Принцесса против!

***

В этот раз Ибо берёт Сяо Чжаня прямо у стены. Чувствуя настроение друг друга, они, не сговариваясь, прощаются со всеми почти сразу, как только их привозят обратно в отель. Терпят несколько этажей в лифте и длину коридора до номера Ибо. И как только за ними закрывается дверь, Ибо набрасывается на Чжаня словно голодный зверь. Чжань отвечает тем же. Они кусаются, царапают кожу, стягивая чужую и свою одежды. Забывшись, Ибо поворачивает Сяо Чжаня лицом к стене, толкает его, тут же прижимаясь сзади. Чжань только прогибается в пояснице, кажется, совсем не против сделать это стоя. У Ибо уже есть опыт по подготовке, он, облизав пальцы, лезет ими между ягодиц любовника. Тот только ещё сильнее прогибается, подставляясь. Благодаря регулярному сексу, Чжань не такой катастрофически узкий. А уже опытный Ибо без труда находит нужную точку внутри него. И боль, даже если она есть, уходит на второй план. Ибо покрывает поцелуями плечи и шею Чжаня, растягивая его двумя пальцами, проходясь по простате раз за разом. Чжань вздрагивает каждый раз и восхитительно стонет. Ибо кажется, их слышит весь коридор. Как верхний, так и нижний этажи. Но ему плевать. У Сяо Чжаня потрясающе звучит голос в такой тональности. Натянув на себя презерватив, Ибо медленно входит в желанное тело. Чжань тяжело дышит, царапает стенку, в которую упирается, ногтями. Ибо и сам с трудом проталкивает в лёгкие воздух. Он всё ещё не может привыкнуть к этим ощущениям. Как крепко его обхватывает Сяо Чжань. Как внутри тепло и гладко. И сколько удовольствия это приносит. Ибо удобнее берёт Чжаня за бёдра и начинает двигаться, как им обоим нравится. Череда резких сильных толчков сменяется плавными, длинными и глубокими. Когда Ибо почти покидает тело Чжаня, а потом входит до самого основания. Сяо Чжань опирается о стену предплечьем, иногда утыкаясь в него лбом или прикусывая запястье, когда хочется застонать особенно сильно. Второй рукой он отводит в сторону собственную ягодицу, позволяя Ибо любоваться на происходящее и входить ещё глубже. Ибо, закусив щёку изнутри, чтобы немного привести себя в чувства, смотрит, как его член в тонком, блестящем от смазки, латексе появляется и снова исчезает в гостеприимном нутре. Видит красные натёртые края дырочки, как она тянется за его членом, не желая выпускать из себя. В горле уже давно всё пересохло, перед глазами вспыхивают жёлтые пятна. Ибо хочется продержаться дольше. Каждый раз он ставит себе такую задачу. И каждый раз получается чуть лучше. У Сяо Чжаня блестит спина от пота, а мокрые от испарины волосы налипли на основание шеи. При каждом толчке он стонет в прикушенное запястье. Они трахаются уже десять минут. После целого дня репетиций, Ибо думает, это неплохо. У него самого от виска вниз течёт пот, пощипывает в уголках глаз. Бёдра дрожат, спина просит о пощаде, но Ибо продолжает двигать бёдрами. Низ живота тяжелеет, тянет. Яйца поджимаются, и оргазм вот-вот накроет его с головой. Но Ибо ждёт Сяо Чжаня. Тот выгибает спину, подставляется, а потом тянет руку к своему члену. Пора. Ибо закусывает и так порядком пострадавшую щёку и переходит на бешеный темп. Сяо Чжань коротко вскрикивает и пачкает стену перед собой. Ибо финиширует следом. Придерживая Чжаня, он прижимает его к стене, лижет плечо, ощущая на языке солёную влагу. От них разит сексом и потом, ведь после репетиций они так и не удосужились сходить в душ. — Я сейчас умру, — тихо говорит Чжань. Ибо хрипло смеётся ему в плечо. — Сочту это за комплимент. — Они тебе нужны? — подначивает его мужчина. — Ты невероятно горд собой, да? — Я хорошо трахаюсь. Просто признай это. Ибо осторожно выходит из Чжаня, придерживая презерватив на уже начавшем опадать члене. Сяо Чжань только качает головой и натягивает штаны. — Не вредничай, — просит Ибо. Впрочем, ему признание не особо-то и нужно. Сам знает, трахается он хорошо. Врождённое чувство ритма ему помогает, как и выносливость. Вот кто бы подумал, что в таком деле могут пригодиться танцы? — Ты идёшь? — у входа в ванную оборачивается и спрашивает Чжань. Ибо кивает. Они ложатся спать измученные, но чистые. Ибо уже привычно гладит своего любовника, очерчивая все его волнительные линии и рельеф тела. Ему нравится чувствовать под пальцами мягкую гладкую кожу. Или же тонкие жёсткие волоски, если он забывался и опускал руку ниже. Они засыпают без ужина, забыв за любовными утехами о еде. И Ибо просыпается глубокой ночью от голода. Прекрасно. Сяо Чжань, свернувшись в комочек, сопит под боком, уткнувшись носом ему в подмышку. Ибо какое-то время просто не может заставить себя двигаться. Он откладывает в голове этот момент как самую дорогую жемчужину, запирает на замок в шкатулке памяти. Он приглядывается к тому, что только мельком заметил в душе. Кажется, Чжань похудел. Несильно, но лицо осунулось. Он и так не слишком упитанный, и даже килограмм потерянного веса будет весьма заметным. Невесомо Ибо очерчивает пальцем брови Сяо Чжаня, едва касаясь колких волосков. Чжань морщит нос, но не просыпается. В животе опять урчит. Ибо думает, что бы такое предпринять? Заказывать еду в номер не вариант. А осталось ли хоть что-то в баре, кроме воды? Находится шоколадка и баночка газировки. Ибо аккуратно всё это открывает, хотя замок на банке щёлкает так, словно в номере кто-то выстрелил. Но Сяо Чжань продолжает спать. Отодвинув штору на окне, Ибо выглядывает на улицу. Темно, только фонари горят. На асфальте у дороги он замечает группки самых отчаянных фанатов, решивших караулить денно и нощно. Какое-то время он просто наблюдает за происходящим на улице, размышляя обо всём и ни о чём одновременно. Жалко ли ему этих людей? Однозначного ответа у него нет. Он никогда не понимал желания преследовать других людей, но понимал желание пообщаться. С другой стороны, где был бы он да и UNIQ тоже без этих людей, без их поддержки? Просто у всего есть обратная, не очень приятная, сторона медали. — Ибо? — в тишине раздаётся заспанный голос Сяо Чжаня. Ему наверняка из-за занавески не виден силуэт Ибо. — Я здесь, — отвечает он шёпотом. — Что ты там делаешь? — Ем, — честно отвечает он. — У меня ещё осталась половинка шоколадки. Хочешь? Чжань мычит что-то неразборчивое. Шуршит одеялом. — Иди сюда, — просит он. Ибо не может отказать. Он делает большой глоток газировки и, оставляя банку на подоконнике, идёт в постель. Чжань принимает его в тёплые объятия, и Ибо замирает на миг, стараясь справиться со своими эмоциями. Чжань сонный, разморенный и невероятно вкусно пахнущий самим собой и чуточку Ибо. Ибо целует его не глядя, проходясь губами у ключиц. А потом находит его губы. Они целуются медленно и чувственно. Чжань зарывается пальцами в его волосы. Тянет на себя, заставляя накрыть своим телом. Желание медленно формируется внизу живота, циркулирует по венам, заставляя крепнуть член. Сяо Чжань разводит ноги в стороны, позволяя Ибо разместиться между ними. Ибо проводит по ним ладонями, по внутренней стороне бёдер, ныряет пальцами между ягодиц. Сяо Чжань ещё открыт, и один палец проникает без труда. Чжань только дёргает бёдрами и шумно втягивает воздух. Ибо оглаживает его изнутри, без труда находя заветное местечко, вырывая у любовника первый громкий стон. Ибо нравится видеть его таким. Чжань выгибается под ним каждый раз, как палец Ибо касается его простаты, запрокидывает голову, прикусывает губы, чтобы не стонать слишком сильно. Он такой красивый в этот момент, что у Ибо замирает сердце. Ему кажется, что всё происходящее нереально. Сложно поверить, что этот человек оказался в его постели, оказался в его жизни. Что Сяо Чжань его и только его. Ибо долго мучает его, доводя до исступления. Внутри мужчины уже два пальца, Ибо растягивает его, хотя этого особо не требуется. Ему просто нравится трахать его пальцами. У самого стоит так, что больно, но Ибо старается не обращать на это внимания. Чжань тянется к своему члену, но Ибо с лёгкостью перехватывает его руку. Ещё рано. Конечно, только с пальцами в заднице у того кончить не получится. Не после того, как они трахались несколько часов назад. Сяо Чжань только жалобно хнычет в ответ. — Сейчас, сейчас, — успокаивает его Ибо. Ему приходится отстраниться, чтобы достать презервативы из тумбочки, быстро раскатать один по члену и добавить смазки. Он закидывает ноги, шикарные длинные ноги Сяо Чжаня, себе на плечи. Коротко целует косточку у стопы, начинает входить в растянутое нутро любовника. Сяо Чжань принимает его без труда, только скребёт пальцами по простыне. Ибо замирает, откинув голову назад. Боже, как же хорошо. Чжань недовольно поводит бёдрами, призывая Ибо двигаться. — Да, да, — шепчет он. Он без труда находит нужный угол и начинает двигаться. Сяо Чжань так дёргается под ним, что пару раз чуть не задевает пяткой ухо. Ибо только улыбается. Секс полон курьёзных моментов, без этого никуда. Сяо Чжань берёт себя за член, начинает дрочить в такт толчкам Ибо, сводя того с ума от зрелища. Чжань сжимает его изнутри, а потом Ибо видит, как тот кончает себе на живот. И прибывает следом. В темноте слышно только их дыхание. Ибо сидит с закрытыми глазами, смакуя отголоски пережитого оргазма. Аккуратно выскользнув из Чжаня, Ибо идёт в ванную за полотенцем. Когда он возвращается, то Сяо Чжань уже почти спит. Залюбленный и вымотанный, он лежит с закрытыми глазами и лёгкой улыбкой на губах. Ибо не сдерживается и целует его в губы, аккуратно вытирая смоченным в воде полотенцем между ягодиц Чжаня. Тот только что-то благодарно стонет. Спать не хочется совершенно, но он всё равно ложится в постель. Накрывает себя и Чжаня одеялом.

***

Утром движения Сяо Чжаня несколько скованы, хотя он старается этого не показывать. Ибо одновременно возбуждается от мысли, что это всё из-за него и того, что они делали, и в то же время ему безумно стыдно. Он опять думал только о себе. Об утреннем сексе не идёт и речи. Но это не значит, что Ибо не пытается. Но Сяо Чжань шипит на него словно дикий кот, бьёт по наглым рукам у себя на теле. Ибо не обижается, правда. Но это заставляет его задуматься о том, что пора поговорить о смене ролей. Решимости добавляет вид того, как Сяо Чжань стонет и выгибается под ним, теряя себя в наслаждении. Ван Ибо любопытно попробовать. Сяо Чжань совершенно нагло и бесцеремонно выставляет его за дверь, оправдывая своё безобразное поведение тем, что им пора начать завтракать внизу ресторана вместе со всеми, иначе они отрываются от коллектива. К слову, «коллектив» весьма удивлён их присутствием на завтраке. Сяо Чжань садится рядом с менеджером группы, и они за чашкой чая начинают обсуждать текущие дела и проблемы. К слову, те люди, что прибыли им на помощь из Китая после инцидента с Исюанем, им ничем не мешали. Крутились в основном в стенах площадки, занимаясь организацией концертов. То есть, большую часть работы и самую сложную и непонятную взяли на себя. Менеджер группы поделился тем, как главный техник стаффа был «рад» такому наглому вторжению в его работу. Сынён поднимает руку, привлекая внимание Ибо, чтобы тот сел рядом с ним. Ибо с удовольствием поел бы в одиночестве, но приходится улыбнуться, кивнуть и с подносом пройти к Сынёну. — Ты перешёл на полезное питание? — сразу же комментирует тот, тут же заставляя Ибо жалеть о принятом решении. — Каша, фрукты. Кофе разбавил молоком. — Обычный завтрак. Не припомню, чтобы ты вообще знал, чем я питаюсь по утрам в последнее время. — Да, не знаю. Ты ведь теперь у нас живёшь один, самостоятельный. Но я помню наши завтраки в общежитии. Ты мог есть всё что угодно, но только не кашу. — Просто нам её никто не готовил. И ты должен помнить, что случилось, когда я решился на этот подвиг. — Ты её не доварил и переварил одновременно, — тут же припоминает Сынён. Помимо их тихой группы Ибо замечает в ресторане несколько пожилых пар и уже знакомых девушек. Они сидят к ним вполоборота, общаются между собой. И на первый взгляд ничего необычного. Но у Ибо появляется ощущение, что за ними следят. Девушками в отелях его не удивить. В самом начале карьеры он не сразу понял, зачем именно они селятся вместе с ними в одном отеле. Тогда тот же Сынён, словно кладезь всех взрослых знаний, пояснил шестнадцатилетнему Ибо, зачем именно они в отеле. «О», — только и был его ответ. Ван Ибо никогда не знакомился с ними, предпочитая быстро прошмыгнуть к себе в номер. Насчёт других парней он не уверен. На эту тему они никогда не говорили, но в отличие от Ибо, он уверен, никто из них монахом не жил. Впрочем, это не его дело. Вот и сейчас он перехватывает понимающий взгляд Сынёна, до этого тоже смотрящего на девушек. Отчего-то становится противно.

***

Сегодня у них проходит примерка сценических костюмов. За концерт они меняют одежду всего три раза, и Ибо просто счастлив. Узкие чёрные штаны с цепочками, свисающими на бёдра, остаются неизменными на протяжении всего шоу. Меняется только верх. Пиджак — на голое тело, естественно. Футболки — для каждого участника своего цвета. И в конце — рубашки. У парней чёрные, у Ибо — белая. В процессе примерки оказывается, что чёрные штаны немного доделали, прицепив на ширинку большие декоративные булавки. Получилось довольно смело, агрессивно и сексуально. Переодеваются они все в общей комнате в компании людей, отвечающих за костюмы. Ибо старается поскорее с этим разобраться, не желая быть под прицелом чужих глаз. Хотя вряд ли работники смотрят именно на него, а не на одежду. И тут вылезает ещё один косяк, о котором никто не подумал. Одежда, предназначенная для Исюаня и подогнанная под его параметры, Сяо Чжаню не подходит. Сначала Ибо подбирает челюсть, когда смотрит на любовника в чёрных обтягивающих штанах. На эти булавки на ширинке, на ноги, которые в этих штанах ещё длиннее, ещё стройнее. И на чёрную рубашку, которая с незастёгнутыми верхними пуговицами не прячет под собой чёткие линии ключиц. Но вокруг все смеются из-за того, что штаны Чжаню короткие и смотрится это так, словно он вырос из детских штанишек. Стилисты сокрушённо качают головами. С этим надо что-то делать. Как и с тем, что у Ибо встал. Он чувствует членом все эти чёртовы булавки, и это катастрофа. Сяо Чжань веселится вместе со всеми, смеётся, совершенно не понимая, как выглядит со стороны. И как его вид влияет на Ибо. Он же столько раз видел его голым, так почему вид в одежде, пусть и сексуальной, так на него влияет? И пока все увлечены проблемой со штанами, Ибо выскальзывает из комнаты и как можно быстрее идёт в туалет. Благо все эти булавки не влияют на скорость расстёгивания ширинки, Ибо сдёргивает штаны, хватаясь за член. Ему стыдно за такую вот реакцию. Они же спали вместе не первый день, видели друг друга голыми, он, в конце концов, трахал Сяо Чжаня! Но тогда почему его тело продолжает так реагировать на этого мужчину? Словно Ибо никогда его не получит, а глупое тело надеется и хочет. Он облегчённо выдыхает, касаясь рукой ствола, начинает быстро водить по нему ладонью. С этим надо разобраться немедленно, пока его не хватились. А Чжань получит своё этим вечером сполна, уж Ибо постарается. Когда он возвращается, примерка уже заканчивается. Парни все как один в трусах, переговариваются, смеются. Смотрят на Сяо Чжаня. Перед глазами Ибо красная пелена. Благо его тут же хватают стилисты и начинают буквально вытряхивать из шмоток, тем самым немного отвлекая от происходящего. Умом Ибо понимает, что никто на его Чжаня не пялится с определёнными намерениями, но от этого ревность не становится менее сильной. Он и так с трудом справляется с тем фактом, что до него у Сяо Чжаня кто-то был. Кто-то, как Ибо сейчас, мог трогать его, наслаждаться его телом. Кому-то Сяо Чжань так же отдавался. У Ибо завышенное мнение о себе, никто не спорит, но в данной ситуации он проявляет поразительную неуверенность. Он не думает, что является для Чжаня лучшим любовником в его жизни. И это сводит с ума. Сяо Чжань, словно чувствуя его гневный прожигающий взгляд, оборачивается. Ибо красноречиво приподнимает одну бровь. «Что?» — одними губами произносит Сяо Чжань. Ибо качает головой. Ему надо успокоиться. Этим вечером они репетируют танец Ибо с лазерами. Парни уехали обратно в гостиницу, а Сяо Чжань, как менеджер Ибо, остался. Ибо выплёскивает в танец всю накопившуюся ревность. «Он не может быть только твоим». «Он не может общаться только с тобой». Ибо понимает, глупо винить во всём Исюаня, но ведь из-за него теперь Сяо Чжаня вытащат на сцену, где его увидят другие. «Мой, мой, мой», — бьётся у него в голове. — С тобой всё в порядке? — спрашивает Чжань, когда Ибо выходит из гримёрки и они длинными, но уже знакомыми коридорами идут на выход. Там их ждёт служебная машина. — А почему я должен быть не в порядке? — наигранно удивляется Ибо. — Мне кажется, тебя что-то волнует. Ибо только закатывает глаза, пытаясь скрыть боль от того, насколько Сяо Чжань его чувствует. Так не должно быть. Они не должны так идеально подходить друг другу. Но они словно врастают друг в друга. Ибо предвидит, как это будет больно — отрывать от себя Сяо Чжаня с кусками мяса. А это придётся сделать уже довольно скоро. Концерт, который состоится на этой неделе, Ибо ждёт с ужасом.

***

Ибо двигается в медленном неспешном ритме. Сяо Чжань обнимает его ногами за талию, скрестив ступни на пояснице. Они смотрят друг другу в глаза, словно ведут немой диалог. «Мой?» — Ибо заламывает брови. Его член входит под правильным углом, Ибо теперь мастер находить его. Сяо Чжань только вздрагивает при каждом толчке, жмурится, из приоткрытых губ вырывается едва слышный стон. Такая медленная стимуляция только сводит с ума, но мужчина не торопит Ибо. Ибо хочет увидеть в глазах Сяо Чжаня ответ. Но тот только проникновенно смотрит на него из-под ресниц. «Мой?» — Толчок получается слишком сильный. Сяо Чжань стонет, закрывая глаза, выгибается, запрокинув голову. Ноги на талии Ибо давят сильнее. Ибо понимает: Сяо Чжань никогда положительно на этот вопрос не ответит. Потому что, что бы ни происходило между ними, они никогда не будут полностью принадлежать друг другу. И в такой момент Чжань не хочет ему врать. Он глухо стонет, наращивая темп. Чувствуя, как опять начинают надвигаться на него стены, как тогда, в Шанхае. — Аккуратнее, — предостерегает его Сяо Чжань. Ибо падает на него и целует, не переставая двигаться. «Мой, мой, мой! Всё равно мой! Не отдам!» Рукой Ибо находит член Сяо Чжаня, начинает надрачивать его в такт собственным толчкам. Кончают они практически одновременно, измотанные этим половым актом. Ибо не спешит выходить из любимого тела, покрывает ленивыми поцелуями шею и грудь Чжаня, собирая языком соль с кожи. Сяо Чжаня хватает только лениво положить ему руку на спину. — В следующий раз я хочу быть снизу, — говорит Ибо, когда восстанавливается дыхание. Он приподнимается, чтобы посмотреть в лицо Чжаню. — Сделаешь? — Ты уверен? — Тот немного обеспокоен. — Да. Хочу быть твоим. Хочу, чтобы ты лишил меня девственности. Прошу. Сяо Чжань мягко улыбается, убирает со лба Ибо взмокшие волосы, которые тонкими острыми кончиками лезут ему в глаза. — Тебе не стоит просить об этом. Если ты хочешь. Если ты точно уверен. То да, конечно. Ибо заламывает брови, смотрит серьёзно, а внутри бушует буря. Идёт борьба. Ему так много хочется сказать Сяо Чжаню, столько всего ненужного и неуместного, что приходится прикусить щёку изнутри, чтобы отвлечься вспышкой боли. — Что-то не так? — Конечно же, Сяо Чжань всё замечает. — Нет, всё хорошо. Ибо целует его ещё раз и выходит из него. Душ они принимают по отдельности. И пока моется Ибо, Сяо Чжань заказывает ужин.

***

У них сегодня очередное интервью на каком-то молодёжном музыкальном канале. Они на него едут сразу после того, как навещают всем скопом Исюаня. Тот лежит на постели с перетянутой эластичными бинтами ногой и не выглядит несчастным. Хотя, возможно, это только маска. Он клятвенно обещает смотреть прямой эфир с ними и просит уже свалить из номера. У офиса музыкального канала их уже ждёт огромная толпа фанатов, которые частично перекочевали из-под отеля. Ибо кажется, он уже начинает распознавать отдельные лица. Хотя все эти американцы одинаковые. Но в толпе он замечает китаянок. К слову, стоит отметить, что азиатов, на которых в основном и был рассчитан их тур, относительно мало. Интервью проходит довольно весело. Им задают всё те же вопросы, но они почему-то не вызывают раздражения, как раньше. Может, это из-за того, что на этот раз с ним Сяо Чжань? Он стоит чуть в стороне вместе с работниками канала, так, чтобы не попадать под камеры. Они часто смотрят друг на друга, улыбаясь. Ибо каждый раз просит себя быть осторожным, не пялиться на своего менеджера так откровенно, но ничего не может с собой поделать. После съёмок передачи они фотографируются с победителями какого-то конкурса. Пять счастливых девушек и один прибалдевший парень тянут им обложки дисков на подпись, а потом лезут обниматься для фото. Ибо старается особо никого не касаться. Всё-таки подобные вещи не для него. Он сам по себе довольно тактильный парень, но только с людьми, которых он долго знает и которые ему симпатичны. А после у них свободный вечер. В это трудно поверить. Парням, как те просили, организовали экскурсию, от которой Ибо отмахивается. А потом вопросительно смотрит на Сяо Чжаня. Для них уже нанята отдельная машина и даже охранник, хотя Ибо уверен, он не понадобится. Едут они совсем недолго, и Ибо захлёбывается восторгом, когда видит перед собой парк. — Приехали, — говорит Сяо Чжань, когда машина останавливается. — Это Центральный парк. Впрочем, Ибо уже и так это знает. Они надевают маски и кепки и покидают машину. Охранник идёт за ними на почтительном расстоянии, так что они похожи на простых туристов, которых тут полно. Они быстро теряются в толпе, в которой их никто не узнаёт. Сяо Чжань покупает им по хот-догу и горячему кофе, сокрушаясь из-за отсутствия хорошего зелёного чая. Пить чай из пакетика, который ему предлагали в палатке, для него просто оскорбление. Они садятся на скамейке, немного пройдя вглубь парка, отослав охранника обратно к машине. Ибо ест свой хот-дог, слизывая с пальцев текущую по ним горчицу и кетчуп, и ему кажется, он никогда не ел ничего вкуснее. И даже дешёвый кофе кажется ему напитком небожителей. Сяо Чжань ест не в пример аккуратно, сразу же вытирая салфеткой вытекающую горчицу. — Это определённо одна из лучших частей этой поездки, — признаётся Ибо, доедая хот-дог и беря стаканчик с кофе, который до этого стоял на скамейке. Стоит довольно прохладная погода. А они ещё сели у небольшого озерца, берега которого покрыты высокой травой. Здесь, в отличие от большого озера, находящегося почти в центре парка, уток нет, как и любителей их покормить. От воды приятно пахнет водорослями и тянет сыростью. Но горячий стакан с кофе немного спасает ситуацию. Они здесь одни, соседние скамейки пусты. — Именно это? — И ещё наш секс. Сяо Чжань смущённо хмыкает. — Секс и еда, да, что ещё можно ожидать от молодого человека. — Ты от меня что-то ожидаешь? Не стоит, просто скажи, — явно на что-то пошлое намекает Ибо. Но Чжань не поддаётся. — Нет, как раз наоборот. Меня очень радует, что ты стал хотя бы нормально завтракать по утрам. С Сынёном. — Ой, да было всего пару раз. Постой, ты ревнуешь? — удивляется Ибо. — С чего бы мне ревновать? — Сяо Чжань отворачивается и делает глоток кофе. — Ох, Чжань-гэ, тебе совершенно не о чем беспокоиться. — Поверь мне, я не беспокоюсь. Я рад, что он на тебя хорошо влияет. — Я ел завтраки, которые ты привозил, — напоминает Ибо. — Да, но ты их сам же и просил. Кофе и бутерброд — отличный завтрак? Сомневаюсь. — Просто в своё время я был сыт кашей по горло. И не такой, как подают в отеле. С ягодами и прочим баловством. Та каша была жидкая, как вода, и не сладкая. А когда она остывала… Брр. — Хорошо, я тебя понял. — Чжань-гэ? — Что? — Спасибо, — произносит Ибо. Сяо Чжань смотрит на него, чуть склонив голову и нахмурив брови. — Совершенно не за что. — Ты делаешь меня счастливым, — совсем тихо признаётся Ибо. — И это дорогого стоит. — Это же просто парк и дешёвые хот-доги. — Ты знаешь, о чём я говорю. — Ибо качает головой. Они молчат какое-то время. Сяо Чжань просто смотрит по сторонам, вдыхая сырой воздух, а Ибо собирается с мыслями. — Знаешь, — тихо начинает он, потупив свой взгляд, сосредоточившись на стаканчике в руках, — мало кто для меня делал добрые вещи бескорыстно. Я сталкивался то с непониманием, то с безразличием, то с завистью. Мне пришлось научиться не замечать никого вокруг. Никому не верить. Даже парням из группы, исключением был только Сынён. Я всегда боялся удара в спину. Проще всего отгородиться стеной плохого характера, неплохо помогает, кстати. А потом я просто разучился вести себя нормально. Мне нравилось говорить людям нелицеприятную правду, наблюдать за их реакцией. Мне казалось, я знаю их настоящими. Так это или нет. Я никогда не принадлежал себе и очень редко мог позволить себе быть самим собой. А потом просто забыл, какой я на самом деле. Я всегда старался заниматься тем, что не требует присутствия другого человека. Скейт, мотогонки. Представляешь, я всерьёз думал, что смогу так провести всю свою жизнь. Что мне никто в действительности не нужен. И никогда не понадобится. Что все отношения — это чушь собачья. Никто не захочет настоящего меня. Ибо умолкает, переводя дух. Сяо Чжань молчит. Сделав глоток кофе, Ибо продолжает: — Одно время, довольно продолжительное, мне нравился Вэньхань. Сказав это, Ибо смотрит на мужчину рядом. Чжань глядит куда-то перед собой. Его брови нахмурены. Но в целом он выглядит спокойно. — Мне пришлось глубоко прятать эти чувства. По многим причинам. Подобное подавление чувств и своего «я» не улучшило мой характер. Я ужасно себя вёл с парнями, потому что они могли касаться его, а я себе не позволял. Я не мог. Запрещал себе, боялся быть раскрытым. Я плохо вёл себя с Вэньханем, мне хотелось обратить его внимание на себя, но знал только один способ. Я привык жить с этим. И влюблённость постепенно прошла, особенно после того, как я съехал из общежития. — Из-за этого они зовут тебя принцессой? — тихо спрашивает Сяо Чжань. Ибо усмехается, только в этом смешке совсем нет веселья. — Это прозвище я получил ещё в Южной Корее, когда жил в общежитии для трейни. Ты знаешь, что это такое? — Нет, я никогда трейни не был. — Тогда тебе будет трудно понять, какой там на самом деле ад. Насколько на тебя давят психологически и физически. Лепят в будущем послушную куклу, которую потом будут показывать за деньги. Но у нас у всех была своя мечта — чего-то достичь в этой жизни. Заявить о себе. Поэтому терпели. Ну и из-за контракта и потраченных на нас денег, конечно же. Ибо встряхивает остатки кофе у себя в стакане. На самом деле ему совершенно не хочется портить этот вечер столь печальными моментами своего прошлого. Но ему хочется, чтобы Сяо Чжань его понимал. Его мотивы и поступки. Между ними ничего не должно стоять, создавая преграду. — Я ни с кем там не общался. Впрочем, как и многие. Но некоторые всё же были столь глупы, что заводили себе там друзей. А некоторые и любовников. Куча мальчишек в переходном возрасте — ничего удивительного. Меня подобное тогда совершенно не интересовало. Пребывание в том общежитии для меня проходило довольно тяжело. Случалось то одно, то другое. Я не заметил, как за мной стал таскаться один парень. Сосредоточенный на своих показателях, я довольно близко подпустил его к себе, и он воспользовался этим. К слову, уже на тот момент меня все считали задавакой, потому что я почти всегда показывал хорошие результаты, особенно в танцах. Меня часто просили позаниматься с ними, но я отказывался. Не желал тратить на них своё время. В этом и была моя ошибка. Он замолкает, потому что не может перейти к следующей части. Но его подталкивает Сяо Чжань: — Так что с тем парнем? Ибо смотрит на его руки. Пальцы с силой сжимают картон стаканчика, деформируя его. Ибо кладёт свою ладонь поверх его пальцев, успокаивая и согревая. — Он подкараулил меня в душе. Слова даются на удивление легко. Словно он отболел тот инцидент. Отпустил. — Он… — пытается догадаться Сяо Чжань. — Ничего такого он не сделал, — быстро успокаивает его Ибо. — Просто потрогал, а я кончил. А потом оттолкнул его, а после избегал. Он называл меня «холодной сукой». И принцессой, что меня бесило неимоверно. Потому что я не был ни сукой, ни принцессой. Не знаю, как много людей было в курсе произошедшего и как именно тот парень им всё это преподнёс. Ведь он мог выдумать всё что угодно. Я бесился неимоверно. Мне было одновременно стыдно и противно. И каждый раз, когда меня называли «принцессой», перед глазами вставала та сцена в душе. А звали меня принцессой постоянно. И я ведь не мог сложить ответственность с себя. Мне понравилось. Он завёл меня, я кончил от его руки. Мне многое пришлось переосмыслить тогда. — Это так печально, — говорит Сяо Чжань, переплетая их пальцы. — Ты не пожаловался наставникам? — Ты смеёшься? Конечно, нет. Да и знали они. И закрывали глаза. Потому что мальчики постарше не чурались продвигать себя иными способами. Никто бы не решился ворошить это осиное гнездо. Я просто принял это. Спрятал глубоко в себе. Снова. А потом к нам перевели Сынёна. Он, не в курсе произошедшего, почему-то решил, что моё прозвище довольно милое. И я такой забавный, когда злюсь и пытаюсь скрыть это. Кажется, он видел меня насквозь с самого начала. Мы с ним часто спорили. И он всегда говорил «принцесса против», когда я с ним не соглашался, чтобы я злился ещё сильнее. Он не хотел меня обидеть, я теперь это понимаю. Но тогда мне хотелось его ударить. Но он не знал, какие у меня ассоциации с этим прозвищем, до сих пор не знает. Как ни странно, мы подружились. Точнее, между нами образовалось нечто похожее на дружбу. Кажется, он начал опекать меня. Через несколько минут тишины: — Прости, — говорит Ибо, — я утаил этот случай, когда ты спрашивал об опыте с парнями. — Это не опыт, это какой-то пиздец. Сяо Чжань явно расстроен. — Я уже не вспоминаю об этом. А тебе всё это рассказываю, чтобы ты знал: для меня очень тяжело кого-то подпускать к себе слишком близко, начать доверять, начать показывать свои истинные чувства. Ты помнишь, как назвал меня, когда я полез к тебе целоваться в первый раз? Я не избалованный мальчик, который получает всё что хочет. — Теперь я это понимаю. И тогда я сказал это больше для того, чтобы обидеть и оттолкнуть тебя. — То, что сейчас происходит между нами, для меня не баловство. А настоящее. И очень серьёзное. Я хочу, чтобы ты знал. Сяо Чжань кладёт пустой порядком помятый стаканчик на скамейку, одной рукой притягивает Ибо к себе. Утыкается губами в висок и замирает на несколько секунд. Ибо тепло и спокойно в этих объятиях. — А знаешь, что я ещё помню? — спрашивает Сяо Чжань. — М? — В тот день ты встретил меня с макияжем на лице. — Ох, заткнись! — Ибо смущённо отстраняется и несильно пихает Чжаня в плечо. — Это было временное помешательство. — Ты был очень красивый, — возражает Сяо Чжань. — Но только потом до меня дошло, почему ты это сделал. Я был озадачен. — Мне хотелось тебе понравиться, — совсем застеснявшись, признаётся Ибо. — Ты мне уже тогда нравился. — Сяо Чжань приглаживает волосы молодой звезды. — Но я этого не знал. — Ибо встаёт со скамейки и протягивает руку Чжаню. — Пошли. Я хочу пройтись. Сяо Чжань протягивает руку в ответ.