Принцесса против!

Утром, как Чжань и предсказывал, он толкает Ибо несколько раз, прежде чем тот просыпается окончательно. На часах чуть больше семи, а Ибо отказывается начинать этот день. Он не может поверить, что два часа назад он был полон энергии и ему не хотелось спать, а заниматься физическими нагрузками. Пусть и в горизонтальной плоскости. Сейчас же он сидит на постели, открыв только один глаз. Второй категорически отказывался открываться. Волосы наверняка в беспорядке, как и лицо: утром Ибо всегда имеет немного припухший вид. — Ты так и будешь сидеть? — в поле зрения одного глаза Ибо появляются ноги Чжаня. — Ночью ты был куда активнее. — Кому надо отсосать, чтобы никуда не идти? — шутит Ибо. — Тебя даже не соблазнить кофе, который уже точно сварили в ресторане? — хмыкает Чжань, явно не оценив шутку Ибо. — Брось меня, — стонет Ибо. — Автобус до площадки уезжает ровно в девять, — предостерегает его Чжань. — Не заставляй нас ждать тебя. Ибо стонет. Впрочем, Чжаню уже все равно, Ибо слышит, как за ним закрывается дверь. Просидев так какое-то время, Ибо все-таки находит в себе силы встать и направиться в душ. Холодная вода немного приводит его в чувства. Он бросает прямо на пол футболку и шорты, в которых спал, не в силах позаботиться об этом прямо сейчас. Одевшись, он выходит из номера. Уже на первом этаже его встречает яркий и терпкий запах кофе. Чжань обнаруживается за одним из столов вместе с Чжочэном, отчего Ибо хмурится. Стоило только не выходить вовремя из номера, как Чжань уже в окружении этого проныры. И пусть их отношения стали чуть лучше, Ибо всё равно не мог отмахнуться от ревности, которая вспыхивала каждый раз, когда эти двое оказываются рядом. Однако, кажется, самого Чжочэна подобное только веселит. Они никогда не поговорят откровенно, гордость Ибо просто не допустит подобного. В самом деле, не подойдёт же он к актеру с просьбой отвалить от занятого мужчины. Тем более это личные заморочки Ван Ибо, Чжань ему повода не даёт. Чжочэн явно говорит Чжаню о появлении Ибо, потому что тот сидит ко входу спиной, но оборачивается и кивает головой на соседний стул, приглашая. Ибо закатывает глаза. Ему нужно приглашение? С каких пор? Он немного возится у кофемашины, желая выбрать себе самый крепкий напиток, но с добавлением молока. В итоге останавливается на каком-то непонятном режиме и нажимает несколько раз на кнопки, раздраженный задержкой. К столу он садится как раз, чтобы застать завтрак Чжаня, состоящий из чая и фруктов, которые лежат на блюдце. Ибо молчит, но одаривает Сяо Чжаня недовольным взглядом. Ван Чжочэн с понимающей улыбкой смотрит на них, словно всё про них знает, что не исключено. Чжань говорил что-то подобное, правда какая-то другая пара на площадке перетянула все внимание на себя. Что ж, Ибо рад. Ибо смотрит на Чжочэна в упор, но тот никак на это не реагирует. — Поешь, — Чжань придвигает ему блюдце, где еще остались лежать ветка винограда и порезанный киви. — В автобусе будет тошнить. Улыбка Чжочэна становится ещё шире и ещё более понимающей. Ибо отрывает себе одну виноградину. Есть не хочется, но он думает: было бы отлично на своём примере показать, что если тебя просят поесть, то надо есть. Ближе к девяти часам в ресторане становится больше людей. В основном актёры перед съемочным днем собираются выпить кофе. Но некоторые берут себе кашу или омлет. Ибо знает, что на месте их ждёт небольшая палатка, где он сможет перекусить, если проголодается до обеда. Во всяком случае в прошлые разы она была. Но в их положении никогда не угадаешь, на чем компания решит сэкономить. Чжань проверяет за завтраком свою почту, Ибо следует его примеру, но роется в соцсетях. На почте висит несколько писем от Шин До, но Ибо думает прочитать их позже. Будь что-то срочное, тот бы позвонил. Он перетаскивает весь виноград, выпивает кофе и чувствует себя намного лучше, чем полчаса назад. За их стол садится Мэн Цзыи, выглядящая тоже довольно сонной и несобранной. За ней приходят Лю Хайкуань и Чжу Цзаньцзинь, и Ибо давится виноградом, привлекая внимание Сяо Чжаня. Тот, не жалея силы, бьёт Ибо ладонью по спине. Хайкуань тоже смотрит на него несколько удивлённо, но только желает всем доброго утра. Ибо кивает несколько раз головой, не в силах ответить, пока справляется со своим кашлем. — Ну хватит уже, — шепчет ему Сяо Чжань, словно Ибо делает это специально. Ибо же припоминает собственные мысли относительно того, что стоит им только переспать, как остальные это точно заметят. Но эти двое? Серьезно? Хотя если подумать… У них есть общие сцены, их персонажи дружны… А это всегда накладывает некий отпечаток. Когда ты полностью отдаешься игре, невольно воспринимаешь чувства персонажа, как свои собственные. Именно из-за этого на съёмочной площадке никого не удивишь внезапно вспыхнувшим романом. Даже среди мужчин. Здесь всё то же самое, как в гетеро парах, только с той разницей, что о подобном в журналах вы не прочитаете. Такие отношения быстро заканчиваются, как только магия кино развеивается по окончании съемок. И Ибо рад, что он может не переживать хотя бы из-за этого. Их с Чжанем чувства родились задолго до этого. И тесные отношения их персонажей не влияют на них самих. — Они правда вместе? — тихо спрашивает Ибо, когда они с Чжанем выходят на улицу. Перед входом в гостиницу уже стоят транспортные средства. — Что тебя так удивляет? — не понимает Сяо Чжань. Один из водителей машет им рукой, и они направляются к микроавтобусу. — Я просто никогда бы не подумал на них, — признает Ибо. — Если бы меня вдруг попросили угадать. — Кто бы стал тебя просить? — фыркает Чжань. — Если бы, — повторяет Ибо. — Но мы все равно самая красивая пара. Им до нас далеко. — Это не соревнование, — напоминает Чжань, забираясь в автобус. Ибо следует за ним. — Я знаю. Просто говорю очевидные вещи. Но если местные сплетники так любят чесать языками, то я рад, что мы не единственные, кого они будут обсуждать. Не люблю лишнее внимание. Взять хотя бы Чжочэна. — Опять он? — устало спрашивает Чжань, садясь на место у окна. — Что на этот раз? — Он так смотрит… Ты ему что-то рассказывал? Чжань смотрит на него таким взглядом, что Ибо невольно морщится. — Извини, — он садится рядом, — я сморозил глупость. — Мне и не надо ничего рассказывать. Твоё поведение говорит само за себя. — Мои взгляды? — угадывает Ибо. — Да. Ты смотришь так, словно желаешь ему мучительной смерти. И он спросил у меня, не обидел ли он тебя чем-то. Он припомнил тот случай, когда ты потерялся в лесу. Так как он стал замечать твоё пристальное внимание ещё тогда. Ну и Мэн Цзыи пошутила про твою ревность. Впрочем, это очень быстро перестало быть шуткой. — И ты молчал? — Я не воспринимаю это всерьез. А если начну, то только дам подтверждение их догадкам. А так они пока просто сплетничают. — Их сплетни могут выйти за пределы съёмочной площадки, — хмуро говорит Ибо. — И это повлечет неприятности. — Ты же читал контракт? — спрашивает Чжань. — Хотя о чём я. Подмахнул не глядя, после того, как адвокаты его проверили? Ибо молчит, и это можно расценить как утверждение. — Так вот, — продолжает Чжань, посматривая в окно, так как на улицу уже начали выходить другие актёры и рассаживаться по своим машинам, — там есть пункт о неразглашении. Так что всё, что происходит на площадке, там и останется. — Не считая камеры мена? Человека, чаще даже несколько, с камерой многие уже перестали замечать. Ибо же с самого начала не особо парился по этому поводу. И сейчас задумался: а сколько кадров не для лишних глаз эта камера сняла? — Я смогу посмотреть весь отснятый материал, — отвечает Чжань, — но вряд ли буду этим заниматься, моё время слишком дорогое, чтобы заниматься подобной ерундой. Я просто сказал им вырезать все, что не относится к процессу кинопроизводства. Ибо это не особо успокаивает. — Ладно, — всё же соглашается он. — А кто у нас ещё парочки? — Ты заставляешь меня сплетничать? — восклицает Сяо Чжань, словно одно только предположение, что он может подобным заниматься, оскорбляет его до глубины души. — Но они же о нас сплетничают, — не сдаётся Ибо. — Почему мы о них не можем? Скажи! — Они о нас сами узнали по твоим щенячьим взглядам, — дразнит Чжань. — Так и ты тоже приглядись, может заметишь ещё парочки. — Словно мне есть до этого дело, — Ибо отворачивается. И это на самом деле так. Ну кто-то ещё решил совместить приятное с полезным. Почему Ван Ибо должен думать об этом? Так, ради развлечения если только, да и то, мимолетного. Автобус быстро наполняется людьми, которые проходят на свои места, здороваются с ним, и теперь особо не поговорить, отвлекаясь на постоянные приветствия. И ровно в девять они отъезжают. На самой площадке ничего не говорит о том, что тут был пожар, хотя часть декораций пострадала от огня и копоти. Актеров развели по палаткам, где гримеры начали их перевоплощение. Ибо, желая себя чем-то занять, листает телефон, проверяя свои соцсети. На Weibo у него снова наплыв подписчиков, что вызывает отчего-то только раздражение. Почему бы людям не оставить его в покое? Нет, он прекрасно понимает, что подобное внимание только играет ему на руку. А он же решил быть послушным мальчиком и принести своей компании как можно больше денежек, чтобы старики, сидящие в креслах директоров, знали, какой он полезный и прибыльный. Поэтому он кидает подписчикам, как кость собаке, новое фото, ничего не значащее. По нему не понять, где он находится и с кем. Да и фото не первой свежести. Не успевает он закрыть приложение, как сыпятся лайки и комментарии. Скрипя зубами, Ибо выключает телефон. Сяо Чжань сидит рядом за соседним столом, ему уже успели нанести макияж, и теперь поправляли некоторые участки тонкой кистью. Девушка-гримёр находилась к лицу Чжаня слишком близко, достаточно, чтобы тот мог почувствовать её дыхание, а та рассмотреть кожу Чжаня в самых мельчайших подробностях. Близко. Очень близко. Ибо сам за собой не замечает, как начинает громко сопеть, чем привлекает внимание Сяо Чжаня. Тот только закатывает глаза. — Уж к ним-то мог и не ревновать, — говорит ему Чжань, когда они вместе идут на место съёмок. — Лишь только потому, что она девушка? — Хотя бы по этому. Ибо задумывается. Они никогда не уточняли некоторые аспекты личной жизни друг друга. Ибо вдруг понимает: он не знает, были ли у Чжаня девушки в принципе. И нравятся ли они ему. Сам Ибо хоть и считает себя способным играть за обе команды, но всё же Чжань держит его так прочно, что ему вообще не хочется думать о ком-то другом. Но, как показала практика прошлого, он способен получать удовольствие, пусть и сомнительное, от обоих полов. А Чжань? Вопрос уже зрел в его голове, но они уже пришли на место. Съёмки проходят легко и весело. И даже то, что они снова вернулись под открытое небо, не портит настроение.

***

Вечерами они возвращаются в гостиницу, ужинают вместе со всеми или только вдвоем у себя в номере, а потом трахаются. Это происходит без проникновения к необъятному сожалению Ибо, но он понимает, что заниматься подобным не место и уж точно не время. Но ему грех жаловаться. Сяо Чжань находится от него все время на расстоянии вытянутой руки. А каждую ночь, получив свою порцию наслаждения, они засыпают вместе. Если немного напрячь воображение, то можно представить, что они живут вместе постоянно. Как пара. И Ибо счастлив. Наверное, эти две недели, что они находятся в Наньме, самые лучшие. Но они проходят так быстро, что хочется плакать, когда приходит время собирать вещи. Они возвращаются в Пекин.

***

Из Пекина Шон До тут же тащит его в Шанхай, где его ждёт очередная рекламная кампания. На этот раз его пригласили рекламировать телефон, созданный специально для подростков: достаточно мощный, чтобы его можно было использовать для учебы и игр, но при этом дешевый, чтобы студенты могли себе его позволить. Став лицом этой линейки смартфонов, Ибо грозило в будущем стать амбассадором всего бренда. А это отличные перспективы. У него было пять дней, три из которых отвели на съёмки рекламного ролика, а два — для фото, которые позже станут баннерами и рекламными листовками. Работа несложная, но утомительная. Особенно, когда сердце требовало возвращения в Пекин, к Сяо Чжаню. Но получается так, что в Хэндань он приезжает один, преодолев расстояние в триста километров от Шанхая до городка под названием Дунян на поезде, где в отдельном купе ему удалось поспать. Но даже несмотря на это, он чувствовал себя разбитым. Его поселили в номер, к большому разочарованию, одноместный. Спать больше не хотелось, но и что-либо делать тоже. Поганое состояние, которое часто приобретаешь в дороге. Умывшись, он все же решает выйти из гостиницы, чтобы осмотреться. Она находится на самом краю города и сельской местности, совсем близко от широкой дороги, по которой ездят в основном большие туристические автобусы. Вдали виднеется горная гряда, плотно поросшая деревьями, над головой голубое небо с тонкой прослойкой редких облаков. Конечно же, солнце, которое только и ждёт утра следующего дня, чтобы начать кусать их за оголённые участки тела. И, Ибо уверен, все местные жуки, затаившись, потирают свои мерзкие лапки в ожидании того момента, как можно будет наброситься на него. Пока он разведывал окрестности, ему встретились актеры и стафф из их съёмочной команды. Они сдержанно кивают Ибо, явно помня о его нелюдимости. Телефон молчит. Почему Сяо Чжань даже не беспокоится, где он? Он просто не мог не быть в курсе времени его прибытия. Расписание у него точно имелось. Да, он не обязан смотреть, но… Но. Просто происходит то самое, непонятное, что делает Чжань, не задумываясь, а Ибо обижается. Ему, казалось бы, уже пора привыкнуть к подобному, но нет, не привыкается. Посмотрев на телефон, он убирает его обратно в карман и направляется обратно в гостиницу. На входе ему попадается Юй Бинь, который явно решил проверить, что подают в местном ресторане. Он машет Ибо, явно желая заполучить себе компанию. Но у Ибо нет настроения. Однако он всё же подходит, потому что у него есть вопрос: — Ты не видел Сяо Чжаня? Раньше он точно не спросил бы. Но сейчас многие предрассудки отброшены. Тем более Сяо Чжань сказал — они все в курсе. И по смеющемуся Юй Бину так оно и есть. — Он уехал на место съёмок, — отвечает он. — Я видел, как он садился в машину. Но это было ещё утром. — Спасибо. Юй Бинь хотел сказать что-то ещё, но Ибо так резко разворачивается, обрывая все попытки втянуть его в разговор или совместные посиделки. Что ж, ему стало легче. Сяо Чжань работает, конечно ему сейчас не до Ван Ибо. Тем более, тут совершенно не о чем переживать, разве мог он не доехать? Да ещё под контролем Шон До? Точно нет. Менеджер всё ещё оставался в гостинице, но только до завтрашнего дня. Дальше он возвращается обратно в Шанхай, оставляя Ибо на попечении Сяо Чжаня. «Я приехал», — всё же печатает он и отправляет. Сообщение читают через несколько минут и присылают: «Ок». Сяо Чжань появляется в гостинице только ближе к вечеру. Ибо, намаявшись в номере остаток дня, выходит в ресторан, чтобы поужинать, когда машина Чжаня подъезжает к зданию. Он тормозит в фойе, чтобы дождаться его. Чжань, даже уставший, такой красивый. Сосредоточенный на своих мыслях, он пока ещё не замечает ожидающего его Ибо. Он плавно, грациозно вылезает из машины, по привычке низко опустив голову, заслоняя лицо козырьком кепки. Но у гостиницы нет толп фанатов, хотя любопытные туристы, приехавшие посмотреть на местные красоты, бросают на него взгляды. Чжань старается быстрее пересечь расстояние от машины до гостиницы и дальше до лифтов. И натыкается взглядом на Ван Ибо. Чжань почему-то резко тормозит, словно сильно удивлён встретить Ибо. А потом он улыбается. Широко растянув губы, тем временем его глаза приобрели форму полумесяцев. У Ибо в районе живота образуется что-то большое и тёплое. Радость. — Привет, — говорит он, подходя почти вплотную. — Приехал. — Как будто он мог не приехать. — Ты спустился на ужин? — спрашивает Сяо Чжань, оглядываясь на ресторан. — Я не особо хочу есть, — отзывается Ибо. — А что хочешь? — Чжань стреляет глазами из-под козырька кепки. Ибо усмехается. — Проводить тебя до номера? — предлагает он. На что Сяо Чжань только кивает. Они скрываются в лифте, который только что подъехал. Подниматься им недолго, гостиница всего в четыре этажа, но Ибо всё равно придвигается ближе, чтобы клюнуть Чжаня в щеку. Тот смешно дергается, пытаясь вытереть щёку об плечо. — Я потный, — говорит он. Ибо же показательно шумно вдыхает его запах. — Мне нравится. Чжань только качает головой, едва удерживая себя, чтобы не закатить глаза. — Сяо Чжань пахнет мужчиной, — дразнит его Ибо. — Прекрати. — А Сяо Чжань знает, что Ибо нравится делать с мужчинами? — совсем тихо ему на ухо произносит Ибо, улыбаясь. — С мужчинами? — Чжань изгибает бровь. Лифт приехал на нужный этаж, и они выходят. — Что ж, — продолжает Чжань. — Тогда Ван Ибо следует спуститься вниз, где много мужчин. С которыми он может делать все, что ему нравится. Ибо уже понимает, что он сболтнул немного не то, но Чжань явно не злится, а только продолжает его игру. — Зачем? — удивленно спрашивает Ибо. — Если самый красивый мужчина на планете рядом со мной. Чжань показательно морщится от такой неприкрытой лести. Он открывает дверь в свой номер, пропуская Ибо первым. Номер почти такой же, как у Ибо, но немного больше. А ещё он имеет небольшой балкончик, который видно через открытые двери. В комнате прохладно и свежо. — Я в душ, — Чжань снимает с себя кепку, кидая на раскрытый чемодан, лежащий рядом с постелью. — Может закажем еду в номер? Ты не голоден, но я бы не отказался от супа. — Конечно! Ибо невероятно рад, что Чжань сам хочет что-то съесть. Неужели взялся за ум! Хотя, зная Сяо Чжаня, вполне можно предположить, что это будет его первый приём пищи за сегодня. И что один супчик для взрослого мужчины, да ещё и с такими нагрузками? Чжань скрывается за дверью ванной комнаты, а Ибо заказывает суп и немного закусок на случай, если Чжань захочет съесть что-то больше, чем бульон. Или же у Ибо появится аппетит. Положив трубку, он косится на не до конца закрытую дверь. В голове формируется одна идея. В прошлом, в такой же ситуации, он не посмел пойти за ним в душ. Но сейчас всё изменилось между ними. И даже если это не приглашение, а просто забывчивость, Ибо вполне может себе позволить присоединиться к Чжаню в душе. Даже опасаясь быть посланным. Внутри ванной комнаты только душевая без поддона, а просто со сливом в полу. Перегородка из темного стекла, небольшая раковина и плитка на стенах, имитирующая стебли бамбука. Чжань стоит к нему спиной и явно не слышал, как Ибо вошёл. Это позволяет ему рассмотреть его, никуда не торопясь. От широких плеч вниз, по спине с выемкой в позвоночнике, к узкой талии, к худым бёдрам и подтянутой маленькой заднице. И ниже, к длинным ногам. Природа одарила Сяо Чжаня не только красивой внешностью, но и прекрасным телосложением. Ему идёт худоба, тут сложно это отрицать, делая Чжаня обманчиво хрупким и беззащитным. И так же ему пойдет подкаченное тело, с крепкими мышцами, перекатывающимися под кожей. Ибо быстро снимает с себя одежду. Он сам не намного толще Чжаня. Но у него конституция такая. И его тело гибкое и подтянутое, натренированное танцами. И всё же он больше не угловатый мальчик, что встретился Сяо Чжаню два года назад. Чжань чуть вздрагивает, когда Ибо, открыв дверь кабинки, заходит в облако пара. Чжань фанат мыться под кипятком. Ибо закрывает за собой дверь и оказывается вместе с Чжанем в маленьком пространстве кабинки. — Я скучал, — признается он, обнимая мужчину со спины. Сяо Чжань позволяет ему это. Он сам делает шаг назад, чтобы ещё сильнее упереться спиной в грудь Ибо. — Устал, — делает вывод Ибо. Ибо забирает из его рук небольшой кусок мыла, взбивает пену в своих ладонях и начинает распределять её по телу Чжаня. Начинает с бедер, поднимаясь выше по напряженному животу, проходится пальцами по выступающим рёбрам, щекоча невесомыми касаниями. Выше к груди, чтобы задеть распаренные в горячей воде соски. Чжань с тихим вздохом-стоном откидывает голову Ибо на плечо. Всё, что Ибо сейчас хочется, чтобы Чжань расслабился. Отпустил напряжение прошедшего дня, выкинул из головы лишние мысли. Чтобы были только Ибо и его руки. Ибо хочется дарить ласку, ни на что конкретно не рассчитывая, хотя они оба начинают возбуждаться от столь близкого расстояния их голых тел. В некоторых местах их разделяет только вода. Намылив грудь, Ибо подбирается к ключицам, заставляя Чжаня запрокинуть голову ещё сильнее, открывая доступ с своей потрясающей шее. Развернувшись, Ибо прикусывает мочку его уха, ловя ещё один тихий стон. Его руки продолжают скользить по телу Чжаня, оставляя за собой мыльный след. От мыла в душевой стоит лёгкий запах лаванды. И хотя Ибо не любит цветочные ароматы, так как некоторые из них или тяжелые для его обоняния, или же слишком сладкие. Но лавандовая отдушка ему очень нравится. От шеи его ладони расходятся в стороны по плечам, потом на бицепсы, а дальше на предплечья. Чжань смыкает руки у себя на животе, и Ибо повторяет это движение, снова обнимая его. В кабинке слишком жарко от горячей воды и даже немного душно. Но Ибо нравится. И шум воды, который словно отрезает их от всего мира, и расслабленный горячий Сяо Чжань, который такой податливый, что кружится голова. Несмотря на обоюдное возбуждение, ему не хочется трахаться. За всё это время его рука ни разу не спустилась ниже пупка, обходя некоторые части тела Чжаня стороной. Ему хотелось подарить нежность и заботу. И именно это он и делает. Внезапно Чжань поднимает голову с его плеча, выпрямляется и выключает воду. — Что? — начинает Ибо, но Чжань кладёт указательный палец ему на губы, призывая к тишине. Они прислушиваются. — В дверь стучат, — сообщает Чжань, хотя сам Ибо стука не слышит. — Блять! — он спохватывается. — Я заказал ужин. Выходить категорически не хочется, досадно, что им так помешали, но он сам виноват. Надо было сначала расслабить Чжаня в душе, а уже потом заказывать ужин. Но он был так рад, что Сяо Чжань решил поесть, что, позабыв обо всём, кинулся заказывать еду. Ибо выходит из душевой, тут же ежась от прохладного воздуха: окно так и не закрыли. Он надевает единственный гостиничный халат, тот, что всегда белый и на несколько размеров больше. Путаясь в рукавах и поясе, он идёт к двери, оставляя за собой влажный след босых ног. Официант, принесший им еду, с совершенно невозмутимым лицом вкатывает в номер сервировочный столик и уходит. Из-под крышек так приятно пахнет, что Ибо чувствует, как у него появляется аппетит. Он идёт обратно в ванную комнату, желая продолжить то, что они начали, но Чжань уже сделал это сам. Правда не имея больше халата, он кутается в оставленное полотенце. Ибо подходит к нему, распахивая полы халата, чтобы притянуть к себе и укутать, согреть своим теплом. Ибо начинает растирать его плечи, отчего Чжань только притворно сердится. — Я в порядке! — В комнате холодно. Тебе надо одеться. — Оденься для начала сам! — не сдаётся Чжань. В итоге они вываливаются из ванной комнаты целующимися, чуть не сворачивают столик со всем его содержимым и падают на кровать, которая, скрипя всеми четырьмя ножками, принимает двойной вес. Из-за открытого окна действительно холодно, но и жарко одновременно из-за сильных объятий Чжаня. От его бёдер, что он вскидывает вверх, желая сильнее притереться к Ибо. Ибо подхватывает его под задницу, чтобы прижать к себе, сжать упругие половинки, ловя ртом новые стоны. Если в душе они были расслаблены, наслаждаясь близостью и ласками друг друга, то в постели вся их сдержанность и неторопливость ушли. Ибо нравится, что они прибывают на одной волне. И каждый хочет того же, что и другой. Пальцы Ибо скользят между ягодиц Чжаня, чтобы коснуться входа. Чжань сразу напрягается, но Ибо шепчет ему, успокаивая: — Я не буду брать тебя. Просто ласки, ничего более. Ибо думает, он способен выдержать это испытание. Как бы ему не хотелось погрузить палец в манящую темноту, коснуться жара внутри тела Сяо Чжаня, он не смеет вставить палец даже на одну фалангу. Если сделает это, то не сможет остановиться, а ему по прежнему не хочется трахаться с соседями через тонкую стенку. Ему хочется слышать стоны Чжаня, когда он будет двигаться в нём, хочется не сдерживать звук и самому. Но, увы, всё, что они могут себе позволить, это быстрое и относительно тихое удовлетворение руками. И Ибо рад получить и это. Тело Чжаня — настоящий подарок для него каждый раз. Проходиться по нему ладонями, потом повторять путь губами, слышать сбившееся дыхание, тихие стоны, наблюдать, как Чжань жмурится от наслаждения. Наблюдая за этим мужчиной под собой, он не может не испытывать эстетическое наслаждение в том числе. Осознавать, что он чуть ли не единственный, кто видел такое. Чжань прекрасен в своих попытках получить больше ласки, больше горячих губ на своей коже, больше, больше, больше…. И Ибо рад дарить ему это. Настолько, что забывает о себе, пока пальцы Сяо Чжаня не обхватывают его член. Перед глазами меркнет, и он пугается, что кончит, но пальцы держат крепко у основания, не давая излиться. — Бляяять! — стонет он. — Будь тише, — просит Чжань, словно это не он самый громкий в их паре. Ибо думает, что в будущем обязательно отомстит. Когда они будут у Чжаня дома или же у Ибо в апартаментах, он будет трахать его так сильно, вырывая из его рта максимально громкие звуки. И, конечно же, не забудет в процессе попросить: «быть тише». В ответ он хватается за член Чжаня, и вот они уже в унисон доводят друг друга до пика. — Весь душ насмарку, — констатирует Ибо, рассматривая белёсые подтеки на животе Чжаня и собственную руку. Чжань берёт полотенце, в котором был и которое сейчас сбилось куда-то в сторону, вытирает себе живот, потом свою руку, а потом руку Ибо. Чжань тоже направляется к своему чемодану, доставая сменную одежду, а потом подбирает одежду Ибо с пола и кидает ему на кровать. — Что ты там заказал? — позже спрашивает он, поднимая колпаки с тарелок. Суп, как и следовало ожидать, остыл и покрылся тонкой пленкой жира. Но зато закуски и рис, хотя тоже остыл, оставались отличными. Они ели прямо на постели, ловко орудуя палочками. Ибо особо понравились тонкие острые кусочки мяса и нарезанные овощи в кунжутном масле. После они лежат в постели. Голова Ибо на животе Сяо Чжаня, его пальцы в волосах Ибо, мягко проходятся по коже головы, расчесывая волосы. Они оба молчат, наслаждаясь сытостью и расслабленностью после оргазма. А потом Чжань говорит: — У меня к тебе есть вопрос тире предложение. — Это как? — отзывается Ибо. Он отчаянно пытается не заснуть. Но ему так хорошо сейчас, что глаза закрываются сами. — Это предложение, но ты не обязан соглашаться. Отказом ты меня нисколько не расстроишь, — говорит он. Однако Ибо думает это не так. Чжань рассчитывает на согласие. — Ты не должен соглашаться из-за чувств ко мне, — продолжает Чжань. — Я уже понял. Но можно всё же услышать просьбу? Пальцы в волосах на миг замирают, а потом продолжают нежно перебирать пряди. — Я бы очень хотел, чтобы ты исполнил заглавную песню к дораме, — осторожно сообщает Чжань своё желание. Ибо не видит, но он уверен: тот пристально всматривается в него. И пусть Чжаню тоже не видно его лица, он пытается угадать, как Ибо отнесется к такому предложению. Ибо почему-то не удивлен, словно был готов к чему-то подобному. В смысле, для него эту просьбу не составит труда исполнить. И он не видит причин отказаться. — Хорошо, — легко соглашается он. — Я могу сделать это. — Ты даже не подумаешь? — А что тут думать? Ты хочешь, чтобы я это сделал. А я буду только рад исполнить твоё желание. Когда можно будет записать? На озвучке? Пальцы снова застывают в волосах. Ибо озадачен. Поэтому он выгибает шею, чтобы посмотреть на Чжаня. — Что такое? Он привстает, опираясь на руки. — Озвучки не будет, — отвечает Чжань. — Точнее мы не будем принимать в этом участия. — Что? — не понимает Ибо. — Что за дерьмо, Чжань? Его негодование, даже злость, можно понять. Это значит, они расстанутся раньше, чем он думал. Озвучка занимает приблизительно месяц. И засесть в студии на тридцать дней вместе с Сяо Чжанем казалось отличной перспективой. И вот теперь ему сообщают, что этого не будет. Он зол и расстроен. И это очень опасная смесь. Чжань морщится, явно не желая вести этот неприятный разговор. Но ему некуда деваться, не может же он уйти из собственного номера. Ибо хватает его за руку, словно тот и правда может куда-то деться. — Почему? — задаёт он ещё один вопрос. — Для меня эта такая же неожиданность, как и для тебя, — Чжань словно оправдывается. — Мне сообщили, пока я был в Пекине. Всё дело в деньгах, Ибо. Вот и всё. Задействовать меня ещё на месяц в этом проекте слишком дорого для компании. И тебя тоже. Поэтому боссы приняли решение отдать озвучку наших персонажей двум другим актёрам. — Неужели это так дорого? — не верит Ибо. — Решение так же было согласовано с Yuehua Entertainment. Они в восторге. Тебя ждут рекламные контракты, которые принесут за этот месяц куда больше денег, чем занятость в озвучке. Меня тоже поджимают новые проекты, которые я больше не могу откладывать. Плюсом они ещё сказали, что наши голоса не подходят. Поэтому они в любом случае хотели что-то делать с этим. — Херня какая-то, — выдает Ибо. Его настроение резко падает. — Эта дорама уже привлекает огромное количество внимания. Мои рекламные предложения возможны только благодаря этому. И меня убирают. — Нас, — поправляет Чжань, словно Ибо от этого станет легче. — Но ты всё равно просишь меня записать песню? — Я говорил тебе подумать. Теперь, когда ты всё знаешь, ты можешь поменять решение. — И что тогда? — с вызовом спрашивает Ибо. — Я исполню её сам. Как и несколько других, на которые меня подписали. — Подпиши и меня! — просит Ибо. — Дай мне ещё одну. Что угодно, только чтобы быть дольше вместе. Чжань хмурится. — Что? — не понимает Ибо. — Ты не должен думать, что из-за этого между нами изменится что-то. — Кроме того, что мы не сможем видеться целый месяц, — не соглашается Ибо. Он свешивает ноги с кровати и тянется к сервировочному столику, решая заесть своё негодование мясом. Чжань садится за ним следом. — После того, как выйдет дорама, у нас будет небольшой тур в его поддержку. И мы будем вместе. — Ты прекрасно понимаешь, что это не то, — отмахивается Ибо. Его язык горит от острых специй, но ему плевать. — После выхода дорамы все мы будем под таким пристальным вниманием, что вздохнуть не сможем. «Быть вместе» будет слишком опасно. Неужели ты не понимаешь? — он поворачивается к Чжаню. — Всё закончится, как только закончатся съёмки. Вся относительная тишина вокруг нас. Так как сейчас больше не будет. И ты… — Ибо прерывается, так как дальнейшее может разозлить Чжаня, но он, верный себе, не может молчать и утаивать правду, — Ты снова можешь испугаться. Я могу испугаться. Никто не знает, какой силы волну поднимет этот сериал. Но, думаю, сильную. Предпосылки есть. Рука Чжаня дёргается, словно он хочет коснуться Ибо, но передумывает. Его брови почти сошлись на переносице. Чжань говорит: — Я заслужил такое мнение о себе, — тихо говорит он, а сердце Ибо сжимается. Он опять ляпнул лишнего. — Но мне казалось, я его хоть немного поменял. — Прости. — За что? За правду? — Чжань горько усмехается, поднимаясь с постели. Ибо напряженно смотрит ему в спину. — Ты должен понимать, что я всегда буду ожидать худшего. Я… Я так боюсь тебя потерять снова, что только и думаю об этом, — Ибо не оправдывается, он просто сообщает Чжаню то, что чувствует. Чжань оборачивается к нему. В его глазах боль. — Ты не потеряешь меня, — заверяет его Чжань, и Ибо кивает. Ему не хочется говорить, что Чжань может хоть сто раз поклясться на мизинчиках, обещая, что никогда его не бросит, Ибо просто не способен перестать бояться и ожидать этого. Это сильнее его. И что бы Чжань не говорил, он не верит в долго и счастливо. Не в силах поверить. Чжань подходит к нему, чтобы притянуть ближе и обнять. Ибо прислоняется щекой к его голому животу, тая от гладкости и тепла его кожи. От его близости. Он обнимает в ответ, и Чжань начинает его легонько покачивать. — Мы справимся, — говорит ему Чжань. — Мы переживём весь этот около сериальный бум и будем жить в доступном нам ритме. Как получится. Я постараюсь перенаправить часть своих проектов в Шанхай. Мы будем согласовывать свои перелёты, чтобы урвать хоть один день. Хоть пару часов. Потом станет легче. Я уверен. Ибо то ли кивает, то ли просто трется об него своей щекой. Он мало верит в то, что говорит Чжань. Хотя кому, как не ему должно быть известно, как сложно подобное провернуть. — Я поговорю с директором Мо, — обещает Ибо. — Нам не помешает кто-то подобный на нашей стороне. — Если ты считаешь это нужным, — Чжань не спорит. — У тебя есть Сун И. У меня будет директор Мо. Он должен будет повлиять на Шон До, так как он может стать той ещё занозой в заднице. Точнее еще больше. Чжань смеется. И Ибо слышит это и ощущает вибрации от тела. Забавно. Он обнимает Чжаня ещё сильнее. — Это может быть даже весело, — пытается он приободрить их обоих. На что Чжань только хмыкает. Его ладонь ложится Ибо на голову. — Ты останешься или пойдёшь к себе? — Останусь. Кровать не такая широкая, как хотелось бы. Но они помещаются на ней, пусть и сильно прижавшись друг к другу. Но никто не против.

***

Дни проходят так быстро, что хочется плакать. Ибо хочется запрокинуть голову и крикнуть в ярко-голубое небо: «Остановитесь», даже толком не зная, к кому обращаясь. К высшим силам, вероятно, кем бы они ни являлись. С неделю они снимают на несколько локаций деревушки, быстро «пробегаясь» по сценарию. Два-три дубля и следующая сцена. Потом они на фуникулёрах поднимаются на покрытые зеленью холмы, становясь к небу так близко, как Ибо никогда не был. Здесь совершенно другой воздух, бескрайняя зелень и лазурь. Солнце ложится на плечи горячим покрывалом каждый день, заставляя прятаться от него под зонтами. Они с Чжанем часто уходят одни гулять, пока работники переустанавливают оборудование. В такие моменты они молчат, делят одни эмоции на двоих. Ибо чувствует себя свободным и почти всемогущим. Их насущные проблемы растворяются в огромном пространстве, которое не может сдерживать даже линия горизонта. Здесь, вдали ото всех на огромной вышине, Ибо понимает — какой мир огромный на самом деле. Нет, он и так знал, но в том же городе у тебя редко получается именно прочувствовать это. А Ибо чувствует. И, самое главное, — Сяо Чжань, находящийся так близко в такие моменты, чувствует то же самое. Они трахаются каждый день, словно пытаются запастись близостью впрок, ведь неизвестно, что их ждёт дальше. На какое количество дней или даже недель им приходится расстаться. Конечно, это всё еще не полноценный секс, который Ибо, как бы не хотел, всё ещё не желает практиковать в гостинице. Поэтому они практикуют позу шестьдесят девять. Правда тоже недолго. Они оба, как выяснилось, любят получать удовольствие, не отвлекаясь на что-то постороннее. Например, на мысли, что при особо острых ощущениях, они могут откусить другому кое-что ценное. Поэтому ублажают друг друга по очереди, иногда заходя на второй круг. Он засыпает и просыпается вместе с Сяо Чжанем, который по какой-то причине позволяет ему чуть ли не жить в его комнате. Ибо уходит к себе только за вещами, а так он все свободное от съёмок время проводит в чужом номере. Если отбросить съёмочное время, создаётся впечатление, что они живут вместе, имея те самые отношения, которые вряд ли им будут доступны в будущем. И Ибо просто наслаждается этим. Как и съёмками, спокойными и размеренными. Они просто куда-то идут, сидят или же находятся на фоне чужой игры. Читая сценарий, Ибо знает: самое сложное отложили на последок, так как там будут проходить особо массовые съёмки и к ним готовятся особенно тщательно. Время неумолимо отсчитывает минуты, часы и дни так быстро, что кажется, кто-то включил быструю перемотку. Ибо не может перестать думать о грядущем перерыве после того, как Сяо Чжань сообщил ему о том, что они сняты с озвучки. Съёмки на природе закончились до непривычного быстро, и они вернулись в декорации Хэнданя. И им приводят лошадей, вызвав всеобщий восторг с примесью страха. Ибо любит лошадей, как и всех животных, конечно. Но подойти вот так сразу к такому крупному животному он опасается, хотя старается и не показывать этого. Сяо Чжань тут же бесстрашно идёт к кобыле вороного цвета, которая то ли нервно, то ли в знак приветствия, кивает головой, Ибо не разбирается. Он проводит ладонью по её лбу, задевая свисающую чёлку, со смехом касается вероятно очень мягкого носа, покрытого редкими жесткими волосками, торчащими как антенки в разные стороны. Ибо наблюдает за этим, замерев от страха, ожидая, что лошадь не потерпит такой наглости от постороннего и укусит ласкающую её руку. Однако, Ибо забыл, что эти лошади специально обучены для работы с разными людьми. Поэтому они чаще безразличны к посторонним или же проявляют слабое любопытство. Несмотря на обученность лошадей, актёров всё равно сразу к ним не допускают. Сначала собрав всех, кому предстоит ездить верхом под небольшим тентом на инструктаж. Им рассказали, как вести себя с лошадью, чтобы не напугать или не разозлить их. Уделили время основам верховой езды и правильному положению в седле, прежде чем перейти к практике. Конечно, никто их не оставит наедине с лошадью. Даже на общих кадрах их будут подстраховывать дрессировщики. А на крупный планах лошадей и вовсе будут вести под уздцы, так что актёрам только и останется, что чинно сидеть в седле и делать вид, что им не страшно. И даже после этого им дают два дня, чтобы лошади привыкли к людям, а люди к лошадям.