Принцесса против!

***

Ибо просыпается от запаха… каши? От удивления он тут же садится на постели, потому что… ну когда в этой квартире по утрам пахло кашей? Никогда! Когда Ибо вообще по утрам ел кашу? — Доброе утро. Сяо Чжань, стоящий к нему спиной и что-то помешивающий в кастрюле на плите, почувствовав его взгляд, обернулся. — Доброе утро, — удивлённо отвечает Ибо. — Если тебе нужно в душ, то у тебя ещё есть время. Завтрак будет готов минут через десять. — Откуда ты всё это взял? Ибо уже выбрался из постели и теперь смотрит на упаковку рисовых хлопьев и контейнер с ягодами. И ещё большую пачку зелёного чая. — Я сходил в магазин. — В магазин? Он уже работает? — Сейчас восемь утра. — Сяо Чжань возвращается к перемешиванию каши. — Как восемь? — Ибо никак не может проснуться и начать соображать. — Я позвонил вашему хореографу и сказал, что ты приедешь позже. Всё нормально. — Спасибо? — Это вопрос? — улыбается Сяо Чжань. — Не знаю. В смысле, у тебя не будет из-за этого проблем? Директор Мо больше всего бесится именно из-за подобного. — Тебе точно не стоит об этом беспокоиться. Иди в душ, а я пока закончу тут. Ибо смывает похмелье прохладной водой. Понятно, что без вчерашнего вмешательства Сяо Чжаня сейчас бы он выглядел и чувствовал себя гораздо хуже. А ещё Сяо Чжань готовит ему кашу. Ибо моется, при этом не может не улыбаться глупо, но счастливо. Каша вкусная. Её вкус возвращает Ибо в то время, когда завтраки готовила ему мама. Каша у неё тоже вкусная, но Ибо часто бесился: мама готовила каши много, потому что дёшево, она быстро надоедала. И варилась она чаще на воде, чем на молоке. Да и фруктов тоже не было. Но Ибо прямо сейчас чувствует себя невероятно счастливым. Ему тепло, уютно, сытно и спокойно. Сяо Чжань сидит напротив, ест, запивая кашу чаем; Ибо по привычке приготовил себе кофе. Он пытается примерить ситуацию под какой-нибудь шаблон. Они не похожи на двух друзей или знакомых, которые снимают вместе жильё. И уж точно не похожи на менеджера и подопечного, между ними не осталось ничего официального, никакой дистанции. В конце концов, пальцы Сяо Чжаня побывали у него во рту. Они завтракают вместе, словно делали подобное сотни раз. Сяо Чжань параллельно завтраку поглядывает на свой телефон, читая сообщения, которые ему присылают. — О! В агентство пришли твои скейты, — сообщает он. — Шесть штук! Ого! — У меня был приступ шопоголизма. — После тренировки заедем, заберём. Сейчас сообщу охране. Они похожи на пару, которая вместе уже несколько лет. Вот такое сравнение приходит на ум Ибо. Как же глупо. Но Ибо примеряет этот шаблон на себя. Ведь хуже не будет. Если только Сяо Чжань не узнает. — Мне не нужны все шесть. Я выберу несколько. — Да? Я думал, ты решил их собирать. Как шлемы. Ибо смотрит назад, где на полке ютится его скромная коллекция. Он начал её собирать до того, как… И забросил. Нахмурившись, Ибо отворачивается. От Сяо Чжаня не укрывается поменявшееся настроение молодой звезды, но он предпочитает не заострять на этом внимания.

***

 — Заедем за кофе ребятам? — спрашивает Сяо Чжань, когда они уже едут в машине к танцевальной студии. — В знак извинения за опоздание. — Хорошая идея. Ибо она не нравится, но он решает быть сегодня более покладистым. Надо так надо. Ему не жалко купить им всем кофе. Особенно по просьбе Сяо Чжаня. Они успевают к началу первого перерыва, и кофе с радостными возгласами идёт по рукам. Ибо не знает, кто какие вкусы любит, или же не знал никогда. Но они взяли несколько разных самых популярных вариантов и все остаются довольны. Ибо смешно наблюдать за попытками Сяо Чжаня втянуть его в собственный же коллектив. Он просто многого не знает и не понимает до конца ситуацию. Они, если уж совсем быть честным, уже попрощались друг с другом. Их дороги ещё не разошлись, но они уже стоят на распутье. Ван Ибо более чем уверен, поддерживать общение — сообщения в WeChat, поздравления с днём рождения, если не забыл, подписка в Weibo — у него получится только с Сынёном. Он даже Вэньханя отпустит, а тот остаётся в Китае. UNIQ навсегда останутся частью его жизни, как и все, с кем он начинал. И при встрече он не собирается делать вид, что они незнакомы. Но общения не получится. Каждый будет занят своим делом, своей карьерой. Они все устали разыгрывать из себя друзей.

***

Ибо долго смотрит на себя в зеркало. Десятичасовые съёмки остались позади, и он чувствует себя… убитым. Из зеркала на него смотрит молодой человек с накрашенными глазами, тёмными графичными бровями, хайлайтером по всему лицу. Но особое внимание привлекают губы. Светло-вишнёвый оттенок лежит неровно, создавая эффект зацелованных губ, как и задумано гримёром. Ибо красивый, но в таком боевом раскрасе выглядит как блядь. Бренд декоративной и уходовой косметики хотел за один раз прорекламировать на нём всю продукцию. И вот результат. На самом деле неплохо, Ибо даже нравится. В его образе есть порочная, неприкрытая сексуальность. Он видел пока только исходники получившихся снимков, но, несмотря на многочасовой труд, ему нравится. И это ещё до обработки. Ибо уже переоделся в свою одежду и ждёт, когда за ним приедет машина. Снимать всю «красоту» с лица он будет уже дома. Особо его удручает вид волос, которые залачены так, что в них застревают пальцы. За ним заходит Сяо Чжань и протягивает стакан со смузи. За весь день едва ли получилось перекусить, он пил какое-то дерьмо (то ли суп, то ли кашу) через трубочку, чтобы не испортить макияж, который ему накладывали почти три часа. — Что? — спрашивает он на странный взгляд Сяо Чжаня. — Отлично выглядишь, — отвечает менеджер. Это звучит как шутка, но Сяо Чжань не смеётся. Скорее разглядывает. На площадке царит дружеская творческая атмосфера. Все работники молодые и с креативным подходом к делу. Ибо такие нравятся. Тем более, они спрашивают его мнение почти на каждом этапе работы. Ибо мало понимает в косметике, но, рассматривая себя в зеркале, доволен результатом. Необычно, дерзко и красиво. Он стоит перед камерой на фоне белого экрана, на него направлено множество кольцевых ламп на высоких ножках. Фотограф утопает в темноте, но его голос отчётливо слышен в гулком помещении. — Больше томности, Ибо, давай, словно ты хочешь соблазнить камеру. Да, вот так. Проблем с мимикой у Ибо не возникает. Он призывно смотрит в камеру, представляя за ней Сяо Чжаня где-то в темноте. Это слишком легко. Ибо знает: тот смотрит. Во всяком случае, менеджер точно в этой комнате и ему этого достаточно. Через час объявляют перерыв. К Ибо тут же бегут визажисты поправлять потёкший под лампами макияж. Ассистент фотографа протягивает ему стакан с трубочкой. Именно в этот момент Ибо перехватывает взгляд Сяо Чжаня. Тот смотрит растерянно, прижимая к себе планшет. У Ибо от такого взгляда перехватывает дыхание. Они смотрят друг на друга пару секунд, но Ибо кажется, что время остановилось. И никого вокруг нет. Он даже не чувствует, как трогают его лицо и волосы, как кто-то ходит вокруг, настраивая свет. Они словно одни в этой комнате. У Сяо Чжаня приоткрываются губы, словно он решается что-то сказать. Ибо хочется сделать шаг к нему, желает встать ближе. «Что? Что ты хочешь сказать мне?» — хочется спросить Ибо. Но он ничего не делает. Всё что он может — это просто стоять и смотреть. Первым отводит взгляд Сяо Чжань. Он смущённо поправляет очки на лице и уходит из помещения. Ибо отпускает. Он терпеливо ждёт, когда закончат трогать его лицо и поправлять волосы. Спокойствие даётся ему тяжело. Пристальный, оценивающий взгляд Сяо Чжаня не даёт Ибо покоя. За всё то время, что они работают вместе, он никогда так не смотрел. Спроси Ибо, чем обычные взгляды отличаются от пойманного только что, Ибо не скажет. Но внутри разливается тепло. И это тепло обволакивает маленькое зёрнышко надежды, которое неосторожно бросил в благодатную почву Сяо Чжань. К похотливым, жаждущим взглядам Ибо привык уже давно. Поначалу они смущали его, особенно если обладателем таких взглядов являлся взрослый человек. В свои шестнадцать он катастрофически не был подготовлен к тому, что его будут так неприкрыто хотеть. Нет, он вполне осознавал свою привлекательность, и любовь фанаток воспринималась как должное. Тем более, восторженные маленькие девочки не представляли для него угрозы, особенно когда они находятся на расстоянии. Порой это даже забавляло. А первые любовные письма заставляли краснеть уши. Но окружающие взрослые люди, бросающие на него голодные взгляды, заставляли Ибо напрягаться. Сейчас с этим уже проще. Ибо просто их игнорирует, хотя порой хочется после очередного масляного взгляда пойти в душ. Лёгкий флирт со сверстниками его порой даже забавляет и развлекает на работе. Но когда на него вполне однозначно смотрит взрослый мужчина, такой взгляд заставляет Ибо напрячься. В такие моменты он рад, что его агентство именно Yuehua Entertainment, а не другое, в котором не гнушаются подкладывать своих подопечных под сильных мира сего. Ибо с таким никогда не сталкивался, но слышал. Но взгляд Сяо Чжаня другой. Словно котик тронул мягкой лапкой. От него приятно и тепло. И Ибо боится дать ему какое-нибудь определение. Быть предвзятым. Выдать желаемое за действительное. До конца съёмок Сяо Чжань в комнате больше не появляется. Ван Ибо отказывается от снятия макияжа, решая не тратить время и сделать это дома. Ему собирают целый пакет декоративной косметики в подарок и прощаются. На улице уже темно, Ибо ныряет в тёплое нутро машины, бросает пакет с косметикой под ноги и берёт бутылку с водой. Сяо Чжань устраивается рядом, и они трогаются с места. Они опять едут по той же улочке с уличным рестораном, про который Ибо рассказывал Сяо Чжаню. Почти все столики пустые: погода и время не располагают к посиделкам. Ветер треплет бумажные фонарики, играется с красными кисточками. На самом деле этот ресторан, если это заведение вообще можно так назвать, выглядит весьма сомнительно. И фонарики эти, если подойти и рассмотреть, — потрёпанные на ветру куски бумаги. И еда дешёвая, как и стулья со столами. Но Ибо каждый раз провожает это заведение тоскливым взглядом. Ибо вымотан. Можно выразиться и грубее, но у него нет сил даже на это. Он уже жалеет, что отказался снять макияж в студии, потому что сейчас у него просто нет на это сил. Дело не только в экономии времени, а больше в средствах, которые снимают макияж. Ибо пользуется только своими, проверенными. Не хотелось бы завтра проснуться с раздражением на коже. Ибо даже лень что-либо чувствовать из-за присутствия Сяо Чжаня в квартире. Это привычно. — Я разогрею ужин. Ибо не понять, почему Сяо Чжань продолжает оставаться в его квартире. Хотя после того позорного инцидента с выпивкой веры в Ибо больше нет. Впрочем, пусть делает что хочет. Ибо только угукает и идёт в ванную. Неизвестно откуда берёт силы смыть макияж, потом залезть в душ, а потом тупо стоит под горячей водой минут десять, практически засыпая. — Ибо? Он вздрагивает от того, как близко звучит голос. Он задремал? — Всё в порядке? — В голосе Сяо Чжаня скользит беспокойство. — Не хочешь потереть мне спину? — отзывается Ибо, улыбаясь. Маленькие шалости никто не отменял. Ответа нет. — Так что? Из-за шума воды Ибо слышит только невнятное бурчание. Выключив воду, он быстро обтирается полотенцем и замечает отсутствие сменной одежды. Не будь в квартире Сяо Чжаня, он вышел бы так, как есть. Но не хватает, во-первых, спровоцировать у менеджера сердечный приступ, а во-вторых, нарваться на иск за сексуальное домогательство. Сексуально домогаться хотелось. Пугать Сяо Чжаня — нет. Если бы Ибо только знал, с чего стоит начать. Но он не знает. Он никогда не делал первых шагов. Не знает, как понять: нравишься ты человеку или нет. Хочет он твоего внимания или нет. От подобных мыслей начинает болеть голова. Обернув полотенце вокруг бёдер, Ибо выходит из комнаты и идёт к шкафу за чистой одеждой. Со стороны кухни вкусно пахнет едой. Той, что хранится у него в морозилке. Прежде чем начать переодеваться, Ибо поворачивается, чтобы… Чтобы что? Поймать подглядывающего за ним Сяо Чжаня? Вероятно. Но у него не получается. Менеджер стоит к нему спиной, склонившись над тарелками с едой. «Подай мне знак», — обращается Ибо мысленно к спине Сяо Чжаня. Ему хочется ещё раз перехватить взгляд менеджера. Просто несколько секунд глаза в глаза. Ему бы хватило. И Ибо сделает первый шаг, отбросив сомнения и страхи. Признавшись в симпатии, он оттолкнёт Сяо Чжаня или станет к нему ближе? Переодевшись, Ибо садится за стол. Есть не хочется. Он бы с большим удовольствием лёг в постель. — Тебе домой не пора? — спрашивает Ибо, перемешивая палочками рис. — Хочешь от меня избавиться? — Нет. Просто ты выглядишь усталым. Я не собираюсь никуда сбегать. — Как в прошлый раз? Вроде тоже никуда не собирался. Они впервые после того случая говорят об этом. Ибо досадливо поджимает губы, ему совершенно не хотелось поднимать эту тему. Но Сяо Чжань ухватывается за неё и спрашивает: — Что же на тебя нашло тогда? Любопытство и желание залезть в голову Ибо не прощает даже Сяо Чжаню. Он моментально выпускает иголки, пусть их не видно, но менеджер чувствует. — Прости, это не моё дело. — Разве? — Рот Ибо искажается в злой улыбке. — Разве всё, что со мной происходит, не твоё дело? Не за него ты отчитываешься руководству? Сяо Чжань снимает очки и кладёт их на стол, сразу становясь беззащитным. Он смотрит на Ибо, и его зрения, видимо, хватает видеть его достаточно чётко. — Я никогда не сделаю ничего, что может причинить тебе вред, — говорит он. Фраза довольно пафосная, но она сказана так просто, что Ибо немного теряется. — Да, — соглашается он. — Но ты никогда не сделаешь и того, что причинит вред тебе. Сяо Чжань качает головой. Ибо не собирается спорить. — Ты выглядишь усталым. Сяо Чжань улыбается. — Потому что я устал. Ибо хочется предложить ему остаться. Опять. Это уже ненормально. К этому можно привыкнуть, а этого нельзя допустить. Ибо уже научен горьким опытом: в этом мире нет ничего постоянного. И излишние привязанности вызывают только боль. — Тогда езжай домой. Я ложусь спать. — Да, — соглашается Сяо Чжань, но не встаёт со своего места. Он только надевает очки и моргает, смотря на Ибо через стекло. — Езжай, — с нажимом повторяет он. — Хорошо. Сяо Чжань поднимается и идёт к двери. Ибо же закрывает лицо ладонями и сильно трёт, надавливая пальцами на глаза. Это невозможно выносить. — До завтра. Тихий щелчок закрываемой двери. Ибо один.

***

Вся следующая неделя сливается в один какой-то день сурка. Ибо просыпается рано утром, Сяо Чжань заезжает за ним, привозя вкусный кофе. Они едут в студию, где торчат почти весь день, после едут обратно домой. Ибо не признается, но ему даже нравится такой размеренный график. Он точно знает, что будет завтра, и это знание успокаивает. Наконец-то он делает то, что любит больше всего. Все его дни наполнены танцами. Они оттачивают номера, по ходу работы придумывая новые связки и движения. Ибо активно во всём этом участвует. Он вдохновлён, окрылён и просто счастлив. Имеет ли к этому отношение Сяо Чжань и его постоянное присутствие рядом? Кто знает. Ибо по-прежнему иногда тратит ночь на собирание Лего. По-прежнему убивает желудок энергетиком и кофе, но всё это в тайне от Сяо Чжаня. А так — он просто образцовый подопечный. Совместные обеды стали своего рода традицией. И Ибо это нравится. Больше из-за того, что Сяо Чжань рядом, но его внимание не сконцентрировано на Ибо и за ним можно наблюдать. Порой Сяо Чжань словно забывается и начинает вести себя как мальчишка. Смеётся, шутит и широко улыбается. Ибо обожает смотреть на это. На то, как сощуриваются его глаза и морщится нос. Ибо в своей жизни видел много красивых людей. Его этим не удивишь. Тем более, внешность… всего лишь внешность. Но улыбка Сяо Чжаня идёт откуда-то из глубины его естества. И именно это делает Сяо Чжаня красивым. Кто ещё умеет так искренне улыбаться? Ибо не знает. Эта улыбка доставляет боль и радость одновременно. Ибо копит в себе эмоции, не позволяя им просочиться наружу. Он переполнен чувствами, от этого уже становится физически больно. И Ибо с ужасом понимает: долго он не выдержит. Когда парни узнают о сценическом прошлом Сяо Чжаня, его просят показать, на что он способен. — Давай, — подначивает его Сынён, — покажи! — Ребят, — Сяо Чжань отмахивается, — это было давно. Я уже ничего не помню и не умею. — Мы напомним, — обещает Вэньхань. — Поставьте музыку! Ибо сидит в стороне, опираясь спиной на стену. Ему интересно посмотреть на умение Сяо Чжаня, но сам просить он не осмеливается. Да и без него парни справляются на отлично. В зале начинает звучать музыка. Сяо Чжань забавно смущается, убирает в карман очки и начинает двигаться. Ибо удивлён. Этот танец они репетируют изо дня в день, Сяо Чжань его запомнил и теперь повторяет. Пусть не так хорошо, как это делают они сами, но движения верные. Парни тут же присоединяются к Чжаню, выстраиваясь в нужных позициях. Вместо Ибо встаёт Сынён, поэтому ему остаётся только наблюдать. Но так даже лучше. Ему нравится смотреть. Движения у Сяо Чжаня плавные, вдумчивые. Этим он выделяется среди парней и Ибо. Движения у них быстрые и чёткие. Ибо сам так танцует, словно рисует геометрические фигуры, состоящие из одних углов. Ему нравится быть агрессивным в танце. Резким. Но Сяо Чжань не такой. Он мягкий, даже в танце. И, наверное, в постели такой же. Откуда вообще такие ассоциации, но у Ибо спирает дыхание от этого сравнения. Он смотрит перед собой, а перед глазами постель в его квартире, на ней Сяо Чжань. И он двигается вот так же пластично, томно прикрыв глаза и разомкнув губы. Его движения такие же ленивые, плавные. Ибо хочется протянуть руку, коснуться. Хочется накрыть его собой и сделать… Что-нибудь неправильное. По телу Ибо проходит горячая волна, концентрируясь возбуждением внизу живота. Он начинает тяжело дышать, пытаясь привести свои мысли и тело в порядок. Пиздец. Хвала небесам, его желание не успевает сформироваться в физическое проявление. Светить стояком при парнях он точно не намерен. Ибо срывается со своего места, ничего не объясняя, выходит в туалет. Надо остудить горящие щёки. «Перестань думать об этом, ты делаешь себе только хуже». Умыв лицо, он возвращается в зал. Парни уже разминаются для следующего танца. Сынён колдует над музыкальной колонкой, подбирая нужный трек. Сяо Чжань сидит на своём обычном месте, рукава его рубашки закатаны до локтей, чего раньше он никогда не делал. Ибо не может отвести взгляда от его тонких запястий. Кажется, он может обхватить их двумя пальцами одной руки. Длинные пальцы менеджера быстро набирают что-то в планшете, Ибо просто зависает, словно такие простые движения ввели в гипноз. Сяо Чжань поднимает на него вопросительный взгляд. — Парни! Готовы? Крик Сынёна приводит Ибо в чувство. — Что-то не так? — тихо и настороженно спрашивает Сяо Чжань. «Всё не так», — едва не вырывается у Ибо изо рта. Но он делает глубокий вдох и спрашивает: — Ты работаешь над расписанием? Сяо Чжань бросает взгляд на экран, словно забыл, над чем трудился, отрицательно качает головой. — Нет. У тебя есть какие-то пожелания? Завтра свободный день. Вряд ли я успею организовать что-то грандиозное. Ты так и не сказал ничего насчёт бронирования трека… — Я же сказал: мне это не нужно! — Х-хорошо. — Вспышка раздражения явно озадачивает Сяо Чжаня. Он продолжает смотреть на Ибо снизу вверх, положив на колени планшет. Тот погас, переключившись в «спящий» режим. — Есть другие пожелания? — Ибо? Ты идёшь? — Сынён явно хочет быстрее начать репетицию последнего номера и уехать домой отдыхать. Ибо поворачивается к нему, одаривая злым взглядом. — Нет никаких пожеланий. Последний танец они репетируют снова и снова, инициатором повторов выступает сам Ибо. — Всё не так! — спорит он с остальными. — Ещё раз! И ещё раз. И ещё. — Всё, хватит! — хныкает Сонджу, падая на пол. Остальные стоят и тяжело дышат. Впрочем, Ибо чувствует себя ничуть не лучше. Такое ощущение, что он сейчас выплюнет собственные лёгкие. Стараясь уложиться в отведённое под репетицию время, они не делали между подходами никаких перерывов. — Мы просто не можем танцевать лучше, чем есть, — подхватывает Вэньхань, вытирая полотенцем лицо от пота. Он стаскивает с себя мокрую футболку, давая понять: репетиция для него точно окончена. Ибо только сжимает кулаки от раздражения. — Это не предел, — говорит он. — Ибо, — начинает Сынён, стараясь предотвратить конфликт, — мы же хорошо поработали. Завтра отдохнём и с новыми силами проработаем этот танец ещё раз. Но Сонджу прав, мы отлично поработали, получается неплохо. Почему ты придираешься? — Я не придираюсь, просто знаю, мы можем лучше. — Да кому это надо? — внезапно подаёт голос Исюань. Все оборачиваются на него. — Поясни, — требует Ибо. Он всё ещё раздражён. Физическая нагрузка не помогла выпустить пар. В причине своего состояния ещё предстоит разобраться, но хорошая ссора вполне может его успокоить. В зеркале он видит отражение Сяо Чжаня. Тот обеспокоенно смотрит на них, явно намереваясь вмешаться, если посчитает нужным. И Ибо понимает: вот она, причина его раздражения. Сидит на полу, вытянув свои длинные ноги в чёрных штанах, в чистенькой аккуратной рубашке. Свет от ламп под потолком бликует в диоптрических стёклах его очков. Красивый, желанный и недоступный. Не для него. И дело не только в отсутствии взаимной симпатии, а в положении Ван Ибо. И вот именно это и бесит. И Ибо просто не знает, как избавиться от переполняющего его чувства. Ему хочется орать. И Исюань очень для этого подходит. — Я лишь хочу сказать, эти концерты уже никому не нужны. Нас везут туда только потому, что уже всё забронировано и выкуплено. Ибо! Открой глаза! UNIQ не нужны даже YG, о каких Штатах идёт речь! Да тебе же плевать. Ты-то у нас в шоколаде. — Что? — рычит Ибо. Он улавливает в зеркале движение: Сяо Чжань поднимается со своего места. — А нужны ли UNIQ тебе? Ты хочешь уйти на такой ноте? Выступить на отъебись и до свидания? — Как ТЫ смеешь говорить мне это? — Исюань делает шаг вперёд, и Ибо со злорадством думает: «Ну, давай, драка тоже отличный способ выпустить пар». — Ты предал нас! — Давайте не будем. Мы все устали и потом пожалеем о сказанном, — пытается погасить конфликт Сынён. — Ибо, мы действительно хорошо поработали. Ты слишком строг. — Хватит нянчиться с ним! — всё никак не успокаивается Исюань. И судя по тому, как другие молчат, он высказывает общее мнение. Ибо смотрит на Вэньханя, но тот отводит взгляд. То ли ему стыдно, то ли просто неприятно. Раньше Ибо подобное задело бы и обидело, но сейчас влюблённость в этого человека кажется ему детской и пустой. На фоне влюблённости в Сяо Чжаня она безоговорочно проигрывает. — Чжоу Исюань… — начинает Сынён, но Ибо его прерывает: — Нет. Пусть выговорится. Кажется, у вас всех есть, что мне сказать. И я с великим удовольствием выслушаю. Сяо Чжань встаёт за его спиной и кладёт ладонь на плечо в успокаивающем жесте. — Ибо, не надо. Сынён прав. Сейчас все устали и на взводе. Скажете лишнего, а потом будете жалеть. Присутствие Сяо Чжаня отрезвляет всех. Он всё-таки менеджер и о ссоре в группе обязательно доложит руководству. Как бы они ни ладили, это его работа. И всем им в последнюю очередь хотелось бы обращать внимание руководства Yuehua на тёрки внутри группы. Судьба UNIQ ещё не решена до конца, и не стоит самим рыть группе могилу. Ибо раздражённо сбрасывает чужую руку со своего плеча, словно это насекомое, идёт к своим вещам. Парни шушукаются за его спиной, явно теперь пытаясь успокоить Исюаня, который не прочь продолжить словесные баталии. Или же перейти к баталиям физическим. Ибо плевать. — До понедельника, — говорит он парням и выходит из зала. Следом за ним выходит и Сяо Чжань. Тому приходится перейти на бег, чтобы догнать своего подопечного. — Ибо… — Я не хочу это обсуждать. — Они не имели в виду ничего такого. — Я же сказал! Ещё не хватало, чтобы его успокаивали как ребенка. Игнорируя душевые, Ибо идёт прямо к выходу. Сяо Чжань хочет высказаться и по этому поводу, но, видимо, не решается, чувствуя состояние Ибо. А у него внутри всё кипит, закручивается узлом. И он не понимает, почему всё ещё сдерживает себя. Когда они выходят на парковку, машины ещё нет. Никто не ожидал, что Ибо освободится так быстро. Сяо Чжань только что отправил сообщение об их выходе. Но так даже лучше. У Ибо есть время немного постоять на улице и успокоиться. — Надень куртку, простудишься, — просит Сяо Чжань. — У тебя футболка вся мокрая. Автоматически хочется огрызнуться, но в данной ситуации Сяо Чжань прав. Ибо мокрый, словно мышь, а по парковке гуляет сквозняк. Он надевает куртку и даже застёгивает её на молнию. Из-за угла показывается тупая морда их машины, и, пока она не подъехала, Сяо Чжань успевает сказать: — Если ты хочешь поговорить об этом, то…. — Приезжай завтра ко мне, — выпаливает Ибо. Он не собирался просить ни о чём таком. Он вообще собирался подумать о допустимых рамках в общении с менеджером. А тут такое. Он смотрит на Сяо Чжаня, ожидая ответа. — У тебя завтра дела? — Выходной Ибо не предоставляет автоматически выходной и Сяо Чжаню. — Нет. — Ты завтра с кем-то встречаешься? — Ибо смотрит пристально, так, как умеет только он. Если Сяо Чжань соврёт, он заметит. — Нет. — Тогда приезжай завтра ко мне. — Это уже даже не просьба. Если разобраться в интонации, то это почти приказ. Но Ибо плевать. Его бросает в дрожь только от мысли, что ему предстоит провести запертым в квартире всю ночь сегодня, завтрашний день, а потом ещё одну ночь. Это слишком много. Это слишком много после слов Исюаня и всего случившегося. Как только они садятся в машину, Ибо вставляет в уши наушники и отгораживается от действительности музыкой. На самом деле он просто не хочет давать возможность Сяо Чжаню отказаться, придумать повод и тоже его бросить. Никто и никогда из фанатов не узнает, какие на самом деле отношения царят в группе между участниками. Они видят только улыбки, поддерживающие объятия. Слышат рассказы о ситуациях, в которых они выручали друг друга. Такие милые и трогательные. Да, всё так. Иди скорее покупай новый альбом, голосуй за нас в очередном хит-параде. А потом, когда группа распадается и проходит достаточное количество времени, наружу вылезают не очень приятные подробности. Оказывается, участники коллектива ненавидели друг друга, всячески подсиживали ради сольных партий, спали с фанатками и прочее и прочее. Фабрика красивых лиц и широких улыбок скрывает за ширмой из потрясающих и блестящих декораций гнилую и уродливую правду. Ибо не отрицает, что в UNIQ случались ссоры и серьёзные стычки. Но эти парни казались ему более настоящими, чем кто-либо ещё. Первый год можно назвать идеальным. И Ибо всегда с теплом вспоминает его, несмотря на просто бешеную занятость. В то время его не покидало ощущение, словно они все куда-то опаздывают. Танцы, запись первых треков, какие-то съёмки. Быстрые, чаще на ходу, перекусы. Их таскали по самым разным передачам, которые никто не смотрит, но на которых они учились отвечать на вопросы, работать перед камерами. Несколько часов на сон, и всё по новой. Но в Ибо тогда кипела энергия, которая бывает только у молодых людей, идущих к своей цели. Внутри него словно работал вечный двигатель. И Ибо благодарен парням за то, что те были рядом. Они укладывали его спать, вовремя кормили, следили, чтобы он не загонял себя. Он знал: можно прийти к кому-то из них, просто завалиться под бок и заснуть с ощущением чужого присутствия. Ибо не боялся одиночества, но ненавидел его. И после всего он, оказывается, предатель. Просто из-за того, что работает не жалея себя. Он никогда не задумывался, как именно UNIQ перестанут существовать. Соберутся ли они вместе в последний раз, чтобы вспомнить хорошие и не очень моменты, или же просто повернутся спинами друг к другу, и каждый пойдёт в своём направлении. Будущее Ибо здесь, в Китае. И даже не имей он перспективу сольной карьеры, он никогда бы больше не вернулся в Южную Корею, какие бы блага она ни обещала. С него хватит. В наушниках Ибо треки сменяют друг друга, но они служат белым шумом для его мыслей. Смотря в окно, Ибо пытается представить, какая же адовая поездка их ждёт. Нет, в понедельник, он уверен, они все сделают вид, что ничего не было. Такое уже случалось. Зачем выяснять отношения, когда они все должны работать вместе. Их ссоры ничего не изменят, а сделают только хуже. Но Ибо всё равно помнит. И ему больно. Потому что никто не заступился за него. Никто не сказал Исюаню заткнуться. Они просто стояли рядом молча, словно соглашаясь с его словами. Даже Сынён. Они вычеркнули его из группы легко и просто. Только сейчас Ибо понимает это. Сяо Чжань провожает его до квартиры, хотя Ибо даже не снимает наушники всё это время. Ему банально страшно услышать отказ от этого человека. Если и он его пошлёт, то Ибо просто не выдержит. Ему не хочется заходить в квартиру. Всё это похоже на то, словно он животное, его выгуляли, а теперь возвращают обратно в вольер. В клетку, которую он не имеет права покинуть. Наушники всё-таки приходится снять, когда Сяо Чжань трогает его за локоть. Ибо не любит чужие прикосновения, особенно если их не ждёшь. Он довольно резко одёргивает руку и поворачивается. Сяо Чжань нахмурен, ему это катастрофически не идёт. Ибо чувствует себя виноватым, ему не хочется расстраивать Сяо Чжаня. Только не так. Только не из-за своего поведения, которое даже для себя он пока не может объяснить. Всё слишком запутанно и сложно. И вываливать всё это на постороннего человека жестоко. Ибо вытаскивает наушники и готовится к худшему. — Ты в порядке? — спрашивает Сяо Чжань. Он смотрит напряжённо и немного строго. Между бровей залегает складка, по которой хочется провести пальцем, разгладить. Но Ибо не может даже выдавить из себя жалкую улыбку, чтобы успокоить этого человека. Сейчас Ибо замечает: Сяо Чжань взрослый человек. А Ибо для него капризный ребенок, за которым он присматривает. Ван Ибо так и хочется сказать: «Я уже давно вырос из детских штанишек! Я взрослый! Не смотри так на меня! Не смотри, словно я маленький. Я равный тебе! И я хочу нравиться тебе, как один взрослый человек может нравиться другому взрослому человеку». — А почему я должен быть не в порядке? — отвечает он вопросом на вопрос, и всё-таки выдаёт улыбку, которая, впрочем, не производит на Сяо Чжаня никакого впечатления. — Не знаю. Ты не собираешься делать глупости? — Даже если бы и собирался, то вряд ли бы я стал об этом говорить. Но не переживай. Сейчас приму душ и лягу в постель, как хороший мальчик. Сяо Чжань досадливо морщится. — Должен ли я спрашивать, что тебя беспокоит? — Уж точно не то, что произошло. Это не первая наша ссора. Тебе не стоит переживать. Я не могу тебе указывать, могу лишь попросить: не сообщай об этом никому. Незачем драконить начальство перед поездкой. — Они не правы. Ты не должен расстраиваться из-за их слов. — Я не расстроен, — отвечает Ибо. — Мне плевать. Поддержка Сяо Чжаня словно прохладная мазь, наносимая на зудящий укус, — успокаивает, приносит облегчение. Ибо очень близок к тому, чтобы пустить слезу от непонятного щемящего внутри чувства. Сяо Чжань переживает за него, он на его стороне. Вот он стоит и тратит время на то, чтобы успокоить его. Ибо поспешно отворачивается и открывает дверь, желая поскорее спрятаться от Сяо Чжаня и не дать себе наделать глупостей. — Я жду тебя завтра, — говорит он, отступая в тёмное пространство своей квартиры. Ибо старается не хлопать дверью, чтобы не получилось как в прошлый раз. Прислушивается к мягким шагам Сяо Чжаня, потом — к звуку открывающихся дверей лифта и тихому гулу: кабина поехала вниз. Ван Ибо был очень близок к тому, чтобы попросить Сяо Чжаня остаться. Не из-за симпатии, а просто из прихоти, из-за нежелания оставаться одному. Из-за желания проверить, подчинится ему Сяо Чжань или нет. Это неправильно. Ибо садится в прихожей, так и не включив свет. Темнота впервые не пугает Ибо, она укрывает его, прячет. Глубоко вдохнув и шумно выдохнув, Ибо запускает пальцы в волосы, держится за голову. «Ибо, что ты творишь?» Нельзя, нельзя подпускать ближе, нельзя привязываться, нельзя верить. Нельзя проявлять чувства. Лишнее, сейчас всё это лишнее. Ибо чувствует себя глубоко несчастным. Вот прямо сейчас, в конкретном моменте. «Этот человек не для тебя». «Ты никогда его не получишь». «Тебя кто-то ждёт дома?» «Да» Хочется купаться в заботе Сяо Чжаня. Наплевать на то, что рано или поздно это кончится. И будет очень больно. Но и держать дистанцию Ибо не может. Не хочет. «Подбери сопли». Ибо вдыхает ещё раз, выдыхает. Достаёт телефон. В этом мире нет ничего, что бы Ибо было не под силу. Ибо может справиться даже с самим собой. Вот сейчас… «Я передумал. Не приезжай завтра», — набирает он в WeChat. Он смотрит на ряд иероглифов, на кнопку «отправить» и не решается нажать на неё. Ибо обещал не делать глупостей, но когда его это останавливало? Пообещать можно всё что угодно. Но это не значит выполнить. Ван Ибо лично с подобным знаком. В его мире нельзя верить словам. Только контрактам, заверенной подписью бумажке. Он снимает лёгкую куртку, в которой был, и меняет её на куртку из плотной кожи. Игнорируя лифт, идёт вниз по лестнице, прислушиваясь к собственным гулким шагам, улавливая какой-то ритм. Ритм — это хорошо. Это успокаивает. В руках позвякивают ключи, к которым он не прикасался чуть больше полугода. По лестнице невозможно попасть на подземную парковку, поэтому всё же приходится воспользоваться лифтом с первого этажа. Под высоким потолком гудят люминесцентные лампы. Здесь так тихо и такой звук улавливается без проблем. Ибо идёт вдоль парковочных мест. Большая часть пустые, на некоторых встречаются дорогие машины. Ибо едва удостаивает их взглядом. Машины никогда не привлекали его, а излишняя роскошь вызывает отторжение. Почти в самом конце парковки он видит цель, к которой направлялся. Его большой секрет. Его большая боль. Чем ближе он подходит, тем ближе чёрное бесформенное нечто принимает правильные очертания. Ибо замирает на расстоянии десяти шагов, не в силах двигаться дальше. Под чёрным чехлом с такого расстояния легко угадываются очертания мотоцикла. Ибо обходит его по кругу, по-прежнему не приближаясь. Осматривает, стараясь обнаружить хоть какие-то изменения. Впрочем, откуда им взяться. За всё это время только пыль скопилась на чёрном чехле и теперь лежит серой тонкой вуалью. Ибо представляет, как сдёргивает чехол с байка, как вся эта пыль поднимается в воздух. А потом он садится на него… ….После сильного удара, который Ибо точно не ожидал, мир вращается с такой скоростью, что приходится плотно сжать зубы и зажмурить глаза. Страха ещё нет. Всё так быстро происходит, что Ибо банально забывает испугаться. Его просто крутит по земле, и он не знает, как это остановить. Даже через экипировку он чувствует, как прикладывается локтями по внезапно твёрдой земле. Страха нет из-за адреналина в крови. Только злость и растерянность. Ибо так зол, что перед глазами темнеет. Хотелось действовать, разбить виновнику голову. Но его держат и куда-то ведут. Подальше от камер, подальше от виновника, спровоцировавшего аварию и сейчас пытающегося спровоцировать драку. Ничего не соображающего Ибо уводят под навес, оставляя в одиночестве приходить в себя. И тут Ибо накрывает. Гонки и мотоциклы нравятся Ибо по разным причинам. Из-за скорости и ощущения полёта. Из-за возможности испытать себя на прочность. Из-за власти над мощной машиной. Из-за чувства полного контроля над происходящим. Ибо помешан на контроле. Возможно, из-за того, что в обычной жизни у него этого нет. И вот последнее, что у него было, потеряно. Ибо чувствует на глазах злые слёзы и не собирается себя сдерживать. Позорно рыдает от потери чего-то личного, так болезненно выстраданного. Он чувствует себя щенком, слишком сильно потянувшим за поводок, и его треснули по носу, чтобы не забывался. Он и так с трудом выпросил разрешение у YG заняться гонками, после такого провала он даже представить не может, какой будет реакция начальства. Ибо видит, как его неработающий байк грузят в небольшой специальный прицеп, и срывается в слёзы ещё сильнее. Он ненавидит чувствовать себя слабым, но сейчас он ощущает себя беспомощным как никогда. Сопротивляться людям нелегко, но можно. Но ты ничего не можешь противопоставить обстоятельствам. Директор Мо орёт в своей обычной манере. Ван Ибо чуть не пострадал, а он не может так поступать. Впереди реклама, записи, кастинги. Некогда собирать пострадавшего гонщика по частям, когда надо зарабатывать деньги! «Никаких гонок!» Ибо воспринимает это спокойно, скорее апатично. Истерика, которой он подвергся на гонках, словно выжгла из него все эмоции. И даже лишившись своего любимого увлечения, он ничего не чувствует. Он только думает: «Мне надо найти что-то ещё, что я могу взять под контроль, иначе я сойду с ума». Он так и не нашёл. Он не может подойти ближе, словно под чёрной тканью затаился опасный монстр, а перед ним невидимый непреодолимый барьер. С той аварии Ибо больше не подходил к своему байку. Личный мотоцикл — его маленькая тайна, оформленная на маму. Зачем Ибо прячет эту дорогую игрушку ото всех, он и сам не знает. Вряд ли его директор Мо может указывать ему, покупать те или иные вещи или нет. Всё-таки право распоряжаться своими деньгами всё ещё при нём. Но ему хотелось иметь что-то только лично своё. Как и иметь возможность тайно уезжать из дома и гонять по ночным пустым улицам Пекина. Случалось такое не часто, но это было для Ибо как глоток воздуха. Он становился свободным. Ибо так и стоит какое-то время, не замечая, как всё расплывается перед глазами от выступивших слёз. Он ненавидит слёзы как проявление слабости, уязвимости. Но иногда ты просто не можешь что-то с этим сделать. И пусть лучше это случится на пустой подземной парковке, чем под прицелами камер. Ибо поднимается обратно к себе уже на лифте. На душе странно спокойно, как обычно бывает, если даёшь волю чувствам. Ибо опустошён, но от этого легче, словно он снял часть груза со своих плеч. Он включает телевизор, чтобы разбавить тишину, ставит чайник: хочется заварить кофе. Открывает и закрывает холодильник. Еды, той, какую он хочет, нет. Сообщение Сяо Чжаню он так и не отправляет.