли на кухню, я заварю тебе чаю. А потом ты ляжешь спать. У тебя на сон ещё пять часов. Должно хватить. Ибо вынужден признать: он протрезвел. Ощущения похожи на те, словно он уже проснулся после попойки и у него лёгкое похмелье. Он сомневается, что Сяо Чжань найдёт у него на кухне чай, но у того получается. Из закромов полок Сяо Чжань достаёт потёртую пачку чая. Ван Ибо предполагает, что это чай его домработницы, такого он в жизни не пил. — Не самый худший вариант, — комментирует Сяо Чжань находку, включая чайник. Ибо садится за стол, складывает перед собой руки и утыкается в них лбом. — Ты же не скажешь, что с тобой, так? — Сяо Чжань ставит перед ним чашку с горячим чаем. — А что со мной? — Люди не напиваются просто так. — Логично. Ибо поднимает голову, садится прямо, притягивая к себе чашку. Сяо Чжань стоит напротив, опираясь задницей на кухонную тумбочку. Его голова наклонена в сторону, он смотрит на Ибо задумчиво. — Я сделал что-то не так? Я спрашиваю, потому что мне показалось, что ты сердишься на меня. — С чего ты взял? Сяо Чжань не отвечает. А что он скажет? Ты закрыл дверь перед моим носом, ты не разговариваешь со мной толком. И сегодня вечером буквально сбежал от меня. Ничего необычного на самом деле, ведь его предупреждали о скверном характере Ван Ибо. Но не после того, как они мирно ужинали вместе. Не после того, как Сяо Чжань остался у него ночевать. Не после того, как они стали нормально общаться. «Знаешь, я ревную тебя. Хочу, чтобы твои булочки были только для меня!» Ибо начинает смеяться от посетившей его мысли. Сяо Чжань удивлённо приподнимает брови, видимо, решает, что Ибо не до конца протрезвел. «Я просто хочу кое-кого только для себя, — мысленно отвечает ему Ибо. — Хоть раз в этой грёбаной жизни». — Прости, — наконец говорит Ибо, делая глоток немного остывшего чая. Ему сложно сказать, вкусный он или нет. Но напиток приятной теплотой падает в пустой желудок, и этого достаточно. — Тебе же говорили, какой у меня характер. Никто не справляется. — Я вижу. Хотя думал, что враньё всё это. — Да? — Ибо, увы, ты не самая неприятная личность в шоу-бизнесе, увы. Но тебе есть куда стремиться. — Обидно, — Ибо надувает губы. Сяо Чжань улыбается и качает головой. — Ложись спать. — Ты останешься? — вырывается у Ибо. Он видит: Сяо Чжань колеблется, отводит взгляд. — Останься, — просит Ибо. — Ибо, я не думаю, что это хорошая идея, — наконец говорит Сяо Чжань. — А хорошая идея тратить время на дорогу до дома, а потом ещё раз тратить, приезжая обратно? Что тебе мешает остаться? Тебя кто-то ждёт дома? Сяо Чжань явно не хочет отвечать, Ибо глушит в себе поднявшуюся волну раздражения. — Да. Ждёт, но это неважно. Просто это… Он замолкает, так и не найдя подходящего ответа. — Я подготовлю тебе диван. Сказано, но не сделано. Пока Ибо сидит с ним, всё нормально. Но стоит встать, как его ведёт в сторону: алкоголь не до конца покинул его организм. — Я помогу, — обречённо говорит Сяо Чжань. Но делает всё один. Достаёт одеяло и подушку, находит футболку и шорты, в которых спал в прошлый раз. Ибо лежит на своей кровати, со стороны кажется, что у него закрыты глаза, но он наблюдает. За тем, как Сяо Чжань перемещается по квартире. Как нагибается, застилая себе спальное место, как наливает на кухне воды в стаканы. Один — для себя, другой — для Ибо. И всё это не вызывает отторжения. Словно так и должно быть. «А ведь можно и так, — думает Ибо, уже почти засыпая. — Просто наблюдать, держать рядом. Поцелуи и секс, ведь можно и без этого, раз невозможно получить». Самое главное, Ибо верит в то, что простого присутствия рядом ему хватит.