Принцесса против!

Им нужно в душ, но Ибо не хочется нарушать покой, появившийся между ними. Словно они оба наконец-то достигли того, до чего гнались так долго, и можно немного притормозить. Ибо не хочется, чтобы реальность разрушила только что созданный ими собственный мирок.. — Ты счастлив? — спрашивает Чжань. Он близко, Ибо ощущает кожей, как шевелятся его губы. Пальцы перекинутой через грудь руки неспешно вырисовывают у него на боку круги и разные загогулины, усыпляя. — Да, — легко признаётся Ибо. — Очень счастлив. А ты? — Последние два года научили меня радоваться мелочам. — Надеюсь, ты не про мой член? Чжань хихикает, опаляя ему горячим дыханием плечо. Пальцы на миг замирают, но потом снова продолжают движение. — Нет, — мягко отвечает Чжань. И добавляет: — И чтобы потешить твоё эго, скажу: твой член такой большой, что я ощущаю себя растянутым, словно он ещё внутри. — О-о-о, — стонет Ибо. — Ты не должен так говорить. У нас нет возможности повторить. — Разве? — в голосе Чжаня веселье. — Хотя ты прав, вряд ли я смогу пойти на второй заход. — Старость — она такая, — кивает Ибо. — Какой же ты вредный. — Чжань щипает его за бок. Больно на самом деле. Но потом тут же разглаживает это место пальцами. — Дело не в старости. А в том, что мне завтра снова летать на тросах. И мне нужен контроль над всем своим телом. Будет подозрительно, если я буду морщиться при каждом приземлении. — Тебе необязательно быть снизу второй раз. Это могу быть я. — Ибо не открывая глаз слепо наклоняется, чтобы ткнуться губами куда-то в висок Чжаня. — Всему своё время, — отзывается тот. — Но о маленьких мелочах… — М? — Я недавно был заграницей. Где всем плевать, кроме посвящённых, кто такой Сяо Чжань. Я смог выйти на улицу, пройтись по улочкам, купить себе кофе и мороженое. Представляешь? Я был так счастлив. Я просто ходил по улицам, ел это мороженое, и никому не было до меня дела. Мне так этого не хватало, но я не думал об этом, пока не смог получить. И я вот начинаю думать: сколько ещё разных, недоступных мне сейчас таких мелочей ускользает от меня. — Ты хочешь выйти на улицу поесть мороженого? — Ибо чувствует, что засыпает. Мягкий спокойный голос Чжаня, его поглаживание усыпляют. Тело и мозг, получив долгожданную порцию удовольствия, отказываются взаимодействовать между собой. Ибо понимает: им надо встать и идти в душ, однако ни одна мышца не отзывается. — Ты не слушаешь меня? — притворно обидчиво говорит Чжань. — Дело не в мороженом. — Дело в том, чтобы быть обычными? — пытается угадать Ибо. — Случись так, тебе бы это быстро надоело. Ты начал бы скучать по площадке и суете вокруг тебя. Поверь, в том, чтобы есть мороженое на улице не привлекая внимания, нет ничего хорошего. И это не равноценно тому, что ты имеешь. — Почему ты обесцениваешь моё признание? — ворчит Чжань. — Прости, что я вот такой. — Я рад, что ты такой, — выдыхает Чжань. Его рука пропадает с груди Ибо, оставляя лёгкое покалывание там, где были его пальцы. Ибо даже открывает глаза, скашивает их на Чжаня, испугавшись, что обидел его. — Я рад, что ты именно такой, — повторяет Чжань, смотря в потолок. — Будь ты другим, разве были бы мы сейчас здесь? Мне повезло, что ты, несмотря на всё, что я сделал, всё ещё хочешь видеть меня. Всё ещё хочешь меня. Я не могу быть уверенным, что в будущем не сделаю тебе чего-то плохого, не пройдусь опять по твоим чувствам. Но у меня будет надежда, что ты меня снова простишь. — Мне трудно представить то, что тебе надо сделать, чтобы я отказался от тебя, — отвечает Ибо. — Ты можешь обидеть меня. На самом деле ты единственный, кому легко сделать это. Но даже обида, какой бы она ни была, не заставит меня отказаться от тебя. Так что, если так получится, просто приди и извинись. У меня не хватит сил не простить тебя. Чжань только вздыхает. — Я знаю, — продолжает Ибо, — что ты никогда не сделаешь мне больно намеренно. Ты будешь думать, что это мне на благо, и всякую такую ерунду. Поэтому мне всегда легко прощать тебя. Ибо молчит какое-то время, не решаясь сказать то, что крутится у него в голове. Но ему хочется честности и ясности между ними, поэтому: — Я не смогу принять и простить только измену. Я не говорю, что ты сделаешь это. Но просто ты должен знать это. Где проходит грань. Просто если случится так, что тебе кто-то понравится… Если такое случится, то просто скажи мне. Ибо уже сейчас, в ещё не остывшей постели после их секса больно думать о том, что Чжань может полюбить кого-то другого. Но Ибо не такой наивный, чтобы полностью отметать такое развитие событий. Чжань никогда не признавался ему в чувствах. На словах. Ибо думает, ему не особо это надо. Он может чувствовать симпатию в прикосновениях. Он слышал её в стонах. Чжань никогда бы не лёг с ним, не будь у него к Ибо вообще никаких чувств. Ни тогда, два года назад, ни сейчас. Чжань ничего не отвечает, словно раздумывает над словами Ибо. — Я хочу, чтобы ты знал, — нарушает тишину Ибо. — Я смогу стойко принять это. — Ты не должен об этом думать. И извини — ты не сможешь. — Знаю, но мне в голову лезут разные мысли. Теперь, когда я знаю, что у тебя два года никого не было, мне легче. Чжань хмыкает, словно ему сложно признать тот факт, что он обходился без секса два года. Но Ибо прекрасно знает, как это бывает, когда ты загнан настолько, что тебе не до физических потребностей. Сон или еда, или секс. Ты никогда не отдашь предпочтения ни второму, ни третьему. Третьему особенно. Слишком запарно. Слишком много мороки, особенно когда нет постоянного партнёра. — А что насчёт тебя? — спрашивает Чжань. — Ты был с кем-то? Ибо изначально знал, до этого обязательно дойдёт. Чжань спросит. Не может не спросить, когда Ибо так заинтересован в ответе с его стороны. Ибо вздыхает. — Был, но не так, как ты думаешь. — Я ничего не думаю. И по тону Чжаня можно подумать, это действительно так. Но Ибо всё равно смотрит на него, чтобы определить его настроение. Сяо Чжань лежит с закрытыми глазами и вроде собирается засыпать. Волнует ли его ответ на самом деле? — Никакого проникновения, — продолжает Ибо. — Просто быстрая дрочка в гримёрке, чтобы снять напряжение. На самом деле Ибо назвал бы это зудом. У него буквально зудело. И это невозможно было снять собственной рукой. И, когда тот паренёк предложил свои услуги, Ибо согласился. Закрыл глаза и представлял на его месте другого. Нетрудно догадаться кого. Это было несложно. И от этого полученный оргазм был вполне отличным. Однако, открыв глаза, Ибо вернулся в реальность. Увидел счастливо улыбающегося паренька, что держал испачканную в сперме ладонь на расстоянии от них. Кажется, он был очень рад доставить Ибо несколько приятных минут. И явно рассчитывал на продолжение. А Ибо стало так гадко. От себя, от ситуации. От того, до чего он может опуститься. — Я просто использовал его, — говорит Ибо в тишину. — И что потом? — и только этот вопрос подтверждает заинтересованность Чжаня в рассказе. Расслабленный, засыпающий, совершенно не волнующийся насчёт прошлого Ибо. Это должно быть обидно, но Ибо, наоборот, успокаивается. Раз Чжань не придаёт этому значения, то и он сам не должен. — Я его уволил. Он явно не хотел останавливаться. А мне смотреть на него было стыдно и противно. Я каждый раз вспоминал то, что мы сделали. Он был ходячим напоминанием об измене тебе. И я не хотел его видеть. — Поимел его и уволил. Как не стыдно. — Не его. А только руку, — уточняет Ибо. Чжань смеётся. Тихо и очень похоже на то, как чихает котик. — Я бы назвал это «использовал», — не успокаивается Ибо. — Он выглядел очень заинтересованным. Соглашаясь на подобное, он должен был просчитать последствия. — Словно ты сам делаешь это. — Эй, ты на чьей стороне? — возмущается Ибо. — Ты того парня даже не знаешь! — Не заводись, — просит Чжань, вряд ли подозревая о точности своей реплики. Потому что Ибо действительно заводится. Они всё ещё лежат в постели голые, пахнущие сексом, конечно, Ибо не может реагировать на это спокойно, без желания повторить. Но Чжань прав, он не сможет взять его ещё раз. Но у них всё ещё есть несколько вариантов. — Я думаю, его отлично устроили, — ворчит Ибо. — А некоторый жизненный опыт идёт на пользу. — Ладно. Не слишком ли мы много говорим об этом? — Я просто хочу, чтобы ты знал: это не имело для меня значения. Да, я чувствовал отвращение. Я сожалел. И я… — Я не хочу, чтобы ты оправдывался, — прерывает его Чжань. Он открывает глаза и садится. Ибо немного грустно терять его тепло. — Я прекрасно тебя понимаю. — Чжань серьёзно смотрит на него. — Возможно, я мог бы сделать нечто подобное, будь у меня возможность и смелость. Как я могу ожидать от тебя верности, когда сам бросил тебя? Поэтому тебе не стоит оправдываться. — Зачем тогда спросил? — Сам не знаю. — Но тебе неприятно, что я был с кем-то? Чжань смотрит на него задумчиво, словно пытается увидеть на нём следы другого человека. — Конечно, мне неприятно, — признаётся он. — Но это не значит, что я хочу думать об этом. Или обвинять тебя в чём-то. Я просто не имею на это права. В нашей ситуации я могу злиться только на себя. Но мы выяснили, что мы не спали ни с кем за эти два года. И этого достаточно. Мне достаточно. — Мне тоже, — охотно соглашается Ибо. — Отлично. А теперь спать. Нам завтра рано вставать. — Тебе надо в душ, — напоминает Ибо. — Чёрт, нет. Чжань сползает вниз по подушке, словно собирается лечь спать. — Я принесу полотенце. — Ибо поднимается с постели и идёт к единственной двери, которую видит, надеясь, что за ней ванная комната. Так и оказывается. И она большая. Светлая, с хорошим освещением. Здесь ванна, душ и даже небольшой блок, видимо, парная. Всё чисто и блестит. Ибо находит на сушилке полотенце и обильно смачивает его водой. Когда он возвращается в комнату, Чжань кажется спящим. Ибо без колебания откидывает одеяло, проходится полотенцем по пояснице Чжаня, ловя его тихое мурчание. Потом одной рукой отодвигает ягодицу, чтобы пройтись мокрой тканью между. Чжань там влажный от смазки и растянут. Его анус немного припухший, поэтому Ибо касается его аккуратно, вытирая. Чжань только вздыхает и поджимает пальцы на ногах. — Перевернись, — тихо просит Ибо, подталкивая Чжаня с одной стороны, чтобы тот лёг на спину. Тот подчиняется, но глаз так и не открывает. Ибо быстро протирает его живот и член и, прежде чем уйти, накрывает одеялом. В ванной он принимает душ, наверное, самый быстрый в своей жизни. Не хочется тратить ни минуты, которые он мог провести в постели с Чжанем, пусть даже просто уснув рядом с ним. Он вытирается и как был голым, так и выходит обратно. Чжань тут же подгребает его под себя, и непонятно: спит он уже или нет. Но он обнимает его рукой и ногой, и Ибо более чем устраивает. Он позволяет теплу чужого тела окутать себя, прислушиваясь к чужому мерному дыханию, Ибо засыпает.

***

Утро добрым не бывает. Ибо получает доказательство этому каждый день. Он прекрасно понимает, где находится, когда его бесцеремонно расталкивают. Он открывает один глаз, чтобы наблюдать склонённого над собой Сяо Чжаня. Тот, судя по мокрым волосам, всё-таки добрался до душа. — Вставай, принцесса, — усмехается Чжань, явно довольный тем, что добился своего. Ибо резко выбрасывает руку из-под одеяла, хватает Чжаня и тянет на себя. Тот, не ожидая от сонного человека такой прыти, с визгом падает на постель, тут же попадая в крепкие объятия Ибо. — Пусти! — орёт он. — Нет, — отвечает Ибо и начинает целовать его куда придётся. Чжань отбивается, орёт, но Ибо держит его слишком крепко. На самом деле Ибо немного удивлён тем, насколько он, оказывается, сильнее. И это осознание начинает получать отклик у него внизу живота. Поэтому, пока он не зашёл слишком далеко, он выпускает Чжаня из объятий. Тот сразу вскакивает, почувствовав свободу, отходит на безопасное расстояние. Он выглядит растрёпанным и раскрасневшимся. Но улыбается: их возня ему явно понравилась. — Вставай, одевайся. В ванной я приготовил для тебя щётку. И приготовлю завтрак, пока ты умываешься. Все полотенца, которые Ибо разбросал по спальне, убраны. А его одежда лежит на кресле рядом с кроватью. Стопку из штанов и футболки завершает нижнее бельё в новой упаковке. Ибо хмыкает. Какой заботливый. Через две прозрачные стены видно, как Пекин утопает в серости хмурого дня. По ощущениям, довольно рано, но Ибо не спешит смотреть на часы. Почистив зубы и умыв лицо, щедро воспользовавшись всеми средствами, выставленными на полке, Ибо уже в довольно бодром состоянии выходит из спальни. Его тут же окутывает запах кофе и жареных яиц. На столе уже стоят чашки с напитком и миски с едой. — Ты мог бы разбудить меня раньше. — Ибо садится за стол, а Чжань ставит перед ним стакан с тёплой водой. — Я бы помог приготовить тебе завтрак. — Не смеши меня. — Чжань тоже садится. — Эта квартира мне очень нравится, чтобы подпускать тебя к плите. — Я бы мог просто порезать овощи. Чжань смотрит на него скептически. Ему прекрасно известно, насколько Ибо не дружит с кухонными принадлежностями. — Ладно, — Ибо сдаётся, — я мог бы просто посидеть с тобой. — Ты так мило пускал слюни в подушку, что я не решился тебя будить. Я прекрасно знаю, какой ты по утрам. Тем более мне самому нравится утренние часы проводить в одиночестве. Так что мы оба получили то, что хотели. На завтрак у них яичный рулет, нарезанные овощи и тофу. Не густо, но Ибо с утра редко когда хочет есть. — Я ещё вроде хотел спросить, — Ибо уже съел небольшой кусочек рулета и ложку овощей и теперь пьёт вкусный кофе, — а где твоя кошка. У тебя же ещё есть кошка? — Да, есть. Но сейчас я отвёз её к родителям, так как не могу уделять ей должного внимания. Когда я работаю в Пекине, она всегда здесь. В голосе Чжаня столько тепла, что Ибо впору начать ревновать. Но он ещё не окончательно сбрендил. Ох, как же приятно осознавать, что ему есть куда расти. По Чжаню видно, что он очень любит свою кошечку. И Ибо рад, что у него есть кто-то, кто ждёт его по вечерам домой и радостно встречает. Ибо давно хочет завести собаку, но ухаживать за ней сложнее, чем за кошкой. И он чаще в разъездах, чем находится дома. — Ты уверен, что ничего страшного не случится, если мы вернёмся на площадку вместе? — спрашивает он. — Я могу прямо сейчас уехать в отель. — Будет куда хуже, если ты вернёшься в отель утром. Тебе не следует переживать. Нас заберёт вчерашний водитель. Это человек Сун И. Я часто пользуюсь его услугами, если мне надо скрыться с радара компании. — Ты доверяешь ему? Им? — Я не могу делать это на все сто процентов. Но я достаточно раз обращался к ним, чтобы быть относительно спокойным. Сун И хорошая девушка. Она сама мне предложила это, когда я в один момент пожаловался на слишком жёсткий контроль. Я рискнул. Пока не пожалел. Ибо немного успокоили слова. — Хорошо. Тогда я тоже буду спокоен. — Тебе правда не стоит переживать. — И Чжань вдруг становится слишком серьёзным. — Если случится что-то непредвиденное, то я приму всё на себя. — Во-первых, ничего не случится, — сердито говорит Ибо. — Всё «непредвиденное» мы предвидим. И будем осторожными. Во-вторых, я никогда не оставлю тебя одного. Что бы ни случилось. Чжань смотрит на него долго и пристально, а потом кивает. — Хорошо. На лежащий рядом с его рукой телефон приходит сообщение. — Машина будет через двадцать минут, — сообщая это, Чжань достаёт из ящика стола небольшой пакет. Ибо угадывает в нём блистеры таблеток. Чжань возится с ними какое-то время, потом наливает в стакан воды и сразу несколько препаратов отправляет в рот. Ибо хмурится. — Ты уверен, что хорошо себя чувствуешь? По тому, как Сяо Чжань смотрит на него, Ибо понимает: ему не следовало говорить об этом. Опять. Но Ибо просто не может молчать. Убирая таблетки обратно в ящик, Чжань говорит: — Я знаю свой организм. Три дня — и я буду в порядке. — Ты мог бы быть в порядке, если бы все эти три дня провёл в постели. А не на работе, купаясь в холодной воде. — Не порти это утро, Ибо. — Ибо поджимает губы, потому что он не собирался ничего портить. Однако Чжань продолжает: — Может, мне напомнить тебе, как ты танцевал с вывихнутой лодыжкой? Вколол себе обезболивающее и пошёл ставить номер. — Откуда ты знаешь? — Ибо удивлён. Он действительно делал это, но тогда Чжань ещё не был его менеджером. Это было за несколько месяцев до. Да, ему пришлось прибегнуть к крайним мерам, в противном случае он бы никогда не стал так поступать, потому что повреждённая, недолеченная тогда до конца лодыжка напоминает о себе до сих пор. Он не говорит этого Чжаню, только смотрит хмуро. Утро испорчено. Так ему кажется. Чжань словно опять закрывается от него. И Ибо уже хочется начать биться головой о стенку. — Машина приехала, — сообщает Чжань, собирая со столика вещи, ищет свой телефон. Ибо не хочется заканчивать именно так, но он не знает, как исправить ситуацию. Очередное «извини» не кажется уместным.

***

То, что они являются на площадку вместе, не остаётся незамеченным. Но Ибо берёт пример с Чжаня, просто игнорирует все взгляды. Они могут говорить за их спинами всё что угодно. Ибо знает, как это происходит. Ты можешь не обращать внимания на некоторых коллег. Ты не замечаешь, как они начинают обедать вместе, как часто оказываются рядом друг с другом. А потом они просто заявляются на работу вместе, и ты понимаешь: они трахаются. Ибо честно плевать, что о них подумают. Для него главное то, что они с Чжанем были вместе. Всё остальное ерунда. Сегодня они снимают самое «любимое» Ибо — полёты на тросах. Это трудное и забавное занятие. Трудное для тебя, забавное для других. Он готов висеть вниз головой сколько угодно, путаясь в своих длинных одеждах и накладных волосах, лишь бы слышать звонкий смех Сяо Чжаня. Съёмки проходят трудно и долго. Любая мелочь, любое незначительное движение может испортить то, что он делает. Они оба, Ибо и Чжань, сидят на декорациях крыши, за спиной зелёный экран, внизу мельтешащий стафф, но они словно одни. У них небольшой перерыв. Ибо опускается на выступ, на котором сидит Сяо Чжань. Спина ноет, на боках, там, где закреплён специальный корсет, кажется, основательно натёрто. Жарко и хочется пить. Гримёры сюда не могут добраться, чтобы подправить макияж, а их спускать тоже не торопятся. Чжань откуда-то из-под одежды вытаскивает салфетки. Ибо благодарно их принимает, промакивает вспотевшие виски и шею. Ибо хочется поговорить о чём-то, пусть даже незначительном. Просто чтобы Чжань отвечал ему. Но тем не находится. Между ними тишина, но Ибо не ощущает в ней напряжения. Они просто сидят, ожидая, когда кончится перерыв. Съёмки заканчиваются поздно. После сцены на крыше они переходят к следующей, где они стоят на заднем плане и просто наблюдают, как работают другие. Ибо совсем не против такого. На площадке немного нервозная атмосфера. Ещё неизвестно, впустую они тут тратят время или нет. Из Наньме никаких новостей нет. И все готовы к тому, что им придётся переснимать всё заново, оттого торопятся, чтобы выиграть немного времени. Сяо Чжань тоже напряжён. Во время съёмок ему нередко кто-то звонит, и ему приходится отлучаться. Но возвращается Чжань, как всегда, с улыбкой на лице. Ибо думает, Чжаню приходится играть перед камерой и тогда, когда она выключается. Он старается не показывать, что происходит на самом деле. Держит в себе переживания, не показывая это остальным. Также старается вести себя с Ибо так, словно ничего плохого не происходит. И это обидно. Ибо думает, что уж перед ним-то можно не играть во «всё хорошо». Ему не нужны ни его фальшивые улыбки, ни его молчание, которое явно уберегает от лишних нервов. Ибо и нервничать-то незачем. Да, на кону стоит его карьера, но что это по сравнению с тем, что, в случае чего, потеряет Чжань. С площадки они уезжают по одиночке и в разные стороны. Шон До теперь, как ястреб, держит своего подопечного под прицелом своих узких глаз. Даже не моргает — вдруг за эту долю секунды Ван Ибо опять пропадёт. Ибо едва ли обращает на него внимание. У него и так слишком много вещей, о которых стоит подумать. Он сидит на заднем сиденье и трясёт ногой, нервничая. Нет, он не ожидал, что Чжань позовёт его к себе домой снова. Точнее, где-то очень глубоко в душе он хотел услышать приглашение. Просто для… Просто провести время вместе. Остаться в стенах, где Чжаню комфортно, чтобы он сбросил все свои маски, отдохнул от необходимости изображать искусственные эмоции. Но Чжань, видимо, решает зализывать раны в одиночестве. Ибо уважает это, пусть и не понимает. Ему хочется быть рядом, ведь помочь ему он может только присутствием. Рука чешется позвонить Сынёну, но он воздерживается. Всё-таки он не может говорить с Сынёном откровенно. А вот написать Чжаню он может. Уже в номере он набирает короткое: «Отдохни. Спокойной ночи». Он собирается добавить какой-нибудь смайлик вроде сердечка или что-то ободряющее. Но отправляет в исходном варианте. Послание улетает, но остаётся непрочитанным. Ибо вздыхает и идёт в душ. Гостиничный номер порядком его достал. Ему надоело возвращаться сюда. Одно дело два или три дня, это ещё можно перетерпеть. Но жить в отеле дольше — уже издевательство. Ибо решает, что стоит поднять вопрос о том, чтобы снять ему апартаменты. Или дать квартиру, одну из тех, что есть в запасе компании для своих сотрудников. Под горячей водой ему в голову начинают лезть мысли, от которых он успешно отмахивался в течение дня. Как бы он ни был счастлив перейти с Чжанем на новый этап отношений, точнее, вернуться к прежнему, он не может не сомневаться. Этот червячок сомнения, который всё портит. Ибо не может позволить себе радоваться. Он словно подсознательно ожидает чего-то плохого. И это всё портит. Дело в том, что он прекрасно знает, какой Сяо Чжань. Всё, что он делает, имеет под собой веские причины. Их расставание прямое тому доказательство. Чжань хотел осуществить мечту. Принял предложенные условия, а потом просто не нашёл выхода из той ситуации, в которой оказался. И даже так не хотел отпускать Ибо. Да, он говорил, что боялся этого разговора с Ибо. И его можно понять. Ван Ибо славится импульсивными поступками. Тогда, два года назад, он мог натворить много непоправимых дел. Чжань, вероятно, опасался именно этого. Или же подсознательно не хотел окончательно всё рушить между ними. Как он сказал? Что-то о том, что Китай не такой большой, чтобы судьба ни разу не столкнула их. Ибо думает, это так. Они бы всё равно сошлись снова. Может, не так, как сейчас, но работа снова соединила бы их дороги. То, как Чжань быстро ему сдался, относительно быстро, конечно же, говорит о многом. Можно подумать, что Чжань просто использует его, чтобы снять стресс или же почувствовать хоть что-то хорошее в это непростое время. И это нечестно по отношению к Ибо, если бы тот сам не жаждал быть использованным. Вероятно, в будущем это ещё причинит ему боль. Но он предпочитает жить сегодняшним днём. Когда он выходит из душа, телефон, оставленный на постели, мигает входящим сообщением. «Спокойной ночи», — желает ему Чжань в ответ.