Принцесса против!

Так они и едут: каждый у своего окна, смотрят перед собой. А между ними замок из переплетённых пальцев. В голове Ибо слишком много неуместных вопросов, которые разрывают его изнутри: он ненавидит неопределённость. И пусть с ними в машине лишь водитель, который вряд ли из-за перегородки будет слышать их, Ибо не решается заговорить. Они сворачивают на окраину Пекина и останавливаются у большого жилого комплекса. Ибо видит четыре высокие башни и обнесённую забором закрытую территорию. Выглядит впечатляюще. Много стекла, тонкая подсветка по периметру крыш и по четырём вертикальным граням зданий. Самые верхние этажи имеют балконы. Они въезжают на подземную парковку, открыв с пульта подъёмно-поворотные ворота. Въехав внутрь, они останавливаются у одного из четырёх лифтов. Может, их больше, Ибо не видно. Чжань выходит из машины, Ибо следует за ним, а водитель остаётся в машине. В лифте Чжань прижимает палец к специальному слоту, и кабинка начинает подниматься. — Хороший дом, — чуть кашлянув, говорит Ибо, удивляясь, какую чушь может выдавать его мозг. — Купил недавно. На каждом этаже всего четыре квартиры. На каждые две квартиры по лифту. Удобно, — кажется, Чжань рад подхватить эту тему. — Квартиры ещё не все выкуплены, так что шанс встретить соседей равен нулю. — Именно этого ты и хочешь, — кивает Ибо. — Да. Оказывается, я могу уставать от людей. Когда я работал менеджером, подобного за мной не замечалось. Но здесь действительно хорошо. Мне нравится расположение, сама квартира. Впрочем, сейчас ты всё увидишь. — Спасибо, что пригласил, — говорит Ибо, когда они уже выходят на этаже. Тут действительно только две двери. Страшно представить, сколько это могло стоить, но в их реалиях какие только деньги не отдашь за уединение. Квартира Ибо не идёт ни в какое сравнение с квартирой Чжаня. С двери они сразу попадают в большое пространство с высоким потолком. Одна стена — это окно, из которого открывается великолепный вид. Стены тёмные, а мебель, наоборот, светлая. На полу из тёмно-коричневой доски лежит белый ковёр с высоким ворсом, стоит стеклянный столик с толстыми ножками в цвет пола. С потолка свисает замысловатая люстра. Оставив обувь у входа, они проходят в глубь квартиры. Справа Ибо открывается светлая и чистая кухня. Вряд ли хозяин квартиры часто ею пользуется, хотя и умеет готовить. Дальше идёт дверь, вероятно, в спальню. За стеклом виднеется терраса. Ибо жадно осматривается, словно сможет благодаря интерьеру лучше узнать Чжаня. И он пока не понимает, восхищён или разочарован. Ожидал ли он чего-то другого? И да и нет. Определённо, эта квартира подходит Сяо Чжаню, но Ибо не думает, что тот приложил руку к интерьеру. Словно тут так и было изначально. Так или иначе, Ибо просто рад оказаться здесь. Он словно попал на новый уровень их отношений. Ему только жаль, что он не был в старой квартире Чжаня. Ему любопытно, какая она была. Наверное, что-то простое и уютное. Или же она, наоборот, была безлика, ведь Чжань снимал её. Или нет? Ибо не может сейчас вспомнить. Квартира Ибо отличается не только размерами. Здесь чисто, все вещи на своих местах, нет ничего лишнего. В квартире же Ибо всё вверх дном. Он живёт в ней набегами, чтобы бросить одни вещи и забрать другие. Доски, шлемы, какие-то пакеты с подарками от спонсоров, там же несколько картин, не нашедших своего места на стене, так как у хозяина не хватает времени заняться этим. Чжань стоит у кухни, подсвеченный мягким светом, льющимся из-под потолка. Скрестив руки на груди, он наблюдает за Ибо. — Тебе нравится? — спрашивает он. Ибо пожимает плечами. — Я не могу понять. Сколько бы ты ни отдал за эту квартиру, вид того точно стоил. Чжань усмехается. — Я всё ещё не могу привыкнуть к тому, что она моя. Ибо кивает, понимая. Сам он пока не готов к приобретению жилья. Ни морально, ни финансово. Это кажется довольно зрелым и серьёзным поступком, о котором пока не хочется думать. Ибо просто не привык быть привязанным к одному месту. Однако что-то ему подсказывает, что именно сюда ему бы хотелось возвращаться. — Может, хочешь чего-нибудь? Ибо отрицательно качает головой, подходя ближе. — Я не могу не спросить, — начинает он, вставая довольно близко. — Мой приезд. Это безопасно? — Не знаю. — И всё же ты сделал это. Пойми, я не против. Просто это немного не вяжется с тем, что ты говорил мне. Разве не именно этого ты боялся? Быть пойманными. А сегодня ты сам решил сделать первый шаг. Чжань заметно напрягается. Ибо жалеет, что заговорил об этом. Но он должен знать. Должен понимать все мотивы Чжаня. Под влиянием каких обстоятельств он совершает это. И не пожалеет ли в будущем. Если из-за своего страха Чжань снова оттолкнёт его, Ибо не выдержит. Впрочем, он и сам пока не знает пределов своей прочности. — Поверь, я и сам задаюсь тем же вопросом. Наверное, мне было так плохо, что я не смог сопротивляться желанию сделать что-то хорошее для себя. Или же теперь я не настолько силён в желании оградить нас от неприятностей, когда ты так близко. Я правда не знаю. Я просто ехал в машине и подумал: какого чёрта я не могу делать то, чего действительно хочу? Почему я должен отказываться от чего-то важного, если могу попытаться получить? Может, я подсознательно чувствую, что уже на грани и мне просто нужно ухватиться за кого-то. Звучит эгоистично, но это правда. — Мне плевать, как это звучит, пока это то, чего я тоже хочу. Чжань хмыкает, опуская взгляд. — Так не должно быть. Я не должен только брать. Но, боюсь, я не в состоянии отдать тебе столько же, сколько получаю от тебя. — Я ничего от тебя не требую. Ибо подходит ещё ближе, встаёт перед Чжанем, наблюдая за его реакцией. Ожидая напряжения от него, но Чжань только расслабляется. Он смотрит на Ибо из-под прикрытых век. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Ибо, беря его руки в свои. Прежде чем ответить, Чжань смотрит на них какое-то время, потом несильно сжимает пальцы. — Ты поверишь, если я скажу, что нормально? — Вряд ли. — Но это правда. — Тебе не надо быть сильным постоянно. Здесь нет никого, перед кем тебе следует притворяться. Ибо подходит ближе, почти вплотную, чтобы, отпустив чужие руки, обнять за талию. Чжань на самом деле расслаблен, и это очень обнадёживает. — Как насчёт меня самого? — невесело усмехается мужчина. Ибо пристально смотрит на Чжаня, и тот выдерживает взгляд. На его губах едва заметная улыбка. Вблизи он выглядит усталым, но не больше, чем обычно. Этого хватает, чтобы волнение ненадолго отступило. — Я всё ещё не знаю, зачем я здесь, — голос Ибо понижается, он чувствует, как слова царапают горло. Талия Чжаня под руками ощущается восхитительно тонкой, но в то же время крепкой. Он не сделает никаких движений, пока не услышит ответа, опасаясь всё понять неправильно. Чжань молчит, как будто раздумывает над ответом. Но стоит поднять на него взгляд, как он тянется за поцелуем. Он получается мягким и нежным, даже просящим. Ибо поддаётся, принимая настроение. Касается губ осторожно, но в объятиях держит крепко, прижимая Чжаня к тумбочке, у которой они стоят. — Всё ли правильно я понимаю? — спрашивает Ибо, отстранившись. Чжань открывает глаза, чтобы посмотреть на Ибо. В них видно внутреннюю борьбу и почему-то боль. Ибо кажется, что сейчас Чжань снова выскользнет из его рук, отойдёт, не желая брать ответственность на себя. — Я запутался, — признаётся Чжань. И это совершенно не то, что Ибо ожидал услышать. Но это всё же лучше, чем отказ. — В чём? — Ибо стоит близко, но не давит. Успокаивающе гладит Чжаня по бокам. — В себе. — Разве всё не предельно ясно? — мягко спрашивает Ибо. — Тебя тянет ко мне. Меня — к тебе. И я здесь. И весь для тебя. — Меня пугает то, что я, кажется, даю взамен слишком мало. Ничего на самом деле. Чжань тянет руку к лицу Ибо, но едва ли касается пальцами, словно не решается. — Мы там, где должны быть, — говорит Ибо. — И происходит то, что должно происходить. Не причиняй себе боли, сопротивляясь этому. Если хочешь, делай. — Меня всегда интересовало то, что происходит в этой голове. — Чжань касается его виска, невесомо пробегая пальцами по волосам. — Сколько отчаянной смелости таится. Сколько честности в твоих чувствах и желаниях. Как бы я хотел уметь так же. — Ты не должен. Быть собой важнее. — Быть мной? — Чжань склоняет голову, на губах грустная улыбка. Он продолжает гладить Ибо по волосам, кажется, уже просто рассуждая вслух. — Я всегда считал себя хорошим человеком. Правильным. Всегда поступал по совести. И мог гордиться собой, я ведь считал, что особенный. Считал, что отличаюсь от тех, кого можно встретить в нашей сфере. Ты прекрасно знаешь, что чувства делают тебя слабым. Ты не должен сомневаться, переживать за кого-то. Ты должен думать только о себе и работе. И ты не должен привязываться. И я нарушил это. Наверное, в тот самый первый раз, как я увидел тебя в кабинете директора Мо, я подумал: я не смогу остаться беспристрастным. Не втянутым в тебя. Меня тогда поразил твой взгляд. Ты так смотрел на окружающий мир… Палец Чжаня аккуратно касается внешнего уголка правого глаза Ибо. — Словно загнанный в угол волчонок. Я тогда подумал: кто и что могло повлиять на это. Какие люди такое сделали с тобой. Ты никому не доверял. И мне так хотелось, чтобы я стал первым. Ибо слушает внимательно, потому что такого Чжань ему ещё не говорил. — Мне хотелось показать тебе, что люди могут быть добрыми, они могут заботиться о тебе и приносить тепло. Я не думал о том, как ты воспримешь мою доброту, какие ростки появятся из таких семян. А ты влюбился. Это было ожидаемо, ведь так? И я тогда боялся, боюсь и сейчас, что это мог бы быть кто угодно. Первый, кто проявил бы к тебе доброту, мог бы получить твои чувства в ответ. — Это не так, — возражает Ибо. — Мы часто путаем благодарность с любовью. Человеческий мозг так странно устроен. Он хочет комфорта для своего хозяина. И даже в стрессовых ситуациях он ведёт себя так, чтобы человек проявил привязанность и приятные, но неправильные в данной ситуации чувства. — Что? — Ибо неверяще усмехается. — Конечно, я обратил на тебя внимание, потому что ты заботился обо мне. Ты делал многие вещи, которые я не встречал ни будучи трейни, ни будучи в группе, не считая парней. И, конечно, это повлияло на мои чувства к тебе. Только знаешь, в чём разница? — В чём? — Ты не хотел выгоды. Ты делал это не из-за корыстных мыслей. Ты делал так, потому что это ты. На моём месте тоже мог бы быть любой, не так ли? Директор Мо мог бы распределить тебя к любому. И я уверен, ты делал бы то же самое. Потому что ты хороший человек. — Я рад, что ты видишь это именно так. — Чжань кладёт руку на плечо Ибо, едва касаясь его шеи пальцами. — Но теперь ты понимаешь, что я тогда чувствовал. Мне казалось, я поступил с тобой нечестно. — Сколько ещё раз мы должны говорить об этом, чтобы ты сказал мне всю правду до конца? — без претензии высказывается Ибо. — Но спасибо. Это даёт мне больше понимания. — Мне трудно раскрываться. Я знаю, что я произвожу впечатление открытого человека, но это не так. Не в том, что важно для меня. — Ты самый замкнутый человек, которого я знаю. Но мне интересно узнавать тебя раз за разом всё больше и больше, — Ибо улыбается, желая перевести внезапно серьёзный разговор в более расслабленное русло. — Я не заслуживаю тебя. — Нет, ты заслуживаешь гораздо больше. — И Ибо снова подаётся вперёд. Поцелуй теперь не такой нежный, он более напористый, с зарождающейся страстью, заставляющий гореть нутро. Сяо Чжань снова поддаётся, уступает. Его руки обнимают за шею Ибо, задевая короткие волоски на загривке. По телу Ибо проходит первая волна наслаждения, вызывая тихий вздох-стон. Отрываясь от губ, он спускается на скулы, прокладывая дорожку к правому уху. Чжань откидывает голову назад, открывая больше соблазнительной шеи. Ибо утыкается носом в теплоту кожи, пахнущей Чжанем. Тут же ощутимо бьётся его пульс. Ибо ведёт конкретно. Он ощущает себя путником в пустыне, добравшимся, наконец-то, до источника воды. Как он жил раньше всё это время без возможности провести по коже Чжаня кончиком языка? Как он мог нормально функционировать, не имея возможности сжимать в своих руках это тело? Как он не сошёл с ума без возможности тихо простонать «Чжань» в чужое ухо? Стараясь не оставлять следов, Ибо печатает на шее Чжаня один поцелуй за другим, не в силах насытиться. Его руки опускаются вниз, чтобы забраться под свободную футболку. Когда его пальцы касаются напряжённого живота Чжаня, оба вздрагивают. Ибо смотрит в чужие глаза, пытаясь понять настроение человека напротив. Чжань смотрит на него в ответ. — Ты уверен? — спрашивает он. — А ты? — осторожно спрашивает Ибо, поглаживая его живот, готовый в случае утвердительного ответа снять с него футболку. Чжань кивает, словно неуверенный в своём голосе. Ибо не видит сомнения в его глазах. Скорее там решимость. И Ибо этого достаточно. — А спальня тут есть? — спрашивает Ибо. Чжань усмехается, смотрит лукаво, кивает. Берёт Ибо за руку и тянет за собой. За ближайшей дверью оказывается ещё одна комната. Она находится на углу здания и состоит из двух прозрачных стен. Ибо открывается потрясающий вид. Он на мгновение даже залипает на вечерний город и ещё не до конца потемневшее вечернее небо с красной полоской у самого горизонта. Чжань обнимает его со спины, шепчет жарко в ухо: — Ты пришёл сюда смотреть в окно или за чем-то более интересным и активным? — Этот вид на миллиард юаней. Чжань смеётся. — Примерно так и стоило. У тебя ещё будет время насладиться видами. Поверь, утром гораздо красивее. Ибо разворачивается в его руках. — Ты хочешь, чтобы я остался на ночь? — Почему нет? Нам обоим завтра на съёмки, я вполне могу тебя подвезти. Ибо сомневается. Уж слишком это странно для Чжаня. То он боится даже просто поддерживать переписку, обрывая всю связь. То теперь предлагает переночевать. И приехать вместе на съёмки! Словно им мало уже гуляющих по площадке слухов. Видя его сомнение, Чжань говорит: — Если ты не хочешь, я не настаиваю. Главное, чтобы тебе было комфортно. Ты можешь уехать в любой момент. Я вызову для тебя своего водителя. — Дело не в этом. Я хочу. — Ибо сам обнимает его, прижимаясь всем телом. — Меня беспокоит другое: не будешь ли ты потом жалеть. Принятое на поводу чувств решение… — Я не принимаю решения на поводу у чувств. Ты должен это знать. — Чжань обнимает его в ответ. — Я правда хочу. Да, я знаю, что в моих поступках нет особой логики. Но сегодня был дерьмовый день. И я вот подумал: а пошли они все к чёрту. Я всегда думал о других больше, чем о себе. И больше, чем о тебе. А это неправильно. Я оглядывался на людей, на их мнение, в то время как они плевать хотели на моё. Понимаешь, я устал быть марионеткой в чужих руках без права на принятие решений. Без возможности быть тем и с тем, кем хочу больше всего. И я спросил себя сегодня: почему? Почему я должен делать это? Не достаточно ли времени я слушался их? Беспрекословно принимал всё, что они делали для меня, пусть порой мне это не нравилось, но это было полезно для моей карьеры. У меня был запрет на отношения. Теперь его нет. Так почему я должен лишать себя присутствия тебя в своей жизни? Почему я должен отталкивать тебя, причиняя боль? Почему я не имею права быть счастливым с тем, с кем хочу? — Слишком много вопросов. — Ибо гладит его по спине, успокаивая. — Я понимаю, о чём ты говоришь. Но это не значит, что назло им ты должен вот так падать в постель со мной, лишь бы им доказать: ты можешь это делать. — Ты ни черта не понял. Ибо хочется возразить, но Чжань снова нападает на его рот. Он кусает его за губу, вызывая стон и дрожь по телу. Чжань прижимается плотно, подаётся бёдрами вперёд, потирается, заставляя Ибо пылать. Из головы тут же вылетает всё, что сказал Чжань, и всё, как Ибо это понял. Пусть так, как оно есть. Ибо не хочется ненужными мыслями портить момент. И он точно не собирается отказываться от Чжаня из-за того, что надумал себе что-то. Большая кровать стоит у противоположной от окон стены. Низкая, но с мягким матрасом, на который они падают, чуть не столкнувшись лбами. Ибо тут же подминает Чжаня под себя, покрывая его лицо поцелуями. Его руки блуждают по худому телу, изучая его заново. От груди вниз, по поджатому животу, к паху, где ладонь наталкивается на восхитительную твёрдость. Ибо в восторге. Он гладит его сквозь ткань штанов, несильно сжимая, прислушиваясь к тихому постаныванию Чжаня. — Я так хочу тебя, — признаётся Ибо. — Я так давно хотел этого. — Я тоже. — Если бы я знал… Я не готов. Я только принял душ. Чжань смеётся, но тут же заходится стоном, когда Ибо в отместку сжимает его слишком сильно. — Я тоже, — отвечает Чжань. Он смотрит на Ибо блестящими глазами, которые завораживают, в которые Ибо с огромным удовольствием падает, понимая: этому человеку сложно в чём-либо отказать. Особенно когда он смотрит так. Когда он такой: со сбившимся дыханием, красными щеками, видимыми даже в полутьме, такой нуждающийся. — Я знаю, мы хотели всё спланировать, подготовиться. Но у нас всё идёт через одно место. — Тут Ибо хихикает, потому что определение очень верное, особенно перед тем, как они собираются заняться анальным сексом. — Но что есть, то есть, — заканчивает Чжань, хлопая Ибо по заднице. — Не смейся. И так ситуация неловкая. — Мы можем не заходить до конца. Я мог бы взять у тебя в рот. Чжань прикрывает глаза. — Чё-ё-ё-рт. Ты не должен говорить такое вот так. Это слишком, понимаешь? — Для кого? — удивляется Ибо. — Ты же знаешь: я всегда говорю то, что думаю. И то, что хочу. И я хочу тебя. И мне неважно, как это будет. Мы сделаем всё, как ты хочешь. Чжань вскидывает бёдра вверх, усиливая контакт. — Я хочу тебя, — говорит он. — Чувствуешь? Но если ты не готов, то не надо идти на это только ради меня, ок? Ибо хмыкает: — Мы вообще начнём трахаться или будем до утра решать, кто и что хочет? — Ты первый начал, — упрекает его Чжань. — Смазка и презервативы у меня в ящике. Я тут, под тобой. Просто действуй. Хорошо? — Я могу быть снизу, — не сдаётся Ибо. — Сегодня не можешь. Ибо кивает. Он тянется к тумбочке, где в единственном выдвижном ящике находятся указанные ранее предметы. Он кладёт их рядом с подушкой и возвращает своё внимание на Чжаня. — Давай снимем это с тебя, — говорит он, берясь за его футболку. Чжань садится, и Ибо тянет ткань вверх. Под ней Чжань худой. Больше, чем Ибо думал. Он уже привык к выступающим ключицам, виднеющимся в вороте его футболок. Но не был готов к дугам рёбер, впалой груди и плоскому — пожалуй, даже слишком — животу. Ибо приходится прикусить щёку изнутри, чтобы не ляпнуть чего-нибудь лишнего. Он успеет сделать это потом. А потому он решает занять свой рот делом. Он ложится между разведённых ног Чжаня, склоняясь над ним. Целует ещё раз, а потом спускается ниже, чтобы прихватить зубами сосок. Чжань дёргается и выгибается. Его пальцы вплетаются Ибо в волосы, дёргают на себя. Ибо едва сдерживает стон, так хорошо мягкая горошинка ощущается под языком. Тихие стоны Чжаня через уши ударяют прямо в член, делая его ещё крепче. Ибо резко садится и рывком стягивает с себя футболку. Он ловит потемневший взгляд Чжаня, жадно шарящий по его телу. Чжань облизывает пересохшие губы, когда Ибо тянется к ширинке. Ибо улыбается краешком губ, стягивая с себя штаны. Он совершенно не стесняется своего возбуждения, смотрит на Сяо Чжаня с вызовом. Тот в ответ снимает штаны с себя. Вместе с бельём. Ибо вздёргивает одну бровь, принимая поражение. Обнажённый Чжань прекрасен. Ибо, наверное, мог бы стоять так вечно, просто любуясь им, если бы не член, изнывающий в трусах. — Ты такой красивый, — говорит он. Чжань, скорее всего, покрывается румянцем, в полутьме не видно. Но он смотрит на Ибо не отрывая взгляда. — Раз такой красивый, может, тогда ты начнёшь действовать? И Чжань сильнее разводит ноги. У Ибо от этого меркнет перед глазами, а член дёргается, пачкая бельё предсеменем. — Сделаю, не переживай, — рычит он. Он снимает последний предмет туалета со своего тела, но не даёт Чжаню полюбоваться собой, нависает над ним, пристально глядя в глаза. Ему хочется запечатлеть этот момент. Словно он стоит перед дверью, готовый её открыть и оказаться дома после долгого путешествия. Ощущение такое, словно он возвращается к чему-то очень важному в своей жизни. Так оно и есть. И их первый раз после перерыва в два года должен обязательно запомниться своей особенностью и значимостью. А потом Ибо подаётся вперёд, и их члены соприкасаются. Они синхронно стонут от яркости ощущений. Ибо уже готов кончить от мысли, что скоро окажется в этом теле. Он берёт смазку и немного выдавливает себе на пальцы. — Я люблю тебя, — говорит он, вводя один палец. Подтянув к себе ноги, Чжань чуть морщится, но сразу расслабляется. Ибо думает, у Чжаня давно не было анального секса. Это несколько воодушевляет его. Потому что некоторые вещи ему было бы сложно принять. Внутри Чжаня ожидаемо туго и жарко. А это внутри только один палец. Ибо наклоняется вперёд, чтобы оставить несколько поцелуев на трепещущем животе, обвести языком пупок, добавляя ещё один палец. Чжань стонет и чуть выгибается, но тут же сразу расслабляется. Ибо бросает на него короткие взгляды, поворачивая пальцы внутри него, пытаясь найти ту самую точку. И находит. Наградой ему служит протяжный, совершенно пошлый стон от Чжаня. Ибо улыбается своей гремлинской улыбкой, невероятно довольный собой. — Ещё! — требует Чжань. — Уверен, что выдержишь? — Сделай! — Как скажешь, — соглашается Ибо. Он касается Чжаня внутри ещё раз. Тот снова стонет и выгибается, хватаясь за простыни. Его живот уже весь влажный от текущего члена. И Ибо слизывает часть этой влаги. — Готов для ещё одного? — спрашивает Ибо. Сам он едва ли сдерживается. У него самого секса уже не было так давно, что впору праздновать потерю девственности ещё раз. Он не уверен, что продержится долго, поэтому хочется подарить Чжаню крышесносную прелюдию в качестве компенсации. — Да. — Чжань даже кивает несколько раз. Третий палец входит с трудом, приходится добавить ещё немного смазки, прежде чем он смог его вставить. — Ты отлично справляешься. Ему нравится изучать тело Чжаня заново. Ему нравится слышать его стоны, ощущать под языком тепло и гладкость его кожи. Свободной рукой он гладит его бёдра, живот, проходится по бокам. Но не касается члена, чтобы тот не кончил раньше времени. Они оба очень близки к этому. Будет печально закончить, так и не начав. — Я готов, — сообщает Чжань. — Хватит там ковыряться, вставь что-то более существенное. Ибо не сдерживается и смеётся. — Какой вы нетерпеливый, господин Сяо Чжань. Но как я могу вам отказать, м? — Никак. Поэтому примени эти штуки по назначению, — Чжань указывает на презервативы. Ибо вытаскивает из него пальцы, совершенно наглым образом вытирает их о простыню, прежде чем взять фольгированный квадратик. Тем временем Чжань переворачивается на живот. Ибо хотелось бы сделать это лицом к лицу, но он не решается озвучить своё желание. Если Чжань хочет так, то пусть. Для их первого раза после долгого воздержания так даже безопасней. Ибо раскатывает по члену презерватив, смазывает его и нависает над Чжанем. Тот сгибает одну ногу в колене, отводя её в сторону. Ибо видно его растянутый анус, открытый и ожидающий его. Ибо начинает входить. И понимает, что Чжань обманул его: он не готов. Продвигается туго. Чжань так плотно его обхватывает, что Ибо боится двигаться. Ему приходится стиснуть челюсти до ломоты, так как он готов кончить уже так, войдя меньше чем наполовину. — Двигайся! — командует Чжань. — Но я сделаю тебе больно, — Ибо едва ли может связно произнести эти несколько слов. — Ты слишком тугой. — И что? — Я могу порвать тебя. — Не порвёшь. Ибо, ты доверяешь мне? Просто двигайся, я в порядке. Ибо доверяет, конечно же, но не в данной ситуации. Ему в голову приходит безумная идея, что Чжань собирается причинить себе боль с его помощью. — Мне надо было растянуть тебя лучше. — Ты и так отлично постарался. В начале всегда так. Неужели ты забыл? — Я не помню, чтобы было так, — отзывается Ибо. Разговор несколько отвлекает, ему удаётся войти ещё немного. — Но я определённо помню, что это не было так сложно. — Мы уже начали. Будет глупо повернуть назад. — Я мог бы тебя лучше подготовить, — скулит Ибо. Он крепко зажмуривает глаза, когда начинает двигаться. — Или же ты мог воспользоваться моим первым предложением. — Взять в рот? — Да-а-а. Ибо сделал это. Он полностью ложится на Чжаня, утыкаясь лбом ему в лопатки. Он внутри. Чжань дышит тяжело, привыкает. — Ты несколько больше, чем я запомнил, — усмехнувшись, выдаёт Чжань. — И куда сдержанней. Ибо, уткнувшись взмокшим лбом Чжаню между лопаток, тоже смеётся. Это забавно, что в такой момент они могут быть такими. Чжань обхватывает его плотно, опаляет своим жаром. И Ибо думает, что уже готов сойти с ума, даже не начав двигаться. Может ли так быть с кем-то ещё? Ибо уверен, ему никогда не захочется проверять. Ни с каким другим мужчиной точно. И, кажется, Чжань в этом плане с ним солидарен. — Я в тебе, — говорит Ибо с придыханием, — но хочу тебя ещё больше. Как это работает? — Двигайся, малыш, — следует в ответ. Ибо не думает, что может сделать и крошечный толчок, так плотно Чжань его держит. Но они не могут находиться так вечность. Поэтому Ибо пробует чуть выйти. Получается неплохо. По телу тут же проходится горячая волна, от которой Ибо низко стонет. Он просовывает руку под Чжаня таким образом, чтобы его предплечье оказалось у того под ключицами, Чжань тут же хватается за руку, словно может куда-то упасть. И Ибо начинает двигаться, сразу же, на первом нормальном толчке понимая: они не смогут продержаться долго. Он — точно. Чжань держит его крепко, стонет, как только Ибо, выбрав правильный угол, проходится по его простате. Ибо чуть приподнимается, чтобы посмотреть, как его член входит в чужое тело. Как Чжань восхитительно приподнимает свою аккуратную упругую задницу, чтобы ему было удобнее трахать. И Ибо ловит яркие фейерверки перед глазами, тут же кончая. Судя по тому, как Чжань сжимается вокруг него, тот финишировал тоже. «Позорище», — отстранённо думает Ибо, сжимая челюсти, чтобы не вцепиться в плечо Чжаня, так некстати находящееся вблизи. Они не должны оставлять следы друг на друге. Сколько прошло? Пять минут? Десять с натяжкой. Неплохо, если подумать, сколько он этим не занимался и как хотел Чжаня. Когда первые, самые сильные волны оргазма перестают терзать его тело, Ибо аккуратно выходит из него, чтобы стянуть презерватив и кинуть в так удобно стоящую рядом корзину для мусора. Он ложится рядом на прохладные простыни, закрыв глаза, лежит, отдаваясь посторгазменной неге. Ему сейчас так хорошо и спокойно, что не хочется ни думать, ни двигаться. Рядом копошится Чжань, а потом его рука перекидывается через грудь Ибо, а нос утыкается в район плеча. Чжань невесомо целует его, прежде чем затихнуть.