Принцесса против!

***

Возвращение в Пекин превращается в полный хаос, но поначалу всё проходит нормально. Они совершают те же действия, но в обратном порядке, пока не добираются до здания аэропорта в Пекине. На этот раз они едут в автобусе все вместе, а Ибо, забившись на самые дальние сиденья, демонстративно заняв сразу два, погружается в сон, стараясь не думать о торчащей с передних сидений тёмной макушке. С перелётом тоже всё проходит гладко. Уже знакомый старенький самолёт, вино, правда, в два раза больше в этот раз, короткий сон. А вот Пекин встречает их во всей красе ебанутости фанатов. В растерянности пребывает вся команда. Ибо оглядывается на Сяо Чжаня, который стоит и хмуро смотрит на море ожидающих их людей, пока они забирают свой багаж с конвейерной ленты. Кто-то умудряется их фотографировать даже здесь, заставляя Ибо только ниже опустить голову. На выходе их встречает охрана аэропорта и телохранители, но их, как обычно бывает, катастрофически не хватает. Зал ожидания наполняется рёвом толпы, какофонией звуков из имён. В основном, конечно, кричат «Сяо Чжань!», но Ибо может расслышать и своё имя. Ему хочется находиться рядом с Чжанем в этот момент, но их разделяют для удобства передвижения, и вскоре он пропадает из виду. Людей и Ибо вместе с ними качает из стороны в сторону, глаза слепит множество вспышек: некоторые умудряются поднести телефон чуть ли не вплотную к лицу. Они идут медленно, и чем дольше их передвижение, тем страшнее. Ибо отвык от таких масштабных встреч, но даже с UNIQ такой толпы он никогда не собирал. Популярность Сяо Чжаня сейчас предстаёт во всей красе, уродливой и невероятно сильной. Ибо ещё никогда не был так зол. Пусть и обошлось без последствий, ему хотелось рвать и метать, а ещё лучше — выбежать обратно в толпу и наорать на них. Однако его уже ждала машина с его менеджером внутри, чтобы отвезти в отель. Швырнув внутрь салона рюкзак, Ибо забирается следом. Он даже не успел сказать Чжаню, что будет ждать от него сообщения. В машине повисает тяжёлая тишина, которую никто не смеет нарушить. И только в самом отеле Шон До говорит: — На завтра назначена съёмка, тебе нужно будет быть готовым к девяти. Ибо только кивает. Кто-то думал, что ему дадут отдохнуть? Точно не он. Он редко бывает в Пекине, поэтому желающих воспользоваться такой возможностью слишком много. Он даже не спрашивает, что за съёмка, какой товар он будет рекламировать на этот раз. Без разницы на самом деле. Он просто закрывает за собой дверь и выдыхает. Ему хочется набрать Чжаню сообщение, но он одёргивает себя. Он не будет навязываться. Хватит и того, что он уже успел сделать. Уже после душа, лёжа в кровати, он решает залезть в Weibo и тут же жалеет об этом. На него лавиной обрушивается хейт вперемешку с видео из аэропорта. Кажется, их прибытие — главная новость вечера. ilovеXiaoZhan02: Что он делает рядом с Сяо Чжанем? Неужели такую бездарность кто-то пригласил сниматься с ним? Сколько денег надо было заплатить?                   Simayyyyy ► ilovеXiaoZhan02: Не надо делать поспешных выводов.                   ilovеXiaoZhan02 ► Simayyyyy: Ты видела его последнюю дораму? Я только недавно перестала блевать от этой халтуры! Arfanara: Боже! Почему бы им не отвалить от нашего Сяо Чжаня? Simkavip: Почему никто не пишет, как отвратительно ведут себя фанаты?                   𝐂𝐡𝐚𝐫𝐥𝐞𝐬 𝐃𝐚𝐫𝐰𝐢𝐧♤ ► Simkavip: А как они себя ведут? Они просто встречают кумира, вообще-то. Я там была, на видео кажется хуже, чем было.                   Simkavip ►𝐂𝐡𝐚𝐫𝐥𝐞𝐬 𝐃𝐚𝐫𝐰𝐢𝐧♤: лечись.                   𝐂𝐡𝐚𝐫𝐥𝐞𝐬 𝐃𝐚𝐫𝐰𝐢𝐧♤ ► Simkavip: Пошла ты! kchao31: Давайте по фактам. Ван Ибо неплохой актёр. Но пока есть сомнения за какие такие заслуги его пригласили сниматься в эту дораму. Я хочу сказать, что его игра не такая впечатляющая как у Чжаня, и это, я уверена, будет довольно заметно. Однако, я считаю глупо оскорблять его только из-за того факта, что он посмел быть рядом с ним. И да, фанаты в аэропорту, вы омерзительны. user6760692998887: Какой же Сяо Чжань красивый, я умираю.                   lenok@ ► user6760692998887: Постарайся в следующей жизни придумать ник хотя бы. ajolansy: Я слежу за Ибо ещё со времён группы. Он отличный певец, репер и танцор. Да, возможно, он ещё не очень хорошо умеет показывать эмоции перед камерой, но у него просто мало опыта. Отвалите от него! ღLuceღ: Люди с ума сошли. Я читала в другом паблике оскорбления уже в сторону Сяо Чжаня от фанатов Ван Ибо. Мне кажется просто чудесно, что два таких человека решили поработать вместе опять.                   さくら ► ღLuceღ: Что значит опять? Где они ещё вместе работали?                   ღLuceღ ► さくら: Мало кто знает, но Сяо Чжань некоторое время был его менеджером.                   fouziya2007 ► ღLuceღ: Что за бред? А пруфы будут? drama_queen: Ван Ибо просто умри! XZvoreverlove: Прекрасный Сяо Чжань. И урод Ван Ибо, правильно прячешь своё лицо под кепкой. Никто и никогда не будет таким хорошим актёром как Чжань. Просто смиритесь.                   BOBR777 ► XZvoreverlove: Ты походу слепая. Ибо очень красивый.                   XZvoreverlove ► BOBR777: ты смеёшься? Только слепой не увидит его нос, который даже кепка не прикрывает. Слепая походу ты.                   BOBR777 ► XZvoreverlove: как удобно говорить о чужой внешности, хотя у самой какой-то кролик на аве. Молчи уж! bello4kins: С самого начала к Сяо Чжаню липнут разные бездарности, которые не против немного подняться на его славе. Но пусть они не думают, что фанаты примут их. Мы поддержим проект только из-за него.                   maksarlcfhc ► bello4kins: +++ sfwesfgsf: Так смешно читать комментарии, я не могу. Вы только посмотрите на лицо Сяо. Да ему противно от вашего поведения. Такой пиздец устроили в аэропорту. Кто не знал, то он лично принимал участие в кастинге. И если Ван Ибо его прошёл, то значит Чжань его одобрил. Вы сомневаетесь в выборе всего кумира? Вы вообще уважаете его? Многим стоит пересмотреть своё мнение. Ибо талантлив, завистники молчать!                   W Y B ► sfwesfgsf: Никто не знает как там проходил этот кастинг. Может ему агентство просто купило это место? Сяо Чжань говорил в интервью, что проект очень ограничен в средствах. Многие допускают, что Ибо купили эту роль. Но люди видят, что он не вписывается. Вот и всё.                   sfwesfgsf ► W Y B: Доказательства будут? Или, может, мне напомнить, что такое начинается каждый раз, когда Чжань начинает новый проект. Фанаты ослеплены любовью к нему и не хотят никого видеть рядом с ним. Но это невозможно, можете вы понять это или нет? Рядом с ним всегда будут люди. Увы и ах, это не вы.                   W Y B ► sfwesfgsf: мы имеем на это право, нет? Сяо Чжань имеет всё это только благодаря нам, вообще-то. taelicious: Ван Ибо красивый, вы чего? И только поэтому его продвигают. И будут пихать его дальше. Чжань просто попалась под руку с этим проектом. Он в UNIQ попал с довольно сомнительными навыками. Танцы, да. Но давайте признаем, что группу тянул в основном Сынён. А Ибо был популярен среди поклонников группы только из-за внешности и репутации бедбоя. И больше ничего. Его потолок — светить лицом перед камерами с коробкой лапши быстрого приготовления, не более. Купили место Ибо в проекте Чжаня или нет, никто не докажет, но определённые вопросы это навивает. MoonBaby: если бы я была в аэропорту, я бы сказала этому Ибо всё, что о нём думаю. Смотрите какое лицо сделал. Пипец.Он должен улыбаться встречающим, а не морщиться. Он играет с огнём. Ван ИБо не доводи до отмены.                   giuli <3 ► MoonBaby: Захлопнись! Вы хотите фандомной войны? С какого это он должен улыбаться этим обезьянам, которые не умеют вести себя в общественном месте. Чжань и сам не в восторге от таких вот «фанатов». Только сказать не смеет.                   MoonBaby ► giuli <3: хочешь сказать у этого есть фанаты? lol И это самое безобидное, что он прочитал. Ибо откидывает телефон. Ему всё равно, что о нём пишут. Ещё будучи в группе он начитался о себе такого, что пара жалких комментариев о его внешности и талантах особо не трогает. Да, неприятно, да, обидно, да, злит, но больше от невозможности ответить. Но в целом, у него уже иммунитет на такое. Однако он переживает за Сяо Чжаня. Научился ли он справляться с таким, есть ли рядом с ним человек, который поможет? Как бы ему сейчас ни хотелось написать или даже позвонить Чжаню, он воздерживается от этого, подумав, что тот вряд ли захочет сейчас говорить с ним. Номер в очередной раз кажется слишком маленьким и тесным, и в то же время Ибо не может найти в нём себе места, поэтому мечется из угла в угол, забыв, что собирался лечь спать. Звонить Сынёну тоже не вариант, сколько можно позволять ему, пусть и близкому другу, вытирать Ибо сопли? В итоге он до поздней ночи рубится в игрушку на телефоне, засыпает практически на рассвете, чтобы быть разбуженным менеджером в преступно раннее время. Ибо глотает обжигающе горячий кофе из термоса уже будучи в машине, времени на полноценный завтрак у него не было. Как, впрочем, и желания что-то есть. Менеджер на переднем сиденье рядом с водителем что-то быстро набирает в телефоне, возможно, очередной отчёт директору Мо о поведении Ибо. Собственно, плевать. Ибо, утром заглянув в зеркало, нашёл свою физиономию помятой и какой-то серой на вид, с отличными сиреневыми кругами под глазами, но ничего такого, чего бы не могли исправить визажисты. Он иногда посматривает на свой телефон, лежащий рядом с бедром, в ожидании сообщения от Сяо. Но ему приходит всё что угодно: от спама до сообщений входящих писем на почту или в Weibo, которые он почему-то не отключает. Очень заманчиво зайти и посмотреть, может, Чжань что-то опубликовал у себя на странице или же от лица своей компании, может, он найдёт мужество приструнить своих фанатов парой крепких слов. Заступиться за Ибо. Но также он боится наткнуться на тишину. Это было бы на самом деле мудрее, чем лезть в осиное гнездо и шурудить там палкой. Сегодня или завтра появится другая новость, которая захватит пользователей этой соцсети. Надо только переждать. Однако Ибо не нравится столь пристальное внимание к этому проекту уже на такой начальной стадии. Конечно, всё, чего касается Сяо Чжань, тут же становится интересно большому количеству людей, но можно как-то сбавить обороты? Они приезжают в какую-то студию модельного агентства, где Ибо и его менеджера тут же встречает персонал. Ибо всё равно, что на этот раз он рекламирует, он садится в кресло и отдаёт себя в руки визажистов. Ему моют волосы, наносят на лицо макияж. Между небольшими перерывами он умудряется оказаться рядом со столом, на котором выставлены закуски и напитки, чтобы налить себе ещё чашку кофе. В целом приготовление длится около двух часов, сами съёмки — почти девять, после которых Ибо выжат как лимон. Да, ему давали отдохнуть, пока переустанавливали свет, поправляли макияж, который безбожно тёк под светом ламп, но в перерывах он лишь мотался от стола за кофе до туалета. Или же просто сидел в кресле с закрытыми глазами. Ибо избегает заходить в Weibo, дабы не портить себе настроение, ещё сорвётся на людях, что окружают его в данный момент. Уже в машине по дороге в гостиницу телефон Ибо мигает очередным сообщением. Он так устал, что даже не рассчитывает ни на что особо, тянет руку к гаджету, чтобы посмотреть, кто его беспокоит на этот раз. Ему даже хочется, чтобы это был Сынён, узнавший, что творится в Weibo, хотя он теперь редко туда заглядывает. Менеджер, кстати, подозрительно молчит на эту тему, хотя Ибо уверен: он в курсе происходящей сейчас там истерии. Но тому, видать, не дали команды сверху, а лично от себя проявлять какого-либо участия он не намерен. Впрочем, не то чтобы Ибо ждал. «Mandarin Oriental. Номер 53». Сердце Ибо тут же начинает стучать в два раза быстрее. Он резко садится, вчитываясь в сообщение. Он смотрит на номер отправителя. И нет сомнения: это Сяо Чжань. Да, Ибо как-то забыл заново его отметить в контактах, но он запомнил последние цифры. Да и кто ещё мог звать его в номер отеля? — Мне нужно в Мандарин Ориенталь, — сообщает Ибо, надеясь, что этот отель единственный в городе и путаницы не возникнет. — Зачем? — тут же следует вопрос от менеджера, заставляя Ибо скрежетать зубами. — Я должен отчитываться о своём личном времени? — раздражённо спрашивает он в ответ. — Вези в отель, — это уже водителю. Но тот колеблется, бросает на Шон До вопросительные взгляды. — Ты не должен. Но, Ибо, я, как твой менеджер… — Я не на китайском говорю? Мне надо в то место. Или же останови машину, я выйду. — Мне это не нравится. Учитывая то, что сейчас о тебе пишут, не думаю, что хорошая идея ехать в отель. Ибо и сам не знает, как сдерживает себя, чтобы не начать орать или же принести физический урон той же машине, ударив кулаком по стеклу. Как же его это, блять, достало. А ещё он боится, что из-за малейшего промедления Чжань может передумать. Он должен попасть в этот отель прямо сейчас. И неважно, каким способом, даже если ему придётся выйти из машины на ходу, а потом ловить попутку. — Я должен посоветоваться с директором, — мямлит менеджер и начинает что-то набирать в телефоне. Они как раз останавливаются на светофоре, и Ибо пользуется этим. Быстро, что даже никто не сумел хоть как-то отреагировать, он открывает дверь и выбегает из машины. Он быстро пересекает две полосы, отделяющих его от тротуара, и скрывается в толпе. Его телефон тут же разрывается от входящих. Сначала — от Шон До, потом — от директора Мо. На ходу Ибо выключает его. Ему везёт. Нужный отель расположен не так далеко от места, где он находится. Спросив у пожилой дамы дорогу и следуя её совету придерживаться Запретного города как ориентира, обходя его по дуге, он снова вливается в толпу на улице Ванфуцзин, а потом видит величественное здание отеля. В фойе его встречают огромные стеклянные карпы под потолком и мраморный пол, стойка регистрации из чёрного дерева. Ибо оглядывается, чтобы найти лифт. Приходится пройти немного вглубь, чтобы увидеть позолоченные раздвижные двери. Внутри его ждёт неприятный сюрприз: подняться на этаж можно только при помощи ключ-карты, которую выдают при заселении. Включать телефон, чтобы вызвонить Чжаня, Ибо не хочется, он надеется, что тот догадался оставить ему карту на ресепшене. Он быстро идёт обратно, морщась от того, какой звук издают подошвы его кроссовок на мраморе, когда он резко разворачивается. Девушка на ресепшене мило улыбается. И передаёт ему карту, которую предусмотрительный Чжань ему всё-таки оставил. Краснея кончиками ушей, Ибо старается не думать, какое впечатление они могут произвести на эту девушку. Благо конфиденциальность данного дорогого отеля не позволит ей болтать о том, что Ван Ибо и Сяо Чжань встречаются в одном из роскошных номеров. Ибо, поднимаясь в лифте, нервничает, одёргивает себя, напоминая: это не свидание. Да, это выглядит так. Но это не свидание. Даже близко нет. Он не открывает дверь картой, которую ему дали, дабы избежать неловких ситуаций. Стучит пару раз, пока Чжань не открывает ему дверь. Тот, осмотрев Ибо, немного удивляется. — Я только со съёмок, — объясняет Ибо свой парадный вид, сделав пару овалов пальцем у своего лица. — Я сбежал, — добавляет он невероятно гордый собой, проходит в номер. — Я знаю. — Чжань закрывает за ним дверь, а когда Ибо оглядывается на него и смотрит вопросительно, поднимает руку, держащую телефон. — Мне звонил директор Мо. — Ого? И что он сказал? — Он сказал, что ты выскочил из машины чуть ли не на ходу и убежал. Что за игры, Ибо? Чжань хмурится. — Почему он позвонил тебе? — Кто знает. — Чжань проходит в номер и встаёт у кровати. Она окружена странной конструкцией из вертикальных и горизонтальных палок, представляющих собой что-то похожее на крепление для балдахина, которого нет. Очень странное дизайнерское решение, на вкус Ибо. — Может, потому что я твой работодатель, может, потому что раньше работал с тобой в качестве менеджера. Возможно, он понял, что я единственный, кто может знать, где ты. — А ведь он прав. — Я рад, что тебе весело. Но зачем доводить до такого? — Они не хотели отпускать меня. — Ибо больше не улыбается. — Я сидел в машине, а они не хотели везти меня. Что оставалось делать? Я выскочил на ближайшем светофоре. — Я бы никуда не делся, не стоило действовать так. — У меня не было такой уверенности, — возражает Ибо. — Хотя бы смыл макияж. Ибо редко снимал макияж при помощи визажистов, хотя они каждый раз предлагали ему эту услугу. Но они использовали слишком агрессивные средства, чтобы быстрее смыть плотный тон. Кожа потом красная, и её покалывает. Ибо лучше снимет сам теми средствами, которые ему подходят. Плюс это экономит время, ведь это можно сделать одновременно принимая душ. Конечно, он не говорит ничего из этого Чжаню. Они оба смотрятся довольно странно. Чжань, видимо, только из душа, у него чуть влажные волосы, чёлка на лбу, простая одежда. Ибо же с намертво уложенными волосами и довольно ярким макияжем, в драных джинсах, худи и кроссовках. — Ты можешь умыться сейчас. — Нет времени. Сделаю это потом. Что ты сказал директору Мо? — А что я мог сказать? Я соврал ему, сказав, что не знаю. Но буду иметь в виду, если ты вдруг решишь мне позвонить. — Мне жаль, что тебе пришлось соврать. — Не жаль, — Чжань качает головой. — В холодильнике есть напитки, если ты хочешь пить. — А ты? Не хочешь поесть? — Не получив ответа, добавляет тише: — Ты не потеряешь привлекательности, если немного поправишься. — Но и это остаётся без ответа, поэтому он меняет тему: — Ты остановился в этом отеле? Ибо оглядывается, но не находит чемодана — только небольшую сумку. — Конечно нет. У меня же есть квартира в Пекине. Я снял номер на время нашего разговора. — Разговора, — эхом повторяет Ибо, подходя к холодильнику и присаживаясь на корточки перед небольшим агрегатом. Внутри есть несколько маленьких бутылочек алкоголя, баночек с соками и газировкой. И как бы ему ни хотелось чего-то с повышенным градусом, он выбирает газировку. В тишине номера раздаётся щелчок открываемой банки. — На самом деле я не думал, что ты меня позовёшь, — признаётся Ибо, делая глоток газировки. Та пузырьками щекочет в носу. Ибо ставит банку на стол. Чжань смотрит на него и с виду как будто не нервничает. И это странным образом заставляет нервничать самого Ибо. Он одёргивает себя каждый раз, как пальцы намереваются начать что-то теребить. Что за дурацкая привычка! — Возможно, так и было бы, если бы Сынён не позвонил мне и не сказал, что даже из Кореи умудрится дотянуться до моей цыплячьей шеи и свернуть её. Цитата почти дословно. — Сынён звонил тебе? — недоверчиво переспрашивает Ибо. — Нет, знаю, что вы иногда общаетесь, но не думал, что он сделает что-то такое. — Я тоже, — Сяо Чжань давит улыбку. — Но он переживает за тебя. Не волнуйся, он не сказал ничего важного или секретного. Но дал мне понять, что я задолжал тебе правду. Я и сам думаю так же, просто… Ты был прав, я трус, и мне тяжело сказать то, что я должен. — Мне уже не нравится начало, — нервно смеётся Ибо. — Ты же хотел этого. Так что давай как содрать пластырь с раны. Резко и чертовски болезненно, но это поможет нам понять, что же там под бинтами. — Остановись. Чжань, понимающе улыбаясь, садится в кресло и приглашает сделать Ибо то же самое. Ибо садится на кровать, сцепляя пальцы в замок. Бойся своих желаний, не так ли? Вот он сейчас получит всё, что хотел. Так почему же так страшно. — Очевидно, что ты соврал мне, когда сказал, что у тебя нет чувств ко мне. И та сцена в лагере тому подтверждение. — И я снова извиняюсь за это. Чжань отмахивается. — Я знаю, какой ты. Неспособный держать ни слова, ни эмоции при себе. Именно это и притягивает к тебе людей. Дело даже не в этом. Это слова, да, но и они могут причинять боль, порой даже сильнее, чем физические удары. И я знаю, ты хотел причинить её мне. Так же, как и я причинил тебе. На самом деле я заслуживаю гораздо худших слов. Так что всё в порядке. — О чём ты? — Ибо сводит брови от непонимания. — Я тоже соврал тебе. Ибо замирает. — Позволь, я скажу. Честно на этот раз, — Чжань вздыхает и опускает взгляд на свои руки. У него нет смелости смотреть при этом Ибо в глаза, и он прощает его за это. — Всё не так, как я думал. Это звучит странно, учитывая, что я работал в этой сфере и должен был быть осведомлён обо всех нюансах. Должен знать, с чем сталкиваются знаменитые люди. Но я не думал, что всё будет именно так. — А как? — вырывается у Ибо. — Ты думал, что ты не получишь признания? Тогда зачем вообще рисковал? Я не говорю про наши отношения. У тебя была хорошая должность в крупном агентстве. Таким тоже не разбрасываются. — Ты прав, конечно же, ты прав. Но кем я был? Менеджером? Мальчик на побегушках, не более. — Но не для меня. — Не для тебя, да. Но это не меняет ничего. И всё, на что я мог бы рассчитывать, — это со временем дорасти до кабинета, как у директора Мо. Или же не сделать и этого. По сути, через десять лет я мог остаться на той же должности, как бы много и усердно я ни работал. Ты прекрасно знаешь, что менеджеры просто расходный материал. Сегодня один, завтра другой. Их легко найти, главное, чтобы человек обладал необходимым образованием, ответственностью и организаторскими способностями. Однако выше тебе никто не позволит подняться. Даже чтобы стать помощником помощника директора Мо, нужны связи. — Я бы мог стать для тебя такой связью! — Нет, Ибо. Это было бы слишком унизительно. Я не мог бы спать с тобой и пользоваться протекцией. Да и не в обиду, не думаю, что ты мог бы сделать что-то, даже став ведущей знаменитостью агентства. Поэтому, когда мне поступило предложение, я согласился. Я думал, что смогу встать на один уровень с тобой. — А мне плевать на наши уровни! — выпаливает Ибо. — Почему ты вообще думал об этом? Ты такого плохого обо мне мнения? — Скажу банальщину, но дело не в тебе. А во мне. Я не хотел чувствовать себя так. Прости мне мой эгоизм, но я хотел тоже чего-то добиться в этой жизни. И думал, что потеря полутора лет стоит того. Тем более, несмотря на силу твоих чувств, ты был незрелым. Ты не был готов к отношениям. К таким, какими бы у нас они были. Да и сейчас ты не готов. Твоя ревность, чувство собственничества неконтролируемы. А рядом со мной всегда кто-то будет. Я не хотел, чтобы ты изводил меня и себя всем этим. Ты должен был быть занят своей карьерой, а не накручивать себя, где я и что делаю. Твоя карьера тоже должна была взлететь, мы встретились бы на равных. И я хотел дать себе время привыкнуть к тому, что ты чувствуешь. Быть готовым принять это. — Как видишь, моя карьера не особо задалась. И я не повзрослел, кажется. Во всяком случае, в том, что касается чувств. Ты разочарован? Ты из-за этого не хотел связываться со мной? Потому что теперь я не одного уровня с тобой? — спрашивает Ибо. — Боже! Конечно нет! Ты очень талантливый, Ибо. И твоё агентство просрало много шансов. Сначала они не знали, что с тобой делать. Какой твоя карьера должна быть. Певец, актёр, модель. Они выбирали тебе хорошие, но проходные проекты, чтобы ты научился держать себя перед камерой, перед тем как они начнут всерьёз вкладывать в тебя деньги. — Откуда ты знаешь? — Ибо поражён. — Так говорят. — Чжань пожимает плечами. Он смотрит на Ибо, чуть заломив брови, словно в застопорившейся карьере Ибо есть доля и его вины. Хотя как знать, может, некоторые проекты, которыми занимался Сяо, могли бы принадлежать Ибо. — А дальше? — А дальше, — Сяо глубоко вздыхает, снова опуская взгляд, — ты уже знаешь, как получилось. Меня резко и внезапно вынесло на самый верх шоу-бизнеса Китая. И вот он я, растерянный и ничего не понимающий. Я мог бы радоваться, но у меня всё получалось. Я резко стал недоступен для многих людей и вещей, которыми дорожил. И для тебя тоже. Запрет на какие-либо отношения красной строкой прописан в моём контракте. И какую бы власть я ни имел, я связан этой бумажкой, Ибо. — И сейчас? — Ибо ожидает худшего. — На открытые — да, всё ещё действует. Но тайно я могу встречаться. Но дело в том, что это выбор при его отсутствии. Вряд ли я смогу удержать в тайне свою личную жизнь, если она появится. Меня окружает слишком много людей, которым я не доверяю. На самом деле никому. — Чжань виновато поднимает взгляд. Но Ибо и не думает его слова отнести к своей персоне. — Ради хорошего гонорара от журнала любой из моего окружения может слить фото или же маршрут моего передвижения. И даже незначительная зацепка приведёт к появлению слухов. Поэтому я очень быстро понял, что сам себя загнал в ловушку. И я не мог позвонить тебе, сказать об этом. Мне было стыдно и страшно. И мне не хотелось делать этого. Я, как и ты сегодня, хотел сбежать. И мне хотелось иметь человека, который принял бы меня. Видишь, я тоже могу быть эгоистом. Ибо ничего не говорит. — А потом мне стало казаться, что так даже лучше. Позвони я тебе, ты бы нашёл слова, чтобы сломить меня, потому что я хотел быть сломленным. Хотел наплевать на всё и вернуть то, что у нас было. Вернуть тебя. Я просто жил дальше, просыпаясь с мыслью, что вот сегодня точно пошлю тебе прощальное сообщение. Что сегодня поставлю точку, ведь ты этого заслуживаешь. И я понимал: чем больше проходит времени, тем больнее тебе сделают мои слова. А я не хотел этого, но и не знал, что делать. В итоге мне пришла в голову «гениальная», но очень трусливая идея не писать тебе вовсе. Со временем ты поймёшь, что я не собираюсь связываться с тобой, обидишься и возненавидишь. И ты был бы прав. Я не заслуживаю ничего другого. — Ладно, я могу это понять, — Ибо кивает. — Но почему ты позвал меня в свой проект? Почему всё же решил увидеться? — Как я и говорил, ты идеально подходишь на эту роль. Я мог бы найти любого симпатичного молодого человека, но я видел в этой роли только тебя. Знаешь, этого персонажа словно писали с тебя, тебе даже не приходится его играть, ты живёшь им. Да, по характеру вы разные, но это не мешает тебе чувствовать его. И ты потрясающе смотришься. И да, раз уж у нас честный разговор, то я хотел помочь тебе с карьерой. Это тоже присутствует. Как я узнал позже от директора Мо, они сами собирались писать в моё агентство, когда узнали про кастинг. Так что мы бы встретились в любом случае. Я с самого начала знал, что Китай не такой уж и большой. И однажды мы встретимся. По прошествии лет с другим пониманием этой жизни. — Как они могли бы написать тебе, если у нас с директором Мо была договорённость никаких контактов с тобой? — Этого я не знаю. Да и директор Мо не такой всесильный, как тебе кажется. — А что сейчас, Чжань? — Да ничего. Я связан. Ты видел, что сейчас происходит в Weibo? И это ты просто появился со мной в аэропорту. Там была куча людей, другие актёры, но всё полетело только в нас. Нет, я не хочу, чтобы и другие подвергались нападкам, но ты понимаешь, о чём я говорю. Представь, если пойдёт просто слух о наших отношениях. Если этот слух будет правдой, ты представляешь, что нас ждёт? Однополые отношения в Китае, да среди звёзд! — Отмена, — спокойно говорит Ибо. — Какое ёмкое слово, — Чжань грустно улыбается. — Но боюсь, всё не так просто. Если бы просто отменили меня, я мог бы это пережить, даже если представить, что я позволил сделать такое и с тобой тоже. Но за мной стоит слишком много людей, которые не заслуживают терять работу и деньги из-за кого-то другого. Пусть я был бы таким эгоистом, нам пришлось бы уехать из страны, а я не готов терять связь с родителями. И ты, уверен, тоже. Чтобы быть вместе, нам стоит отказаться от всего, что сейчас есть. Именно от всего. И никто не даст гарантии, что в новой жизни мы смогли бы обойтись без взаимных обвинений в случившемся, а именно так и бывает, когда в сердце прокрадывается сожаление о содеянном. Ибо, как бы он ни любил Чжаня, понимает: он не бросил бы ни маму с отцом, ни страну без возможности вернуться. Ни свою жизнь, которая, несмотря на все трудности, Ибо нравится. Они могли бы уехать в Корею, там к подобным отношениям относятся более лояльно, но шлейф скандала потянулся бы за ними и туда. Америка? Но что бы они там делали? Попытались бы пробиться в Голливуд? Ибо не представляет. — Моя ошибка состояла в том, — тем временем продолжает Чжань, — что я думал: мне надо подняться на твой уровень. Но на самом деле нам обоим следовало бы упасть. Так низко, где никому не было бы до нас дела. Вот только это нереально. Я бы не посмел тебе предложить такое, если бы мог видеть наперёд. — Но ты позвал меня в гостиницу, — глухо говорит Ибо. — Мы одни в номере. И если я сейчас встану, подойду и поцелую тебя, никто не узнает. Ибо понимает: Чжань так и будет вечно прятаться за своим страхом. Его, как жеребца к узде, надо приручать к отношениям в тех условиях, в которых они находятся. Ибо думает, у него совсем в голове всё поплыло, раз на ум приходят такие сравнения. Чжань вспыхивает. — Я хочу, чтобы ты понимал: прятаться несложно. Нам просто стоит быть предельно осторожными. И плевать, что пишут в Weibo. — Я пошёл на риск этой встречи не для того, чтобы ты занимался всякой ерундой. — Но это всё равно риск, так пусть он будет оправдан. — Только посмей, — предостерегает Чжань. — Ты знаешь, что я сделаю это, — отвечает Ибо и поднимается со своего места. Он, возможно, действует слишком безрассудно и потом пожалеет об этом. Возможно, Чжань опять ударит его и пошлёт. Но сейчас у него есть шанс снова прикоснуться к так манящим его губам, и он не думает отступать. У него есть шанс что-то изменить, только стоит надеяться, что в лучшую сторону. Чжань сам сказал: Ибо может легко сломить его сопротивление. И Ибо собирается воспользоваться этой подсказкой. Он не будет давить или принуждать, ничего такого, он только мягко подтолкнёт. Подойдя к креслу, на котором сидит Чжань, Ибо встаёт между его ног, нависая. Чжаню приходится немного откинуться на спинку и задрать голову, чтобы хмуро заглянуть Ибо в лицо. Он не верит, что Ибо посмеет. — Ты тоже соврал, — хрипло говорит Ибо. Смотреть на Чжаня с такого ракурса чистое издевательство для его выдержки. Длинная тонкая шея, выступающий кадык, задранный подбородок, в тёмных глазах предостережение, мольба, брови заломлены. Чжань загнан в «угол» собственными же словами. Заперт на этом кресле и прекрасно понимает это. — Скажи сейчас. — Что я должен сказать? — тон Сяо тоже опасно понижается, он тяжело сглатывает, но не сводит с Ибо взгляда. Словно тот хищник, чуть потеряешь бдительность — и он бросится на тебя. — Ты соврал, что ничего не чувствуешь ко мне. Но твоё поведение говорит обратное. Ты отлично шифровался, став первоклассным актёром, я даже поверил. Но на той поляне ты испугался за меня. И поцеловал. И сейчас столько много всего сказал, кроме самых простых слов. — Простые ли они? — возражает Чжань. Да, Ибо согласен с ним. Не простые. Они способны изменить слишком многое в их жизнях. Опасные слова, развязывающие руки. — Признайся, — совсем тихо просит Ибо. — Что это даст? — Чжань собирается бороться до конца. — Только всё усложнит. — Уже всё сложно. Ибо решается коснуться пальцами его щеки. Тёплой и гладкой кожи. Заставив Чжаня на миг поддаться лёгкой ласке, прикрыть глаза от наслаждения. Палец Ибо скользит вдоль выступающей скулы, к виску, где начинают расти волосы, очерчивает границу, поднимаясь на лоб, поправляя упавшую прядь. — Ты такой красивый, Чжань-гэ. — Не надо, — скулит Сяо. — Прошу. — Никогда не устану говорить тебе это. Ты самый красивый из всех людей, которых я когда-либо видел. Чжань закрывает глаза, и его ресницы трепещут. Ибо склоняется, сокращая расстояние между их лицами. Чжань наверняка чувствует чужое дыхание на своей коже, отчего зажмуривает глаза ещё сильнее. Его пальцы сжимают подлокотники кресла, но он не отталкивает Ибо, словно забыв, что может сделать это. — Я сейчас поцелую тебя, — предостерегает Ибо, но не встретив сопротивления, наклоняется ещё ниже. Его самого уже трясёт от осознания, что он сейчас сделает. Он берёт лицо Чжаня в свои ладони, гладит большими пальцами по его щекам, прежде чем прикоснуться губами к его, сухим и тёплым. Он чуть отстраняется, чтобы заглянуть в глаза, которые приоткрыл Чжань. Он так близко, что видит себя в чёрном зрачке. — Скажи, — Ибо облизывает губы, — что я нравлюсь тебе. Или же оттолкни меня, потому что сам уйти я не смогу. Сделай мне ещё раз больно, Чжань. Но он молчит, только ещё сильнее заламывает брови. — Тебе не нужно бояться, — шепчет Ибо, гладя его щёки, — когда ты со мной, тебе не следует бояться. Я что-нибудь придумаю. Мы вместе постараемся, да? Главное — не бойся. — Ты не понимаешь, во что хочешь втянуть нас, — так же тихо отвечает Чжань. — Понимаю. Я понимаю, что хочу тебя. Понимаю, что хочу быть с тобой. И мне плевать на чужое мнение и запреты нашей страны. Я верю, что мы сможем победить их всех. Если нужно, я привлеку директора Мо, чтобы он покрывал нас. Пусть хоть раз докажет, что его слова о семье не просто слова. — Ты сумасшедший! — в тоне Сяо восхищение. — Ты делаешь меня таким. Я же вижу, ты хочешь. Но тебе мешает самолично взваленная ответственность за меня. Но не надо, Чжань. Я сам могу отвечать за себя. А ты должен ответить за себя. Я ведь нравлюсь тебе? Это опасный вопрос. И Ибо от ожидания чуть сильнее сдавливает лицо Сяо в своих ладонях. Чжань молчит, лишь закусывает губу. — Трусишка, — смеётся Ибо. — Я и так вижу всё по твоим глазам. По тому, что ты не отталкиваешь меня. У тебя есть чувства ко мне. У Чжаня увлажняются глаза, отчего Ибо хмурится. — Эй! Ну ты чего? — Ибо, я не могу, как ты не понимаешь? — Слёзы всё же скатываются из его глаз двумя одинокими дорожками. — Я очень хочу, но я не могу. — Ты можешь всё, что захочешь, — возражает Ибо. Чжань лишь качает зажатой в тисках чужих ладоней головой. — Все границы ты поставил самостоятельно. Границы для отношений, границы для еды, границы ответственности. Но так нельзя! — Да что ты понимаешь! — выкрикивает Чжань, но Ибо затыкает его рот поцелуем. Тот мычит, цепляется за руки Ибо, но всё ещё не выказывает ярого сопротивления, а потом и вовсе с тихим выдохом открывает рот шире, сдаваясь. Ибо чуть ли не задыхается от восторга, когда его языка касается язык Чжаня. Несмело, неуверенно, он тянется к нему, заставляя Ибо трепетать. Он углубляет поцелуй, вызывая у Чжаня тихий стон, проходящий вибрацией по телу Ибо. В мозгу бьётся большими красными буквами «Я ЦЕЛУЮ СЯО ЧЖАНЯ!». Парень его мечты сейчас у него в руках, целует его. Это ощущается так же, как он помнит. Нет, даже лучше. Это как мечта, которая сбывается. Губы у Чжаня мягкие, податливые. Он позволяет вести Ибо, чем ещё больше сводит с ума. Ибо приходится отстраниться. Во-первых, поцелуй начинал превращаться во что-то более серьёзное, во-вторых, им не хватало воздуха. И как ему ни хотелось продолжить, Ибо не хочет слишком давить на Чжаня. Он и так получил гораздо больше, чем рассчитывал в этот вечер. Не стоит испытывать судьбу. Чжань смотрит на него глубокими влажными глазами. Ибо боится увидеть в них сожаление или злость. Может, снова разочарование. Но в них только растерянность. И это не так уж и плохо, если подумать. — Пойдём, — говорит Ибо, беря Чжаня за руку и потянув в сторону кровати. Тот упирается, смотрит взволнованно. — Эй. — Ибо подходит к нему вплотную, проводит ладонью по едва влажным волосам, по шее, оставляет её на плече. — Ничего такого. Тебе надо отдохнуть, хорошо? Мы просто ляжем. Я уйду, как только ты уснёшь. Чжань немного колеблется. Он сейчас выглядит как младший Ибо, а не старший. Пропала вся его строгость и собранность. Он такой уязвимый сейчас, так что Ибо не посмеет подорвать его доверие неосторожными действиями, как бы ему ни хотелось продолжения. Это будет неправильно. Чжань всё же кивает, и они ложатся на постель. Ибо от греха подальше — на одеяло. В то время как Чжань ложится под него и совершенно теряется под плотной тканью. Ибо аккуратно, ожидая сопротивления, притягивает его к себе, чтобы обнять за плечи, невесомо касаясь пальцами его головы, расчёсывая свободные от укладки волосы. — Ты не должен думать, что это что-то изменит, — говорит Чжань. — А ты не должен думать, что всё останется так, как есть, — возражает Ибо. — Как бы мне ни было больно, я понимаю, почему ты так поступил. Два года назад я был незрелым, взбалмошным и слишком навязчивым со своими чувствами. Я мог спугнуть кого угодно. Но сейчас я другой. — Я бы поспорил, — тактично замечает Чжань, но лишь вызывает у Ибо улыбку. — Что-то не меняется, да? Моя ревность… Я обещаю быть более сдержанным. Но ты не можешь винить меня. Ты такой горячий и красивый… Ой! Чжань больно щипает его за бок. — Прекрати, — строго говорит Сяо. — Ты не представляешь, во что ты нас втянул. — О, значит, всё-таки втянул. Но Чжань молчит. — Хорошо. — Ибо примирительно снова гладит его по голове. — Но я вырос и могу нести ответственность за свои поступки. — Говорит человек, который сбежал от своего менеджера, выпрыгнув из машины, — хмыкает Чжань. — Эй, я уже объяснял: машина не ехала. Она стояла на светофоре. И они не отпускали меня. И да, я могу держать данное обещание. Чжань при этих словах тут же напрягается, и Ибо мысленно даёт себе подзатыльник. — Прости, я не… — Перестань извиняться, — ворчит Чжань, зарываясь носом в одеяло: он и правда сильно устал, — иначе это никогда не кончится. — Но мне всё ещё стыдно за то, что я сказал тебе. Там, в лагере. Это было неправильно и мерзко. Но я был так зол, и меня понесло. Да, да, это не оправдание, но так хотелось причинить тебе боль. И мне очень стыдно за это. Ибо говорит это быстро, пока у него есть смелость сделать это. Всё-таки признание своих ошибок даётся ему непросто. — Я всё ещё не могу понять, что ты такого увидел в моём общении с Чжочэном. Да, я, возможно, был с ним довольно тактильным. Но тут всё просто: мне было неловко и страшно. Вероятно, я искал таким образом у него поддержки. Я бы мог вести себя так с тобой, к примеру. Если бы это было уместно. Но я никогда не думал о нём как о возможном партнёре. — Мне не нравилось, что ты просто был рядом с ним. А я не мог. Ты мог подойти к нему, положить руку на плечо. И меня бесило, что это не я. И я видел всё утрированно. Но я понимаю, что был не прав. Ты простишь меня? — Конечно, — откликается Чжань. — Тогда и ты прости меня за то, что ударил. Но слышать подобное было действительно неприятно. Тем более ничего такого между мной и Чжочэном не было. Но в целом, это я должен просить прощения у тебя. Я столько всего натворил. Ибо чуть склоняется, чтобы поцеловать Чжаня в макушку. — Может, заказать тебе ужин? — Довольно банальная и очевидная попытка сменить тему разговора, но Ибо переживает: уж слишком острые плечи под его ладонями. — Нет, — Чжань мотает головой. — Я хочу спать. Закажу плотный завтрак завтра. Ибо чувствует ложь, но ничего не говорит. Его волнение не отменяет того, что Чжань взрослый человек и сам вправе решать, когда и сколько ему есть. Но Ибо всё же про себя решает присмотреть за этим и вмешаться, когда посчитает нужным. Потому что это всё ему не нравится. Чжань под его ласковыми прикосновениями быстро засыпает. Вот его глаза открыты, а через минуту он расслабленно сопит в подушку. Ибо позволяет себе задержаться на некоторое время, чтобы посмотреть на спящего мужчину и умирать от нежности. А потом гасит верхний свет, оставляя только неяркое бра включённым, и выходит из номера. Даётся это тяжелее всего, но он обещал. Как Ибо говорил Чжаню, он взрослый. А взрослые принимают взвешенные решения. Вот, например, он решил позвонить Сынёну. На ресепшене Ибо просит вызвать ему такси до отеля, в котором снят номер. При этом он не может не улыбаться во все тридцать два, вызывая у девушки подозрительные взгляды. А выходя из отеля, он и вовсе оглядывается и подмигивает ей, явно чуть не вызывая сердечный приступ у бедной девушки. Машина приезжает довольно быстро, и Ибо, как только садится на заднее сиденье, достаёт телефон. Сейчас довольно поздно, и, наверное, бесчеловечно звонить Сынёну в такое время, но Ибо всё равно набирает его. Вслушиваясь в гудки какое-то время, Ибо сбрасывает звонок. Его распирало изнутри, поэтому просто необходимо с кем-то поделиться произошедшим. Но в то же время хочется сохранить в секрете как самое драгоценное. Он невесомо касается подушечкой пальца собственных губ, которые не так давно целовали Чжаня. Мог ли Ибо вообще рассчитывать на такое? Только если глубоко внутри. Повлияли ли объяснения Чжаня — на этот раз честные — на понимание ситуации? Ибо не знает. Обида всё ещё сидит в нём. И дело не в том, что он понимает, правда понимает, почему с ним так поступили. Обидно за другое: Чжань не предпринял никаких действий, чтобы как-то это исправить. Да, он боялся. Тут его можно тоже понять. Человек оказался на такой высоте, на которую некоторые поднимаются долго и с упорным трудом, привыкая, свыкаясь с новыми правилами. Чжаня же выбросило словно рыбу на берег из привычной среды обитания. Конечно же, он оказался не готов. И как старший, он принял решение и ответственность за Ибо только на себя. Но теперь, когда Ибо в курсе, им станет легче. Возможно, только возможно, они бы в прошлом могли бы натворить дел. Неопытность Ибо, нервозность и растерянность Чжаня — опасные сочетания для создания чего-то крепкого между ними. Но сейчас… Ибо кажется, что сейчас они оба готовы к чему-то по-настоящему серьёзному. Сынён перезванивает Ибо, когда тот пересекает фойе своего отеля. Он видит, как с места подрывается Шон До, дожидавшийся его за одним из столиков. Осунувшийся, с взлохмаченными волосами, вероятно, уже не раз попрощавшийся со своей работой. Ибо плевать. — Скажи, что ты не облажался, — просит Сынён.