Принцесса против!

***

Концерт в Чикаго не отличается от концерта в Нью-Йорке, но в то же время он совершенно другой. Перед самым выходом на сцену Ибо узнаёт от менеджера группы, что на этот концерт продали ещё несколько тысяч билетов сверху тех, что уже купили. — А разве этот концерт не был sold out? — задаёт Сынён вопрос, который интересует всех. — Так и есть, — отвечает менеджер, поправляя пиджак, словно это придаст ему важности. — Но, оказывается, из Нью-Йорка после шоу некоторые решили поехать в Чикаго. Это отличная новость! Этот тур проходит лучше, чем все ожидали. И даже небольшие неприятности ему не помешали. Под «небольшими неприятностями» подразумевается Исюань, естественно. Ибо злится. Бедняга чуть не получил перелом, а они называют это «небольшой неприятностью». Во время шоу Ибо постоянно следит за своим передвижением, ориентируется на цветные полоски, это чертовски отвлекает. «Язык» сцены даёт больше мест в первом ряду. Ибо иногда смотрит на них, но надолго отвлекаться он не может. Несмотря на то, что этот зал намного меньше того, что был в Нью-Йорке, кажется, что здесь куда больше людей. Они набиты так тесно, что Ибо удивляется, как они могут дышать в этой толпе. Впрочем, работники сцены исправно выносят воду, вытаскивают тех, кого задавили, отправляя за сцену, где их ждёт скорая помощь. Не обходится и без инцидентов. На одной из песен на сцену выбегает девица. Все немного в шоке и не понимают, что происходит. Это так задумано? Вслед за ней на сцену выбегает охрана, но она, увы, не такая резвая. Девица успевает пробежать всю сцену и вцепиться в изумлённого Сонджу. Естественно, они продолжают шоу, никто из группы не бросается парню на помощь, только поглядывают на то, как охрана пытается оттащить от Сонджу поклонницу. Ближе всего к нему находится Чжань, который смотрит на происходящее широко раскрытыми глазами. Ибо постоянно оглядывается на них, рискуя свалиться с «языка». Но он просто не может не наблюдать. Если эта ненормальная кинется на Сяо Чжаня, Ибо не отвечает за последствия. Толпа же в полном восторге. До Ибо долетают одобрительные крики, они смешиваются с громкой музыкой, его собственным голосом в наушнике, давя на виски. Ибо чувствует, как теряет контроль над происходящим. Свет бьёт в глаза, заставляя жмуриться. Ибо ещё раз оглядывается на Чжаня. Тот перехватывает его взгляд, улыбается. От его улыбки сразу становится теплее и спокойнее. Ибо всё равно, пусть даже крыша этого зала упадёт им на головы, всё будет неважно, пока Сяо Чжань ему так улыбается. — Соберись! — Сынён ощутимо толкает его в плечо. Ибо рычит. Он когда-нибудь закроет глаза на их дружбу и выскажет Чо всё, что о нём думает. Сынёну не следует в это лезть. Ибо не потерпит вмешательства в их с Сяо Чжанем дела. Конечно же, в данный момент он прав, отвлекаться не стоит. Привлекать к себе внимание таким способом тоже. Они отрабатывают одну песню за другой почти без перерыва. Пот стекает по вискам, шее, мокрые волосы противно налипают на кожу. Ибо чувствует, как намокла и прилипла к спине футболка. Номера с лазерами в Чикаго нет. И Ибо это радует. Он не представляет, как бы смог провести его: так сильно измотался. Но оборудование перевозить туда-сюда оказалось слишком накладно и его решили не трогать. Поэтому у них получается отдых в пять минут, пока в зале звучит проигрыш, а на больших экранах транслируют видеоролики. — У тебя всё хорошо? — Рядом оказывается Сяо Чжань. Он вытирает вспотевший лоб полотенцем. Чжань уже успел переодеться и теперь наблюдает за переодеваниями Ибо. Ибо же почему-то чувствует себя неловко под его взглядом. — Да, — отвечает Ибо. — А что? — Мне показалось, ты занервничал на сцене. Когда та девушка вцепилась в Сонджу. По мне так получилось забавно. — Не забавно! — вставляет Сонджу, который стоит за спиной Ибо. — Я не знал, что с ней делать. Но охрана довольно грубо её скрутила, это неправильно, но действенно. — Почему из всех она выбрала именно тебя? — смеётся рядом Сынён. Ибо закатывает глаза. Почему они все рядом? — Что ты имеешь в виду? — спрашивает Сонджу. — Она выбрала меня, потому что я красавчик. — Ха, — парирует Сынён. — Просто до Ибо далеко бежать. — При чём тут я? — Они шутят, — успокаивает Вэньхань. И этот тут. — На самом деле, — уже серьёзнее говорит Сынён, — я подумал, что она нацелилась на Чжань-гэ. И уже приготовился спасать его. Сынён смотрит на Ибо, словно хочет проверить, какой эффект возымеют его слова. Ибо же не поддаётся на провокацию и только пожимает плечами. «Чжань-гэ» звучащее от других всё ещё вызывает неприятные чувства, но Ибо гасит их в себе. Ведь на самом деле ничего страшного в этом нет. Сяо Чжань, улыбаясь, качает головой и подмигивает Ибо. Последняя часть концерта проходит нормально, слаженно, без сюрпризов. Но Ибо не чувствует себя вдохновлённым, словно у него перекрыт канал, по которому он обменивается с толпой энергией. Словно он действует односторонне. Ибо выжат, он устал до красных пятен перед глазами. Со сцены его на своём плече утаскивает Сынён. Снова забег в темноте, гул толпы всё дальше и дальше. Ибо смотрит под ноги, чтобы не споткнуться о провода, луч фонаря сопровождающего их стаффа прыгает из стороны в сторону. На этот раз их автобус, стоящий у запасного выхода, полностью окружён толпой людей. Парни тут же попадают под яркие вспышки фотокамер. После темноты они больно бьют по глазам. Ибо наклоняет голову, прячась от камер, идёт туда, куда его тащит Сынён. Охрана держит толпу на расстоянии, поэтому Ибо не переживает за Сяо Чжаня. Но окончательно расслабляется, когда они все оказываются в автобусе. Ибо никому не признается, но он скучает по тем временам, когда они чуть ли не на метро добирались до крохотных концертных площадок, и на хрен никому были не нужны. По дороге до отеля Ибо дремлет, иногда открывая глаза, чтобы посмотреть на огни ночного города, которые они проезжают. Головная боль усилилась, углубилась, давит изнутри. Ибо почему-то молчит, терпит. У отеля их опять ждёт толпа. И Ибо тихо стонет от злости. Сынён, находящийся всё это время рядом с ним, удивлённо смотрит, но никак это не комментирует. И снова вспышки камер, и снова выкрики поочерёдно всех имён участников группы. Но за дверьми отеля их не ждёт спокойствие. Оказывается, внутри их тоже поджидают. Почему охрана их не вывела, Ибо непонятно, но сейчас он вынужден бегом преодолевать расстояние от дверей до лифта. Он позволяет себе один только раз обернуться, проверить, где и с кем находится Сяо Чжань. Убедиться, что с ним всё хорошо. Чжань держится рядом с Вэньханем, смотрит в пол и предельно сосредоточен. Сяо Чжань принимает это как данность, не пытается, как Ибо, сопротивляться происходящему. Конечно, у него всё это закончится, как только они вернутся в Китай. Это Ибо придётся двигаться дальше, уже одному сопротивляться толпе, желающей урвать от него кусок себе на память. Ибо на миг становится стыдно. Всё, что сейчас происходит, его, Чжаня, мечта, к которой тому позволили прикоснуться. А Ибо тошнит от этого, он этим пресытился. Ибо хочется делать своё дело дальше. Танцевать, петь, расширять свои горизонты, пробуя что-то новое. И YG ему предоставляет возможность. Но Ибо тошнит от пристального внимания. И порой это даже не метафора. — Ты как, в норме? — спрашивает Сынён, когда они оказываются в лифте. В отеле лифт один и не то чтобы уж очень большой. Остальных отправили подниматься по лестнице. В лифте с ними охранник и чудом заскочивший в закрывающиеся двери Сонджу. Тот стоит, прислонившись к стене, и, кажется, засыпает стоя. Чикаго измотал их всех. — Не знаю, — впервые честно отвечает Ибо. — Есть что-нибудь от головной боли? Сынён зачем-то трогает его лоб ладонью, словно опасается, что у Ибо температура. Но её нет. — Есть. Зайдёшь ко мне сейчас или позже? — Сейчас. Ибо не уверен, что у него хватит сил потом выйти из своего номера. Тем более, к нему придёт Сяо Чжань, а Ибо не хотелось бы показывать ему своё недомогание. Чёрт знает почему. Они поднимаются на этаж одновременно с теми, кто шёл по лестнице, опередив их лишь на минуту. Они стоят у двери, пока Сынён пытается отыскать ключ-карту, а в конце коридора раздаются голоса парней. Ибо не поворачивает головы, только плотнее сжимает челюсти: боль молоточками атакует виски и затылок. Он не знает, видит ли Сяо Чжань, как он входит в чужой номер. И даже не хочет думать, что тот может подумать. Всё потом. В этот раз Сынён, как Ибо и Сяо Чжань, имеет отдельный номер, видимо, он должен был располагаться тут с Исюанем; вторая нетронутая, заправленная кровать напоминает об оставленном в Нью-Йорке участнике. В номере царит бардак, как и всегда. Никто из них не утруждает себя раскладыванием вещей на столь короткий срок. Раскрытый чемодан лежит около кровати. Тут же на полу находятся вещи первой необходимости. Одежда нашла своё место на спинке и подлокотниках единственного кресла. В номере самого Ибо чуть чище, виной тому Сяо Чжань, конечно же. Любитель чистоты действовал на Ибо положительно. Ибо садится на постель и смотрит, как Сынён копается в чемодане, доставая небольшую косметичку. Покопавшись в ней, достаёт упаковку таблеток, протягивая её Ибо. — Вода на тумбочке, — сообщает он, поднимаясь. Ибо выпивает сразу две таблетки, запивая их большим количеством воды. И, закрыв глаза, ложится на кровать. Он чувствует, как вращается Земля, неприятное чувство, от которого подташнивает. Ибо слышит, как Сынён передвигается по номеру, уходит в ванную комнату, возвращается. Ему бы уже встать и уйти, но сил на это пока нет. Он лежит и, конечно же, тут же расплачивается за свою слабость. — Что с тобой происходит? — спрашивает Сынён, присаживается, судя по звукам, на соседнюю кровать. Ибо боится этого вопроса больше всего на свете. Так сильно, что не решается задать его самому себе. Приоткрыв один глаз, он смотрит на Чо. Тот смотрит в ответ, ожидая, когда Ибо заговорит. — Ничего, — всё-таки выдавливает из себя Ибо. — На концерте разболелась голова. Такое бывает. — Я не про концерт и не про голову, — говорит Сынён. — Я про то, что с тобой происходит с тех пор, как ты съехал от нас. — Обязательно задавать этот вопрос сейчас? — ворчит Ибо. — А когда ещё? Ты избегаешь оставаться с кем-то наедине. Выпустил колючки, словно мы тебе чужие люди. Я же не из любопытства интересуюсь. — Ещё скажи, что переживаешь, — фырчит Ибо. Головная боль медленно отступает, а тело накрывает усталость.  — И скажу. Сынён трёт лицо, собираясь с мыслями. — Я уже давно хотел поговорить с тобой, но каждый раз что-то мешало. То обстоятельства, то собственная трусость. Но с тобой ещё до поездки начало что-то происходить. Алкоголь, поступки, которые ответственный Ван Ибо никогда бы не совершил. Я не спрашивал причин твоего отселения от нас. Боялся узнать правду. — Что ты там себе напридумывал? Какую правду? — Ибо одновременно смеётся и злится. — Просто больше работы для меня одного. Вот и всё. Сынён заметно расслабляется и даже улыбается чуть виновато. — А что я мог подумать? Ты прекрасно знаешь, как часты подобные случаи. Извини. Я должен был подумать, что ты на это не пойдёшь. Ибо ничего не отвечает. YG и так его имеют, как хотят. И скоро с новым контрактом будут иметь на него прав ещё больше. — Хорошо, что мы с этим разобрались. Тогда что у тебя с Чжань-гэ? Ибо открывает второй глаз, смотрит на Сынёна удивлённо и немного напуганно. Не самое удачное время вести откровенные разговоры. И, несмотря на хорошее общение, Ибо не намерен откровенничать с Чо. «Чжань-гэ» снова бьёт по ушам, отдаваясь шумом в голове. Ибо закрывает глаза, прислушиваясь к утихающей головной боли. Сынён выдерживает паузу и, когда Ибо уже подумал, что буря миновала, говорит: — Ты спишь с ним. То ли это вопрос, то ли это утверждение. В любом случае Ибо не намерен что-либо говорить на это. Хотя… — Ты лезешь не в своё дело, Чо, — холодно говорит Ибо, садясь на постели. Сынён выглядит смущённым, ему самому явно не нравится этот разговор. — Прости. Я просто переживаю за тебя. — Сынён! — Ибо трёт лицо ладонями, собираясь с силами, чтобы свалить из этого номера. Голова уже почти не болит, но тело словно ватное, не слушается совершенно. Неимоверно хочется спать, а расстояние до собственного номера кажется слишком огромным. Заправленная кровать, предназначенная для Исюаня, притягивает взгляд, подталкивает к совершенно безумной идее. — Можно я останусь у тебя? — спрашивает Ибо, уже зная: Сынён не откажет. — Буквально на несколько часов. Просто прилягу. — Ты можешь остаться в этой постели, утром меняли бельё, я на ней ещё не спал. — Спасибо, — благодарит Ибо, ложится обратно, заматываясь в покрывало. Он вернётся к себе в номер или же поскребётся в дверь Сяо Чжаня, когда немного отдохнёт и будет в чуть лучшей форме, чем сейчас. Он не хочет, чтобы Чжань видел его в таком разбитом состоянии. — Хорошо, да. — Как ты понял? — А? Ибо не собирался говорить на эту тему, но они с Чжанем на чём-то спалились и хотелось бы знать на чём. — Про меня и Чжань-гэ. — На самом деле не я первый заметил. И… Моё внимание на это обратил Исюань. — Исюань? — Ибо уже засыпает, и мозг с трудом обрабатывает получаемую информацию. — Как? — Ты, наверное, хотел спросить «почему»? Почему из всех именно он заметил твоё особенное отношение к Чжань-гэ? — Угу. — Это не моя тайна. Но я всё же считаю необходимым тебе сказать. Ты нравишься Исюаню. И уже довольно давно. Не удивлюсь, если ещё со времён трейни. Именно поэтому он так относился к тебе, ему было больно не видеть тебя, терять. Он злился на тебя из-за своих неразделённых чувств. Ибо стонет, зарываясь лицом в покрывало. Этого только не хватало. — И, естественно, он присматривает за тобой. Я обозвал его дураком. Сказал, что он видит то, чего нет. Ревнует к твоему менеджеру, ведь по работе вы проводите вместе довольно много времени. Но потом я присмотрелся сам. И, Ибо, насколько у вас всё серьёзно? Ибо волнует только один вопрос: как он мог быть таким слепым? Не заметить симпатию Исюаня! Впрочем, это вполне объяснялось сначала зацикленностью на Вэньхане, попытками не спалиться, потом спрятать свои чувства. — С моей стороны серьёзно, с его — не знаю, — всё же отвечает Ибо. — Мы не говорили на эту тему. Да и смысл? И так понятно, что нам придётся прятаться, а это не способствует развитию крепких чувств. — Ты же знаешь, директор Мо не станет препятствовать. Ты их новый многообещающий проект. Ты можешь потребовать какие угодно условия. — Может. Но он дал мне чётко понять, что личная жизнь не приветствуется. Она будет мешать работе, отвлекать. — Но не в вашем случае, когда вы работаете вместе. — Или же наоборот. Нет, я не буду с ним говорить об этом. Сяо Чжань может стать в его руках рычагом давления на меня. А я этого не хочу. — Тоже верно. Но он мог бы помочь тебе. Прикрыть там, где это понадобится. Директор Мо не такой плохой, как может показаться. — Ещё заведи сказку про то, что он нам как отец. — В каком-то смысле. — Нет, — отвечает Ибо. — Будь это другие отношения, то да, имело бы смысл к нему обратиться. Но не в нашем случае. Не хочу вообще об этом думать, у меня опять начинает болеть голова. От неспособности решать хоть что-то самостоятельно я только сильнее накручу себя. А это обычно плохо заканчивается. — Заканчивается как в Шанхае? Ибо не отвечает. — Никто из нас не знает, что там случилось, — продолжает говорить Сынён. — И мы пришли к выводу, что случилось что-то серьёзное, раз ты так повёл себя. — Обсуждали меня за моей спиной? — бурчит Ибо. — Не тебя, а ситуацию, — поправляет его Сынён, словно это не одно и то же. — Тем более, она касалась и нас тоже, если ты помнишь, мы всё ещё одна группа. — Я подвёл вас, — признаёт Ибо. — Я очень надеюсь, что у тебя был весомый повод для этого. Ибо только пожимает плечами. Этот жест из-за покрывала вряд ли виден Сынёну. — По приезде в Китай мы расстанемся, — совсем тихо говорит Сынён. В его голосе слышится неприкрытая грусть, только о чём он сожалеет непонятно. — Но я надеюсь поддерживать с тобой общение. Хоть иногда. Обещай, что будешь отвечать на мои сообщения. — Обещаю. — И что не разрушишь свою карьеру необдуманными поступками. — М? — Одно время мне казалось, ты стал спокойнее. Но сейчас ты словно приготовился прыгнуть в бездну. Такое у меня складывается впечатление. В твоём взгляде решимость и отчаяние. Только не из-за него, Ибо. Ибо ничего не отвечает. Сынён снова выдерживает паузу, а потом говорит быстро, пока не передумал: — Обещай, что позвонишь мне, если ты будешь на грани. Пожалуйста, пообещай мне. — Я обещаю, но этого не случится. — Ибо и сам не уверен в том, что говорит. Но возможные срывы из-за неразделённой любви далеко в будущем, если вообще произойдут. Ибо не хочется думать об этом. Не хочется искать варианты развития событий. — Спасибо, — благодарит его Сынён. «Мне стоило влюбиться в тебя», — думает Ибо. Сынён кажется идеальным вариантом. Но имеем то, что имеем. Ибо ни за какие блага не променял бы своё настоящее.

***

Конечно же, он не спит пару часов, как планировал. Его словно засосала чёрная дыра, вся ночь прошла в глубоком сне без сновидений. Утром его будит Сынён, Ибо от звука его голоса подрывается с постели, испуганный тем, что находится не у себя в номере. И даже не в номере у Сяо Чжаня. — Спокойно. Сынён смотрит на него настороженно, словно Ибо начнёт драться. — И я забыл, каким «добрым» ты бываешь с утра, — Сынён усмехается, расслабляясь. — Что я, блять, тут делаю? — спрашивает Ибо больше у себя, чем у Чо. Сынён слишком понимающе хмыкает, чем неимоверно бесит. — Уверен, Чжань-гэ примет наши объяснения. — Пошёл ты! — Ибо совершенно не весело. То, что подумал Сяо Чжань, даже представить трудно. Ибо не было у себя, его телефон остался в номере или валяется где-то ещё. — Угораздило же тебя так вляпаться, — уже серьёзно говорит Сынён. — Чжань-гэгэ хороший. И положительно на тебя влияет. Но ты сам себе враг иногда. Ты знаешь? Ибо ничего не отвечает. — Не накручивай себя вопросами о будущем, ок? Просто живи. — Сынён, хватит. Ибо смотрит на себя в зеркало. Засыпать в одежде не самая лучшая идея. Он весь помятый, на голове гнездо из волос, глаза припухли, и в целом лицо казалось поплывшим. Ибо морщится от своего вида, красивый на все сто! — Мне надо идти. Какова вероятность, что Сяо Чжань его вчера не искал? Не стучался в номер, не звонил на телефон? Коридор оказывается чист: первым выглядывает Чо, чтобы проверить. Ибо спешным шагом идёт к своему номеру. У них сегодня выходной, но вечером они уже улетают обратно. Ибо принимает душ, бросая грязную одежду в пакет рядом с чемоданом, он разберётся с этим уже в Нью-Йорке. Переодевается и только после этого решается взглянуть на телефон, который нашёлся в разряженном состоянии на тумбочке возле кровати. Ибо его заряжает, с волнением ожидая его включения, и с недоумением смотрит на экран. Ни одного сообщения, ни одного звонка от Сяо Чжаня. Он его не искал. Это означает лишь одно: Чжань точно знает, где Ибо находится. Хорошо это или плохо, Ибо решить не может. Ибо хочется выпить кофе, но ждать заказ в номер слишком долго. Он рискует спуститься вниз, в ресторан. Так рано там ещё никого нет, официанты на некоторых столах меняют скатерти, передвигают стулья, расставляют салфетницы и рекламные бутылки вина. Выпить вина кажется отличной идеей, но Ибо её отметает. Он заказывает только кофе с молоком, отрицательно качая головой на все предложения бариста, половину которых Ибо даже не понимает. Нет, ему ничего не нужно. За окном по-прежнему идёт дождь, добавляя к настроению Ибо ещё и меланхолию. Он смотрит на мокрые плиты, которыми вымощена улица, на проходящих мимо людей под зонтами. Горячий напиток обжигает язык, горечь дарит тепло, оставляет после себя сливочное послевкусие. Ибо почти хорошо, Ибо почти спокойно. Сынён прав, ему не стоит себя так накручивать. Если бы всё зависело только от Ибо, было бы намного проще. Он уверен в своих желаниях, он точно знает, чего хочет. И ему не страшно. А Чжань? Чего хочет он? Какие чувства у него к Ибо? Незнание выбивает из равновесия. Но в то же время Ибо боится узнать правду. Ему хочется верить в чувства Сяо Чжаня. Ему хочется доверять ему. Но кто ж знал, что любовь Ван Ибо будет такая болезненная, такая ненормальная в своём проявлении. Она ощущается колючкой в сердце, что при каждом неосторожном вдохе пронзает сердце ещё сильнее, причиняя боль. Разве так бывает? Ибо в совершенно несвойственной ему манере думает, что хотел бы остаться в здесь и сейчас. Нет ничего плохого в том, чтобы сидеть в пустом зале ресторана, пить вкусный, крепкий согревающий изнутри кофе, смотреть на дождь за окном и ничего не решать. Ничего не бояться, не предугадывать, не изводить себя. Где-то в этом же здании находится Сяо Чжань, но Ибо кажется: они в разных мирах. Ему кажется, что для Чжаня всё просто. У него есть только белое и чёрное, и это ориентир в его поступках. И именно это неимоверно пугает Ибо. На самом деле внутри всё оцепенело от ужаса, а так не скажешь: со стороны Ибо выглядит спокойно. Даже умиротворённо. Простит ли такой человек, как Сяо Чжань, измену? Нет, конечно же, нет. Пусть её и не было. Но что там надумал Сяо Чжань? Ибо, по-хорошему, надо уже идти и поговорить, развеять чужие опасения, успокоить и признаться наконец. Но Ибо боится столкнуться с недоверием. Разве он давал повод сомневаться в себе? Разве он давал Чжаню повод думать, что ему может понадобиться кто-то другой, кроме него? Почему он должен оправдываться? Когда Ибо выходит из лифта на своём этаже, первый, кого он видит, это Сяо Чжань. Тот стоит у его двери и, кажется, собирается уже уходить, ведь ему не открыли. Они оба замирают, смотрят настороженно друг на друга, пытаясь прочитать настроение. — Ты что-то хотел? — спрашивает Ибо совершенно не то, что хотел. Его голос звучит устало и немного апатично. Но Ибо на самом деле устал. — Я хотел узнать, собрал ли ты вещи. — Сяо Чжань смотрит на него излишне внимательно. Его взгляд сканирует лицо, потом переходит на открытый участок шеи. «Ищет следы», — думает Ибо. Во рту расползается кислый привкус досады. — Я ночевал у Сынёна, на случай, если ты меня искал, — говорит Ибо. Он открывает дверь картой и заходит. Следом идёт Сяо Чжань. Это же хороший знак? То, что он не сбегает. Ибо растерянно оглядывает свой номер. На полу лежит сумка, рядом с ней открытый несессер, тут же пакет с грязными вещами. Незаправленная со вчера постель кажется холодной. — Я знаю, — говорит Сяо Чжань у него за спиной. — Вэньхань видел, как ты входил в его номер. Я заходил к тебе позже, но тебя не было. И я подумал, ты остался у него. — У меня болела голова, — отвечает Ибо, поворачиваясь. — И попросил у него таблетку. И уснул. Я хотел уйти, но проспал до утра. Сяо Чжань кивает, принимая ответ. Выражение его лица не меняется. — У меня проблемы? — осторожно спрашивает Ибо. — С чего бы им у тебя быть? — отвечает вопросом на вопрос Сяо Чжань, садясь в кресло. — Тебе помочь собрать вещи? Ибо уже хочет облегчённо выдохнуть, кажется, буря миновала. Но что-то мешает ему это сделать. Он смотрит на Чжаня, который с преувеличенным вниманием рассматривает разбросанные на полу вещи. И до Ибо доходит. Перед ним не Чжань, перед ним менеджер Сяо. Именно так он себя вёл в самом начале их совместной работы. Вежливо, но в то же время участливо, но в рамках дозволенного. Ибо почти уверен: подойди он поцеловать Чжаня — тот отвернётся. Ибо досадливо закусывает губу: что делать с этим, он понятия не имеет. — Хотя бы с того, что я ночевал в номере другого парня. — Ты же всё объяснил, — напоминает Сяо Чжань. — Мне не стоит тебе верить? Ибо едва ли не морщится от официального тона Сяо Чжаня. — Я сказал правду. Но мне кажется, ты не очень в это поверил. А если и поверил, то всё равно злишься на меня. — С чего бы мне злиться? У тебя болела голова, и ты пошёл за помощью к другу. Ах вот оно что… — Послушай. — Ибо садится напротив, они слишком далеко друг от друга, Ибо хочется протянуть руку, коснуться Сяо Чжаня, но увы. — Я должен был прийти к тебе. Ибо вспоминает аптечку, что хранится у Чжаня. — Но я такой дурак, мне не хочется, чтобы ты видел меня в разбитом состоянии. И ты же знаешь Сынёна и его склонность излишне опекать меня. Он дал мне таблетки и поддержку, которая мне нужна была. — Поддержку в чём? Сяо Чжань до этого слушает спокойно, но Ибо видит, как меняется его выражение лица. Оно, наверное, к лучшему. Пусть это будет злой Чжань, чем спокойный, рассудительный менеджер Сяо. — Не спрашивай, так как и сам не могу сказать. Ибо подаётся вперёд и всё-таки касается руки Сяо Чжаня пальцами. — Не злись. Мне самому жаль, что мы упустили эту ночь… — Так вот что? — Чжань резко отдёргивает руку. — Ты думаешь, я искал тебя исключительно, чтобы потрахаться? — Прости, я не так выразился. — Ты всегда говоришь то, что думаешь, — напоминает Сяо Чжань. — «Не так выразился» со мной не прокатит. Ибо, я искал тебя, чтобы узнать, что у тебя случилось. Я же видел, в каком состоянии ты вчера был. Но я не Сынён. — При чём тут вообще он?! Ревновать к нему глупо. — Как бы ты себя чувствовал на моём месте? — спрашивает Чжань. — Я бы уже давно вынес к чертям дверь его номера, — честно отвечает Ибо. Его колотит только от мысли, что Сяо Чжань мог просто спать в чужом номере. — Но это я. И несмотря на мою ревность, я тебе доверяю. Дело только в моём характере, не в тебе. — Я тоже тебе доверяю, — быстро говорит Сяо Чжань. — Но это так сложно. — Сложно что? — Скрывать наши отношения. И вот это всё. Не знаю, как сказать. Мне тяжело. Ответственность душит меня. — Чжань, я не маленький мальчик, за которым нужен присмотр. Посмотри! Я же образцовый подопечный. Моё поведение идеальное. Как и хотел того директор Мо. Мне правда жаль, что так получилось. И я прекрасно понимаю, как тебе это неприятно. Да, неприятно, хоть ты и пытаешься это скрыть. Сяо Чжаню явно больше нечего сказать, но и со своей обидой он ничего сделать не может.