Принцесса против!

***

Эту ночь, как ни странно, Ибо спит. Но сон похож на смолу, в которой он увяз и из которой никак не может выбраться. Во сне его терзают страхи и волнения, на первый взгляд беспричинные, но Ибо знает: причина есть. Просто сейчас он не может вспомнить. Случилось что-то очень плохое, неприятное. И нужно проснуться, чтобы исправить положение. Но сон не отпускает, тянет Ибо обратно в забытье, лишь мельком позволяя прикоснуться к реальности. Просыпается Ибо в совершенно разбитом состоянии. Вся постель сбита, словно на ней боролось несколько человек. И Ибо в этой борьбе проиграл, потому что такое ощущение, словно его тело избито. О пощаде кричит каждая мышца, каждая косточка. Он открывает глаза и смотрит в окно. За ним пасмурно и тяжёлые капли воды ударяют в стекло, стучат о металлический карниз, разбиваясь вдребезги. На часах десять минут восьмого, Ибо подскакивает на постели. Вся сонливость тут же спадает с него. Где Сяо Чжань? Где он, мать его? Ибо встаёт так быстро, что вселенная начинает перезагрузку, рябит перед глазами и качается. Приходится переждать приступ гипотонии, прежде чем набрать номер менеджера. Ибо пока не понимает: он больше испуган или рассержен. Если Сяо Чжань решил от него отказаться, то у него ничего не получится. За те секунды, пока идут гудки, Ибо уже выстраивает у себя в голове цепочку событий, в которых он угрожает директору Мо чуть ли не разрывом контракта, если ему не вернут менеджера Сяо. — Да? Сяо Чжань отвечает на звонок достаточно быстро, но от Ибо ускользает этот момент. Ему кажется, он ждал слишком долго. — Ты где? Грубо и требовательно. Сяо Чжань молчит какое-то время, видимо переваривая шок от подобного тона, и отвечает: — Я уже подъезжаю. — Ты опаздываешь. — В кофейне очередь. Ибо уже открывает рот, чтобы выдать ещё что-то гневное, как до него доходит. Э-э-э-э. — Хорошо, — говорит Ибо. — Я понял. И скидывает звонок. Так. То, что Сяо Чжань поехал за кофе для него, это же хорошая новость? Так? На первый взгляд ничего не поменялось. Если Сяо Чжань на него злится, то вряд ли бы поехал в кофейню за кофе. Если только он не хочет вылить горячий напиток ему на голову. Но теперь перед Ибо встаёт ещё одно испытание: посмотреть Сяо Чжаню в глаза после вчерашнего. Что-то сказать, ещё раз извиниться. Вероятно, выслушать о себе ещё несколько неприятных фактов. Он готов на всё. Сяо Чжань опять в костюме менеджера: затянут в рубашку, застёгнутую на все пуговицы, шея придушена галстуком. На глазах очки, которые затемняют взгляд. А Ибо прекрасно помнит, какими на самом деле его глаза могут быть светлыми. Ибо успевает умыться и привести себя в относительный порядок к приходу Сяо Чжаня. Одетый в спортивные штаны и худи, он ощущает между ними разницу в возрасте. Вместе они выглядят нелепо. Они слишком разные. Чжань словно подчёркивает свой статус менеджера, проводит черту, за которую Ибо не смеет ступить. Только действительно ли не смеет? Сяо Чжань протягивает ему большой стакан тыквенного латте и сэндвичи. Ибо берёт на автомате. — Нам надо поговорить, — тихо произносит Сяо Чжань. Ибо кивает. Он рад, что это предлагает не он. Теперь ему остаётся либо оправдываться, либо просто покорно слушать. Достав из шкафчика кружку, Ибо отливает в неё часть своего кофе и протягивает её Сяо Чжаню. Готовить для него кофе времени почти нет. Через пятнадцать минут им выходить. На разговор хватит, но не более. И как только Сяо Чжань открывает рот, чтобы сказать заготовленную речь, Ибо выдаёт: — Ты мне нравишься. Ибо в ужасе замолкает: ничего подобного говорить он не планировал. Сяо Чжань в шоке. Он явно сбит с толку, и всё, что он хотел сказать, теряет смысл. Они молчат. Сделав большой глоток кофе, Ибо говорит: — Это правда. И это не игра. Сяо Чжань как-то разом сдувается. Жёсткая линия плеч расслабляется, он опускает голову, смотря на руки, сложенные на коленях. «Отлично ты решил «просто покорно слушать», — думает Ибо. — Вчера я поддался порыву, не подумав, как ты отреагируешь. Прости. — Это не совсем то, что я хотел бы услышать, — признаётся Сяо Чжань. — И уж точно не то, о чём я хотел поговорить. — Я не отпущу тебя! — твёрдо говорит Ибо. — Что? — Сяо Чжань поднимает голову, непонимающе смотрит на Ван Ибо. — Если ты надумал свалить, — поясняет тот. — Я тебя не отпущу. — Ибо, ты понимаешь, насколько это неправильно? — У Сяо Чжаня такой тон, словно Ибо пять лет и он объясняет ему, почему не может купить понравившуюся игрушку. Блеск! — Насколько это пошло и клишированно — иметь отношения с менеджером. Последнее вроде как шутка, Ибо трудно понять. — Я бы никогда… — начинает он почему-то оправдываться, но замолкает. У него даже не получается оскорбиться из-за предположения Сяо Чжаня. Он беспомощно смотрит на него. — Тебе это не нужно, — твёрдо говорит Сяо Чжань. — И это не нужно мне. — Ты так и не ответил почему. — А что это изменит? — Я пойму для себя кое-что. Так в чём причина? Тебя не привлекают парни? У тебя уже кто-то есть? Тебе не нравлюсь конкретно я? Последнее Ибо произносит с кривой улыбкой, словно не может допустить и мысли о подобном. Он реально может не нравиться? — Зачем тогда всё это? — Ибо указывает на кофе, но имеет в виду гораздо больше. — Зачем ты был так добр ко мне? «Зачем ты подарил мне фонарик?» «И надежду». — Прости. Я запутал тебя. — Ты так и не ответишь ни на один из вопросов? Сяо Чжань молчит. — Тогда я сделаю свои выводы. Ты просто боишься признать, что тоже что-то чувствуешь ко мне. Вот и всё. Сяо Чжань вскидывается. — Ибо, не стоит усложнять. — Уже и так всё стало слишком сложно. Я не смогу приказать себе ничего к тебе не чувствовать. Как и ты не забудешь моих слов и поступка. — Мы просто сделаем вид, что ничего не было. Я тебя уверяю, твои чувства пройдут. И ты поймёшь: всё ошибка. Ты сейчас неправильно понимаешь происходящее. — Мне двадцать, а не пятнадцать, когда я сам не понимал своих желаний и увлечений. Так что нет, не получится. Сяо Чжань поджимает губы: разговор протекает не так, как он хочет. Ибо понимает, что хочет ему донести менеджер. Глупый, неприспособленный к общению с людьми, Ван Ибо просто путает тёплое с мягким. Заботу Сяо Чжаня принимает за нечто большее. Не как работу. Заботу, настоящую, а не проплаченный юанями суррогат, Ибо не получал от посторонних никогда. Ибо как бездомный щенок, увязавшийся за первым, кто приласкал. И Сяо Чжань, вероятно, сейчас жалеет о проявленной доброте. Возможно, страдает не в первый раз от этого. Ибо трудно быть непредвзятым, но как можно не влюбиться в Сяо Чжаня? Это невозможно. — Это не та информация, которую следует доверять посторонним. — Ты не посторонний, — упрямится Ибо. — Ты понимаешь, о чём я говорю. Ибо растерян. У него больше нет никаких аргументов. Он признался в своих чувствах, и больше ему нечего сказать. Сяо Чжань, это очевидно, его не хочет. По причинам, которые не собирается сообщать. Да и было бы проще, знай он, почему Сяо Чжань отталкивает его? Ибо не уверен. — Я понял тебя, — говорит Ибо, вызывая у Сяо Чжаня удивление. Тот видимо не надеялся вернуть на путь истинный молодую звезду так быстро. Но если он думает, что Ибо сдаётся, то сильно ошибается.

***

За неделю до отъезда в тур группа перемещается из зала в студию для записи демо-версий своих песен, выбранных для концертов. И Ибо ненавидит это. Ему нравятся танцы, он готов заниматься ими часами. А в студии пусть и не душно, но пространство замкнутое. Приглушённый свет, множество аппаратуры и людей. Звуковик — полноватый мужчина с вечно недовольным выражением лица. Он что-то бурчит себе под нос, передвигая бегунки на большой панели управления. Ибо и парни час за часом прогоняют те или иные отрезки песен, слова которых уже вязли на языке. А ещё, заперевшись в студии, Ибо практически перестаёт видеть Сяо Чжаня. Тот по-прежнему приезжает за ним рано утром, привозит поздно вечером домой. Ну а сам, как подозревает Ибо, занимается предстоящей поездкой. Они все: Ибо, Сяо Чжань и парни из группы — выглядят весьма помятыми и уставшими. Ибо уже проклинает этот тур, который в их карьере не значит ровным счётом ни-че-го. Помимо влюблённости, прекрасного светлого чувства, к Ибо пришла и её подружка. Ревность. И Ибо даже не подозревал, что может так ревновать. Он буквально сходит с ума, не зная, где находится Сяо Чжань. Но ещё хуже становится, когда он приходит. Приходит и начинает общаться со всеми парнями и с Ибо на одном уровне, никак своего подопечного не выделяя. А Ибо хочется выделяться. Он пристально следит за мимикой и поведением менеджера. Считывает все улыбки, направленные не на него. Выискивает доказательства того, что Сяо Чжаню нравится кто-то другой. Это выматывает. И Ибо не старается скрыть своё настроение. Достаётся всем. Сяо Чжань, несомненно, удивляется, когда Ибо проходит мимо него, больно ударив плечом. А что он сделал? Просто говорил с Сынёном, при этом слишком тепло, по мнению Ибо, ему улыбаясь. — Хватит им мешать! — Ибо берёт Сяо Чжаня под локоть и тащит вон из студии под удивлённые взгляды парней. Или… — Тебе обязательно торчать здесь? Чем ты вообще занят? — Ибо совершенно плевать, что он влез в разговор между Чжанем, Вэньханем и Исюанем. Что они там могли обсуждать, если при этом придурок Исюань мерзко хихикает? — Хочу кофе! — канючит Ибо, ловя укоризненный взгляд Вэньханя. С лица Сяо Чжаня медленно сползает улыбка. Он смотрит на Ибо слишком серьёзно и строго, но Ибо только прямо выпячивает подбородок, не желая отступать. — Он тебе не прислуга, — укоризненно говорит Вэньхань. В своё время он прошёл через нечто подобное, не до конца понимая, чем заслужил немилость Ван Ибо. Наверное, сейчас ловит флэшбеки. Ибо плевать. — Какой ты хочешь? — спрашивает Сяо Чжань. И Ибо хочется кричать! Нет, этот человек слишком идеальный. И он точно не заслуживает такую мразь, как Ван Ибо. — Просто с молоком. — Потом договорим, — говорит Сяо Чжань ненавистным Вэньханю и Исюаню. Ибо приглядывается к парням. Чем они лучше? Или…. У Сяо Чжаня очень красивый голос. То был один из редких дней, когда Сяо Чжань пришёл в студию на довольно долгое время. Правда, он всё время проводил склонившись над своим планшетом и бумажным блокнотом, но Ибо хватает и этого. Ему нравится просто смотреть на него, не обращающего ни на что внимания. Сосредоточенного. — Эй, господин Сяо, — зовёт его Сынён, привлекая внимание не только Сяо Чжаня, но и Ибо. Тот, словно гончая, тут же «встал в стойку», наблюдая за ситуацией. — Да? — Сяо Чжань поднимает голову от своего планшета. — Споёшь с нами? — Что? — неуверенно улыбается Сяо Чжань, думая, что над ним шутят. — Давай, — не унимается Сынён. — Нам очень интересно тебя послушать. Ибо тоже интересно, поэтому он пока не вмешивается. Сяо Чжань поправляет очки, поднимается, потягиваясь: от долгого нахождения в одной позе затекла спина, и идёт к пульту. — Что будем петь? — спрашивает он. — А что хочешь, — предлагает Сынён. — Мы хотим просто послушать. Сяо Чжань подходит к свободному микрофону, улыбается, подкручивая тот на нужную для него высоту, начинает петь. Ибо забывает, как дышать. Голос у Сяо Чжаня высокий и невероятно живой. Песню, которую поёт Сяо Чжань, Ибо не знает. Он даже в слова не вслушивается, просто наслаждается мелодично текущим голосом. Как мастерски его менеджер играет с нотами и переходами, делая свой голос более высоким, а потом опасно низким. У Ибо тоже красивый голос, он знает об этом. Но он у него ровный, словно по линейке расчертили. Ему не требуется играть с тональностью, да он и не умеет. И он поражён, что с таким талантом Сяо Чжаню приходится «вытирать сопли» нерадивой звезде, а не самому стоять на сцене. Впечатлён не только Ибо, хотя его уносит от восторга в далёкие дали. Он влюбляется в этого человека ещё чуть больше.

***

За два дня до отъезда Ван Ибо и Сяо Чжаня вызвал к себе директор Мо. Во-первых, Ибо нужно забрать наконец свои доски, во-вторых, им предстоит разговор. Ибо так отвык от внимания со стороны директора, что заметно нервничает. Сяо Чжань сидит рядом не менее напряжённый, чем Ибо. Они едут молча, отвернувшись каждый к своему окну. После того знаменательного разговора их отношения резко ухудшились, и виноват в этом Ибо. Его ревность и откровенно плохое отношение к Сяо Чжаню (он этого не хочет, но ничего не может с собой поделать) отдалило их. Наверное, Сяо Чжаня такое положение вещей устраивает. Уж лучше так, чем признания в симпатии. Он терпит все выкрутасы Ибо, потому что знает, чем они вызваны. Ибо хочет исправить ситуацию, но понимает одно: если Сяо Чжань его снова оттолкнёт, то другого отношения у него просто не будет. Он не настолько, оказывается, умеет держать себя в руках. И это, чёрт возьми, больно. Больно видеть человека, который нравится, а ты не можешь прикоснуться к нему, как хочется. Не можешь говорить ему те слова, которые распирают изнутри. Больно смотреть, как он взаимодействует с другими людьми, видеть во всех соперников. Сравнивать себя с ними, спрашивая себя каждый раз: «Чем я хуже?» Это несправедливо, Ибо хочет, чтобы и Сяо Чжань чувствовал хотя бы часть его боли. Директор Мо, как всегда в шикарном костюме, встречает их в своём кабинете, куда прибывших проводят тут же. На этот раз он не угощает их чаем, просто жестом руки приглашает присесть за стол. Ибо отмечает, как Сяо Чжань садится держа спину идеально ровно, словно ученик-отличник у строгого учителя на уроке. Видимо, их последнее общение из-за порванного уха Ибо всё ещё живо в воспоминаниях менеджера. — Как ты? — первым делом спрашивает директор Мо. Ибо, сохраняя видимое спокойствие, пожимает плечами. Он вспоминает, что человека перед ним зовут Мо Фан Лау, а когда тот был моложе, его звали просто Фэй-Фэй. Сейчас же это «директор Мо», словно такое обращение стало его настоящим именем. Зачем эта информация Ибо прямо сейчас, он не знает. Сяо Чжань смотрит в стену прямо перед собой, взгляд чуть менее чем стеклянный. Благо хоть моргает, иначе был бы похож на манекен. — И что это значит? — решает уточнить директор. Ибо внезапно думает: а не из-за его ли признания они сейчас тут? Что, если Сяо Чжань всё рассказал директору, пытаясь через него повлиять на Ибо? Теребя край своей кофты, Ибо поднимает на мужчину глаза. — У меня всё хорошо, — врёт он. Ну в самом деле, не может же он сказать о том, что, помимо бессонницы, он подхватил ещё и жгучую, как крапива, ревность. И она жалит не только Ибо, но и всё его окружение. И больше всех достаётся Сяо Чжаню. — Я задам вопрос по-другому, — тяжело вздыхает директор Мо. — У тебя в голове есть мысли, из-за которых мне стоит волноваться? — Например? — хмурится Ибо. — Боюсь, мне за твоей фантазией не угнаться. Послезавтра вы улетаете, мне бы хотелось быть спокойным, что Ван Ибо будет соблюдать правила. — Какие ещё правила? Ибо замечает, что Сяо Чжань напрягается ещё сильнее, садится ровнее. — Я ему ещё не говорил, — признаётся менеджер, по-прежнему смотря только перед собой. Ибо смотрит на него удивлённо. Это что ещё за новости? — Как раз хотел этим заняться сегодня. Директор Мо явно недоволен положением дел. Чтобы успокоиться, он берёт со стола ручку и начинает её крутить. — На самом деле ничего нового, — говорит мужчина. — Слушаться своего менеджера, не выкидывать «шанхайские» номера. Прилететь, хорошо отработать и вернуться обратно без каких-либо скандалов. — Гулять-то можно будет выйти? Или в номере сидеть да на площадках? — Ибо зол. — Не надо принимать всё в штыки. В сложившейся ситуации виноват только ты. Ты подорвал наше доверие. За вами будет пристально следить американская пресса. YG не хочет никаких плохих статей про вас и тебя в частности. Это понятно? — Да. Приехали культурные китайские мальчики. Уехали культурные китайские мальчики. — Не ёрничай. Ты сам понимаешь, статьи по-любому будут. Но одно дело, когда они имеют что-то под собой, а другое, когда просто вымысел для привлечения внимания. — Понимаю. Ибо решает со всем соглашаться, дабы ускорить процесс этого непонятного совещания. Нет, он директора понимает. Веры в него действительно нет. Ибо и сам в себя не верит. Ему бы объяснить, что никакого злого умысла никогда не было. Просто порывы его нестабильной психики. Но не решается. — По возвращении тебя будет ждать новый контракт, — доверительно сообщает директор Мо. — Его сейчас доводят до ума. Пока рано тебя поздравлять, но он шикарный. Ибо не впечатлён. — А с UNIQ что будет? — Официально о разрыве никто сообщать не намерен. Мальчишек не бросят, не волнуйся. Пристроят по проектам, помогут, если те захотят запустить что-то своё. UNIQ отличный проект, и никто не хочет с ним расставаться. Но ситуации иногда сильнее нас. Будем отталкиваться от того, как пойдут дела в Южной Корее. Ибо кивает. Вопросов у него больше не осталось. — Тебе так противно общаться со мной? — спрашивает Ибо, когда директор их отпустил и они с Сяо Чжанем вышли из здания офисов. Они стоят у входа, поджидая машину. — С чего ты взял? — Сяо Чжань заметно нервничает: ему некомфортно находиться на улице, пусть и с охраной, стоящей чуть позади. Но оголтелых фанаток не видно и Ибо наслаждается возможностью просто немного постоять на улице. До чего он докатился. — Что? — удивляется Сяо Чжань. — Нет! — Тогда почему ты мне ничего не сказал? Мог бы просто скинуть список правил на почту, говорить лично необязательно. Обсуждение правил подразумевает под собой необходимость сесть где-то вместе. Подобных мест немного, квартира Ибо — один из вариантов. Самый удобный и очевидный. А Сяо Чжань, получается, не хотел там находиться. Что ж, вероятно, Ибо это заслужил. — Хотел сделать это сегодня. Ибо особо словам Сяо Чжаня не верит. Только кивает головой и отворачивается.

***

В квартире полный беспорядок. Из шкафов достаны все вещи, в комнате у дивана стоят два больших чемодана с раскрытыми «пастями». Их нутро ещё пустое, Ибо никак не может решить, что именно он хочет взять с собой. Поэтому вещи, которые в теории могут ему понадобиться, валяются тут же на полу. Для Ибо подобные сборы немного волнительны. UNIQ, несмотря на свою популярность, никогда не устраивали масштабных туров, выступая то в одном крупном городе, то в другом. Подобные поездки не требовали с собой большого багажа. А если что-то понадобилось, покупалось на месте. Ибо рассчитывает пройтись по магазинам Нью-Йорка, поэтому один чемодан решено оставить полупустым. Раздевшись, Ибо сразу проходит к чайнику, намереваясь вскипятить воду и приготовить кофе. Сырость за окном проникает, казалось, до костей и ощущается даже в машине с климат-контролем. Ибо демонстративно достаёт только одну кружку. Их уютные посиделки больше не актуальны. — Ибо. Сяо Чжань говорит, словно просит прощения. Хотя кому тут извиняться, так это Ибо. В конце концов, Сяо Чжань с ним был честен, пусть подобная честность встаёт поперёк горла. Но менеджер не воспользовался его чувствами, как мог сделать кто-то другой на его месте. Терпел все его закидоны и плохое настроение. А ведь даже парни из группы стали делать Ибо замечания. А уж они видели и не такое. Да и в чём Сяо Чжань виноват? В том, что ему не нравится Ибо? Или парни в принципе? Ибо словно маленький обиженный ребёнок, и справиться с этим состоянием никак не получается. — Что? — Мне не противно с тобой общаться. — Сяо Чжань решает продолжить разговор? Что ж, хорошо. — Я просто до сих пор не знаю, как на это реагировать. Я знаю, что обидел тебя, но мне меньше всего этого хотелось. Ибо прислоняется поясницей к кухонной тумбочке, забыв о чайнике, всем своим видом показывая: он слушает очень внимательно. Сяо Чжань немного смущается, поправляет очки, хотя этого не требуется. Он стоит на границе коридора и жилой зоны, не решаясь сделать шаг, словно не уверен, что ему это позволено. Ибо никак не собирается облегчить ситуацию. — Уже хорошо, — соглашается он. — Я впервые в такой ситуации и не понимаю, как правильно реагировать. — Я тоже, — признаётся Ибо. — Но мне же двадцать, мне простительно, — язвит он. Сяо Чжань досадливо морщится. — Прости, я знаю, что ты взрослый не по годам. Ты серьёзный и, что бы ни говорил директор Мо, ответственный. Тогда я лишь хотел сказать, возможно, это просто благодарность с твоей стороны. Не более. Ибо хмыкает. Не далее как сегодня ночью с Ибо произошло сразу три удивительные вещи: 1. Он уснул достаточно рано; 2. Ему снился сон; 3. У него случилась эрекция. Во сне отсутствовали детали и лицо главного персонажа, но мозг упорно подсказывал: это Сяо Чжань. Но очень хорошо ощущались: тяжесть крепкого мужского тела, горячее дыхание в изгибе шеи, рука на члене. Ибо во сне изгибался, подставляясь под даримую ласку, упиваясь мыслью о том, что это Сяо Чжань делал с ним это. Ибо проснулся, когда уже был близок к разрядке. Он тяжело дышал, ощущая тянущее тепло внизу живота. У него стоял. Крепко, пачкая бельё смазкой. Футболка перекрутилась, видимо, из-за его телодвижений во сне, и пропиталась потом. Не давая себе проснуться окончательно и начать додумывать, Ибо протянул одну руку себе в трусы, хватаясь за член, другую под футболку, оглаживая сначала напряжённый живот, продвигаясь выше, к соскам. Член стоял словно каменный. Первое прикосновение болезненное, Ибо тихо простонал и начал быстро и резко толкаться в руку. Вторая рука поглаживала, едва царапая ногтями, сначала один сосок, потом второй. По телу бежали электрические разряды, взрываясь яркими фейерверками под веками. Ибо воспроизводил ощущения и картинки из сна, добавляя к этому образ Сяо Чжаня. Это он сейчас водил по его члену рукой, это он сейчас щипал его за соски; Ибо практически ощущал вес его тела, его дыхание на мокрой от пота коже. Он тихо позвал его по имени, забывшись в собственной фантазии. Это не могло продлиться долго. Изголодавшийся по удовольствию организм подталкивал Ибо к черте слишком быстро. Ещё пара резких движений рукой, и Ибо выкрутило в сильном оргазме. Он кончал долго и обильно, при этом то ли рычал, то ли стонал на низкой тональности. На какое-то время его просто вырубило, словно его выбило из реальности в параллельный мир, где нет ничего, кроме тишины и мягких волн удовольствия, которые омывали его тело. А потом дыхание пришло в норму, тело остыло и Ибо обнаружил себя в собственной постели, с рукой в сперме, в грязной, пропотевшей футболке. Если всё это называется «благодарность», то да, он благодарен. Ему хочется рассказать Сяо Чжаню об этом сне, не скупясь на подробности, увидеть его реакцию. Возможно, отвращение. Возможно, удивление от откровенности и испорченности Ван Ибо. — Тебе хочется, чтобы так было. — Ибо улыбается печально. — Но это не так. Сяо Чжань глубоко вздыхает, явно расстроенный услышанным, но потом вспоминает, для чего он вообще пришёл к Ибо в квартиру. Он всё-таки заходит, садится на подлокотник дивана. Открывает свой планшет и нужный файл, начинает объяснять, что же их ждёт в туре. Ибо едва ли слушает, больше наблюдая, как двигаются губы Сяо Чжаня. Поцеловать их хочется неимоверно. В голове помимо воли всплывают картинки реалистичного сегодняшнего сна, то, как Ибо широко разводил ноги в стороны, задыхаясь под чужим телом. При этом смотря на виновника своих эротических фантазий, чувствуя себя самым настоящим извращенцем. Но прекращать он не собирается. Заканчивая читать установленные правила, Сяо Чжань вопросительно смотрит на своего подопечного, явно разочарованный его невнимательностью. Но свои обязанности он выполнил. — Ибо, — обращается он к молодой звезде, — директор Мо говорил серьёзно. Не надо создавать проблем, с которыми мы не сможем справиться. За тобой будут следить не только YG, но и представители Китая. Не мне тебе рассказывать про репутацию и необходимость сохранить её в чужой стране. — Почему все думают, что я собираюсь пуститься во все тяжкие? — Ибо даже не знает, обижаться ему или веселиться. Он ничего подобного не собирается устраивать, честно. Но урвать себе немного свободы намерен точно. Он решает пока не посвящать в свои планы Сяо Чжаня. Ведь тому станется обломать весь кайф. — Просто хочу тебе напомнить, что на кону стоит твоя сольная карьера и моя работа. — Ты же на моей стороне? — Да, пока это не вредит тебе. — Хорошо. — Ибо удовлетворённо кивает. — Я не собираюсь ничего делать без твоего ведома. «Кроме твоего соблазнения», — мысленно добавляет Ибо, стараясь не улыбаться при этом. Сяо Чжань смотрит с сомнением, словно чувствует подвох. — У тебя мало времени, — говорит он, — ты уверен, что успеешь собрать вещи? — Если не успею, то поеду без вещей. Куплю там. Ты же разрешишь мне выйти в магазин? — Я бы не рассчитывал на большое количество свободного времени. Поэтому лучше постарайся сейчас собрать всё необходимое, чтобы свободное время потратить на прогулки, а не на магазины. — Ты скучный. Но ты мне нравишься и таким, — улыбается Ибо. Говорить о том, что чувствуешь, оказывается так приятно. Даже не важно получать такое же в ответ. — Я тебе завидую, — признаётся Сяо Чжань и удивляет этим Ибо. — Ты так спокойно говоришь о своих чувствах. Словно они для тебя ничего не значат. — Значат! — заверяет Ибо. — Но я не вижу смысла молчать. Ты же в курсе, хоть и пытаешься сделать вид, будто ничего не знаешь. Но это не исчезнет, если не будешь обращать на это внимания. — Иногда лучше держать язык за зубами, особенно если ты айдол. Это может плохо кончиться. — Я был уверен, что ты меня не сдашь. — Дело не во мне или ком-то другом столь близком к тебе. У меня есть контракт, где довольно большой пункт о неразглашении какой-либо информации. А есть люди, которых не остановит даже это. — Всё что ты делаешь — это контракт? Тебе сказали быть милым со мной и заботливым? Приносить кофе, исполнять мои капризы? Подружиться с парнями? Есть что-то настоящее? — Ибо, всё настоящее. Но это не значит, что со всеми так. — Да, всё-таки маленький глупый Ван Ибо тебя понял. Сяо Чжань укоризненно на него смотрит. — Я и так никому не доверяю. Доволен? Знаешь, подобному отношению очень быстро учишься. Тебе не стоит беспокоиться. — Тогда я с чистой совестью могу ехать домой. Мне надо собирать вещи. Ибо внезапно хочется спросить, как отреагировал на поездку тот, кто ждёт Сяо Чжаня дома, но не стал. Порой некоторые вещи лучше не знать. Ибо выходит в прихожую, чтобы проводить своего менеджера, а тот, надев свои ботинки, достаёт из сумки длинную узкую коробочку и протягивает её Ибо. — Это тебе. Подпали перед сном, должно помочь. — Ароматические палочки? — Ибо изгибает бровь. — Я бы предложил тебе ещё и чай, но ты же его не пьёшь. Поэтому вот. Попробуй, хуже точно не будет. — Я не люблю резкие запахи. — Ибо крутит в руках коробочку. — Зажги подальше от кровати. Пары палочек хватит на всё помещение. — Спасибо? — Не засиживайся долго, — даёт последний совет Сяо Чжань и покидает квартиру. Ибо, крутя в руках коробочку, идёт на кухню, попутно соображая, куда эти палочки пристроить. Специальной подставки у него нет. Приходится покопаться в шкафчиках и найти там подходящую кружку и блюдце. Установив палочки, Ибо подпаливает две, как и советовал Сяо Чжань. Заваривает себе кофе и идёт к своей постели, снимает с гвоздика фонарик. Он чувствует себя несколько глупо. По квартире ползёт приятный, немного пряный запах от ароматических палочек. Ибо представляет, что так пахнет и в квартире Сяо Чжаня. Какой же он всё-таки китаец. Поглаживая кончиками пальцев красную кисточку на фонарике, Ибо размышляет, погружаясь в своего рода медитацию. И чем больше он думает, тем больше приходит к утешающим, дающим надежду результатам. Он вспоминает, анализирует всё, что сказал или не сказал ему Сяо Чжань. Первое и самое важное — он не ответил на вопрос, почему он оттолкнул Ибо. Казалось бы, что может быть проще. Ибо даже давал варианты ответов. Ухватись за любой. И вывод напрашивается сам. Ничего из перечисленного не является причиной. Сяо Чжань мог легко сказать: «Мне не нравятся мужчины». С этим ничего не поделаешь. Такой ответ не позволил бы Ибо надеяться. Но Сяо Чжань не сказал. Не хотел врать. Остался честным в ущерб себе. Тогда что? Сама ситуация и их позиции в ней? То, что Ибо айдол и это уже несёт определённые проблемы, которых Сяо Чжань не хочет? Они просто не подходят друг другу из-за того, кем являются. Ибо вполне может представить, какой разразился бы скандал, если бы стало известно о его отношениях с менеджером. Насколько это вульгарно звучит, ужас! Не этого ли пытается избежать Сяо Чжань? Не об этом ли он только что говорил? Не всем можно доверять. Вокруг них (него) слишком много людей, чтобы получить хоть немного приватности. Но с другой стороны, Сяо Чжань уже ночевал у него дома, постоянно приезжает рано утром, провожает вечером. Это всё воспринимается нормально. Но как это выглядит со стороны? Сяо Чжань не хочет проблем, а ничего, кроме них, Ибо дать не может. Ну хорошо, не только проблемы. Так-то он вполне может дать себя. В голове тут же загораются картинки сна, согревая теплом изнутри. Ибо даже не волнует его позиция в собственных фантазиях. Впрочем, это не отменяет того, что ему хочется зажать менеджера в углу и сделать что-нибудь неприличное. Хочется доминировать. Палочки догорают, оставив после себя довольно приятный запах. Ибо вешает фонарик обратно, чтобы не помять его во сне. Даже в душ не идёт, так его разморило, только накрывается покрывалом. Уснуть быстро всё равно не получается, Ибо ворочается, пытаясь устроиться удобнее. Через час или чуть больше сдаётся. Встаёт, решая лучше потратить это время на сборку чемоданов. Много брать с собой всё равно смысла нет. Если что-то понадобится, всегда можно одолжить у парней. Ибо усмехается. Да, особенно учитывая их отношение к нему, они с радостью поделятся своими вещами. Сделав себе ещё чашку кофе, Ибо принимается за дело.