Принцесса против!

***

Как ни странно, его пропускают в номер, ничего не сказав. Ибо, решаясь на этот поступок, накрутил у себя в номере километр, набираясь смелости. После всего произошедшего за день Ибо ожидает, что перед его носом просто закроют дверь. Если сначала вообще её откроют. Но Сяо Чжань, уже переодетый в простую одежду, отходит в сторону, пропуская к себе нервничающего Ибо. Сердце от радости начинает бешено стучать. Возможно, отчуждённость Сяо Чжаня ему показалась и он зря себя накрутил. Ведь он не может похвастаться пониманием чужих чувств. — Ты ужинал? Закажем еду в номер? — суетится Ибо, быстро проходит в комнату и встаёт у окна, подальше от двери, вдруг если его захотят выгнать. Он смотрит на Чжаня, но не получает ответный взгляд. Тот прячет глаза. Это больно. — Что не так? — спрашивает Ибо. Он не из тех людей, которые будут молчать. Как, например, Сяо Чжань. Это он уже усвоил. Чжань, не желающий вести неудобные для него разговоры, просто сбегает, поступая некрасиво. Но что на этот раз? — Давай закажем, — соглашается Сяо Чжань, игнорируя главный вопрос. Внутри Ибо просыпается злость. — Просто скажи, что я сделал не так. Ещё сегодня утром всё было хорошо. За что ты меня наказываешь? Чжань наконец-то смотрит на него. И Ибо вздрагивает, замечая в его глазах коктейль из эмоций. Тут и обида, и разочарование, и злость, и вина. — Чжань, — шепчет Ибо. Сяо Чжань моргает, и все его эмоции из глаз пропадают, словно их и не было. О, оказывается, господин Сяо ещё и великолепный актёр. — Что за ерунда? — удивляется Чжань. — За что мне тебя наказывать? Так что закажем? Ибо решает подыграть. Если странное поведение Чжаня закончилось, это же хорошо? Ибо пожимает плечами. Он не ел целый день, и даже сейчас не особо хочется. От долгой прогулки гудят ноги, и он с радостью просто лёг бы в постель. Но Сяо Чжань заказывает им большую порцию картофеля фри и куриную отбивную, которая практически с ладонь Ибо, то есть очень большая. Сяо Чжань ловко орудует ножом и вилкой, разрезая мясо на маленькие кусочки. Разговора за ужином не получается. Ибо тоже молчит, не зная, о чём вести беседу. Не о погоде же. Тем более, перед его лицом постоянно мелькают руки Сяо Чжаня с чуть посветлевшими царапинами. Ибо досадливо поджимает губы. Когда ужин заканчивается, становится ещё более неловко. Предлога не уходить нет, а Чжань не спешит просить его остаться. Складывается впечатление, что, наоборот, даже ждёт его ухода. Ибо чётко понимает только одно: он уходить не должен. Иначе эта ситуация останется неразрешённой. И ещё непонятно, как отразится на их будущем. Внезапно Ибо осознаёт, что ничего о чувствах Сяо Чжаня не знает. Кроме того, что ему хорошо в постели с Ван Ибо. Да, он говорил о том, что Ибо понравился ему с самого начала. Но, видимо, не настолько, чтобы самому проявлять заинтересованность, позволяя Ибо делать первые шаги. Насколько сильно это «нравится»? Или же Ибо просто симпатичное личико с крепким членом, удобный мальчик? Вот такое «нравится»? Действительно ли Сяо Чжань может быть влюблён в столь молодого любовника? Или же он просто им увлечён, в ожидании более подходящего во всех смыслах варианта? Более взрослого, более не обременённого обязательствами, вниманием и славой. Мысль о том, что Чжань слышал его постыдное и неуместное признание во время секса и никак не отреагировал, делает больно. Словно сердце сжали в тиски, мешая ему биться. Ещё чуть-чуть — и оно лопнет. Ибо хочется знать, насколько разнятся их чувства. Он — бесповоротно безнадёжно влюблён. А что же Сяо Чжань? Но чтобы узнать это, Ибо необходимо раскрыться ещё больше. Он не готов. Ибо ненавидит неопределённости. Они его пугают. Из них часто получаются внезапные неприятные моменты. Случаются вещи, которых ты не ждёшь и к которым не готов. Ибо хочется быть готовым ко всему, оградить себя от неожиданностей. И избавить себя от уязвимости. Сяо Чжань — его уязвимое место. И тут надо лишь принять этот факт. Ибо старается. Но каждый раз, вот как сейчас, он выбит из колеи, не понимает, что происходит. И что следует делать. Он боится очередного приступа. Избежать этого можно. Просто надо рассказать об этой своей особенности Сяо Чжаню. С Ибо нужно разговаривать, объяснять и успокаивать. Тогда всё будет хорошо. Очень жаль, что Сяо Чжань предпочитает просто молча сбежать. У Ибо есть два варианта. Он сейчас уходит к себе в номер, накручивает себя всю ночь, возможно, напивается и сбегает в тёмный Чикаго. Или же они говорят. Хочет Сяо Чжань этого или нет. Вызовет у него это злость или нет. К чему бы этот разговор ни привёл. Чжань выставляет грязную посуду за дверь, наверняка желая так же легко избавиться и от Ибо. Но тот, не спрашивая, достаёт банку газировки из маленького холодильника и садится на кровать. — Чжань-гэ, — начинает Ибо. — Пожалуйста. Я уже измучился. Неужели тебе меня не жалко? У Сяо Чжаня опять тот серьёзный вид, который подчёркивает их разницу в возрасте. Ибо досадливо закусывает губу. Он сам может быть сколько угодно самостоятельным, состоявшимся, но под таким взглядом чувствует себя провинившимся мальчишкой. Благо Чжань редко использует такой взгляд. Чжань тяжело вздыхает и спрашивает: — Как ты себя чувствуешь? Ибо не сразу понимает, о чём его спрашивают. И медлит с ответом. — О, — догадывается он. — Нормально. Действительно, нормально. Несмотря на то, что весь день испытывал дискомфорт в заднице. Он-то рассчитывал на куда большую боль. Но пострадавшая часть тела просто ненавязчиво напоминала о том, что у него был секс этой ночью. А порой служила причиной воспоминаний особо жарких моментов. — Мне так жаль, Ибо. И я злюсь. На тебя, за то, что ты сделал это. Использовал меня, чтобы сделать себе больно. Злюсь на себя, что позволил этому случиться. Не проконтролировал, уступил тебе. — Ерунда. Я же хотел этого. И мне было хорошо. — Тебе было больно. И не отрицай, что это не так. И мне даже не хочется думать, почему тебе это понадобилось. Я всегда придерживался мнения, что в постели не место боли и насилию, пусть даже это игра. Это не моё. И я не хочу принимать в этом участие. — Я понял, — быстро соглашается Ибо. — Этого не повторится, обещаю. — Я не могу отделаться от мысли, что ты меня использовал. «Потому что так и есть». Конечно же, Ибо этого не говорит. В голосе Сяо Чжаня слишком много обвинительных ноток, обиды и злости. Это серьёзно. — Я чувствую себя изнасилованным, хотя, по сути, сделал это с тобой. — Ты не… — То, что вчера было, — насилие, Ибо. И мне жаль, раз ты этого не понимаешь. Я могу списать это на то, что у тебя был печальный опыт в прошлом. Ты не совсем понимаешь, где проходят границы. — Я хотел этого. Я хотел так! — Ибо не хочет, но повышает голос. — Ты не должен хотеть подобного! — Чжань повышает голос в ответ. — Понимаешь? Не должен! Только не в моей постели. И не со мной. Ибо внезапно догадывается, что именно подумал Сяо Чжань. И даже неплохо, что он сделал именно такие выводы. Лучше так, чем узнай он правду. Извращениями в постели никого не удивишь. Все эти фетиши уже стоит считать обыденностью, не давая им столь громкого определения как «извращения». Сяо Чжань подумал, что он такой? Он чуть не рассмеялся. Ибо подскакивает к Чжаню, тот пугается столь внезапной реакции, дёргается в сторону, но всё равно попадает в чужие объятия. Ибо берёт его лицо в свои ладони, целует куда придётся: лоб, щёки, глаза. Сяо Чжань трепыхается как пойманная рыбка, но без особого старания. — Нет, нет, — шепчет Ибо. — Ты всё неправильно подумал. Это было ошибкой, хорошо. Мне подобное не нужно. Я же не делал тебе больно? — Он отстраняется, заглядывая в карие глаза напротив. — Скажи. Я делал тебе больно? — Нет. — Чжань пытается покачать головой, но та плотно зажата в ладонях Ван Ибо. — Не делал. — Тогда что тебя заставило так думать? — Я обещал не причинять тебе боль, но причинил. — Я был инициатором. — Ибо качает головой. Ибо безумно страшно. Он смотрит в светлые глаза Чжаня и отчаянно хочет научиться читать его мысли, залезть ему в голову, чтобы знать, как следует поступить и что следует сказать. Теперь понятно, почему Чжань избегал его. И Ибо страшно, что подобное поведение оттолкнёт Сяо Чжаня от него. — Этого больше не повторится, — твёрдо обещает Ван Ибо. — Ты мне веришь? Скажи, что ты мне веришь! Но Сяо Чжань молчит. — Ты мне доверяешь? — Ибо гладит его по вискам указательными пальцами. — Доверяешь? Если нет… — Конечно, я тебе доверяю, — говорит Чжань. — Я пустил тебя в свою постель. Нормальной, вменяемой частью разума Ибо понимает, о чём говорит Сяо Чжань. Конечно, какая может быть постель без доверия. Особенно в их положении. Но та, измученная ревностью часть стонет от боли. «Между нами только постель?» — так и подмывает спросить Ибо. Он ещё сильнее сжимает чужое лицо в своих ладонях, едва ли понимая, что делает. Сяо Чжань хватает его за оба запястья. — Нет, нет. — Ибо думает, что он пытается вырваться. — Ты делаешь мне больно, — спокойно говорит Сяо Чжань. Ибо со стоном целует его, ломая сопротивление. Сяо Чжань что-то мычит в поцелуй, но Ибо только сильнее впивается в его губы, целуя и кусая их. — Я весь твой, — признаётся Ибо в перерыве между поцелуями. «Я люблю тебя», — остаётся невысказанным. — Весь. Ибо выдёргивает уже не сопротивляющегося Сяо Чжаня из кресла, чтобы через пару шагов опустить на кровать, хвала тесным номерам. — Без следов, Ибо, без следов, — задушенно стонет Чжань, когда Ибо атакует его шею укусами. Ибо немного сбавляет обороты, ведь они только с минуту назад говорили о том, что боли не место в их постели. А Сяо Чжань шипит и стонет именно от неё. Им действительно не нужны лишние отметины на теле. Не теперь, когда предстоит переодеваться для шоу перед другими. Ибо спускается поцелуями ниже, ключицы под тонкой кожей, напряжённые соски. Один Ибо тут же берёт в рот, трогает языком, посасывает, вырывая из груди Чжаня сладкие стоны. Тот выгибается под ним, сильно сжимает руками бока. Ибо поглаживает его между ног, чувствуя через ткань штанов, как крепнет чужая плоть. — Можно? Пожалуйста, скажи, что можно? — шепчет Ибо, расцеловывая грудь Чжаня. Руки Ибо замирают на границе тела и ремня штанов Чжаня, он ждёт разрешения, хотя внутри бушуют ураганы желания. Обладать, присвоить себе, пометить. Мой! Мой! Мой! У Ибо словно плавится мозг, он теряет контроль над своими поступками. Это пугает. — Да, да, — отвечает ему Сяо Чжань, притираясь к его бедру, показывая: он хочет. — Хорошо. Воздух становится плотным, с трудом проникает в лёгкие, Ибо ловит его ртом, словно выброшенная на берег рыба. Перед глазами всё плывёт, приходится их закрыть, мотнуть головой, чтобы немного прийти в себя. Он сбрасывает с себя футболку, ёжась от соприкосновения прохладного воздуха с разгорячённой кожей. Сяо Чжань проделывает то же самое, пока Ибо стаскивает с него штаны. Ибо тут же берёт его член в рот, ощущая на языке терпкий вкус выступившей смазки. Сяо Чжань захлёбывается воздухом, хватает Ибо за волосы. — Ибо, Ибо, — стонет он и тянет его за пряди. — Слишком сильно. Медленне-е-е. Ибо замедляется, насаживается ртом на член, плотно сомкнув губы, добавляет слюны, оглаживает языком ствол. Его руки мнут ягодицы Сяо Чжаня, разводя их в стороны, переходят на внутреннюю поверхность бёдер, царапая короткими ногтями нежную кожу. Он сжимает в ладони мошонку Сяо Чжаня, от чего того подбрасывает на постели. Нежно гладит, перекатывает яички, гладит пальцем шов, идущий к анусу. — Где смазка, Чжань-гэ? У Сяо Чжаня хватает сил только указать рукой на тумбочку. Ибо привстаёт, подаётся вперёд, полностью нависая над мужчиной, тянется к верхнему ящику тумбочки. Сяо Чжань привстаёт, ловя ртом сосок Ибо, прикусывает его. Это определённо месть. У Ибо темнеет перед глазами, он едва не падает на Чжаня. Стонет, опустив голову, всматриваясь в лукавые светло-карие глаза. — Сосредоточься, — советует Сяо Чжань. Ибо рычит и, игнорируя чужие губы на своём теле, открывает ящик, достаёт смазку и презервативы. — Перевернись. — Ибо возвращается на своё место и звонко ударяет Сяо Чжаня ладонью по бедру. Там тут же расцветает красное пятно, Чжань же только стонет и выполняет просьбу. Ибо вздёргивает его за бёдра вверх, Чжань прогибается, уткнувшись лицом в подушку. Ибо проводит ладонью по выступающим лопаткам Чжаня, по бокам, задерживая взгляд на тонкой талии, потом на округлых ягодицах. В этот момент он завидует сам себе и в то же время злится: познав такого человека, Ибо теряет себя в нём. Становится зависимым, неконтролирующим себя. Любить кого-то так сильно — больно. Душе Ибо неспокойно из-за страха потерять. Ибо гладит ягодицы Сяо Чжаня, разводит в стороны, рассматривая тёмное колечко сфинктера. — Ибо? — Сяо Чжаню явно неуютно в таком положении. Ничего не отвечая, Ибо приникает языком к дырочке мужчины, трогает нежную кожу языком, улавливая судорожные хрипы Сяо Чжаня в подушку. Ибо лижет с нажимом, чуть ли не ввинчиваясь языком внутрь. Бёдра Сяо Чжаня ходят ходуном. Его вой на одной ноте заглушает подушка. Придерживая Чжаня одной рукой, второй Ибо тянется к его члену. Тот твёрдый, горячий и пульсирующий. Ибо успевает сделать пять движений вдоль ствола, не переставая вылизывать анус Чжаня, как мужчину трясёт, а в ладонь ударяет струя тёплой спермы. Ибо поглаживает напряжённые бёдра, раздувающиеся от тяжёлого дыхания бока. Чжань выворачивает голову, смотрит на Ибо мутным взглядом. — Зачем? — хватает сил спросить у него. Ибо улыбается своей фирменной улыбочкой. — Я заставлю тебя кончить второй раз, — обещает он. На пальцы льётся прохладная смазка, Ибо растирает её, согревая. После оргазма Сяо Чжань расслаблен, один палец входит почти без сопротивления. У самого Ибо стоит так крепко, что уже больно. Он всё ещё в штанах и пока не решается их снять. Он растягивает Чжаня аккуратно, стараясь не касаться простаты, давая любовнику возможность прийти в себя. Ибо как заворожённый смотрит на свои пальцы, которые проникают в чужое нутро, растягивают его, натирают края. На лбу выступает пот, сдерживать себя становится всё труднее. Он смотрит на вороную макушку Сяо Чжаня, тот тяжело дышит в подушку, подмахивает бёдрами. Его член снова стоит, что неимоверно радует Ибо, а постельное бельё под ним мокрое. Когда внутри Сяо Чжаня уже три пальца, Ибо не выдерживает и снова припадает к отверстию языком. Сяо Чжань дёргается, стонет, закусив подушку зубами. Ибо обводит растянутое отверстие по краям, задевая собственные пальцы, чувствуя на языке вкус смазки. — Ох, чёрт, Ибо, хватит, — скулит Сяо Чжань. — Ты смерти моей хочешь? Трахни перед этим тогда уж. Ибо смеётся чуть задушенно, потому что сам в шоке от себя, от своей выдержки. Но ему хочется показать, как Сяо Чжаню может быть хорошо с ним. Кто ещё так его удовлетворит? У Ибо хватает терпения только расстегнуть штаны и приспустить их вместе с боксерами, надеть презерватив, стараясь не сильно касаться члена, распределить смазку. Он входит в тело с низким стоном-рыком, закрыв глаза от нахлынувшего удовольствия. Приходится ущипнуть себя за бедро, чтобы немного привести себя в чувство, отвлечься на боль. По телу идёт дрожь. Боль и наслаждение, смешиваясь, дают поразительные ощущения. Ибо, тряхнув головой, начинает двигаться. Его движения размашистые. Он то почти полностью выходит из Чжаня, то вставляет ему резко на всю длину. Член скользит в подготовленном отверстии просто замечательно. Тёплое и гладкое нутро обхватывает ствол, даря удовольствие. Низ живота тяжелеет, яйца поджимаются, а подступающий оргазм невозможно сдерживать. Но Сяо Чжаню, в отличие от Ибо, нужно больше времени, чтобы кончить. И Ибо не уверен, что сможет так долго продержаться. Он умело меняет угол, задевая простату Чжаня, начинает двигаться быстро и чётко, заставляя любовника стонать при каждой фрикции. Оргазм накрывает внезапно, выкручивая тело удовольствием. Кончая, Ибо продолжает двигаться, но Сяо Чжань ещё не готов последовать за ним. Ибо замедляется, а потом и вовсе выходит из тела любовника. В висках стучит кровь, воздух плотными комками проникает в лёгкие, по венам словно течёт лава. Его накрывает слабостью, хочется просто лечь и баюкать свои ощущения, отдаться неге полностью. Ибо снимает презерватив, кидает его на пол. Поднимает на Сяо Чжаня глаза. Тот вытянулся на постели, дышит глубоко и часто. Всё ещё возбуждённый. Его тёмные волосы на макушке торчат в разные стороны. — Перевернись, — хрипло просит Ибо. И не дожидаясь действий от Чжаня, переворачивает его сам. Тот смотрит в потолок совершенно ошалелыми глазами. Крепкий член лежит на животе, и Ибо тянется к нему ртом. Сяо Чжань охает, как только Ибо заглатывает его плоть, выгибается, стараясь проникнуть ещё глубже. Ибо позволяет ему двигаться, как тому хочется, трахать себя в рот, подставляя под ствол свой язык. Проникая в его анус пальцами, Ибо сразу находит простату, давит на неё, трёт, заставляя Сяо Чжаня скулить и хныкать, хвататься то за волосы Ибо, то за простынь. Чжаню хочется кончить, он тянется изо всех сил к оргазму, но тот не желает наступать. Ибо проводит языком по члену, дразнит дырочку уретры, царапает ногтями выступающие венки. Он бросает на мучающегося Чжаня пристальные взгляды. Мужчина раскраснелся, искушенные губы приобрели яркий цвет и припухли. Ибо выпускает член изо рта. — Давай, мой хороший. Кончи для меня! Если разрядка не наступит сейчас, Ибо не видит смысла мучить Чжаня дальше. Но тот выгибается в последний раз и кончает. Спермы во второй раз совсем мало, она течёт вязкими белёсыми каплями по стволу, чтобы запутаться в паховых волосках. Ибо лёгкими поцелуями покрывает мелко подрагивающие ноги Чжаня, трётся о них носом и щекой. Бесконечно влюблённый. Сяо Чжань полностью выжат. Он лежит с закрытыми глазами, дыхание его восстановилось, и он вот-вот заснёт, измотанный и залюбленный. Ибо улыбается, довольный собой. Ему самому хочется свернуться калачиком рядом с любимым, накрыть их одеялом и заснуть. Но Сяо Чжаня надо привести в порядок, иначе утром тот будет недоволен. Ибо, сам от себя подобного не ожидая, ополаскивается под душем, смывая с себя пот. Потом хорошенько смачивает полотенце и вытирает грудь, подмышки и пах Сяо Чжаня. Тот, уже полностью погрузившись в глубокий сон, позволяет вертеть себя словно куклу. Перед тем как лечь, Ибо выпивает стакан воды и наливает ещё один, чтобы поставить на тумбочку: вдруг Чжань ночью проснётся от жажды. После этого он, наконец-то, ложится рядом с мужчиной, придвигает того ближе к себе так, чтобы уткнуться носом в его волосы, и позволяет себе заснуть.

***

Утром они оба слишком вялые, но счастливые. Сяо Чжань будит его поцелуями и лёгкими поглаживаниями по лицу. — Доброе утро, — тянет Сяо Чжань, хотя Ибо ещё даже не открыл глаза. Ибо что-то недовольно мычит. Всё его тело, каждая мышца и косточка против каких-либо движений. Он приоткрывает один глаз, разглядывая Сяо Чжаня. — Через час нам надо быть на завтраке. — Надо ли? — бурчит Ибо. Голос его тоже отказывается слушаться. «Гуляет» от низких до высоких звуков, ломаясь в середине слов. — Почему мы не можем поесть в номере? У меня появятся лишние полчаса поспать, пока его сюда несут. Я хочу только кофе. — Потому что мы не можем поступать так каждый раз. Это может натолкнуть на ненужные мысли. «Да, — думает Ибо. — А то, что мы выйдем на завтрак откровенно затраханные, на ненужные мысли не натолкнёт». Ибо хрипло смеётся своим мыслям. — Поднимайся! — командует Сяо Чжань. Открыв второй глаз, Ибо отмечает, что Чжань уже одет. В то время как Ибо полностью голый: вечером ему было лень даже натянуть на себя трусы. Совершенно беззастенчиво он откидывает одеяло, подставляя под пристальный взгляд своё обнажённое тело. Сяо Чжань замирает, рассматривая его. Светлый взгляд темнеет. — Это что ещё за фокусы? — спрашивает он. — Как «что»? Я поднимаюсь. — Пошляк! — Гэгэ, твоему диди очень холодно. — Не успевает договорить Ибо, как ему в лицо прилетает футболка. Следом летят штаны и трусы, которые он накануне скинул с себя и оставил валяться комком у кровати. — Спасибо, что не в лицо, — бурчит Ибо, поднимаясь и начиная одеваться. — Уверен, и без нас они успешно позавтракают. Сяо Чжань только качает головой. И конечно же, за завтраком их никто не ждёт. Сынён удивлён их присутствием и с подозрением смотрит на Ибо. Если Чо ещё не догадался о характере отношений Ибо и Чжаня, то очень к этому близок. — Ты выглядишь… — Сынён замолкает, пытаясь подобрать точное определение виду Ван Ибо. — Замолчи! — обрывает его Ибо, делая большой глоток кофе. Из еды на его тарелке только яичница и порезанные помидоры, это всё, что заставил его взять Сяо Чжань. После завтрака у них репетиция на новой арене. Они отрабатывают номера с учётом «языка». Он довольно широкий, но пятерым участникам работать на таком пространстве всё равно тяжело. В итоге они принимают решение сильно растянуться по «языку», повернуться к залу и уже в такой позиции отработать необходимый номер. Края «языка» обклеили оранжевой лентой, а также отметили той же лентой места, где они должны остановиться. Репетиция заняла почти пять часов с перерывами. Ибо постоянно смотрел на Сяо Чжаня, переживая. Всё-таки накануне они неплохо повеселились. И если Ибо немного вело в сторону из-за усталости организма и его полного нежелания перенапрягаться, то у Сяо Чжаня ощущения должны быть немного другие. Более острые и неприятные, хотя утром, как заверил сам Чжань, он воспользовался мазью. Сынён, Вэньхань и Сонджу тоже взмокли, а их лица раскраснелись. Бутылки с водой больше не используют для утоления жажды, их просто выливают на головы, а потом встряхивают волосы; брызги воды летят в разные стороны: на пол, на рядом стоящего человека, на аппаратуру. Валяясь прямо на полу во время очередного отдыха, Ибо слышит, как ворчит их звуковик о том, что техника тут ни к чёрту и «работать совершенно невозможно!» Ибо не верит, что сможет подняться и отрепетировать хоть один танец. Но над ним нависает Сяо Чжань, едва ли не в первый раз за всё время репетиции обращая на него внимание, словно он подхватил где-то навязчивую мысль, что их могут разоблачить, если они будут общаться слишком часто. Ибо обидно в какой-то степени. Но если Сяо Чжаню от этого спокойнее, то пусть. — Не лежи на полу, — говорит Чжань. — Он мало того, что грязный, так ещё и холодный. — Пристрели меня! — улыбаясь, говорит Ибо, радостный, как щеночек, от того, что на него обратили внимание. Сяо Чжань укоризненно качает головой и протягивает руку, помогая Ибо подняться. И Ибо позволяет себе нежно провести пальцами по тыльной стороне ладони Чжаня. — Как ты? — тихо спрашивает он. Сяо Чжань забавно стесняется, отводит глаза, словно не он этой ночью отдавался Ибо в постели гостиничного номера. Не он широко разводил ноги, стонал, просил. Ибо хмыкает, за что сразу получает удар в плечо. — Всё хорошо, — отвечает Сяо Чжань и спешит вернуться к парням. Вечером их везут на телеканал для очередного интервью. Естественно, энтузиазма это не добавляет. Парни вяло едят сэндвичи, которые раздал менеджер группы вместе с водой. Их автобус едет по красивой улице, которая вся в огнях, а по обе её стороны размещаются магазины всех известных люксовых брендов. Гирлянды висят на аккуратных деревьях, люди идут, нагруженные пакетами, счастливые. Высокие здания тянутся в тёмное небо. Машины сигналят то тут, то там. Город живёт. Ибо понимает, что они находятся в достаточно богатом районе, и у него зарождается желание здесь прогуляться. Ему хочется взять стакан кофе, пройтись по подсвеченной множеством огней улице, зайти в магазины и купить себе что-нибудь на память. На глаза попадается вывеска «Cartier» с характерными для этого ювелирного дома красными навесами над окнами. У Ибо появляется идея. Стоит ли говорить, что интервью проходит скучно и вяло? Измотанные парни сидят с искусственными улыбками, отвечают на вопросы заученным текстом, совершенно не ведутся на шутки ведущих и гул небольшой толпы в зале. Сынён, как и всегда, пытается что-то сделать, но когда с подачи ведущих они начинают разбирать старые видео из их общежития, сдаётся. Это невыносимо. Больше всего в жизни в общежитии Ибо ненавидел именно вездесущие камеры. Пусть совсем неприличные кадры не пропускали для широкого показа, но Ибо всё равно постоянно находился в напряжённом состоянии. Ему даже не мешали другие участники, хотя Ибо страдал от отсутствия возможности уединиться. Привык к присутствию других. Но камеры. Они вызывали паранойю и манию преследования. Ибо казалось, камеры подсматривают за ним даже в душе. Сейчас они смотрели совсем ранние видео, где они намного моложе, неопытнее и полны самых радужных надежд. Шестнадцатилетний Ибо на видео пытается сварить на всех лапши, Вэньхань мешается, лезет под руку. А Ибо на видео смотрит на него так… Реальный Ибо отворачивается, не желая этого видеть. И сталкивается с нечитаемым взглядом Сяо Чжаня. Хорошо, что он уже признался в симпатии к Вэньханю, которая прошла, иначе от Чжаня вполне могли последовать неудобные вопросы. Впрочем, по нему видно, насколько Чжаню неприятно видеть проявление его пусть и давней, но влюблённости в другого человека. Ибо его понимает. Вряд ли прошлые отношения Сяо Чжаня запечатлены на видео или даже фото, но Ибо в любом случае их видеть не хотел бы. Одна только мысль об этом причиняет боль. Ведь пусть Ибо симпатизировал всей группе по очереди, физической близости у него с ними не было. Как и ни с кем другим. А у Сяо Чжаня была. И Ибо порой не может сопротивляться встающим перед глазами картинкам, где Чжань в постели с кем-то другим. Кто-то любил его так же сильно, как Ибо. Кто-то делал ему больно, а кому-то больно делал Сяо Чжань. Ибо отчаянно хочется, чтобы у Чжаня не было прошлого. Но это невозможно. Как и невозможно смириться с наличием этого прошлого.