Принцесса против!

Самая приятная часть в работе — это обеденный перерыв. Множество столов, еды на них, расслабленная — хотя бы здесь — атмосфера. Ибо как-то незаметно для себя влился в коллектив. Да, он знает, рано или поздно это всегда случается. Они просто не могут не проникнуться друг другом, так как видятся слишком часто. И вот Ибо уже находит себя за общим столом, улыбающимся набитым едой ртом на очередную шутку Чжаня. Тот сидит напротив. Пока в обычной одежде, как и они все, но уже с гримом и париком. И он такой красивый, что у Ибо захватывает дух. Они в Пекине уже две недели, но Ибо больше не был у Чжаня дома. Он каждый день ожидает приглашения и разочаровывается тоже каждый раз. Но не навязывается сам. Их отношения уже изменились. Больше прикосновений, больше красноречивых взглядов. Они часто находятся в непосредственной близости друг от друга. Слишком близко для простых коллег. До интимного близко. Ибо не боится иногда зажать Чжаня где-нибудь, наслаждаясь смущением того или же напускной злостью. Чжань отбивается от него, но явно только для вида. Он и сам может невзначай задеть Ибо рукой, сжать его в некоторых сценах сильнее необходимого. Смотреть прямо в глаза и наглым образом, при всех, натягивать свою щёку языком. Ибо в такие моменты вспыхивает, словно это не просто прикол, а открытое обещание. Впрочем, он уже не знает, что есть что. Со стороны они ведут себя как придурки, но к ним привыкли, что ли. Стоят, смеются с их шуточных потасовок, затеянных только ради одного: прикосновений. Каждый вечер Ибо чего-то ждёт. Не получает этого и ждёт утра, чтобы вернуться на площадку и снова начать все их игрища. Ибо рад, что все переживания и неприятности отошли на задний план. И он готов обезьяной скакать перед Чжанем, только бы тот улыбался. Он посылает ему милые сообщения, а однажды говорит при включённой направленной на них камере: «Я люблю тебя». Сяо Чжань переводит всё в шутку, сбегает тут же, а вечером, зажатый в углу гримёрки, шипит зацелованными губами: — Не смей сказать это при всех ещё раз! Слышишь? Ибо откликается короткими «слышу, слышу» и снова припадает к чужим губам. Они расстаются на ночь, и это самые томительные часы в его жизни. Ибо не может отделаться от мысли, что падает в Сяо Чжаня всё глубже. Он врастает в него, переплетается нервной и кровеносной системами. У них словно одно сердце, которое отбивает ритм их чувств. Чжань в его руках тонкий и крепкий, желанный, но пока недоступный. Ибо ждёт, стиснув зубы. Он прекрасно понимает: они оба с очень непростыми характерами. Ибо собственник и эгоист, с ревностью, выходящей за все рамки нормальности. Он хочет Сяо Чжаня себе в полное и безраздельное владение. Чжань… Кто поймёт, что происходит у того в голове? Ибо порой кажется, тот просыпается по утрам, раскидывает на столе кубики, на которых написано, как он будет вести себя. «Послать Ибо». «Приласкать». «Быть нейтральным, отстранённым». Чжань живёт с только ему понятными представлениями о том, что хорошо. С заботой о других, которая причиняет боль. Казалось бы, всё просто. Если он хочет для Ибо добра, то просто надо быть к нему чуточку внимательным. Показывать, что он важен. Но Чжань же почему-то решает, что всё вышеперечисленное, наоборот, вредит. Ибо не может полагаться на слова Чжаня только потому, что у того больше опыта. Ведь Сяо Чжань тоже не может видеть будущее. Никто из них не знает, как бы там оно сложилось. Запрет на отношения — серьёзная штука, на нём много людей потеряли карьеру, поддавшись искушению и заблуждению о сильной любви, о том, что в жизни больше ничего не важно, только бы любимый человек был рядом. Первая любовь самая сильная, но в то же время она редко длится долго. Возможно, есть те, кто проносит её через всю жизнь и даже с объектом своих чувств. Но чаще первая любовь на то и первая, чтобы просто дать тебе представление о твоих увлечениях, о том, чего ты хочешь. У Ибо это был Вэньхань. У Чжаня тоже кто-то был. Ибо вполне может допустить, что их чувства два года назад могли иметь итог куда хуже, чем сейчас. Он любит. Чжань, как бы он ни отмалчивался, тоже испытывает чувства, в которых пока не находит сил признаться. Они могли потерять всё это под натиском обстоятельств. Разругаться и возненавидеть друг друга. Ибо страшно представить подобный сценарий, но он не исключает его. Из сильной любви всегда получается сильная ненависть. Одно он знает точно: он никогда не будет равнодушен к Сяо Чжаню. Ибо вполне может убедить себя в том, что ему достаточно того, что он имеет сейчас. Пусть Чжань ещё ни разу ему не сказал «люблю», но разве любовь это слова? Сколько лживых признаний было произнесено, ничего под собой не имеющих. За чувства Чжаня говорит другое: он не уклоняется от прикосновений Ибо, не делает шаг назад, когда тот подходит неприлично ближе, не чувствует себя дискомфортно. Они пьют чай из одной бутылки. Они спят вместе, в конце концов. А ещё Чжань заботится об Ибо. Пусть в своей манере, но делает это. Ибо подозревает, что Чжань намеренно избегает слов, опасаясь, что они могут только всё усложнить. Также возможно, он не хочет сжигать последний мост за собой. И это волнует Ибо больше всего. Он не может не задумываться о том, что их ждёт по окончании съёмок. Пусть половину пути они практически прошли, Ибо не может представить, что вот этого всего не будет. Не стоит гадать на самом деле, так как сценарий их жизней всегда одинаковый — работа. Они могут вносить свои небольшие коррективы, подстраиваясь. Ибо так давно не видел родителей, хотя всё, что ему надо, — просто подождать свой выходной. Мама и папа всегда на одном месте. Всегда свободны. Но даже так видеться получается нечасто. Сяо Чжань — совсем другое дело. Он занят ещё больше, чем Ибо. И состыковать их выходные будет практически нереально. Понимая всё это, Ибо всё равно уверен: у них получится. Каждый вечер он отправляет Чжаню «Спокойной ночи», чтобы получить то же самое в ответ. Утром, проснувшись и проверив телефон, первое, что он видит: «Доброе утро» от Чжаня, присланное преступно рано. Они вместе обедают на съёмочной площадке за большим столом, показывая друг другу смешные видео или фото. И Ибо ловит себя на том, что он вписался. Да, это рано или поздно всегда происходит. Но всегда неожиданно. Чжань сидит напротив, с завязанными за спиной длинными накладными волосами. Они все в простой одежде, так как для будущей сцены у них будут другие костюмы. Ибо сегодня очень доволен собой. Утром Чжань по неосторожности заехал реквизитом ему по лицу, не сильно, но Ибо разыграл целую драму. И чтобы Ибо его простил, Чжань пообещал исполнить любое его желание. От открывшихся возможностей закружилась голова, однако не следовало торопиться. Ибо взял время на подумать, а позже выдаёт: — Я хочу, чтобы ты съел две порции пельменей. Вот моё желание. Чжань выглядит удивлённым. Он наверняка ожидал чего угодно, но не такого. Ибо самодовольно улыбается, поняв: он поступил правильно. — Я не смогу съесть две. — Тогда одну. Но ты должен сделать это. На что Чжань кивает, улыбаясь. На площадке их кормят отлично. Разнообразные, но простые и сытные блюда привозят каждый день. В том числе и пельмени. Ибо ревностно следит за тем, чтобы Чжань положил себе достаточно, чтобы это называлось порцией. А не пару пельмешек для отвода глаза и соблюдения формальности. — Ты мог попросить всё что угодно, — говорит Чжань, садясь рядом с ним и ставя перед собой тарелку. Ибо решил быть солидарным: у него точно такая же тарелка с пельменями. — Так почему это? — А что я не могу получить от тебя и так? — вопросом на вопрос отвечает Ибо. — Только это. Поэтому и заказал. Или ты хотел другого? — с явным намёком на что-то пошлое спрашивает Ибо. — Так тебе стоит только озвучить. — Не переводи всё в горизонтальную плоскость, — сердится Чжань, впрочем, его тон Ибо нисколько не впечатляет. — Ты первый заговорил про горизонтальную плоскость, — подмечает Ибо, улыбаясь. Он берёт банку с газировкой, которую выбрал себе Сяо Чжань, и открывает её для него. А потом добавляет чуть тише: — Но я соскучился. Он искоса смотрит на Чжаня, который берёт палочками жирный пельмешек, макает его в соевый соус, прежде чем отправить в рот. Конечно, он рассчитывает услышать «я тоже», но Чжань никогда не сдастся так быстро. Он говорит: — Завтра меня не будет на площадке. — Почему? — Внутри сразу рождается неприятное предчувствие. — Сун И звонила. Пришло уведомление о проходящей проверке в Наньме. — Уже известно, что там? Чжань качает головой. — Я просил не говорить. Так что, вероятно, у тебя завтра будет короткий день. Снимут что-то, где не требуется моё присутствие, и отпустят. Отдохни. Ибо соврёт, если скажет, что не устал. Но его организм привык подстраиваться под его ритм жизни. И отдых только излишне расслабляет, после него трудно собраться. Однако поспать нормально хочется. — Ты же позвонишь, когда станут известны результаты? Какие бы они ни были. — Скорее всего результаты оптимистичны, иначе боссы из агентства давно бы меня вызвали. Так что я настроен позитивно. К тому же ответ пришёл довольно быстро, я рад, что они разобрались с этим не затягивая. — Я всё равно переживаю. Чжань бросает на него любопытный взгляд, наверняка гадая, за что именно так переживает Ибо. За проект в целом, за свою роль в нём? За Сяо Чжаня? Если бы Ибо спросили, он ответил бы: за всё. У него в голове выстроился план дальнейших действий. Во-первых, он должен стать ведущей звездой своего агентства. Ведь изначально именно такие на него были планы. Шон До уже доложил, что ему прислали несколько новых рекламных проектов. Та шумиха, поднятая в Weibo, принесла ему новых подписчиков и волну интереса. Ибо в прошлом точно начал бы воротить нос, так как реклама не то, чего он, вообще-то, хотел. Но сейчас он настроен решительно. Позировать с новым вкусом лапши? Пожалуйста. Сейчас он готов на всё, что поднимает собственную ценность в глазах компании. Во-вторых, он должен поговорить с директором Мо. Обрисовать ему ситуацию без имён. Запрет на отношения у Ибо закончил действовать в тот самый момент, когда он перестал быть участником группы UNIQ и стал соло-артистом Ван Ибо. Директор Мо всегда был настроен к нему излишне лояльно. Он, конечно, нахмурит брови, будет говорить о том, как это безответственно — поддаваться чувствам сейчас, когда на кону стоит его карьера. Ибо будет кивать, соглашаясь, но всё равно будет стоять на своём. Конечно, это дело не пары дней. И даже не месяцев. Возможно, он решится на подобный разговор только после выхода в свет дорамы. Но маршрут построен, и Ибо не намерен сворачивать. Ему не вовремя вспомнился разговор с Сынёном. Это случилось примерно через неделю после инцидента с краской. Они сидели в гримёрке очередной концертной площадки, остальные парни пошли плутать в её длинных коридорах в поисках автомата со снеками и газировкой. Ибо сначала не придал этому значения, но после того, как Сынён начал говорить, понял: те ушли намеренно, ведь в их маленькой гримёрке было всё необходимое. Сынёна оставили с Ибо наедине, чтобы тот тактично узнал, всё ли с младшим в порядке. Ибо был в порядке. Он предпочитал не думать о случившемся. Было и было. Это оставило на душе неприятный след, но одним больше, одним меньше. Какая разница? Ибо уверен, в будущем его ждут вещи куда хуже, чем краска на футболке. И когда-то это всё станет на самом деле неважно. Ему просто хотелось знать, за что? Что он успел сделать тому человеку, за что тот его ненавидит? В смысле, их группа только дебютнулась, они никому не составляют конкуренцию. Так за что? Задумавшись, он спросил это вслух. Взгляд Сынёна тут же смягчился, словно он сам в этом виноват. Не доглядел, не заслонил собой. — Кто знает? — ответил он. — Фанаты странные существа. Они любят тебя безгранично, ненавидят точно так же. И поводов для этого может быть очень много. Мы для них красивые лица с обложки журналов или альбомов. Все наши песни для них и про них. Они фантазируют о нас. И не любят, когда кто-то появляется лишний. Мы никогда не будем принадлежать себе в полной мере, как бы сами ни обманывались на этот счёт. Отныне все наши действия и решения будут корректироваться с оглядкой на то, что могут подумать фанаты. У тебя не может быть девушки или… — Тут Сынён сделал незначительную паузу, словно хотел добавить что-то ещё, но не сделал этого. — Никакой третьей стороны. Ибо фыркнул. — Я не собираюсь заводить отношения. Никогда. Сынён рассмеялся. Ибо казался таким упрямым и упёртым. Но на тот момент он был уверен: отношения не для него. Ведь бывает такое? Просто ему никто не нужен. У него был Сынён, вот-вот начинающие появляться чувства к Вэньханю, которые он не посмел показать, не то что рассчитывать на отношения. Пфф. Кому это надо? Сейчас Ибо не сильно изменился в своих суждениях. Кроме одного: ему нужен Сяо Чжань. Ему не хочется давать им какого-то определения, чтобы всё не стало ещё более сложным, чем оно есть. Пока Ибо думает, Чжань уже почти доел свои пельмени, делая небольшие глотки газировки. — У меня теперь появится живот и бока, — жалуется он, по-детски дуя губы, чем только веселит. — Этого не случится, даже если ты съешь ещё парочку порций. — Чувство сытости такое противное, — продолжает жаловаться Сяо Чжань. — И теперь я хочу спать. Ибо с ним согласен. Спать хочется постоянно, а скоро они приступят к ночным съёмкам, вот где потребуется вся сила воли.

***

Съёмочная площадка без Сяо Чжаня уже не та. Вероятно, так только для Ибо, потому что все остальные ведут себя как обычно. А он сам не может избавиться от мысли, что чего-то не хватает. От работы Ибо освобождается раньше, как и предвидел Чжань, и это время он тратит на переезд. Агентство подобрало ему новую квартиру. Это апартаменты в высоком здании, расположенном довольно близко к съезду в пригород, где они снимаются. Время дороги сокращается на минут двадцать, и это кажется отличным. Однако теперь он живёт дальше от Сяо Чжаня, практически на другом конце города. Квартира небольшая и светлая. Но после отеля сойдёт и такая. Ибо доволен. У него с собой из вещей только сумка, так что на обжитие много времени не уходит. На самом деле всё, что он сделал, чтобы чувствовать себя комфортно, — это закрыл перед носом менеджера дверь. Тот всю дорогу гундел о том, что Ибо можно, а чего нельзя. Оговаривал время, в которое они будут приезжать за ним. Ибо только кивал, едва ли вслушиваясь. На кухне обнаруживаются запасы риса и рамёна, а в холодильнике замороженные готовые обеды. Всё как обычно. Ибо принимает душ, а после просто ждёт от Чжаня вестей. Это случается только под вечер. Ибо подозревает, что Чжань после встречи с боссами дал себе некоторое время на отдых, не собираясь связываться с Ибо сразу же после. Он немного расстроен, так как ему хотелось встретиться сегодня, ведь у них обоих выдался свободный вечер. Наверное, стоило об этом сказать ещё накануне, тем самым скорректировав планы Сяо Чжаня. Но хорошие мысли всегда приходят после и никогда вовремя. Не то чтобы Ибо ждал, что Чжань после нервного дня снова побежит искать утешения в его объятиях, но в глубине души надеялся. Голос в трубке усталый и словно сонный. Легко представить, как Сяо Чжань лежит в своей постели, за окнами догорает день, накрывая мужчину вторым одеялом сумерек. Он уютный и тёплый, и Ибо отчаянно к нему хочется. — Как прошёл твой день? — спрашивает Чжань, явно пока не желающий говорить о себе. — Я переехал. — Ибо устраивается на постели удобнее. У него в комнате темно, и так кажется, что Чжань совсем рядом. — Я теперь живу в квартире. Не думал, что старики согласятся на это. «Стариками» он называл руководство своей компании. Директора Мо в том числе. Все они придерживались каких-то странных, старомодных взглядов на то, как должны сейчас жить молодые люди. И их подопечные в том числе. — Они, скорее всего, подсчитали, сколько им обходится моё проживание в отеле. Решив, что квартира дешевле. В противном случае я так и жил бы с толпою людей под окнами. Это тонкий намёк на то, что сейчас он не обременён лишними глазами. Но Чжань только тихо смеётся, не подозревая, как тепло становится у Ибо на душе от этого звука. Ибо чувствует себя абсолютно и бесповоротно влюблённым. — А как прошёл твой день? — осторожно спрашивает Ибо. Чжань берёт небольшую паузу, возится в трубке, Ибо готовится к худшему. Оправдались ли ожидания Чжаня? — Неплохо на самом деле, — всё же говорит Сяо Чжань. И тихо смеётся. — Лучше, чем я мог ожидать. Нет, я, конечно, получил свою порцию дерьма, как иначе? Но результаты проверки сняли с нас ответственность за пожар. Виновато неисправное оборудование компании, которую мы наняли, что-то не так было с генератором. — Это хорошие новости, — вставляет Ибо. — Да, конечно, — соглашается Чжань. — Но их всё равно не устроило то, что нам пришлось оплачивать медицинские счета пострадавших, хотя для них это незначительная сумма. — И? — настораживается Ибо. — И… Они собираются судиться. Это уже не моё дело. Главное, людям оказана помощь. Я добавил ещё немного от себя, чтобы они могли больше времени провести на больничном. — Это очень благородно. — Это всего лишь деньги, — отмахивается Чжань. — И это последнее, о чём я думаю. Ибо понимает его. Деньги тоже никогда не были его целью. В приоритете всегда стояла самореализация. Доказать себе и окружающим, что ты чего-то стоишь. Что ты можешь быть лучше, чем кто-то другой. Деньги… Приятное добавление. Ибо вряд ли точно может ответить, сколько у него на счету средств. Он никогда не был одержим цифрами. И желал заработать только ради одного: обеспечить хорошую жизнь родителям. У них не было много-много денег, но они всегда давали Ибо всё, на грани своих возможностей. Поддерживали его, отпустили в Корею. Он им многим обязан и пытается выплатить долг. Его самая дорогая покупка — байк. И ему этого достаточно. Всем остальным его обеспечивает компания. — И всё же, — не сдаётся Ибо. — Чжань-гэ такой добрый и щедрый. — Звучит так, словно ты прикалываешься. Но ладно. Ибо не спорит с ним. — Завтра на съёмки? — спрашивает он, стараясь не выдавать того, как он надеется на это. — У меня нет причин не приходить. Ибо отстраняет телефон от уха, чтобы посмотреть на время. Около десяти. У них есть довольно много времени. — Я мог бы приехать, — говорит Ибо. Это, наверное, неправильно. Но Ибо сложно быть правильным, когда дело касается Сяо Чжаня. Даже если он услышит отрицательный ответ (он и не надеется на другое), то хотя бы не будет жалеть, что не спросил. Сяо Чжань, явно не ожидавший ничего подобного, снова замолкает. Ибо тоже молчит. Чужое дыхание отчётливо слышится через трубку. Ибо ковыряет пальцем катышек на простыне. Бельё пахнет кондиционером, Ибо привык к такому запаху. Чужому, но в то же время очень знакомому. Чжань вздыхает и говорит: — Приезжай. Только как ты это сделаешь? Я не рассчитывал на такое, так что не смогу вызвать тебе водителя. — На такси. — Ибо уже встаёт с постели, стараясь не обращать внимания на быстро бьющееся сердце. Он даже не собирается особо переодеваться. Приехать к Чжаню в домашней одежде? Да, он точно собирается сделать это. — Это рискованно. Вдруг тебя узнают? — Да? Не думаю, что какому-то таксисту интересны подростковые дорамы. Я надену маску и кепку. — Да, просто высшая маскировка. Я скину тебе адрес. — Хорошо. — Ибо? — Да? — Это будет просто ужин. Ибо застывает на месте, словно натыкается на невидимую стену. А потом соглашается: — Только ужин. Ибо только надевает куртку и выходит из квартиры, вызывая такси уже в лифте. Тут же приходит сообщение с адресом. Ждать приходится недолго, но даже пять минут тянутся. Таксист пожилой мужчина, явно не в курсе, кого везёт. Да и дела ему нет. Он сосредоточен на вечерней дороге, тихо подпевая тихо играющему радио. Ибо смотрит на вечерний город, ярко освещённый на больших проспектах и утопающий в темноте на маленьких улицах. Свой маршрут Ибо отслеживает на навигаторе, стараясь подсчитать, как скоро они будут на месте, не доверяя приложению такси. Там пишут, что поездка займёт сорок минут, но, по мнению Ибо, они едут слишком медленно, попутно собирая все светофоры. Вечерние пробки сошли на нет ещё час назад, но на дорогах всё равно слишком много машин. Чёртов Пекин! Именно из-за этого Ибо и не любит его. Точнее, эта причина одна из… Присутствие тут Сяо Чжаня из причин можно вычеркнуть. Ибо кажется странным, что он когда-то избегал этого города, когда его сердце здесь. Водитель везёт его тёмными улицами, в объезд, поясняя: «Так быстрее». Ибо доверяется. Ох, если бы он мог сесть на свой мотоцикл, он уже был бы на месте. Но его байк остался в Шанхае, уже который месяц стоит без дела на парковке. Если так получится, если удастся зацепиться в Пекине, а начало в виде апартаментов положено, Ибо думает купить себе ещё один байк. Он уже давно думал об этом, смотря на новинки в мотоиндустрии. Но не позволял долго задерживаться на понравившихся моделях. Соблазн становился слишком сильным. Сердце снова начинает биться быстрее, когда Ибо видит знакомый комплекс. Они уложились во время. Он набирает Сяо Чжаню. «Я подъезжаю». Они не договаривались, как Ибо попадёт к Чжаню, но тот отвечает: «Я встречу тебя. Надо проехать по главной дороге до входа. Третье строение». Ибо всё это передаёт водителю, и тот, вот чудо, понимает, о чём идёт речь. Отлично. Подсвеченные башни кажутся пустыми изнутри, редко в каком окне горит свет. Ибо расплачивается с водителем и выходит. Он идёт к главному входу, к большим двустворчатым дверям. За ними угадывается освещённый холл. Толкая внезапно тяжёлую дверь, он заходит.