Принцесса против!

***

Чикаго встречает их дождём и огромной толпой фанатов. В этот раз они летят все вместе на маленьком самолёте, почти полностью выкупив его. Два часа полёта проходят относительно тихо. Только Сынён спорит с Вэньханем, кто из них виноват в том, что Чо забыл подушку под шею. Остальные, нацепив на лица тканевые увлажняющие маски, откидывают свои кресла и погружаются в сон. Наученные жизнью, они засыпают при каждом удобном случае. В любых местах и позах. В Чикаго их обещали знатно потаскать по различным мероприятиям. Ибо не спится. Он ест из пакетика жевательный мармелад, что успел купить в киоске аэропорта. Во рту царит сладость с разными вкусами. Ибо запивает всё это газировкой, не чувствуя при этом никаких угрызений совести. Сяо Чжань, сидящий рядом с ним, только укоризненно качает головой: — У тебя заболит живот. Перестань пить эту гадость. Только от одной отвык, как пристрастился к другой. — Я бы сказал, к чему я пристрастился, но это не для лишних ушей, — шепчет Ибо. — И это совсем не гадость. По покрасневшим щекам Чжаня Ибо понимает: тот намёк уловил. Ещё три часа назад Ибо, зажмурив от удовольствия глаза, отсасывал Сяо Чжаню в душе. Минет стал одним из его любимых занятий. Нравилось брать в рот, нравилось, когда Чжань вставал перед ним на колени. Они довольно хорошо изучили тела друг друга. Обнаружили все важные точки, на которых играть опасно и сладко. Ибо смеётся. — Ты ж не приготовил свой знаменитый чай. Это всё твоя вина. Сам Чжань попросил себе только воды с лимоном. В этот раз сложнее и легче одновременно. Охраны больше, полиции — тоже. Но толпа людей ничем не огорожена. Их встречают прямо у выхода с трапа. Как туда попали эти люди, не имеющие билет, для Ибо загадка. Но их мало, они практически не пытаются подойти, только фотографируют издалека, опасаясь грозных взглядов охранников. Но стоило выйти в просторный холл, как они чуть не оглохли от начавшихся криков. Ибо вздрагивает, словно всё ещё не может привыкнуть к этому. Он растерянно смотрит по сторонам, не понимая, куда следует идти. Выхода из аэропорта не видно. Их быстро разделяют по двое, и, к своему ужасу, Ибо почему-то получает в пару Сынёна. Нет, не худший вариант, но где Сяо Чжань? Сынён же берёт его за руку, крепко сжимая ладонь в своих пальцах, и тянет в сторону. Вся толпа встречающих фанатов двигается за ними следом. Где-то, так же окружённые охраной и полицией, идут остальные. Ибо старается не вертеть особо головой, но пытается рассмотреть хоть что-то. «Сяо Чжань, Сяо Чжань!» — скандирует отдельная группа девушек, продолжая снимать всю процессию, а потом и вовсе переходит на вой, видимо, увидев своего нового кумира. У Ибо начинает болеть голова. Бросая взгляды из-под кепки, он замечает, как резво охрана отпихивает особо смелых девушек, решивших подойти поближе. Со стороны это кажется неправильно, так с ними обращаться. Но Ибо понимает: тут стоит вопрос их безопасности. — Ибо, я люблю тебя! — кричит одна сумасшедшая, остальные одобрительными возгласами её поддерживают. Кричат и другие имена. И при каждом «Сынён!» тот сильнее сжимает руку Ибо, словно желая раздробить в ней все косточки. Ибо только морщится, но руку не отнимает. Сынён второй человек, способный вселить в него чувство хоть какой-то безопасности и спокойствия. Первый, естественно, Сяо Чжань. Среди этой толпы встречаются и адекватные люди. Ибо замечает, как сами же фанаты берутся за руки и ограждают собой своих же собратьев, не давая подойти ближе к группе. — Успокойтесь, успокойтесь! — раздаётся тут и там. Ибо с надеждой смотрит вперёд. Где же выход? — Фото! Фото! Фото! Словно среди них есть безумцы, которые остановятся для фото с фанатами. Кто-то пытается передать подарки, пихая прямо им в руки цветные пакеты. Их тут же отпихивают, но одной всё же удаётся подобраться к Сынёну и вот тот уже второй рукой сжимает подарок. — Зря взял, — комментирует Ибо. — Я и сам не понял, как так получилось. Да я и не против подарков. Заметив в руках Сынёна подарок, их ещё яростнее стали атаковать фанаты. Ибо только шарахается в сторону от протянутых рук, которые бесцеремонно отпихивает охранник, вероятно, причиняя боль. Ибо закрывает глаза на секунду. «Пусть это быстрее закончится». Ибо скорее чувствует выход, чем видит его. В лицо вдруг бьёт прохладный сырой ветер. Широкие двери разъезжаются в стороны, бросая в лица выходящих мокрые капли. Над их головами тут же раскрываются зонты, но это не очень помогает. Один кед промокает, когда Ибо по неосторожности вступает в лужу. Большой чёрный автобус блестит боками. Вокруг него заграждения. За ними — толпа фанатов. Те в дождевиках или вовсе без какой-либо защиты от дождя. Стоят и мокнут, ожидая их. Ибо с облегчением вбегает в автобус, садится у окна, благо стёкла тонированы в ноль и его с улицы не видно. Он старается уловить, где же Сяо Чжань, но того, как и остальных ребят, не видно из-за большого количества людей вокруг них. Охрана, полиция, поклонники, работники аэропорта, всё смешалось в беснующуюся массу. — Это, блять, пиздец! — В автобус вваливается Вэньхань. Он выглядит потрёпанным и ошеломлённым. — Живы? — спрашивает он то ли у Сынёна, то ли у Ибо. Ибо плевать, он всё смотрит на вход в автобус, ожидая появления Сяо Чжаня. Но следом за Вэньханем входит Сонджу. Ибо замечает, что у автобуса происходит уплотнение толпы, словно всех людей магнитом потянуло в одну точку. Слышится звук падающего заграждения. Охрана начинает действовать агрессивно, но едва ли справляется с натиском толпы. И где-то в центре этого месива находится Сяо Чжань. Ибо вскакивает со своего места, с трудом понимая, что он собирается делать. Но его за предплечье хватает Сынён. — Сиди на месте, герой. Без тебя разберутся. Ибо бросает на Сынёна такой взгляд, что тот должен был упасть горсткой пепла ему под ноги. — Пусти! — шипит Ибо. Тем временем толпа ударяется об автобус, словно волна о борт лодки, качая его. — Сиди, — почти приказывает Сынён. Ибо выглядывает в окно. Автобус уже полностью обступили. Кто-то пытается поднять руку с телефоном, чтобы сфотографировать происходящее внутри. Но тёмные стёкла отлично защищают группу и Ибо. Ибо готовится ещё раз рвануть к выходу, как охране удаётся вырвать из толпы Сяо Чжаня и тот входит в автобус. Вид у него весьма дезориентированный и напуганный. Большие глаза стали ещё больше. Свою кепку он потерял в толпе. — Что, потрогали тебя за всякое? — шутит Вэньхань. Ибо, как раз направляющийся к Чжаню, едва себя сдерживает, чтобы не наброситься на парня. — Заткнись, — цедит он сквозь зубы. Не заботясь о том, что о них подумают, Ибо берёт Сяо Чжаня за руку и ведёт в конец автобуса, подальше ото всех. — Как ты? — тихо спрашивает Ибо. Он гладит его по спине, пытаясь успокоить. Сяо Чжань смотрит на него. — Нормально, — всё-таки отвечает он и добавляет: — Интересный опыт. — Главное, все живы, — пытается разрядить обстановку всё тот же Вэньхань. — Чо вон даже подарок получил. — Что там? — спрашивает Сонджу. Тем временем автобус мягко трогается с места. — Я испугался за тебя, — так же тихо продолжает говорить Ибо. Ему хочется обнять его, поцеловать в бледные губы. Но ничего из этого нельзя. Только дотронуться до руки, потому что они закрыты спинками передних кресел. Сяо Чжань усмехается, немного придя в себя. — Всё хорошо. Но ничего не хорошо: Ибо замечает на руках Чжаня царапины. Видимо, так сильно его хватали в толпе. — Это надо обработать. Сяо Чжань прячет пострадавшие руки в рукава кофты, ничего не говоря. У отеля их опять поджидает толпа, которая вызывает у Ибо неприязнь и раздражение. Ему хочется орать на них, какого чёрта они здесь! Почему не оставят их в покое! На этот раз он держит Сяо Чжаня за руку и не выпускает до тех пор, пока они не попадают в холл отеля. Им тут же выдают ключи от номеров, а менеджер группы остаётся заполнять регистрационные карточки и прочие документы. Их всех селят на одном этаже, номера парней следуют один за другим. Это плохо для конспирации отношений Ибо и Чжаня, но на данный момент им плевать. Даже не бросив вещи в свой номер, Ибо идёт вслед за Сяо Чжанем. У того в сумке находится небольшая аптечка, предназначенная для Ибо, потому что Сяо Чжань хороший менеджер. Но в этот раз Ибо позаботится о нём. Ибо просит его присесть в кресло, а сам устраивается на полу у его ног. Достаёт ватный диск и дезинфицирующее средство. — Будет щипать, наверное. Сяо Чжань морщится, когда его царапин касается ватный диск, хотя Ибо старается действовать аккуратно. Он тут же дует на царапины. Ему больно смотреть на это. Уж лучше бы ему так разодрали руки. Он чувствует вину, словно несёт ответственность за поклонников группы. Закончив обработку руки, Ибо целует её, ощущая губами горечь дезинфицирующего средства. Сяо Чжань гладит его по голове. — О нас наверняка уже неизвестно что подумали, — говорит он печально. — С чего бы? — Ибо наклоняет голову, усиливая контакт с тёплой ладонью, ластится как щенок. — Я просто забочусь о своём менеджере. Ибо удобнее устраивается на полу, примостив свой подбородок на колене Сяо Чжаня, заглядывая при этом ему в глаза. Чжань продолжает нежно водить по голове Ибо, зарываясь пальцами в волосы, задевая чувствительное местечко за ухом. Сяо Чжань смотрит чуть задумчиво на притихшего Ибо. — О чём ты думаешь? — Как мне жаль твои руки, — отвечает Ибо. — Моя вина. Мне стоило стать с тобой в пару, тогда всё их внимание было бы направлено на меня. — Не говори ерунды, — Сяо Чжань хмурится. — Меньше всего мне хотелось бы, чтобы пострадал ты. И никто не виноват. Посмотри, сколько было охраны. И что? Какой-то миг, и я оказался в окружении, — он нервно смеётся. — Признаться, я испугался. — Но это фанаты UNIQ. — Ты думаешь, я забыл? — Я не это хотел сказать. — Ибо досадливо морщится. — Я прекрасно помню, что я всего лишь замена. И то, что они меня узнали, ничего не значит. И я не собираюсь гордиться этим. Или как-то приписывать на свой счёт. Конечно, это поклонники твои и UNIQ. — Я не это хотел сказать, — ещё раз говорит Ибо. Слова Сяо Чжаня его расстраивают. — Вставай. — Сяо Чжань явно не собирается продолжать эту тему. Он тянет Ибо за рукав, заставляя подняться. Но Ибо ловко меняет пол на колени Чжаня, садясь на того верхом. Сразу обхватывает шею руками, чтобы его не скинули. Чжань его хватает за бока, но не прижимает к себе, а словно хочет спихнуть. — Не гони меня, — жарко шепчет Ибо. Ему страшно, что Чжань может с ним так поступить. Ибо не переживёт такого, точно нет. — Прости, прости, прости. — Он покрывает быстрыми поцелуями щёки Чжаня, лоб, закрытые веки. Находит губы. Длинное мгновение ему кажется, тот не ответит. Но Чжань отвечает. Хватка на боках ослабевает, теперь руки там просто лежат. Чжань позволяет себя целовать, отвечает, но это единственное его движение навстречу. — Возьми меня, — просит Ибо. Он ёрзает на коленях Чжаня, ощущая ответную дрожь. Предложить себя в сложившейся ситуации кажется правильным. — Ты сдурел? Будет больно. Ты не готов. — Плевать! — Ибо тянется к своим штанам, быстро расправляясь с пряжкой на ремне. — Я не хочу причинять тебе боль. А Ибо хочет боли. Словно этим он искупит поцарапанные руки Сяо Чжаня. «Ведь тебе тоже было больно». — Тогда подготовь меня. Ибо сдёргивает с себя штаны, дальше на пол летит футболка. Абсолютно голый, он садится обратно на Чжаня, который всё ещё одет. Подобный расклад заставляет нервничать и испытывать дискомфорт, но Ибо сдерживает себя. Ему хочется Чжаня, хочется внутри себя. Словно это докажет ему что-то. Сяо Чжань смотрит на него чересчур взрослым взглядом, заставляя Ибо чувствовать себя мальчишкой, взбалмошным и глупым. — Ты же хочешь? Конечно, Сяо Чжань хочет. Об этом говорят его потемневшие глаза и натянутая вставшим членом ширинка. Хватка на боках становится более жёсткой, воздух в комнате густеет. Ибо начинает неконтролируемо дрожать. — Смазка где-то в сумке, — тихо и хрипло говорит Чжань. — Давай по слюне. — Ибо не понимает, как ещё жив от нахлынувших чувств. Ему страшно, он возбуждён, он в ужасе от своего поведения. Он в растерянности. Он обхватывает пальцами запястье Чжаня, отрывает его руку от своего бока, целует её, а потом обхватывает губами два пальца. Сяо Чжань давится воздухом, его невозможные глаза раскрываются ещё больше. Чёрный зрачок становится шире, затапливая всю светлую карюю радужку, пульсирует, манит своей тьмой. Ибо готов упасть в этот омут, пропасть там, захлебнуться. Он не желает спасения от своих чувств, от этого человека, который с каждой близостью, с каждым днём словно забирает сущность Ибо себе. Притягивает, оплетает, заставляет потерять себя. И Ибо только рад этому, принимает с распростёртыми объятиями. Смачивая слюной чужие так горячо любимые пальцы, Ибо преданно смотрит в чёрные глаза, передавая контроль над собой. Самому трудно в это поверить. Это не должно происходить так легко, так безболезненно. «Делай что хочешь, только будь моим». Ибо бесстрашно смотрит прямо в глаза. Это может казаться эгоистичным. Ведь это Ибо нуждается в Сяо Чжане, это он делает видимость уступки, только чтобы получить своё. Не так ли? Они оба задыхаются. Ибо хочется проникнуть в чужую голову, понять, о чём думает Сяо Чжань. Как ему видится сложившаяся ситуация. Они уже выяснили, что Чжань любит быть снизу и смена позиций может ему показаться лишь причудой звезды. Ибо же хочет показать: он полностью и бесповоротно принадлежит ему, Сяо Чжаню. «Делай со мной что хочешь», — едва не срывается с его губ. Чужие пальцы скользят по языку, короткие ногти царапают нежное нёбо. Ибо стонет, сходя с ума от происходящего. Сяо Чжань сам убирает пальцы из его рта, тянет руку за спину Ибо, чертит влажную дорожку от поясницы, по позвоночнику до копчика. Замирает на пару секунд, а потом ведёт пальцами между ягодиц. Ибо вздрагивает, когда они касаются ануса. Твёрдые и влажные, они сразу проталкиваются внутрь, преодолевая сопротивление мышц. Ибо дёргается, шипит, но приказывает себе успокоиться. Сяо Чжань играет с ним, наказывает за дерзость, за происходящее, за устроенный спектакль. За хотелки Ибо. За манипуляции. Всё, что Ибо затеял, сплошная манипуляция. Блять! Ибо жмурит глаза и утыкается лбом в плечо Сяо Чжаня. Это больнее, чем он думал. От низа спины волнами на всё тело находит боль. Не такая, что невозможно терпеть, но заставляющая выступить на глазах слёзы. Ибо только сильнее прижимается к мужчине, сильнее обхватывает его шею руками. Едва подавляет всхлип, когда пальцы Сяо Чжаня особо резко входят в его тело. Он не растягивает его, а трахает пальцами. При этом поразительно умело оставляет узелок простаты нетронутым. Несмотря на боль, у Ибо поразительно крепко стоит. Член истекает смазкой, оставляя влажный след на футболке Сяо Чжаня. — Я готов. Это не совсем правда, но Ибо думается, что членом будет лучше, чем пальцами. И он получит свою порцию удовольствия. Тем более, Сяо Чжань сам сказал: он не хочет причинять боль. А Ибо больно. Сяо Чжань его слушает, вытаскивает пальцы и стягивает с себя штаны, чтобы освободить член. Ибо плюёт себе на ладонь, смачивая слюной твёрдый ствол, прикрыв глаза, направляет в себя. Сяо Чжань ничего не делает, просто придерживает Ибо за талию. Тот сам, закусив губу, насаживается на член, с трудом входящий в плохо растянутое нутро. Ибо приоткрывает слезящиеся от боли и напряжения глаза, смотрит на Сяо Чжаня. У того заломлены брови и такое выражение лица, словно это ему сейчас больно, а не Ибо. Он больше не выглядит взрослым и серьёзным. Он растерян, он не понимает, как до этого дошло. Как он мог допустить подобное. У Ибо мелко дрожат бёдра, когда он садится, полностью вобрав в себя член Чжаня. Замирает, привыкая к сильной натянутости мышц, к восхитительному чувству наполненности. К принадлежности Сяо Чжаню. «Твой, весь твой!» -Ш-ш-ш. — Сяо Чжань гладит его по напряжённой спине, оглаживает под ягодицами. Оставляя там ладони, он дёргает Ибо на себя, заставляя того приподняться, а потом снова сесть. Ибо стонет. Ощущения слишком сильные. Они впервые делают это без презерватива. И Ибо нутром чувствует Сяо Чжаня. Ибо мажет губами по шее Сяо Чжаня и приподнимается сам. Боль не пропадает даже через несколько толчков, хотя мышцы уже привыкли и растянулись. Тянущая боль сопровождает каждое движение. Но Ибо даже нравится такая острота ощущений. Он пытается изменить угол, ёрзает на чужих коленях. Толчки сменяют плавные покачивания, он выписывает бёдрами восьмёрки. Или же знаки бесконечности, как угодно. Вскрикивает, когда цель достигнута. По телу проходит разряд сильного удовольствия, вспыхивая фейерверком под закрытыми веками. Ибо продолжает насаживаться, трахать себя, прижимаясь к Чжаню. Тот только просит быть тише, целует в подставленную шею. Ибо начинает двигаться быстрее, вцепившись в плечи Сяо Чжаня. Удовольствие обжигающими вспышками терзает тело. Сяо Чжань помогает ему двигаться, хотя уже сам взмок от напряжения. — Ты готов? — выдыхает Ибо. — Готов? — Да. Ибо переходит на просто бешеный темп, в котором не сможет долго продержаться. Мышцы ноют, прося пощады, задний проход горит огнём, принимая раз за разом член Сяо Чжаня. Хватая ртом раскалённый воздух, Ибо чувствует, как огромный огненный шар концентрируется внизу живота. Когда накрывает оргазм, Ибо впивается зубами в плечо Сяо Чжаня, чтобы его не услышали соседи. Глухо простонав, Чжань кончает следом. Ибо плывёт по волнам. Его сознание качается из стороны в сторону. Ему легко и хорошо, словно он покинул своё тело, а теперь возвышается над ним, поднимаясь всё выше и выше. И самое главное — Сяо Чжань рядом с ним. Он слышит его дыхание над ухом, находясь ещё в теле Ибо. Они вместе перешли в другой мир, в котором кроме них никого больше нет. Возвращение в реальность трогает прохладой вспотевшую спину, касается ушей посторонними звуками, вспыхивает болью в мышцах и внизу спины. Сяо Чжань выходит из него, оставляя после себя болезненную пустоту. Опустошённость. Кожу щекочет вытекающая сперма, заставляя Ибо смущённо покраснеть. — Зачем ты это сделал? — спрашивает Сяо Чжань, гладя его по спине и бокам. — Дурачок. В ответ Ибо целует его, потому что слова застревают в горле. Да и что ответить, когда сам не понимаешь природу своих поступков. Он болезненно кривится, когда поднимается с колен Сяо Чжаня. Болит абсолютно всё. Он смотрит на заляпанные в сперме футболку и штаны Сяо Чжаня и только надеется, что тому есть, во что переодеться. Все свои вещи они оставили в Нью-Йорке, взяв с собой минимум. Натёртый анус щиплет, и каждый шаг даётся с дискомфортом. — Мне нужно в душ, — ещё больше краснеет и сообщает Ибо. Сяо Чжань только кивает, начиная снимать с себя испачканную одежду. Под горячими струями воды становится чуть лучше. Мышцы расслабляются. Ибо запрокидывает голову, позволяя воде омывать лицо. В голове ни одной мысли. Пусто. Когда Ибо выходит из душа, Чжань уже ждёт его на расстеленной постели. Он успел переодеться. В его руках знакомый тюбик с мазью. — Ложись. — Дай, я сам. — Ибо снова начинает краснеть. Да что ты с этим будешь делать? Так не вовремя взявшаяся неуверенность выводит из себя. Ибо боится, что Чжань начнёт расспрашивать о причинах его поступка. Ответа у Ибо пока нет. И он не уверен, что тот появится. Это как его поступок в Шанхае, это как его боязнь садиться на мотоцикл. Непонятное и не поддаётся осмыслению. «Мне казалось, я теряю контроль, и таким образом хотел вернуть его». Нет, так не скажешь. Сяо Чжань не поймёт, а рассказывать больше Ибо не намерен. — Ибо, пожалуйста, — мягко просит Сяо Чжань. Ибо скидывает с себя позаимствованный у Чжаня гостиничный халат и ложится на постель. Мягкие прохладные простыни приятно соприкасаются с кожей. Носа касается запах свежести. Тело благодарно расслабляется. — Раздвинь ноги, — просит Чжань. — Может, я всё-таки сам? — Предпринимает последнюю попытку Ибо. Он зарывается носом в подушку, трётся щекой о ткань наволочки. Он так устал, что почти уже неважно, лежать вот так на животе, чуть раздвинув ноги, чтобы Сяо Чжань смог о нём позаботиться. Ещё в душе он коснулся пальцем припухшего входа, пытаясь определить, как сильно он пострадал. Мазь холодит и приносит облегчение. Сяо Чжань целует его в левую ягодицу и накрывает одеялом. Прежде чем лечь самому, Чжань задёргивает шторы на окнах, погружая комнату в полумрак. Ибо уже почти спит, когда постель рядом с ним прогибается под тяжестью чужого тела, а Сяо Чжань придвигается к нему, обнимая за талию. Удовлетворённо вздыхая, Ибо падает в крепкий сон.

***

Просыпается Ибо от настойчивого стука в дверь и приглушённого «Чжань-гэгэ». Несколько секунд он не может сообразить, где находится. Вокруг темно, только от окна тянется тонкая полоска света, так как ещё день. За спиной начинает возиться Сяо Чжань. — Чжань-гэгэ? — Ибо узнаёт голос Сынёна. Так, ещё один бессмертный в их группе. — Какого хрена он стучится к тебе в номер? — тихо рычит Ибо, поворачивая голову. Сяо Чжань сонно хлопает глазами. — Это что ещё за «Чжань-гэгэ»? Ибо хочется распахнуть дверь и настучать кое-кому по голове. Но не делать этого есть несколько причин. Во-первых, он голый, во-вторых, он голый в номере Сяо Чжаня. И он пока не готов совершить каминг-аут перед группой. Однако ревность и непонимание снова подняли свои головы. Он уже хочет опять обрушить на Чжаня своё негодование, как за дверью к Сынёну кто-то подходит, они тихо говорят, после чего уходят. Сяо Чжань хихикает, натягивая одеяло до подбородка. — Ты такой забавный, когда ревнуешь, — говорит он. — Рад, что позабавил, — огрызается Ибо. Ему-то не смешно. — Ты ответишь на мои вопросы? — Я не знаю, почему он стучится ко мне. Но смею предположить, что они потеряли тебя. — И как часто он меня у тебя «ищет»? — Ибо! Ладонь Чжаня под одеялом ложится на тёплый бок Ибо, поглаживает. — Давай ещё поспим. Ты хочешь выяснять это именно сейчас? — Да! Почему он зовет тебя «гэгэ»? — По той же причине, почему зовёшь и ты. Как ему ко мне обращаться? — Ему лучше вообще никак к тебе не обращаться, — бурчит Ибо, укладываясь на подушку. Чёртов Сынён, разбудил и испортил настроение. Позже выясняется, что Сынён искал их, чтобы позвать на внезапно организованную вечеринку. Она прошла без них и явно весело, если судить по помятым лицам парней. Утром они все встречаются в ресторане отеля. Тот довольно маленький, вдоль стен тянутся столы с едой и напитками. Ибо обходит их все, выбрав только кофе, булочку и треугольник плавленого сыра. Сяо Чжань никак это не комментирует. И не лезет со своей кашей или омлетом. Парни же все как один набросились на жирный бекон и воду с лимоном, пытаясь исправить следы своего вчерашнего увеселения. Ибо ловит на себе странные взгляды Сынёна, игнорировать которые не получается. И понимает: только вопрос времени, когда тот к нему подойдёт с расспросами. Менеджер группы чуть ли не рвёт на голове последние волосы. Дело в том, что про их пребывание в городе должны снять небольшой документальный фильм. Ибо усмехается, представляя, какие они «красивые» получатся. После завтрака их берёт в оборот принимающая сторона, график обещает быть плотным. Они едут сначала на площадку, которая находится в черте города. Небольшое серое здание, довольно старое на вид. Но внутри просторно. Сцена большая и с «языком». Им предстоит подогнать свои номера под этот самый «язык», что Ибо уже не нравится. Стафф уже вовсю работает над укреплением всех нужных для шоу штук, разматывают десятки метров проводов, ставят оборудование и дымовые пушки. После этого они едут к деловому центру Чикаго, где на сто третьем этаже одного из небоскрёбов их ждёт полностью стеклянный балкон. Ибо высоты не боится, смело ступает на прозрачный пол, рассматривая движущиеся точки людей внизу. После долгих уговоров и угроз к нему присоединяются остальные. — Лучше бы это я повредил ногу, — ворчит над ухом Сынён, — а не вот это всё. Ибо понимает: тот шутит. На месте Исюаня никто быть не хочет. — Меньше надо пить, — подкалывает Ибо. — А ещё почему-то говорят, что это у меня проблемы с алкоголем. — Если бы ты пришёл, то и получилось бы меньше, — огрызается Сынён. — И где ты был? — Я должен отчитываться? — Ибо даже поворачивается к нему. Их выстроили таким образом, чтобы все попали в кадр. Делают несколько фото, которые Ибо наверняка портит своим профилем. — Смотри в камеру, — цедит Чо. После этого им разрешают сделать свои личные фото. К ним присоединяется Сяо Чжань, опасливо ступая на стекло. Ибо хочет протянуть ему руку для поддержки, но вовремя вспоминает, что они не одни. А ещё Сынён, мать его, пристально наблюдает. Зараза глазастая! Следующая остановка — Букингемский фонтан. Даже без подсветки зрелище потрясающее. Ибо немного опасается находиться на открытом пространстве. Но, видимо, все их поклонники караулят у отеля или других локаций. У фонтана только туристы и шумные парни из UNIQ. — Я сейчас блевану прямо в этот фонтан, — признаётся Вэньхань, вставая рядом. Ибо косит на него глаза, отмечая зелёный цвет лица согруппника. И это ему директор Мо велел вести себя прилично? Да он просто ангел во плоти в этой поездке. Ибо спокойно признаёт, что его спокойствию относительно необдуманных поступков способствует Сяо Чжань. Потому что за всеми своими чувствами собственности и ревности Ван Ибо напрочь забывает о чём-то другом. То, что что-то не так, Ибо замечает у этого грёбаного фонтана. До этого, если начать анализировать, всё было в порядке. Утром разговора, которого ждал Ибо, так и не случилось. Сяо Чжань только хмуро смотрит на его старания особо не морщиться при каждом движении. Ибо и сам уже жалеет о своём порыве получить порцию боли. Ведь так и непонятно, что ему это дало. Осознание того, что его хотят? И только сейчас Ибо понимает: за завтраком, в автобусе и на стеклянном балконе они с Сяо Чжанем толком не общались. И дело не в том, что они держат дистанцию, как и положено менеджеру и подопечному. Эту границу они уже прошли, став в глазах окружающих кем-то типа друзей. Сяо Чжань его игнорирует. И у него это отлично получается. Он просто находится рядом с менеджером группы и всё. Ибо сжимает челюсти. Что не так? Вокруг них кружится оператор с камерой, снимая бледных парней, которых явно укачало в автобусе, и хмурого Ибо. Материалы получатся просто класс! Снова загрузка в автобус и смена локации. Ибо, теперь уже прицельно наблюдающий за Сяо Чжанем, отмечает: тот снова находится на расстоянии. Заехав на территорию парка, их высаживают у площади, на которой находится гигантская блестящая фасолина¹. Здесь тоже полно туристов и местных жителей, желающих сделать фото на фоне этого странного арт-объекта. Ибо, как истинное дитя Китая, остаётся почти равнодушным. Чем-то диковинным его не удивить, у них и своего хватает. «Фасолина» имеет имя — «Клауд-Гейт» и является символом прогрессивного Чикаго. Именно у него Ибо, запрятав свою гордость куда подальше, подходит к Сяо Чжаню, уловив момент, когда тот остаётся один. Они оба какое-то время смотрят на свои искажённые отражения, потом Ибо говорит: — Что-то случилось? «Что я сделал не так?» Ибо и так понимает причину подавленности Чжаня. Думает, что понимает. Но ему категорически не нравится то, что он в очередной раз пытается сбежать, а не поговорить. — С чего ты взял? — уходит от ответа Сяо Чжань. — Ты словно избегаешь меня. — Это не так. «Это так», — хочется возразить Ибо, но он молчит. До них доносится голос менеджера группы. Кажется, кого-то всё-таки стошнило под «фасолиной». — Мне надо идти. Ибо хватает дёрнувшегося в сторону Сяо Чжаня за предплечье, задерживая. — Это не твоя забота. Тот хмурится, потом почти зло смотрит на Ибо. Приходится его отпустить. Ибо недоумевает, чем вызвана такая реакция. Хочется начать биться головой о зеркальную поверхность «фасолины». Ибо не понимает, он не умеет разгадывать чужие чувства. Ему нужны слова, которых, видимо, у Сяо Чжаня для него нет. — Мы ещё поговорим, — обещает Ибо. После «фасолины» они едут обедать. Новость принята с энтузиазмом: несмотря на плотный завтрак, парни хотят есть. Чтобы одиночество Ибо не бросалось в глаза, к нему садится Сынён. У того в тарелке охапка салата и кусок мяса. Ибо ограничивается кофе, есть совершенно не хочется. — Ты опять на диете? — шутит Чо, принимаясь за свой салат. Ибо только кривится, утаскивая у того с тарелки большой зелёный лист. — Я плотно позавтракал. — Булочка и сырок. Очень плотно. — Ты следишь за мной? И Ибо имеет в виду не только завтрак. — Приглядываю, — поправляет его Сынён. — А я об этом просил? — О таком не просят. Считай, это моя личная инициатива. — Заканчивай, — приказывает Ибо. — Я в этом не нуждаюсь. — Как знать. После обеда их везут на съёмки очередной программы, где они три часа как мартышки кривляются на камеру, шутят, улыбаются, хотя никому из них не смешно. — Пожалуйста, скажите, что мы едем в отель, — скулит Сонджу с задних рядов автобуса, когда их снова куда-то везут. Менеджер тут же награждает его гневным взглядом. Мужчина словно постарел на несколько лет за этот день. Ибо в другой раз точно бы посмеялся с ситуации, но ему страшно. Неизвестно, что ждёт его в отеле.