Принцесса против!

***

— Я побрил ноги! — с гордостью в голосе заявляет Ибо. У них очередной перерыв. Они сейчас в одном из павильонов съемочной площадки. Тут вроде должны работать кондиционеры, но людей и осветительных приборов слишком много, чтобы поддерживалась комфортная температура. Гримеры ворчат, что в таких условиях невозможно работать. И Ибо с ними абсолютно согласен. Уж кому хуже всех, так это актёрам, вынужденным тут находиться в многослойной одежде: маленькие вентиляторы лишь жалкая попытка хоть как-то охладиться. Однако это всё равно лучше, чем открытая местность с кучей летающих мерзких жуков. Чжань во время заявления отпивает свой чай и закашливается, выплевывая перед собой чуть ли не половину. Ибо доволен произведенным эффектом. Это он вчера придумал. Больше от скуки, чем от необходимости. Ну и он, конечно же, представлял, как продемонстрирует результат. А ещё руку Чжаня на своей гладкой коже, что будет подниматься от икр до внутренней поверхности бедра. Чжань изображает на лице какую-то сложную эмоцию. Ибо улыбается. — Показать? Не дожидаясь ответа, он подхватывает все слои своего ханьфу и даже поднимает ногу, чтобы Чжаню было легче рассмотреть. Тот скользит взглядом по ноге, потом смотрит на Ибо в манере: «ты нормальный?». — Потрогай, — просит Ибо. — Она такая гладкая. — Делать мне нечего. Чжань смотрит по сторонам, явно недовольный тем, что Ибо своей выходкой привлекает внимание. — Тогда свои покажи! Сяо Чжань, Ибо знает, относится к растительности на своём теле вполне спокойно, ничего с ней не делая. И Ибо не жалуется. Дорожка из темных волос от пупка, уходящая вниз, сводит его с ума каждый раз. Чжань игнорирует его просьбу, впрочем Ибо ни на что не рассчитывал.       Ибо нравится его работа. Вот так вот внезапно он осознает, что неимоверно счастлив быть здесь. И становится страшно от осознания: ведь его могло тут не быть. Если бы не настойчивость компании, если сам Ибо оказался более упрямым и настоял на своём отказе, он мог бы лишиться всего этого. Ибо ловит себя на том, что никогда не улыбался так много. Он вообще очень скуп на улыбки, особенно искренние. Но к концу съемочного дня у него буквально болят скулы. Это, наверное, и есть счастье. Разве нет? Но он боится поддаться этому в полную меру, просто наслаждаться тем, что есть сейчас. Опасается быть счастливым на все сто процентов и даже больше, словно лимит может быть исчерпан. Черпает счастье осторожно, небольшими порциями, желая ощутить каждую минуту. Сяо Чжань рядом, что чуть менее уставший, голодный и занятой, тоже улыбается, шутит, кривляется. Иногда злится, когда их ребячество захватывает документальная камера. Человек, снимающий процесс работы Ибо, тоже бесит. Он должен постоянно о нём думать, чтобы на камеру не попали лишние движения или разговоры. Они с Чжанем, наплевав на всех, прячутся по углам павильона, шепчутся, поворачиваясь спиной. Никто уже не обращает на это внимание. Коснуться пальцем, послать быстро воздушный поцелуй, просто встать рядом, Ибо ловит любую возможность. Потом приходит новость: часть сцен, что они должны были снять в Пекине, отменили. Из-за того, что они все снова возвращаются в Наньме, и так пострадавший бюджет снова проседает. Логисты в короткий срок пытаются что-то придумать, но кроме как переплатить за срочность, выхода особого нет. В итоге часть стаффа уже уехала, добираясь на автобусе вместе с аппаратурой, актеры отъедут в самый последний момент, а массовку будут набирать уже на месте. Это всё делается в такой спешке, что не остаётся сомнения: они где-то накосячили. Что-то не учли, что-то упустили. И именно в этот момент Чжань срывается на Ибо. Ничего не предвещало, как говорится. Они просто как всегда отдыхают в стороне ото всех. Чжань отвлекается на переписку в чате, стараясь, если не контролировать, то быть в курсе происходящего. Еда, которую они взяли, остывает. Ибо понимает: не стоит лезть. Но никак не предполагал, что последует такая реакция. — Убери телефон и поешь нормально, — говорит он, наблюдая, как палочки снова отложены в пользу гаджета. — Ничего не рухнет, если ты отвлечешься на пять минут и поешь. Чжань поворачивается к нему и смотрит таким взглядом, что Ибо реально становится страшно. И чуточку обидно. — Ибо, — голос Чжаня холодный. Смотрит соответствующе. — Не лезь, пожалуйста. Ты не понимаешь, как это важно. Что ты мне постоянно тыкаешь этой едой? Я могу сам с этим разобраться! Ибо опускает взгляд, чтобы не видеть чужой. Такой неприятный и не родной. Чжань никогда себя с ним так ещё не вёл. Это немного обескураживает и дезориентирует. А возразить нечего. Кроме: — Я лишь хочу позаботиться о тебе. Его голос звучит до того жалко, что он чуть сам не морщится. Но сдерживается. — Я похож на того, о ком надо заботиться? — тон Чжаня не меняется. — И как я жил последние два года без этого? Это, пожалуй, было самое больное. И лишнее. Это заметно по тому, как Чжань резко замолкает, понимая, что он сказал. — Хорошо, — выдавливает Ибо. — Тогда найди меня, как только ты разберешься со своими делами. Он уходит, стараясь держаться прямо. То, что они поссорились на площадке, поняли все и практически сразу. Ибо зол и его раздражают заинтересованные взгляды в его сторону. Людям уже ругаться нельзя? Ибо обидно. Сынён его предупреждал, да. Говорил: не лезь к нему со своими советами. Но как удержаться, когда Ибо видит такое отношение Чжаня к себе? Да, он согласен, тот взрослый человек, способный о себе позаботиться. Это такая отмазка на самом деле. И потерять человека из-за неё так легко. Ты думаешь, человек взрослый, понимает, что делает. А потом человека нет. Потому что родные не уследили, верили его отмазкам. Нет, Ибо не думает, что Чжань заработает себе ту же анорексию, хотя уже худой до такой степени, что через пару-тройку килограмм начнется настоящее истощение. Дело в том, что Чжань не вывозит взвалившееся на него. То, что повесила на него компания, и то, что повесил он на себя сам. Он уже ломается, и это видно по его вспышке агрессии. А ведь он не позволял себе даже голос повысить, когда был его менеджером. А Ибо столько раз давал ему повод. Наверное, ошибка сравнивать Чжаня того времени и тем, кто он есть сейчас. Его новая жизнь не могла не отложить на него определенный отпечаток. Актёры, с которыми они оба общаются, похожи на детей, чьи родители в разводе. Они не знают к кому подойти, не желая обидеть другого. Но у Чжаня, и это ожидаемо, крутится людей больше. Ибо, когда не улыбается, имеет довольно суровый вид. Уголки губ, по природе опущенные вниз, делают его обиженным ещё больше, чем он есть. Но рядом с ним Юй Бинь и, внезапно, Цзи Ли. В образовавшемся трио тихо, что Ибо вполне устраивает, его не нужно развлекать разговорами. Иногда он ловит непонятные взгляды Сяо Чжаня на их компанию, но списывает это на то, что тот ещё зол на него. Ибо тоже хочется злиться. Потому что это лучше, чем переживать из-за их ссоры. В голову лезут разного рода мысли, от которых не получается избавиться. Сяо Чжань просто нашёл повод с ним поссориться. Конечно, с Ибо это не должно быть сложной задачей. Но он же ничего не сделал, только проявил заботу. Чжаню подобное не нравится, но не настолько, чтобы так отвечать. И, конечно же, Ибо не мог не начать накручивать себя дальше. Наблюдая за тем, как Чжань постоянно говорит по телефону или переписывается с кем-то во время перерыва, Ибо уже едва сдерживает в себе ревность. С кем он говорит? Кому звонит постоянно? Он же, вроде, дал чётко понять: понравится кто-то, просто дай знать. Ибо, конечно, вряд ли подобное воспримет спокойно, но… А потом Ибо мысленно даёт себе пощёчину. У них впереди переезд обратно в Наньме. Естественно, именно этим и занят Сяо Чжань. На его уставшем лице нет ни радости, ни восторга, как могли бы быть, будь это кто-то очень важный и значимый для него. Тот наоборот выглядит сосредоточенным и серьезным. Иногда он уходит ото всех в сторону, поворачивается спиной, чтобы никто не видел и не снимал его, говорит по телефону. И вот в такие моменты монстр, под названием ревность, поднимает голову. Юй Бинь словно понимает настроение Ибо, наверное, прослеживая за его взглядами, как-то вскользь говоря о том, что Чжаня достали люди из логистики, так как у них там что-то не получается. И Сяо Чжань очень вежливо объясняет им, что он вообще ничего не может сделать в данной ситуации. На самих съемках их ссора никак не сказывается. Они всё-таки профессионалы. Ничего перед камерой их не выдаёт. Так хорошо они играют. Но для Ибо это минус. Теперь он уже не может быть уверенным, где Чжань честен с ним, а где — нет. Но как только камера выключается, они снова по разные стороны. На третий день на площадку приезжает Сун И. Та появляется внезапно, но поскольку её пропускают, понятно: Чжань заранее планировал её приход. Та, аккуратно переступая через провода, направляется прямо к Сяо Чжаню. И, конечно же, среди тех, кто не в курсе кто она, начинаются слухи. Как правило, это девушки из стаффа или из массовки, что и до этого засматривались на симпатичного актёра. Ибо это не волновало раньше. Какое ему дело? Чжань очень красивый и знаменитый, конечно, все на него будут обращать внимание. Ревновать к его популярности вообще последнее дело. Однако, к Сун И он ревновать очень даже может. Он, буквально, едва сдерживает себя, чтобы не подойти к ним. Наплевать на то, что Чжань чуть ли не послал его. Первый раз, что ли. Но гордость, точнее то, что от неё осталось, не позволяет. И Ибо в этот раз точно не подойдет первым. Хватит.

***

На второй день ссоры ему звонит Сынён. Такое случается редко и в основном, когда Ибо долго не выходит на связь. Они почему-то оба решили, что Ибо из них более занятой, поэтому и звонки поступать должны от него, так как Сынён имеет больше шансов найти время для разговоров. Тот у себя в Корее строит карьеру самостоятельно, чаще планирует своё время сам, что не может не вызывать зависти. Звонок раздается одновременно вовремя и нет. Вовремя, потому что от Ибо только ушла последняя девушка из стаффа, забирая одежду и парик, сказав напоследок, что Ибо один из немногих относится бережно к реквизиту. Это она не видела, как совсем недавно они с Чжанем дрались этим самым реквизитом. Ибо уже переоделся и собрался выходить, когда завибрировал его телефон. И он был рад услышать Сынёна. А не вовремя, так как он сегодня собирался поймать Сяо Чжаня, чтобы поговорить. Если к концу первого дня в нём поселилось беспокойство, то к концу второго — лёгкий страх. Он себя хорошо знает, если сейчас не прояснить ситуацию, то он только сильнее накрутит себя, страх перейдет в ужас, и тогда Ибо уже не ручается за свои действия. Он из тех людей, которые не любят неопределенности. Больше, чем неудобные разговоры. И ему уже плевать на то, что он решил в этот раз не делать первый шаг первым. Но Сынён вмешался в его планы. Конечно, он мог не отвечать, что, конечно же, выглядело бы по скотски, ведь Сынён всегда отвечает, если звонит Ибо. А может, так даже лучше. И неожиданный звонок уберёг его от неприятного разговора с Чжанем. И от первого шага, который должен делать точно не он. А ещё у Ибо закралась надежда, что Сынён звонит потому, что с ним разговаривал Чжань. И бывший одногруппник снова выступит как посредник между ними. — Да? — Ибо оглядывает гримёрку, проверяя, не забыл ли он что-нибудь, хотя из вещей у него только телефон да кофта, которую он срывает со спинки стула. — Я не отвлекаю тебя? Привет, — голос Сынёна звучит так близко, словно он находится в соседней комнате. Это приятно, потому что Ибо скучает по нему, несмотря на творящийся бедлам в собственной жизни. — Нет, я как раз выхожу со съёмок. Что-то случилось? — осторожно спрашивает он. — Это я хотел спросить тебя. Ты давно не звонил. Сяо Чжань забирает всё твоё время? — игривые нотки в голосе Сынёна заставляют Ибо поморщиться. — Я вообще-то работаю. График бешеный. — О. Но ты явно этому рад? — Был. Ибо оглядывается по сторонам. Ему хочется увидеть Сяо Чжаня, но его нигде нет. Часть актеров уже сидит в автобусе, который отвезет их в отель. Машина Ибо тоже тут, и Шон До терпеливо его ждёт. Чжаня не видно. Возможно он уже уехал или, что более вероятно, ещё в студии доделывает какие-то свои дела. Ибо вздыхает, что от Сынёна не ускользает. — Рассказывай, — как-то обреченно просит он, смирившись со своей участью. — Мы поссорились, — Ибо поворачивается к менеджеру спиной так и не дойдя до машины. И ему плевать, подождёт. И он, и водитель, ведь в машине Ибо поговорить не сможет. — Из-за чего? — В основном из-за того, что я снова начал советовать ему поесть. Это признание сопровождается тяжёлым вздохом Сынёна. — Вот только не надо «я тебя предупреждал», — предостерегает Ибо. — Я и не собирался. Так как ты и сам это понимаешь. Ибо заводится. — Что я понимаю? Чжань такой эгоист. И он не подпускает меня к себе, словно я чужой. Словно я не имею права беспокоиться о нём! — Некоторых людей бесит, когда в их дела лезут. Это просто такая черта характера. Ты сам прекрасно знаешь, какой Чжань. Не позволяющий никому взять ни грамма своей ноши, как бы ему тяжело ни было. А ему сейчас не просто, как я понимаю. Он, возможно, очень хочет положиться на кого-то, но не может в силу характера. — Очень даже может, — вставляет Ибо. — Вчера приезжала его помощница. Первый раз за всё время. Зачем он её позвал? На помощь? — Это логично. Ты ему в рабочих процессах точно не поможешь. — Я и не собирался в это лезть. Я просто посоветовал ему немного притормозить и отдохнуть. Он болел недавно. И я не уверен, что он поправился, а не закинулся таблетками, как обычно. — И это по-прежнему его дело. — Уверен, что в парах так не должно быть, — не соглашается Ибо. — Зачем тогда ему кто-то рядом, если он не выносит заботы? — Человек вообще создание странное, и анализировать чужие поступки себе дороже. Вы оба сложные личности, Ибо. Ты за собой этого не замечаешь, но и с тобой далеко не так легко, как ты думаешь. Ибо молчит, потому что сказать нечего. Да, у него сложный характер. Но он никогда бы не отмахнулся от Чжаня. Не сказал бы… А потом он вспоминает, что наговорил Чжаню в порыве ревности в Хенане. Однако он всё равно не считает, что был слишком навязчив. — Дай ему время решить всё в одиночку. Разобраться так, как ему хочется. И я уверен, он вернётся к тебе с извинениями. — И так будет каждый раз? — Отношения — сложная штука, Ибо. Это всегда компромиссы и проверка на гибкость. — Почему-то только мою. Это потому что он знает, как сильно я люблю его, — тихо, чтобы никто не услышал, говорит Ибо. — Он знает, что меня можно палкой отгонять, я вернусь. И я сам дал ему повод так думать. И я не знаю, на сколько раз меня может хватить, прежде чем я пошлю все это. — Ты не сможешь, — усмехается Сынён. — Нет, ты точно попытаешься, а потом будешь наматывать сопли на кулак в телефонных разговорах со мной. И в итоге все равно вернёшься. И это неплохо, Ибо. Любить. Даже так сильно. Знаешь, я даже завидую немного Чжаню. Хотя это и не отметает того факта, что я считаю его засранцем, раз он так поступает с моим маленьким бро. — О, перестань! — восклицает Ибо. — Если ты не заметил, я вырос. — Если у тебя пропали детские щечки, не значит, что ты вырос. Да-да, мне тут попалось твое недавнее видео. Отлично выглядишь. — Какое же? — На Weibo их много. Не могу назвать конкретное. Ты куда-то шёл. Видео от фаната, я так понимаю. — И ты туда же? — Я твой самый преданный фанат, Ибо. — смеется Сынён. — Я пришлю тебе свой автограф, — смеется Ибо. — Ладно, — уже серьезно говорит он. — Мне пора. Менеджер скоро прожжет в моей спине дырку. — Я был рад тебя слышать. И, эй, дай Чжаню время. Хорошо? Если ты пойдешь сейчас к нему первый, он снова воспримет это как давление. Просто следуй моему совету, пожалуйста. Ибо немного думает, прежде чем ответить: — Я дам ему еще пару дней. А потом ему придётся объясниться. — Ты приучишь его к очень опасной тенденции приходить первым. Я не говорю, что это плохо. Печально, когда в парах никто на это не решается. Но тебе стоит набраться терпения и дать ему шанс прийти к тебе. — Последний раз это заняло два года, — напоминает Ибо. — Но сейчас всё не так. — С ним я уже ни в чём не уверен, — вздыхает Ибо. — Почему это так сложно? — Ты выбрал непростого человека. Как и Сяо Чжань. И что-то мне подсказывает, что вы потреплете друг другу много нервов, прежде чем окончательно притрётесь. — Или нет, — мрачно добавляет Ибо. — Я не исключаю и такой вариант, — легко соглашается Сынён. — Но между вами есть невидимая, но очень сильная связь, держащая вас вместе, притягивая. Не забывай: он всё же позвал тебя в свой проект. Он хотел видеть тебя, работать с тобой. Это значит многое. — Неужели все это понимаешь по моим словам? Даже завидно. Ты отлично читаешь людей. — На самом деле нет, — Сынён смеется. — Ну, если только на фоне тебя. Не забывай, я немного знаю Сяо Чжаня. И я с ним общался, и могу немного предполагать какой он. Но ты знаешь его куда лучше. Даже не так… Ты знаешь его совершенно на другом уровне. Всё, что я говорю, не обязательно правда. Я лишь опираюсь на свой опыт. А это не всегда правильно. — Но я все равно тебе благодарен. За то, что выслушиваешь. И помогаешь. — Ты всё еще мой маленький братишка Ибо. Так что… Да, я готов направлять тебя в этой взрослой жизни и дальше. Ибо фыркает. Почему-то от Сынёна это звучит не раздражающе, как могло от любого другого. Быть младшим не так уж и плохо. Иногда. — Спасибо, — говорит он, прежде чем отключиться.