Принцесса против!

***

На съёмочной площадке творится форменная вакханалия, которой как-то пытается руководить режиссёр. Люди снуют туда-сюда, что-то делают, поправляют. Актёры в полном гриме и костюмах стоят на очередной локации, ожидая начала съёмок. Маленькая деревушка теряет своё очарование старины под натиском современной аппаратуры, что занимает практически всё пространство. Осветительные приборы, провода, генераторы, несколько грузовиков с оборудованием, натянутый зелёный экран. Магией кино здесь не особо пахнет. Изо дня в день они рано утром выезжают на место съёмок, чтобы большую часть времени тратить на подготовку, снимать несколько часов одну сцену, и снова часы до подготовки к следующей локации. Листки с репликами уже потёртые и помятые, особенно у Ибо. Он не гнушается убивать ими летающих вокруг жуков. Чжань иногда специально издевается над ним, находя где-то особо жирного их представителя, чтобы напугать Ибо. И пусть это мерзко, Ибо не может избавиться от тепла, зарождающегося у него в груди каждый раз, когда Чжань обращает на него внимание. Они настолько загнаны съёмками, что, едва оказавшись в гостинице, принимают такой желанный душ, смывая плёнку пота и грязи заодно с гримом. После этого хочется упасть лицом в подушку, но... Ибо приходит в номер Чжаня каждый вечер, даже не спрашивает его разрешения. Тот просто не запирает за собой дверь. Иногда Ибо приходит слишком рано, Чжань ещё в душе. И так велик соблазн пройти туда, закрыть за собой дверь и сделать что-нибудь неправильное, несмотря на усталость. Но они ещё не на той стадии. Чжань не на той стадии. Ещё не до конца приручённый. Иногда они ужинают вместе, иногда сразу ложатся спать. Всё зависит от того, как чувствует себя Чжань. Иногда они могут несколько минут делиться ленивыми поцелуями. Кажется, изменения между ними замечают все. И тот же Ван Чжочэн, появляющийся с ними в одном кадре достаточно часто, только улыбается хитро, смотря то на одного, то на другого. Ибо же всё равно смотрит на него настороженно, оценивая его, временами смущая своими взглядами. Сяо Чжань всё ещё находится в весьма тёплых отношениях с ним, облокачивается, читая свои реплики. А потом, словно понимая, как это выглядит, отходит. А иногда нет, бросая на Ибо непонятные взгляды. В один из вечеров, вытянув на постели Чжаня гудящие от напряжения ноги, Ибо слышит: — Ты подружился с Юй Бинем? — Что? — Ну, довольно часто общается с тобой. Вот я и подумал. Он хороший парень. Сказано это нарочито безразличным тоном, в противном случае Ибо даже и внимания не обратил бы. — Юй Бинь? Что? — Ибо улыбается. — Неужели Сяо Чжань ревнует? — Нет! — тот фыркает. — Почему я должен? Просто рад, что ты с кем-то сошёлся на площадке. — Конечно, — Ибо всё же предпочитает оставаться при своём мнении.

***

За неделю до окончания съёмок в Наньме на съёмочной площадке случается пожар. Вспыхивает у небольшой постройки и быстро перекидывается на близстоящие домики. Ибо не сразу понимает, что происходит, пока кто-то из стаффа не гонит их в другую сторону. Начинается суматоха, в которой Ибо старается разглядеть, где сейчас находится Сяо Чжань. Сегодня его не было рядом, так как Ибо снимал сцену с другим актёром, но он точно здесь. Техники пытаются справиться с пожаром самостоятельно, используя огнетушители, что есть на площадке, но огонь явно сильнее. В воздух поднимается чёрный дым, распространяя запах гари по округе. Минут через десять после начала пожара приезжает первая пожарная машина, сбивая пламя. Для актёров уже готовят машины, так как на сегодня съёмочный день окончен. Девушки из массовки с мокрыми от переживания глазами шепчутся взволнованно за спиной Ибо: — Кажется, в огне кто-то пострадал. А тот всё вглядывается в толпу. Где Чжань? Ещё через десять минут приезжает полиция. — Ибо, мы уезжаем, — говорит ему Чжочэн, незаметно подошедший сбоку. — Где Сяо Чжань? — Он остаётся. Ему надо уладить всё это. — Чжочэн указывает рукой перед собой. — Поехали. Ибо не хочет уезжать, но и остаться у него тоже варианта нет. Новости о пожаре быстро распространяются. Не успевает он сесть в машину, как ему пишет менеджер, спрашивая, всё ли в порядке. От огня пострадали люди, но Ибо может думать только о том, как это отразится на Сяо Чжане и его компании. XZ Studio может понести довольно большие штрафы. Ему совестно за свои мысли, но ничего поделать с собой не может. Они все выглядят довольно странно в полном облачении, словно съёмки перенесли в их гостиницу. Гримёры обещают снять с них одежду и парики в ближайшие часы, а пока очень просят быть как можно аккуратнее с реквизитом. Ибо в номере заваливается на кровать, закрывая глаза. Ему неспокойно. До него очередь доходит только через час, который он провёл практически не шевелясь. После того как с ним закончили, он принимает душ, а потом всё же пишет Чжаню: «Как ты? Когда приедешь в гостиницу, разреши мне прийти к тебе. Напишешь, хорошо?» Ответа не приходит, но Ибо особо и не ждёт, прекрасно понимая, как Сяо Чжань сейчас занят. Ему трудно представить, как тот напуган, ведь его компания несёт ответственность за безопасность на площадке. Съёмки, вероятно, поставят на стоп на какое-то время, пока будут разбираться в произошедшем. Это в лучшем случае. В худшем — проект может быть под угрозой. Поэтому Ибо не спит. Ждёт, проверяя телефон. Его сообщение читают ближе к часу ночи. И это приносит пусть мимолётное, но облегчение. Значит, Чжань сейчас достаточно освободился, чтобы проверить личные чаты. Возможно, едет сейчас в гостиницу. Или уже здесь. Минут через десять терпение Ибо машет ручкой, и он посылает ещё одно сообщение: «Не молчи. Я же вижу, ты прочитал. Просто напиши, как ты». Сообщение неожиданно быстро читают. И пишут ответ. Ибо весь подбирается на постели, ожидая послания. Оно короткое, но от него появляются крылья за спиной. «Приходи». Он срывается с места, чуть ли не виляя хвостом от счастья, Ибо плевать, как это может выглядеть со стороны: его любимому человеку сейчас плохо, поэтому он не думает о всякой подобной ерунде. Дверь в номер не закрыта, и Ибо быстро юркает за неё, мягко прикрывая за собой. В поле зрения Чжаня нет, но он слышит, как течёт вода в душе. Дверь в ванную немного приоткрыта. Ибо в любой другой раз расценил бы это как приглашение, но сейчас это больше похоже на рассеянность. Он садится на постель и заказывает ужин, прекрасно понимая: Чжань вряд ли что-то ел. Минут через десять Чжань выключает воду и выходит из ванной комнаты, суша волосы полотенцем. На нём футболка болотного цвета, местами с мокрыми разводами, словно после душа он недостаточно вытерся, и шорты чуть выше колена, являющие взору Ибо его худые длинные ноги. Он нисколько не удивлён, увидев в номере Ибо, лишь кидает полотенце на пол. Ибо смотрит на него и видит, что… Сяо Чжань сломлен. Он смотрит на Ибо таким обречённым взглядом. Подорвавшись с места, Ван Ибо в два шага оказывается рядом и заключает его в крепкие объятия. У него самого сжимается сердце от страха. Чжань вцепляется в него, словно Ибо единственный, кто может удержать его в мире, который внезапно стал рушиться на куски. — Эй, всё будет хорошо. — Ибо гладит его по худой спине, ощущая, как быстро бьётся сердце Чжаня. — Ты справишься. В дверь стучат, заставляя их обоих вздрогнуть. — Я заказал ужин! И ты его съешь! — строго добавляет Ибо, видя, что Чжань хочет возразить. — Ничего тяжёлого на ночь. Но салат с супом ты осилишь. Он открывает дверь, принимая заказ, потом расставляет еду на столе. — Давай, ты должен поесть. — Он протягивает пиалу с супом Чжаню, и тот принимает её дрожащими руками. Ибо прикусывает губу, чтобы воздержаться от комментариев. Чжань ест, но получается это как-то механически, словно он не чувствует вкуса. До салата дело не доходит. Ибо утягивает его на постель, чтобы положить спиной себе на грудь, обнимает обеими руками, поглаживая предплечья. — Расскажешь? — неуверенно просит Ибо. — Всё плохо? — Два человека получили серьёзные ожоги. Так что да, плохо. — Что грозит компании? А проекту? — Ты не о том думаешь, Ибо, — вздыхает Чжань. — Но как бы цинично это ни звучало, нам повезло. Оборудование, которое загорелось, принадлежит не нам, а местной студии, которую наняла XZ Studio. Это немного снимает с нас ответственность. Будет расследование, но мы, безусловно, выплатим пострадавшим компенсацию и оплатим все медицинские расходы. Юристы сейчас занимаются этим. А проект? Я не знаю. Я уже ничего не знаю. Каждый день простоя выливается в круглую сумму. И мы не можем себе позволить пропускать съёмочные дни. Но разрешение на продолжение работы нам дадут только после проверки пожарной комиссии. — Это лучше, чем полное прекращение, ведь так? — Это почти одно и то же. — Ты справишься, — заверяет его Ибо. — Ты такой сильный. Даже если сейчас тебе кажется обратное. — Пф. Я не сильный. Я очень слабый, Ибо. Я могу только притворяться, что меня невозможно сломить. Но это не так. — Я буду рядом. — Ибо целует его в макушку. — Я не заслуживаю тебя, — вздыхает Чжань. — Я так плохо поступаю с тобой из раза в раз, а ты такой упрямый, всё равно хочешь быть со мной. — Только ты и заслуживаешь, — заверяет его Ибо. — Я, возможно, мазохист, раз меня всё время тянет к тебе, что бы ты ни сделал. Но тебе прекрасно известны мои чувства, с которыми я не в силах бороться. Чжань напрягается, как делает каждый раз, стоит Ибо только заговорить об этом. Но Ибо его успокаивающе поглаживает. — Я не жду, что ты будешь любить меня так же сильно. Так даже лучше на самом деле. Мы бы с ума сошли, если бы ты был точно таким же, как я. — У Ибо даже получается усмехнуться. — Мы бы портили жизнь друг другу. — Словно сейчас по-другому, — вздыхает Чжань. — Я всё ещё зол на тебя, — признаётся Ибо. — И пусть ты мне всё рассказал и объяснил, я не до конца могу понять, что мешало тебе изначально сказать всё как есть. Но с другой стороны, я не могу не признать, что два прошедших года пошли нам на пользу. Я был незрелым. Я не знал, как справляться с тем, что зарождалось между нами. Я спешил, хотел всё и сразу. Конечно, это тебя напугало. Это напугало бы любого. — А я, получается, был слишком зрелым. — Чжань чуть ёрзает, устраиваясь поудобнее. Откидывает голову назад, на плечо Ибо. — Я возомнил себя разумным взрослым, который знает всё на свете. И всегда поступает правильно. Но я был слишком самонадеян. За что и поплатился. — Зато сейчас у нас баланс, да? — осторожно спрашивает Ибо. — Сейчас всё ещё сложнее, чем было раньше, — откликается Чжань. Ибо нечего сказать на это. Их отношения всегда будут сложными. Это просто необходимо принять. Такова реальность. — Тебе надо поспать, — замечает Ибо, когда Чжань тоже замолкает. — У меня завтра рано утром видеозвонок с начальством из Пекина, — сообщает Чжань, откатываясь в сторону. — Похоже, они хотят откреститься от XZ Studio, если проблемы из-за пожара будут слишком серьёзными. — Они хотят спустить всех собак на тебя? — Ибо встаёт с кровати, помогая расстелить её. — Но это не твоя вина. — Какая разница? Вряд ли Wajijiwa Entertainment хотят даже косвенно быть втянуты в подобную историю. Мне нужны силы на завтра. Большие боссы собираются конкретно поиметь меня. — Мне остаться? — Останься. — Чжань смотрит на Ибо. — Останься до утра. Вдруг я не услышу будильник. Даже если про будильник правда, а не просто предлог, Ибо согласен. Чжань всё ближе подпускает к себе. И это не может не радовать. — Я могу остаться и на видеозвонок. Буду тихо сидеть в углу и поддерживать тебя. Чжань, мягко улыбаясь, качает головой. — Не надо. Я буду только отвлекаться на тебя. — Хорошо, — Ибо не собирается спорить. Ибо немного колеблется, но другого варианта у него нет, он забирается под одеяло. Чжань на это никак не реагирует, тоже устраиваясь на своей части постели. Между ними расстояние, ничтожно малое, но в то же время слишком большое. Ибо хочется притянуть Чжаня к себе, иметь возможность обнять его, подарить немного спокойствия. Но он не смеет нарушить оставшийся душевный покой Чжаня. — Что же теперь мы все будем делать? — спрашивает он, когда они гасят свет и лежат какое-то время в темноте. Ибо не сможет уснуть, он почти уверен в этом. Он слишком сосредоточен на Чжане, на его близком нахождении. И пусть они уже спали вместе у него в домике, сейчас всё ощущается по-другому. После того как они целовались, реагировать на чужое тепло рядом с собой становится сложнее. — Я пока не знаю. Завтрашний разговор всё решит. Я надеюсь. Они должны дать ответ, если, конечно же, снова не повесят на меня груз принятия решения. — Ты не должен. — Я уже ничего не знаю. Пока не будет понятно, прошли мы комиссию или нет, я не смогу выдохнуть. — Мы можем получить новую локацию? Чжань молчит, словно обдумывает вопрос Ибо, потом отвечает: — Поиск нового места займёт время. Получение разрешения на съёмки — ещё время. У нас довольно много отснято в этой локации, придётся как-то подбивать или же снимать всё заново. А время, как ты понимаешь, деньги. — Всё будет хорошо, — пытается быть позитивным Ибо. На что Чжань молчит.

***

Вместо завтрака у Чжаня видеозвонок с начальством. Ибо нервничает. Он не может сидеть в своём номере, но и в общем обеденном зале ему неймётся. Здесь в основном персонал и актёры, и все они создают такую напряжённую атмосферу, что хочется сбежать. Все прекрасно понимают: в данные минуты решается слишком многое. Ибо вдвойне тяжело, ему больно думать о том, как сейчас тяжело Чжаню. Что именно сейчас ему приходится выслушивать, какое ощущать давление. Заказав себе кофе, Ибо едва притрагивается к чашке, крутит в руках телефон, словно ожидает сообщения. Они не договаривались, но он надеется, что Чжань даст знать, когда всё закончится. Это случается только ближе к обеду, когда Ибо уже весь извёлся. Он возвращается в гостиницу после того, как нарезал круги по округе, как замечает Чжаня, направляющегося в ресторан. Ибо тут же идёт за ним, очень надеясь, что обеденный зал сейчас пуст и они смогут спокойно поговорить. Ему везёт. Сейчас, несмотря на время, на обед ещё никто не собрался. Он ловит Чжаня, когда тот заказывает себе суп. Ибо несмело трогает того за локоть, привлекая внимание. Чжань оборачивается, одаривая растерянным взглядом. В целом он выглядит так, словно вообще не понимает, где находится. Потом он улыбается, скорее вымученно, чем счастливо. У Ибо плохое предчувствие. Они садятся за дальний столик, чтобы никто не помешал их разговору. — Как прошло? — сразу спрашивает Ибо, как только они садятся. По-хорошему, надо дать Чжаню поесть, он ведь суп заказал, и это отличная новость. — Мы возвращаемся в Пекин, — заявляет Чжань. — Будем снимать там, пока тут комиссия решает, давать нам разрешение на дальнейшие съёмки или нет. — Это хорошая новость? — осторожно спрашивает Ибо. — Наверное, да. Это самый лучший вариант на сегодня. Съёмочный процесс не встанет, мы также будем искать альтернативу деревне Наньме. Это, может, и не пригодится, но лучше учесть все варианты развития событий. Ибо кивает, принимая информацию. — Они были жёсткими? — Он имеет в виду боссов. — У тебя усталый вид. — Они могут быть другими? — вопросом на вопрос отвечает Чжань. — Конечно, мне пришлось выслушать много всего неприятного в свой адрес. Они думают, раз в прошлом я работал менеджером, я могу совмещать этот опыт с работой актёра. Но я им напомнил, кем являюсь. — Ты отлично справился. — Вряд ли, — Чжань качает головой. — Наверное, теперь меня снимут с руководящей должности в XZ Studio. — Но она буквально названа твоим именем! Как они могут? — Они могут всё. Название к руководству не имеет никакого отношения. Но не будем думать наперёд. Я всё же надеюсь, компания будет более лояльна, когда всё разрешится.

***

Они возвращаются в Пекин. О пожаре на съёмках уже известно в интернете, и новость вызвала такой шум, что об этом рассказали на федеральном канале. Сяо Чжань с каждым часом становится всё мрачнее и мрачнее. Из-за того, что они резко срываются в столицу, они не могут найти билеты сразу всем, кто должен вернуться. Их делят на группы. Часть летит первым рейсом, часть — чуть позже. Ещё часть отправляют на поезд. Всё происходит на нервах, и Ибо даже лишний раз боится посмотреть на Чжаня, чтобы не выводить того из себя. Он так занят, что даже забывает пить свой чай. Пекин встречает их вполне ожидаемой толпой. Но на этот раз их ведут через какие-то запасные пути, так как такое большое количество людей небезопасно. Для самих людей в первую очередь. На выходе их всё равно караулят, но куда меньше человек. Ибо с облегчением ныряет в салон машины, что отвезёт его в отель. В срочном порядке всем актёрам высылают новый план съёмок, и Ибо рад заняться сценарием, вместо того чтобы сидеть и ждать сообщения от Чжаня. Это так глупо на самом деле. Тому явно не до него. Столько всего приходится решать прямо здесь и сейчас, на сон бы найти время. Им везёт: часть декораций, построенных в павильоне, готова. И они приступают к съёмкам почти сразу же. Но случается следующая неприятность: Сяо Чжань заболевает. У него поднимается температура. Ибо обнаруживает это случайно. Да, он отметил, что Чжань выглядит не очень хорошо. Красные воспалённые глаза, вялый вид, никаких улыбок — лишь гримаса. Он дотрагивается до Чжаня в попытке поддержать после очередного дубля, который им приходится повторить, и касается слишком горячего тела. — Да ты весь горишь! — он шепчет это так громко, что стафф вокруг них обращает на это внимание. — С утра была небольшая температура, я уже принял лекарство, — отмахивается Чжань. — Ты не можешь сниматься в таком состоянии! — Могу и буду. У нас нет времени пропускать съёмочные дни. Сегодня по графику у них сцена, где герой Чжаня ныряет в холодную воду. И Ибо с сомнением смотрит то на искусственный водоём, то на Чжаня. — Нет, — заявляет он. Чжань одаривает его серьёзным взглядом. В нём непреклонность. — Ибо, мы снимем эту часть, и я обещаю, я пойду отдыхать. — Ты хочешь свалиться с чем-то серьёзным? Когда ты перестанешь издеваться над собой? — Ты думаешь, я специально это делаю? — Чжань явно начинает злиться. — У нас нет выбора. Просто снимем эту сцену и всё. «Просто снять» эту сцену не получается. Им приходится сделать несколько дублей, прежде чем режиссёр остаётся доволен. Ибо сжимает челюсти, скрипя зубами от раздражения. Ему кажется, что режиссёр недоволен конкретно им, из-за чего Чжань раз за разом вынужден погружаться в холодную воду с головой. Почему нельзя было сделать воду теплее? Непонятно. Ибо растерян. Они вроде начали сближаться, но после случившегося, после той ночи, когда Ибо остался у Чжаня в номере, тот почему-то снова отдаляется. У него создаётся впечатление, словно он ловит хвост редкой птицы, что вечно ускользает от него, щекоча кончиками перьев пальцы, сжимающие лишь воздух. Стоит только подумать, что они начинают движение в одном направлении, как Ибо снова выбрасывают за траекторию их пути. Чжань не даёт ответов. У него и спрашивать страшно, так тот измотан. Теперь ещё и болезнь. Единственным спасением в данной ситуации остаётся Сынён, которому Ибо звонит с завидной регулярностью. — Ты ничем ему не можешь помочь, — сообщает Сынён, словно Ибо этого не знает. — Да, но я хочу сделать хоть что-то. — Просто дай ему время и пространство разобраться с теми проблемами, с которыми может разобраться только он. Звучит разумно. Но Ибо так не может. — Он совсем один. — Съёмочный день только закончился. Ибо сейчас у себя в номере, он успел принять душ и переодеться. Теперь под окнами его отеля дежурит внушительная толпа фанатов, он не может сбежать, как делал это раньше. И это бесит. С другой стороны, он теперь понимает Сяо Чжаня. Когда без посторонних глаз не сделать и шага. О каких тайных встречах идёт речь, когда столько людей следит за тобой. Однако он не теряет надежды получить от Чжаня приглашения. Или хотя бы просто сообщения. — Вряд ли он один, — не соглашается Сынён и быстро добавляет, пока Ибо не надумал себе всякого: — У него большой штат помощников, которые постоянно следят за ним и его благополучием. — Да, но это другое. Ибо с трудом может представить, что кто-то из стаффа сможет подойти к Чжаню и просто обнять его, желая передать через прикосновения немного тепла и поддержки. Это просто сотрудники, которые делают свою работу. Без эмоционального вмешательства. По сути, Чжань всё равно один. — Ибо, — вздыхает Сынён, явно понимая, о чём тот думает. — Не надо строить из себя героя, который приходит на помощь. Это не та ситуация. Ты просто должен доверять ему. — Я это сделал, и к чему это привело? Он так загнал себя, что заболел. — Так позволь ему самому принять последствия своих действий. Ты ему не мама, Ибо. Ибо злобно сопит в трубку. И Сынён в который раз пытается успокоить его: — Он справится. Как-то же справлялся последние два года. — Сынён, — Ибо едва сдерживает себя, это слышно по его голосу, — как можно оставаться в стороне, если твоему любимому человеку плохо? — Ну тогда сделай что-нибудь безрассудное. Что-то в твоём стиле. И оттолкни его. Снова. — А что я могу? Я заперт в отеле! — огрызается Ибо. — Даже если бы я смог выбрать, то куда идти? Я не знаю, где он живёт. — Я не буду подкидывать тебе идеи, — заявляет Сынён. — Я напишу ему сообщение, — у Ибо такой голос, что это звучит как угроза. На что Сынён просто вздыхает. — Что? — Ты всегда делал, что хотел. Но просто подумай: сейчас твои действия отразятся на другом человеке. — Думаю, слова поддержки будут ему приятны, — упрямится Ибо. — Делай что хочешь, — ворчит Сынён. После такого заявления делать вообще ничего не хочется, но упрямство Ибо не позволит ему отступить. Помолчав какое-то время, он не знает, что ещё может сказать, и просто вешает трубку. Сынён не обидится. Ибо думает, что написать Чжаню. И пока он думает, как выразить свои желания и опасения словами, Чжань пишет первым: «Я могу приехать?» От неожиданности Ибо чуть не роняет телефон. Он перечитывает и перечитывает сообщение, словно он может как-то неправильно понять несколько слов. Просто… Он не уверен, что Чжань имеет в виду именно то, что и Ибо. Приехать? К нему в отель? Чтобы встретиться? Чжань сам идёт на контакт и ему даже не надо писать первым? Тут же в груди вспыхивает беспокойство. Как же ему должно быть плохо, раз он первый пишет. И не просто пишет, а хочет увидеться. И пока Ибо судорожно думает, что же ему ответить, Чжань звонит. — Ты прочитал моё сообщение, но не отвечал, — говорит Чжань, когда Ибо принимает звонок. Голос Сяо Чжаня звучит так близко, словно он рядом. — Если ты занят или не хочешь… — Я... — начинает Ибо, ощущая, как голос его подводит. — Я хочу. Но ты уверен, что это безопасно? У меня под окнами дежурит толпа. Я могу приехать к тебе. Ибо затаил дыхание. Попасть к Чжаню домой — это как новый виток в их отношениях. Это что-то достаточно близкое и личное, чтобы Ибо страстно желал этого. Посмотреть, как Чжань живёт, какие вещи его окружают, что он видит первым по утрам, когда просыпается. Чжань, кажется, обдумывает это предложение. — Я сейчас в машине. Если ты готов спуститься через полчаса, то я заберу тебя. У Ибо отвисает челюсть. И это ему предлагает Чжань, который боялся именно этого? Бежал именно от этого! Но вот ему, оказывается, так легко предложить это и сделать. Ибо запутался. — Я готов, — осторожно отвечает он, словно ожидает в любой момент услышать о розыгрыше. — Но я тебе говорю ещё раз: у меня под окнами толпа. Вряд ли они не заметят, что кто-то подъехал и забрал меня. И что «кто-то» — это ты. Просто подумай над этим. — Я подумал. Я напишу тебе, когда можно спускаться. Чжань сбрасывает звонок, оставляя Ибо в одиночестве его номера. А потом Ибо срывается. Он не хочет думать, что именно может значить это приглашение, но принимает душ. Времени у него не так много, поэтому он быстро ополаскивается без каких-либо мыслей, для чего он это делает. Но если Чжань позвал его не просто так, он хочет быть готовым. Быстро сушит волосы, даже не пытаясь уложить их в хоть какое-то подобие причёски, просто подняв фен над головой. Из одежды у него выбор небольшой, как обычно. Часто переезжая из отеля в отель, он привык таскать с собой лишь дорожную сумку с необходимым минимумом. А это удобные штаны, футболка и кофта на молнии. И именно это он на себя и надевает. Вещи чистые, и это главное. Он так быстро собрался, что минут десять просто сидит на постели, крутя в руках телефон. Побег грозит ему очередными неприятностями, но это мало его волнует. Всё, на чём он может сосредоточиться, — это на будущей встрече. Внутри всё замирает, а понятное волнение заставляет потеть ладони. «Я внизу». «Выхожу». Ибо даже не пытается унять своё нетерпение. Ему плевать, как это выглядит со стороны, тем более что его никто не видит. Чжань — это всё, чего он хочет. И он готов бежать к нему по первому зову. Когда лифт спускается к первому этажу, Ибо натягивает на лицо маску. Опустив голову, он идёт к выходу. Сотрудники отеля ждут его у дверей. Из-за светлого фойе отеля и темноты снаружи он не видит, что происходит за дверями, и колеблется. К нему подходит мужчина, здоровается коротким поклоном: — Я провожу вас. Ибо уже понимает, что они будут делать. Чёрный коридор. Такая услуга часто предоставляется в отеле подобного уровня. Сам он ею никогда не пользовался, но, видимо, Сяо Чжань практикует такое довольно часто, раз смог организовать всё за такое короткое время. Когда Ибо приближается к дверям, работники отеля поднимают чёрную ткань, скрывая тем самым всех, кто захочет войти или выйти. Ускорив шаг, Ибо быстро проходит необходимое расстояние. В конце этого коридора его ждёт большая чёрная машина. Её дверь отодвинута в сторону, окна со стороны пассажирского сиденья затянуты плотной тканью. Ибо ныряет в салон, тут же попадая под взгляд Сяо Чжаня. Тот сидит у окна и словно немного нервничает. Им обоим отчего-то неловко. Ибо не знает, что ему позволено. Уместно ли будет сейчас поцеловать его? Или же просто улыбнуться. И всё, что он делает, — это кивает и садится у противоположного от Чжаня окна. Они на довольно большом расстоянии друг от друга. А между ними неловкость. Ибо гадает, смотря перед собой, как так получилось? Ибо опасается сделать что-то не то, отчего становится замкнутым и нервным. Чжань делает с ним странные вещи, заставляет ощущать себя по-новому. Ибо теряется во всём этом, полностью доверяя Чжаню. Пусть он руководит тем, что должно случиться с ними. Чжань тоже смотрит перед собой, это заметно боковым зрением. А потом руки Ибо касаются чужие пальцы. Это Чжань протянул руку, чтобы переплестись ими.