Принцесса против!

***

Утром о дожде напоминает только яркая умытая трава да мокрые дорожки. Ночью всё-таки приехала часть работников и актёров, несмотря на ливень. Ибо с содроганием представил, как они в такую погоду пробирались к их лагерю. В обеденном зале теперь непривычно много людей, немного потерянный Ибо ищет взглядом Сяо Чжаня, но не находит его. Первой мыслью было покинуть это место. Ибо ненавидел находиться среди незнакомых людей. Он сразу замыкался и никак не мог побороть то ли свою застенчивость, то ли просто нежелание кого-то подпускать к себе. Детская обида на Чжаня за то, что бросил, затапливает по мере того, как Ибо пробирается к столам раздачи, решив ограничиться только кофе и свалить обратно к себе в домик. За столиками он видит уже знакомые лица тех, кто был с ним на последнем совещании в XZ Studio. Они оживлённо о чём-то говорят, смеются, пока одна из девушек не замечает его, замершего у стола с напитками. Она машет ему рукой, тем самым заставив повернуться к нему остальных. Боже. Вот только этого не хватало. Они зовут его к себе. У Ибо есть два варианта: покачать головой, забрать свой кофе и свалить — и тем самым заработать репутацию высокомерного чувака, который брезгует есть за одним столом с простым народом, или же сесть с ними и пережить несколько минут неловкого общения. Почему бы им просто не обращать на него внимания, а? Но они продолжают настойчиво звать его к себе, и Ибо, вздохнув, направляется к ним. — Привет! — Привет! — Привет! Слышится от них. Вспомнить бы ещё имена. Ибо давит улыбку и тоже здоровается: — Привет. — Садись с нами! — Представляешь, — начинает говорить с ним девушка, — мы вчера попали под такой ливень! Мы думали, нас смоет. Что в этом весёлого, Ибо не понимает. Но кивает. — Было страшно на самом деле, — говорит вторая девушка, имени которой Ибо тоже, конечно же, не помнит. Почему бы на съёмочной площадке не ввести систему бейджей? Это было бы отлично. Собравшиеся за столом быстро понимают, что Ибо не получится втянуть в их разговор, и начинают общаться уже между собой. Пока не появляется Сяо Чжань. Теперь, когда основной состав актёров находится в лагере, они начинают тренировки. Ибо даже рад быть чем-то занятым. Распорядок дня у них такой: после завтрака они читают сценарий, после обеда тренировки. И это на самом деле интересно и увлекательно. По прибытии в лагерь режиссёров Сяо Чжань сдал свои полномочия, сосредотачиваясь только на своих обязанностях как актёра. Ибо постепенно запоминает имена: Ван Чжочэн, Мэн Цзыи, Сюань Лу, Юй Бинь, Лю Хайкуань. Они и Сяо Чжань присутствуют в распорядке дня Ибо постоянно. И он начинает привыкать. Уже на третий день у них появляются шутки, понятные только их небольшой группке, а это сближает как ничто. Ибо начинает чувствовать себя с ними более свободно, отодвигая свою робость на задний план. Так проходит неделя. Ибо нравится. У него есть задачи, которые стоит решать, на которых стоит сосредоточиться. У персонажа Ибо не так много реплик, он делает упор на физические подготовки, ведь ему предстоит много трюков выполнять самостоятельно. В начале второй недели приезжает ещё партия людей. И теперь лагерь напоминает муравейник. Здесь и массовка, и звуковики, и костюмеры, и гримёры, и ещё хренова туча людей, которые работают за кадром и появляются в фильме только в виде бесконечных списков имён в титрах. Они начинают съёмки. Всей толпой идут к водопаду, потом — на холмы, в лес. Иногда натягивают зелёный фон, собираясь позже добавить на него то, чего не могут построить или найти на месте. Процесс затягивает, Ибо сживается со своим персонажем, всё больше понимая его мотивы и поступки. Однако через какое-то время, когда их личные сцены с Сяо Чжанем заканчиваются и к ним подключаются другие актёры, Ибо начинает замечать странное. И это ему совсем не нравится. Сяо Чжань совершенно перестаёт обращать на него внимание, отдавая всё его Ван Чжочэну. Ибо щурится, наблюдая за ними, не верит своим заразившимся ревностью и фантазией глазам. Или же нет? Как только у них наступает перерыв в работе, будь то подготовка к новой сцене, смена освещения, поправка макияжа, Сяо Чжань тут же виснет на Чжочэне, обхватив его руками, примостив подбородок у того на плече. Хитрый взгляд Чжаня обращён на лицо парня, который явно немного смущён подобным вниманием. Ибо же остаётся только сжимать кулаки в бессильной злобе. И никто, кроме него, ничего не замечает. Смеются, развлекая себя в ожидании продолжения съёмок. Дурачатся, иногда втягивая в это Ибо. Ибо же хочется подойти к этой веселящейся парочке и оттолкнуть Чжаня от Чжочэна. Или же наоборот. Зачем он это делает? Хочет переспать с ним? Если отбросить личную неприязнь, коей Ибо уже успел пропитаться к Ван Чжочэну, то можно отметить: парень красив. Высокий, крепкий. Чжаню такие могут понравиться. Будь, например, на его месте Юй Бинь, Ибо и ухом бы не повёл. Не поверил бы, что такой скромный паренёк мог бы привлечь Чжаня. С Чжочэном другая ситуация. Ибо изнутри сжирает ревность. Неужели Чжань не понимает, как позорит себя! Так откровенно навязываясь этому парню, который иногда не знает, куда себя деть от неловкости. По мере того как внимание Чжаня к Чжочэну растёт, к Ибо он становится прохладнее. Когда их общие сцены заканчиваются, Ибо едва ли получает от Чжаня улыбку. Или же тихое «Всё хорошо?». Ибо не нужна нянька, но обидно. Тем более они вроде как собирались налаживать отношения. И что в итоге? После того как заканчиваются съёмки, они расходятся в разные стороны. Ибо, чуть ли не падая от усталости, обливаясь потом от жары, первым делом идёт в душевые. Он настолько заёбан всем происходящим, что ему всё равно, кто моется в соседних кабинках. Он только иногда вслушивается в разговоры, дающие понять: после работы актёры и стафф иногда собираются в компании. Ибо никто не зовёт. И отлично. Он лучше посидит один в своём домике под кондиционером, прислушиваясь, во сколько Чжань возвращается к себе, чем будет сидеть в компании людей, с которым у него нет тем для разговоров. Ибо уверен, Чжань на таких импровизированных вечеринках частый гость. И догадывается, кто может служить этому причиной. Съёмки на этой локации подходят к концу. И к этому времени Ибо уже не замечает ни красоты окружающей их природы, ни обширного пространства, от которого раньше захватывало дух. Ибо устал от жуков, влажной духоты, изматывающих тренировок и ревности. Периодически ему пишет директор Мо, подбадривая и сообщая, какой Ибо молодец. Последний кадр снимают за два дня до отъезда, и не передать словами, какое это облегчение. Словно на новом месте будут новые люди, без проклятого Чжочэна. Но Ибо хочется сменить обстановку. Стоит отметить, что Ибо не ходит особняком. Он находится среди всех этих людей, но в то же время один. Рядом почему-то иногда ошивается Юй Бинь, щенячьим взглядом смотря на окружающий его мир. Ибо кажется, что он видит в глазах Юй Биня жалость. Тот словно решил составлять Ибо компанию, в которой он не нуждается. Пф. Пусть Ибо этого не ждал, но вряд ли надеялся избежать: по окончании съёмок весь каст решает устроить что-то вроде очередной вечеринки, но с размахом побольше. Повод Ибо кажется странным. У них впереди слишком много работы, чтобы праздновать окончание съёмок на определённой локации. Весь день он слышит о приготовлении к вечеру и едва сдерживает себя, чтобы не закатить глаза. Сам же он планирует выспаться. Прошедшие съёмки и тренировки вымотали его физически. Поведение Сяо Чжаня — морально. Пожалуй, ничего более тяжёлого в жизни он не испытывал: смотреть на то, как любимый человек флиртует с другим. Иногда это было так сложно, что подкатывала тошнота. Но ему есть чем гордиться: он ни разу не сорвался, хотя иногда был очень близок к этому. Но ему ещё работать с этими людьми, хотя их мнение относительно него Ибо не очень-то волнует, поэтому приходится сдерживаться, но делает только хуже. Если бы не давление компании, Ибо вполне мог выйти из проекта под влиянием эмоций, признав своё поражение. Впервые, кстати. Если Сяо Чжань думает, что они могут быть друзьями, то это его дело. Ибо не маленький, чтобы быть таким наивным. Сяо Чжань вылавливает его после вечерней тренировки. Ибо возвращается из душевых кабинок и спотыкается на каменной дорожке, когда замечает Чжаня, сидящего на ступеньках его домика. Чжань занят своим телефоном, который из-за работы выпускает из рук, только когда находится в кадре. Приближение Ибо остаётся незамеченным вплоть до момента попадания в поле зрения мужчины коленок Ибо. Чжань поднимает глаза и улыбается. Смотря на него сверху вниз, Ибо, вглядываясь в лицо без грима, отмечает усталый вид Чжаня. Тот много работает, это понятно, но, кажется, он берёт на себя больше, чем может выдержать. — Привет, — Чжань улыбается. — Привет, — отвечает Ибо, словно они не виделись каких-то двадцать минут назад в спортивном зале. С волос Ибо капает вода, он чувствует, как по шее текут маленькие ручейки, чтобы впитаться в ворот его футболки. Вокруг стоит абсолютная тишина, словно они опять остались в этом месте только вдвоём. Ибо хочется коснуться тонкой кожи под глазами Чжаня, словно подушечками пальцев он сможет стереть налёт усталости. Он даже не спрашивает, зачем Чжань здесь. Это не так важно. — Пришёл напомнить тебе, что сегодня у нас вечеринка. И хотя бы на этой ты должен появиться. В его мягком голосе сквозит упрёк, заставляющий Ибо вскинуть брови. Нет, конечно, Ибо сам избегал их посиделок, но его никто и не звал, чтобы сейчас Чжань упрекал его. Ибо так и хочется спросить: что же изменилось на этот раз? Важно ли, будет Ибо присутствовать или нет? Им ещё предстоит собирать вещи, благо у Ибо их немного, но он лучше посвятит себя этому, чем будет находиться в компании людей, которым на него наплевать. Чжань, вероятно, видит всё нежелание Ибо присутствовать, поднимается, чтобы быть на одном уровне, заглядывает в глаза. — Приходи, Бо-ди. «Бо-ди» бьёт куда-то под рёбра. Манипуляция очевидна, но Ибо не может сопротивляться. Только не тому, как устало, но с надеждой на него смотрит Сяо Чжань. Возможно, он хочет как-то влить Ибо в коллектив, чтобы не было этой обособленности последнего, но не поздновато ли? И не то чтобы Ибо в этом нуждается. — Приходи, — просит ещё раз Чжань, легко касаясь его плеча. Ибо провожает Чжаня взглядом до домика, осматривая его тонкую фигуру. Чжань тает буквально на глазах. Один раз, между съёмками, Ибо говорит об этом Чжаню. Желая быть тактичным, он всё равно скатывается в прямолинейность, чем вызывает у Чжаня натянутый смех. — Мой герой пережил издевательства, и его морили голодом, как, по-твоему, я должен выглядеть? Ибо согласен, но Чжань уже обзавёлся торчащими скуловыми костями, которые обычно появляются при истощении. А это разные вещи: похудеть для роли, чтобы лучше выглядеть в кадре, и довести себя до торчащих костей. Если бы Ибо имел право… Если бы он… Но Ибо Чжаню никто. Он не может открыть ему глаза на то, как это выглядит со стороны. Всё, что он может, — это стоять в стороне, бросая на него грозные взгляды, которые Чжань не замечает, или успешно делает вид, что не замечает. Ибо кажется, Сяо Чжань видит его насквозь, но по какой-то причине продолжает игнорировать чужие чувства. Словно если закрыть на это глаза, этого не существует. Ибо смешно. Было бы, если бы не касалось его. Покидав вещи в сумку, проверив домик раз пять, не забыл ли чего, Ибо вынужден признать: его здесь ничего важного не держит. И пора исполнять обещание и идти на эту вечеринку. Актёры и стафф находятся в большом зале столовой, во всех окнах горит свет, Ибо видно это из домика. В лагере никого, ведь сегодня можно позволить себе расслабиться. Даже режиссёры там, полагает Ибо. Все, кроме него. Идти категорически не хочется, но Ибо сжимает челюсти и с только ему присущей упрямостью направляется к столовой. С чуть ближнего расстояния уже слышна музыка и голоса. Он решает прийти, отметиться перед Чжанем, а потом свалить. Решив так, он с лёгкостью открывает дверь. Он попадётся Чжаню на глаза, вытерпит всё, что должен, и уйдёт в свой домик, зализывать раны до утра. Его глаза сразу находят Чжаня. Он в синих джинсах и великоватой ему белой футболке, которая так нравится Ибо. Рядом с ним Чжочэн, Юй Бинь и Мэн Цзыи. У каждого в руках по пластиковому стаканчику с чем-то красным внутри. Наверное, вином. Ибо не то чтобы не одобряет, всё-таки работу они свою закончили. Уже послезавтра они начнут небольшими группами покидать это место. Ему же светит пара дней в Пекине или в другом городе, Ибо пока не знает, куда его забросит работа. Но разве Чжаню с его диетой стоит пить? Внутри закипает злость вперемешку с волнением. — Ибо! — первой его замечает Мэн Цзыи, выглядящая при этом до странного довольной. В его руки тут же попадает стаканчик с вином. — Пьём по чуть-чуть, — поясняет девушка, — чисто символически. От этой символики у всех присутствующих уже блестят глаза, а щёки Чжаня приобрели нежно-розовый оттенок. Ему очень идёт, если не обращать внимания на торчащие скуловые кости. Ибо давит улыбку, когда Чжань говорит: — Я рад, что ты пришёл. Его, скорее всего, не ждали, но Ибо плевать. Всё, что он сейчас замечает, — глубокие тёмные глаза Чжаня. Его длинные пальцы вокруг стакана, лёгкая улыбка на покрасневших от вина губах. Ничего страшного не происходит, как и интересного. Ибо стоит с этой четвёркой, слушает, о чём они говорят, не более. К ним подходят, уходят, в руки попадает ещё один стаканчик. Да, чисто символически, так и есть. Сяо Чжань уже достаточно пьян. Много ли ему надо? Громко смеётся над шутками Чжочэна, облокачивается на его плечо, заглядывает ему в лицо, слушая очередной рассказ. Ибо противно. Вкус вина вязкой кислятиной оседает на языке, лампы под потолком режут глаза, но он не находит в себе сил уйти. Смотреть на то, что вытворяет Чжань, не так больно, как уйти и додумывать разное. Ибо решает проконтролировать, чтобы Сяо Чжань вернулся в свой домик без происшествий. И один. Однако Чжань явно не разделял его планов. Его агрессивное заигрывание с Чжочэном теперь, кажется, стали замечать и остальные. Чем только вгоняют бедного Вана в краску. Он старается держать Чжаня на расстоянии вытянутой руки, но тот настойчиво лезет под руку, прижимается к боку, чтобы что-то прошептать на ухо. Чжочэн улыбается, но не поддаётся. В висках резко стучит боль. Он пришёл сюда, чтобы смотреть на это дерьмо? Если бы он не знал Чжаня, то вполне мог бы подумать: тот делает это специально. Играет на чужих чувствах. Но Чжань не способен на подобное. Он точно не будет издеваться над Ибо осознанно. Если же Ибо не прав… То он тогда вообще не сможет ни в чём быть уверенным. К полуночи градус веселья в зале несколько повышается, как и злость внутри Ибо. Рядом трётся Юй Бинь, чем только раздражает. В самом деле! Он может просто отвалить? Чёрная макушка Чжаня мелькает то тут, то там. Сколько вообще энергии в этом человеке? Любой бы на его месте давно уже спал, радуясь положенному отдыху. Неужели у него так свербит в штанах, что он не может просто пойти в домик? Ибо смотрит на телефон, проверяя, сколько времени. Поздно. И он решает: пора уходить. Жаль потраченного времени, но, кажется, Чжочэн не собирается сдаваться и честь Чжаня в безопасности. Да с чего он вообще взял, что Сяо не отдаёт отчёта собственным действиям? Конечно же, Чжань находится там, где Ибо и рассчитывал его увидеть: рядом с Чжочэном. Тут вообще вся их компания. Ибо улавливает только обрывок фразы: — …если хочешь, я весь твой… Сказанной томным тихим голосом Чжаня, вызвавшей у присутствующих смех. А у Ибо — ощущение забитого в череп гвоздя. Он ловит на себе взгляд Чжочэна, и в нём явно виден испуг. Интересно, что же тот увидел в его глазах? Но об этом пока нет времени думать. — Можно с тобой поговорить? — спрашивает Ибо у Чжаня. Его голос звучит ровно, спокойно. Но Чжаня так просто не обмануть. С его губ тут же слетает игривая улыбка, которой, видимо, Ибо не достоин. Чжань может так улыбаться всем, но не ему. — Я не займу много твоего времени. Ибо не дожидается согласия Чжаня, ведь он спросил только для приличия. Он берёт Чжаня за руку чуть ниже локтя, сжимает больно, предупреждая: лучше не сопротивляться — и тащит Чжаня на выход из зала. Он оттаскивает его довольно далеко, чтобы никто не мог слышать их разговора. Чжань позволяет ему и это. Наверное, слишком слаб и пьян, чтобы сопротивляться. Они оказываются около душевых. Тут достаточно светло, небольшие лампы у кабинок тут же загораются, реагируя на движения. И это словно служит сигналом для Чжаня: он резко останавливается и выдёргивает руку. В его взгляде недоумение с примесью страха. Что он там себе надумал? — Что ты себе позволяешь! — возмущается он. Чжань растирает то место, где пальцы Ибо сильно сжимали его руку. — Ты ведёшь себя жалко! — Что? — Позоришь себя! — О чём ты? — Чжань растерян. Но Ибо не даёт себя обмануть. — Ты прекрасно знаешь, о чём я! — Ибо сдерживает себя изо всех сил, но всё равно повышает голос. — Тебе так хочется залезть к нему в штаны? Чжань хмурится. Теперь он выглядит строго, в карих глазах плещется разочарование. Это видно даже в полутьме. Во рту становится кисло, словно всё, что он выпил за вечер, готовится покинуть его желудок. Чжань складывает руки на груди, ждёт объяснений. Ибо чувствует себя глупо. Кем он себя возомнил? Почему думает, что может что-то запрещать Чжаню, в чём-то обвинять его? — Он тебе нравится или ты просто хочешь трахаться? Потому что если второе, Ибо мог бы помочь. Вот так низко и стремительно он падает. Он готов помочь Чжаню с этой проблемой, без каких-либо обязательств. Только лишь бы получить Сяо хоть на одну ночь для себя. И, конечно же, за такие слова он не мог не получить по лицу. Пощёчина от Чжаня сильная, звонким хлопком звучит в безлюдной темноте. Ибо так удивлён, что не чувствует боли, только тепло, расходящееся кругами от эпицентра удара. — Я не прав? — он кривит губы в улыбке. — Только слепой не видит, как ты вешаешься на него. Как отчаянно трёшься об него. — Тебе лучше замолчать, иначе получишь по второй щеке, — спокойно говорит Чжань. Но Ибо видит, в какой он ярости. — Твоя ревность неуместна. — Ревность? — Ибо фыркает, стараясь вложить в этот звук весь сарказм, на который способен. Нет, он никогда не признается. — У меня просто есть глаза. Чжань мог бы сказать всё что угодно. Ударить ещё раз, чтобы мозги Ибо встали на место. Но он говорит то, чего точно не следовало: — Не веди себя как ребёнок. Ибо аж задыхается. Он просто стоит и ловит ртом воздух, слыша сквозь шум в ушах: — Мы же поговорили с тобой и всё решили. Я думал, ты стал взрослым. Мы на работе! — На работе? — рычит Ибо, чем пугает Чжаня. — Ещё скажи, что я что-то неправильно понял, когда наблюдал, как ты виснешь на нём. Ты даже не видишь, что ему это неинтересно. И как все веселятся с этого. Или тебе так хочется выступать шутом? Наверное, да, ведь это твой проект, можно и прогнуться под всех, да? — Лучше заткнись, Ибо. Но Ибо только больше набирает воздуха в грудь. — Знаешь, почему я здесь? Меня заставили! Моя компания не оставила мне выбора, иначе ноги бы моей здесь не было. По лицу Ибо бегает взгляд блестящих глаз Чжаня, словно он хочет увидеть что-то, убедить себя в чём-то. — Пошёл вон. Вот так тихо и спокойно. Если бы не боль в глазах и плещущееся через край разочарование, казалось бы, Чжаню вообще всё равно. — Что? — Ибо думает, он ослышался. Чжань не мог этого сказать. — Я не твоя собственность! — Сяо всё так же спокоен. — Ты не имеешь права мне говорить такое. — Не ты ли хотел быть друзьями? — выплёвывает Ибо. — Я поступаю как друг. В его слове «друг» столько яда, что он мог бы убить всё живое в радиусе пары метров. Сяо Чжань же только сужает глаза ещё больше. Он буквально сверлит Ибо взглядом, вызывая ещё больше злости, так как всё ещё остаётся каким-то образом спокоен. Ибо не понимает почему. Неужели в нём столько выдержки, столько безразличия. Или же он просто так хорошо играет выбранную когда-то роль. — Ты душишь меня! Ты понимаешь это? Ты думаешь, я не чувствую твоего взгляда на себе. Но я ощущаю его постоянно! — Скажи, — требует Ибо. — Скажи всё, что хочешь. Всё, что держишь в себе, прячешь за маской спокойствия. Давай! Или я не стою и этого? Но Сяо Чжань молчит. — Твою мать, Чжань. Ты такой трус! — Просто уйди, Ибо. Я не опущусь до этого. Ибо усмехается. Вся его злость, все его эмоции в данный момент разбиваются о спокойствие Чжаня. О его «уйди», сказанное устало, словно ему надоело спорить. — Пошёл ты! — бросает Ибо к ногам мужчины и срывается с места. Теперь, когда ему самому не надо держать лицо ни перед Чжанем, ни перед самим собой, перед глазами всё предательски расплывается. Это так унизительно — плакать из-за того, кто даже не оценит этого. Он мог бы расплакаться перед Сяо, сквозь слёзы рассматривая его равнодушное лицо. Как он может быть таким жестоким? Ибо понимает: он сам виноват в своих чувствах. И в том, что он делает, говорит. Он не вправе требовать от Чжаня ровным счётом ни-че-го. Но тот мог бы быть чуть более милосердным. Резким движением стерев рукавом слёзы с глаз, Ибо упорно убегает во тьму. «Пошёл вон». Отлично. Что бы это ни значило. Он уйдёт. И он на самом деле делает это. Он идёт в глубь леса, подальше от лагеря, совершенно не задумываясь над тем, что совершает. Останавливается только тогда, когда выходит на поляну с водопадом. Шум воды внезапно заполняет уши, приводя парня в чувства. Он застывает на месте, оглядываясь, только сейчас понимая, как далеко он ушёл от лагеря. Достав из кармана телефон, проверяет время. Прошёл примерно час с того момента, когда он в последний раз проверял часы. С Чжанем он ругался от силы десять минут. Отдышавшись, он резко понимает: он один в лесу. И его окружает дикая природа и темнота. В небе лишь жалкая краюшка от луны, даёт ничтожно мало света. Что ж, теперь, если какое-то дерево надумает упасть, тут явно будет тот, кто услышит звук падения. Ибо издаёт истеричный смешок. Блять. Оглянувшись по сторонам, Ибо совершенно не может определить, с какой стороны он пришёл. И в какую ему сейчас надо идти, чтобы вернуться обратно. Слабый свет фонарика на телефоне выхватывает из темноты корявые сплетения ветвей, чёрные провалы густой растительности, создающие живой барьер между Ибо и другими людьми. Словно пойманный в западню. В ловушке. Внезапно словно весь воздух пропадает с этой поляны. Ибо делает глубокие рваные вдохи, но кислород не поступает в лёгкие. Ибо хватается за горло трясущимися руками, словно пытается судорожно сжимающимися пальцами освободить его от невидимой преграды, мешающей дышать. Он прекрасно знает, что это. Панические атаки никогда не приходят в хорошем месте и подходящее время. Но задыхаться от нахлынувшего страха темноты на поляне в лесу — худшее, что может случиться с Ибо. Он падает на колени, стараясь справиться с дыханием. Он проходил это множество раз. Да, обычно это происходит в номерах отелей, гримёрке или же в собственной квартире. Но никогда вот так, когда он точно знает: рядом никого нет. Совсем. Он разжимает пальцы, держащие телефон, оставляя его на траве перед собой. Слабый свет экрана не приносит облегчения. Сквозь туман перед глазами, содрогаясь от резких вдохов, он смотрит на одну единственную «палочку», свидетельствующую о том, что связь ещё не утеряна окончательно. — Соберись, — приказывает он себе, едва выговаривая. Звук собственного голоса не успокаивает, настолько жалко он звучит. Да, он сможет выбраться с этой поляны, когда взойдёт солнце. Но это случится только часа через четыре в лучшем случае. Он не выдержит. Мозг подаёт сигналы о скорой смерти, пусть ложной, но от этого легче не становится. Кожа внезапно воспаляется, превращаясь в один сплошной оголённый нерв: при малейшем ветерке, касании травинки ощущается боль. Ибо хочется расчесать её, сорвать её с себя. Но всё, что он делает, — это сосредотачивается на дыхании. На его ритме, пытаясь хоть что-то взять под контроль. Он должен позвонить. На быстром наборе у него стоит только менеджер, находящийся за сотни километров. Вероятно, он сможет как-то помочь, но даже в таком состоянии Ибо понимает: позже ему придётся объяснить, почему и как он оказался ночью в лесу. Нет, нет. Он не может. Думай, думай. Ещё несколько минут Ибо вслушивается в свои хрипы, скребя пальцами по траве, загоняя под ногти комья земли. «Как же ты жалок, — мелькает в голове. — Посмотри на себя. Не будет ли легче всем, если ты тут просто сдохнешь?» Он пропускает момент, когда всё-таки набирает номер, тот, что высвечивает присланное словно в другой жизни смс: «я рад, что ты согласился». Отменить его уже нет сил. — Ты ещё смеешь мне звони… — Чжань… — выдыхает Ибо. Получается так жалобно, что собственное сердце сжимается от боли. В трубке замолкают, несколько секунд вслушиваясь во всхлипы Ибо. Чжань понимает, что это, не может не понять. — Ты где? Ибо немного успокаивается, словно Сяо Чжань передаёт ему немного своей уверенности, своего спокойствия. — Я… Я не знаю. Боже, почему он это говорит. — Водопад. — Что ты там..? Ладно. Ты же знаешь, что делать, да? Это просто разум играет с тобой. Поэтому просто дыши. Я приду за тобой. Ты слышишь? Я уже иду за тобой. Никуда не уходи, связь нестабильна. Ибо только быстро кивает. — Ибо? — строго. — Да, да, — едва получается у него. Звонок пропадает, снова оставляя Ибо в темноте и одиночестве. Он продолжает дышать, следуя совету — хотя скорее приказу — Чжаня. Становится немного легче, и, когда он слышит голос Чжаня «Ибо?», поднимается на ноги. Сначала за кустами он видит дёргающийся луч фонаря, и только потом на поляну входит, точнее, вбегает Сяо Чжань. Ибо хочется расплакаться во второй раз, теперь от облегчения. Чжань бросает фонарь на землю и быстро подходит к нему. — Что ты творишь, придурок! — орёт он ему в лицо, ошеломляя этим. Чжань зол, очень зол. Он со всей силы толкает Ибо в плечо. — Отвечай, мать твою! Какого хера ты тут делаешь? Ибо может только растерянно хлопать глазами на такого Чжаня. А потом его притягивают к себе за футболку, аж ткань трещит, и впиваются в губы.