Через тернии

      Софи не хотела оставаться одной в квартире, но и находиться с Куроо в одном помещении оказалось непростой задачей. Постоянный страх, как он снова посмеет затронуть тему, что они не подходят друг другу, не давал расслабиться девушке. Она сидела за монитором и прислушивалась к шагам, молясь всем богам, чтобы он не зашел к ней. После ухода гостей Софи, не желая столкнуться с ним, сразу же зашла в кабинет, а Куроо, насколько могла понять Софи по звукам, мыл посуду. Воображение играло с ней плохую шутку, а душа, подкрепленная меткой соулмейта, рвалась к паре. Бороться с искушением у девушки получалось из рук вон плохо — однажды познав вкус эйфории, трудно отказаться от этого наркотика.       Как бы девушка стоически не заглушала глупые мысли, она была уверена — скоро ее сил не станет хватать на борьбу. Монитор продолжал светить белым — на отрытом документе не было ни одного слова. Писать не хотелось, а заставить себя Софи не могла. Раньше, в своем мире, благодаря писательству у нее немного получалось отвлечься от невзгод и имеющихся проблем, но сейчас этот метод совершенно не работал.       Как же она умудрялась выкраивать для себя время и писать, когда у нее не было нормальных условий, а сейчас, когда для этого есть всё необходимое, не желает и слова вытащить? Вошедшего в кабинет Тетсуро она не сразу заметила, ведь за своими мыслями напрочь забыла следить за его шагами.       — Не помешаю?       — Я ничего не делаю, — тихо пробормотала девушка, стараясь не показывать удивления.       — Софи, — выдохнул мужчина и уперся лбом в голову девушки, противиться ему сил уже не было. Мысли о том, чтобы стукнуть его или хотя бы отодвинуться, испарились. Осталось другое ощущение — правильности.       — Пожалуйста, не начинай. Мне и так тяжело.       — Мне тоже, — девушка хотела возразить, что прекрасно чувствует его состояние. Хотелось сказать, что оно даже не в половину сильней того, какие чувства ее раздирают, но промолчала. Дело было вовсе не в сравнении, а в том, кто сумеет все же выстоять.       — Зачем ты пришел?       — Не знаю, потянуло к тебе.       — И как ты собираешься противиться? Как собираешься воплощать свой план? Раз не можешь справиться даже с таким? У тебя метка отличается от моей…ты можешь…       — Я уже постарался. Уже сделал шаг, — Софи закатила глаза, но опять промолчала. Его заслуги в этом не было, это она поспособствовала тому, что он вчера ушел.       Он провел кончиком носа по шее девушки, и ее разум, который был единственным, кто противился мужчине, помахал Софи рукой. Не осталось ни одной разумной мысли. Она превратилась в чувствительный кусок нервов, который подобно кошке, подстраивался под движения мужчины.       «Прекрати!»       Хотелось крикнуть, и девушка прекрасно понимала, что это не ее мысли и даже не ее голос. Голос мужчины пытался пробиться в ее затуманенный разум. Но Софи не хотела прекращать, она, наконец, дорвалась до рук любимого человека. Она заново училась дышать и с каждым вдохом становилось все легче. Да! Именно так и должно быть. Два любящих человека, между которыми нет никаких преград, и почему нужно было разводить сопли и драматизировать, что ничего не получится. Вот же! Получается. Софи ликовала и даже голос, который не принадлежал ей, уходил на второй план. Потому что Куроо теперь притянул ее к себе и коснулся губ. Словно делал так сотни раз и сейчас не переступал через себя, заставляя насильно. Но стоило девушке в ответ прильнуть к нему, как Куроо отшатнулся.       — Нет, нет… я не могу.       Софи стояла как вкопанная. Секунду назад она нежилась в объятиях любимого, а сейчас не знает, что было бы больней — если бы он ее ударил или эти слова. Хотя сравнивать было бесполезно. Глупо. Для Тетсуро это было решительным шагом попробовать таким вот извращенным способом наладить отношения. Вот только он не подумал, что для Софи, у которой настоящая метка, его глупое решение может стать потрясением. То, как любимый отворачивается от тебя, бывает очень больно тем, у кого нет метки, нетрудно себе вообразить, что становится с тем, у кого она есть.       — Прости меня. Мне казалось, что смогу выдержать, что смогу отдаться эмоциям и принять, но…       Куроо все говорил и говорил, оправдывался, но Софи не хватало дыхания — она задыхалась, а мужчина не обращал на нее никакого внимания.       «Дыши. Вот так. Молодец»       Но девушка задыхалась. От переизбытка эмоций, от слов Тетсуро и от того, что в ее голове вдруг появился посторонний. Все закружилось и, если бы не Куроо, который все же соизволил посмотреть на Софи, она бы рухнула на пол. Мужчина прижал ее к себе и медленно опустился на пол. До него, наконец, дошло, что именно он натворил.       Собственная метка по его ощущениям начала кровоточить, и хоть она работала с перебоями, все же не могла не указать на очевидную вещь — его паре было очень паршиво.       Тетсуро знал, что нужно сделать, но медлил. Если он пустит в ход вещи, которые присущи настоящим парам, что же будет потом? Но девушке становилось хуже. Мужчина чертыхнулся и поднес ее руку к лицу, коснулся губами своего имени, узнав Тетсуро, метка менялась, оживала, а Софи, наконец, сделала глубокий вдох и закашляла.       — Вот так. Все хорошо, — конечно, ничего хорошего, он только что чуть не покалечил собственноручно свою половину. И каким бы подонком он себя не называл, у него не находилось слов в свое оправдание. — Прости меня, пожалуйста, прости. Софи притихла. Дышать стало намного легче, даже если Куроо сжимал ее в своих объятиях.       — Я хочу уйти, — Софи прижала ладонь к губам мужчины, чтобы он в очередной раз не сморозил глупость.       — Прости, — Куроо натянуто улыбнулся. — Глупо спрашивать, но как ты?       — Никогда не замечала за собой мазохистских наклонностей, — мужчина хмыкнул. — Больше не пытайся вот так наладить контакт или что ты там хотел сделать. Не нужно переступать через себя. Делай что тебе хочется, спи с кем вздумается, только больше так никогда со мной не поступай. Это очень больно, Тетсуро, я думала, что умру.       — Прости, — Куроо понимал, что его слова ничего не изменят, но он не мог переставать просить прощения.       — Мы и так натворили дел и причинили друг другу достаточно боли. Нет смысла и дальше заниматься глупостями. Оставайся. Нам необязательно спать вместе или что-то еще. Просто будем воспринимать это как соседство, хоть и вынужденное. Не будем больше привлекать к себе своими глупыми выходками окружающих. Никто ведь не запрещал нам быть просто знакомыми или друзьями. Если мы будем жить вместе, то ты не будешь себя чувствовать плохо, а я постараюсь смириться с тем, что у тебя другая жизнь и другие женщины. Пожалуйста, подумай над моим предложением.       — Для того, кто минуту назад задыхался, ты, на удивлении, отлично мыслишь, — попытался отшутиться Куроо. — Я подумаю.       — И давай без этих лишних вещей, — Софи хотела выбраться из объятий Тетсуро, когда он попытался уложить ее голову себе на плечо, но как такое сделать, когда метка рвется к нем? Глупая метка, даже не поняла, что из-за него она чуть ли не лишилась сознания. Это в лучшем случае. — Пожалуйста.       Софи чуть ли не плакала, когда после ее слов Тетсуро все же уложил ее голову на плечо. Она не могла противиться, но очень хотела. Он не послушал ее и держал в объятиях, пока она не успокоиться. Сегодня он перепугался на не шутку и отпускать ее, несмотря на хрупкую договоренность, он не собирался. Кое как они добрались до спальни, Тетсуро утешал девушку, делясь с ней своим теплом, а Софи устала от него отбиваться, и метка, наконец, спокойно смогла побыть этой ночью в объятиях любимого человека.       Утром Куроо вел себя как обычно, приготовил завтрак и зеленый чай, и все было нормально. Но когда она пошла на работу, настроение сразу же испортилось. Хозяин заведения не раз пытался вывести ее на беседу, но он знал очень мало слов на английском, чтобы достучаться до нее. Да и Софи не выказывала особого желания разговаривать, она ходила как в воду опушенная. Но хозяин отдавал ей должное, так как даже в таком состоянии она умудрялась отлично выполнять свои обязанности. Когда смена уже заканчивалась, и девушка готовилась к выходу, в кафе вошел Осаму.       — Молодой человек, мы уже закрываемся, приносим извинения.       — Я пришел за Софи.       — Софи, тут за тобой какой-то красавчик пришел, — Софи растерялась, неужели Куроо решил ее подвезти, ведь с утра ничего не говорил? Но потом поняла, что сотрудники знали Тетсуро и вряд ли они бы так сказали. Когда она увидела Осаму, то растерялась еще больше. Его только не хватало для полного счастья, неужели ему не терпелось узнать все о том, что с ней случилось? Неужели его любопытство настолько зашкаливает, что посмел к ней прийти после вчерашнего?       — Вечер хороший.       — Угу.       — Я вас водить, — Софи еле сдержала себя, чтобы не нагрубить, но вовремя остановилась. Этот мужчина не был виноват в состоянии Софи.       — В этом нет необходимости, Осаму.       — Пожалуйстесь. Пожалуйте.       — Вы не боитесь, что Тетсуро опять будет говорить?       — Куроо-сан нет сюда.       — Туда-сюда. Ладно, подождите меня, я скоро.       Почему бы не принять предложение и постараться расслабиться, отвлечься? Такое решение показалось Софи вполне логичным и обоснованным. Она быстро переоделась, мужчина ждал ее у выхода и без единого слова повел к машине. Софи была уверена, что он сразу же начнет ее выспрашивать, допытывать и, хоть она и была готова, желания говорить не было. Однако Осаму молчал всю дорогу, и в итоге Софи заговорила первой.       — Куда мы едем?       — Я иметь магазин онигири.       — Мои поздравления, — улыбнулась Софи и посмотрела в окно. Токио утопал в неоне, ярком свете и шуме даже в такое позднее время. Девушка никогда не могла бы подумать, что такое зрелище может оказывать расслабляющее действие.       — Мы ездить туда.       — Зачем?       Осаму не ответил. Не скажет же ей, что он желает проводить с ней больше времени, что со вчерашнего дня, когда обнаружил метку и увидел их с Куроо, он места себе не находит. Не скажет же ей он в самом деле, что от каждой минуты, проведенной с ней, у него ликует и поет душа? Конечно, не скажет. Он дал себе слово, что об этом никто, кроме брата не узнает. Если с ним еще не связался Комитет, значит, что он прав, и метки Софи и Куроо настолько ненормальны, что причастные к ним тоже могут отличаться от признанных норм. А значит, что и в Комитете информация о его метке не отобразилась. Осаму посмотрел на Софи и улыбнулся.       — Все в порядке?       — Да.       — Похоже, у вас хорошее настроение?       — Да.       — Круто. Ох, что это? Столько народу возле этого ларька.       — Может там тайяки продавать.       — Что это?       Осаму ничего не ответил, повернул машину и припарковался около ларька, где и в самом деле продавали тайяки. Он хотел сам отстоять очередь, но Софи присоединилась к нему. Осаму не мог снова скрыть улыбку. Он и в самом деле был счастлив и не думал о том, что девушка никогда его не полюбит, он думал только об этом мгновении, когда Софи с наивным взглядом смотрела на него и спрашивала о том, вкусны ли тайяки.       — Вам нравиться.       — Откуда вам знать?       — Знать. Но онигири мои очень лучше.       — Ой, ой, а мы, оказывается, хвастаться любим? — Софи улыбнулась и посмотрела на Осаму, к своему удивлению, она поняла, что он тоже на нее смотрит и улыбается.       — Нет, факт говорить.       Софи смутилась. Что не так с этим миром? Ей хотелось знать, почему здесь она может вот так свободно общаться с мужчиной, который так мило с ней себя ведет, а в своем мире у нее не было ни одного мужчины, хотя бы того, которого она могла бы назвать хорошим знакомым. Думать о том, что она понравилась Осаму — было глупо, но потому что за ней раньше никто не ухаживал, любое проявление со стороны мужского пола ей было трудно принять как что-то само собой разумеющееся. Нужно было обязательно находить в этом какой-нибудь подвох или придумать контекст, которого не могло быть.       — Держать, — она даже и не поняла как очередь дошла до них, и мужчина уже взял еду для нее и для себя.       — Спасибо.       — Горячий. Не есть пока. Ох! Говорить же! — Осаму приподнял ее за подбородок, Софи улыбнулась.       — И что вы собрались делать? Подуть мне в рот? — девушка сомкнула губы, чтобы не рассмеяться, а мужчина быстро отпустил ее и прокашлялся, она смогла его смутить, а он, поддавшись мгновению, не смог противиться метке.       — Простить. Я глупый сделать.       — Все в порядке. Наверное, — в голосе девушки все еще сквозили смешинки, и Осаму прекрасно понимал, что она смеется над ним, но на душе у него становилось теплей. Пусть так, лишь бы не видеть ее в удрученном состоянии. Воспоминания о вчерашнем дне мужчина умело задвигал, так, чтобы они не мешали ему наслаждаться сегодняшним днем и радоваться, что у него хватило смелости прийти к ней. Ведь после того, как Софи вчера чуть ли не упала в обморок, он потерял с ней связь и не слышал, о чем они дальше говорили. Он не знал, что у него были все шансы, чтобы стать ближе, чем они сейчас были. Осаму не хотел об этом думать — он просто хотел ее увидеть.       — Ох, Куроо звонит, — девушка нахмурилась и почему-то долго не решалась ответить на звонок. После того, как звонок прекратился, сразу же пришло сообщение. Девушка перезвонила. — Привет. Я скоро буду, поеду на такси. Тебе что-нибудь взять? Осаму, слушая разговор, приуныл, тайяки больше не выглядели так аппетитно, а день грозился стать неприятным.       — Прости, Осаму. Так, я еще не распробовала эту рыбку, а ты почему свою не ешь? — Софи улыбнулась и снова посмотрела на мужчину, тот, без лишних слов отправил большой кусок в рот.       — В магазин идет.       — Хорошо.       Софи пыталась выбросить из головы звонок Куроо. Раньше он иногда, конечно, звонил. Но сейчас был совершенно другой момент, после вчерашнего, несмотря на свое же предложение, Софи было немного неприятно, что именно Куроо стал тем, кто ведет себя как прежде.       — Ты порядок?       — Если честно, нет, — призналась Софи и посмотрела на рядом стоящего мужчину. Она призналась и это признание вовсе не было спонтанным. В конце концов, он вчера там был и все видел, глупо было отрицать, что не все хорошо. Вот только после такого признания следовала другая тема, которая бы затрагивала просьбу Осаму — рассказать ему все. Поняв, что возможно он перейдет на эту тему, девушка нахмурилась.       — Пойти. Я онигири готовить. Вкусно.       На удивлении девушки, он не затронул болезненную тему, словно прекрасно понимал, что сейчас не место, а тем более, не время для трудных разговоров. Мысленно Софи поблагодарила мужчину и заставила себя переключиться на более приятные вещи, а именно — на обещание Осаму приготовить онигири. Вчера она не смогла в полной мере распробовать вкус, из-за стресса и нервозности, они казались пресными, поэтому она постоянно подсаливала их. Осаму это заметил и убавил несколько баллов к своей готовке.       К тому времени, что они приехали, магазин уже закрылся и Софи успела даже расстроиться, но Осаму открыл двери ключом и тогда она вспомнила его слова.       — Так ты не ошибся в словах и у тебя и вправду есть магазин.       — Да. Он называться онигири Мия. Фамилия принадлежит мне есть Мия.       — Где ты научился говорить на английском?       — Брат поспорить.       — И кто выиграл? — Софи присела на стул, на который указал Осаму. Сам же он надел фартук и начал хозяйничать на кухне. На это действо нельзя было не засмотреться. Подтянутый мужчина в фартуке и так виртуозно управляется на кухне, да это же мечта каждой девушки. «Каждой девушки, необременённой глупой печатью».       — Брат.       — Почему?       — Лучше он язык знать.       — И на что же вы спорили? — Софи показалось, что мужчина немного покраснел, но он повернулся и улыбнулся ей.       — Это есть секрет. Музыку включить?       — А? Музыку? Нет, не надо. Спасибо. В тишине лучше и спокойней.       Осаму кивнул и снова вернулся за приготовление онигири. Несмотря на его, как ему казалось, отстраненность, в голове у него творился хаос, а душа, о существовании которой он и вовсе никогда не думал, пела, радовалась и выпрыгивала из него в надежде столкнутся с такой же любящей душой. Он сглотнул и стер капельки пота. Несмотря на то, что когда он заходил на кухню и снял толстовку, оставаясь в майке, ему было жарко. Он сам предложил повести ее и прекрасно знал, что к тому времени его работники уже закроют магазин, но Осаму не мог вообразить, что остаться с ней наедине окажется так тяжело. Ему хотелось высказаться так сильно, что голова начинала болеть, он пытался отвлечься на готовку, но получалось из рук вон плохо.       Осаму посмотрел на метку и страх обуял его. Он ведь в одной только майке, он резко посмотрел на Софи, та, увидев его, улыбнулась. Неужели она ничего не заметила?       — Тебе холодно? — спросила она, когда Осаму с нежеланием обратно натянул на себя толстовку.       — Немного.       — Может простыл?       — Нет, — он прочистил горло и вернулся к готовке. Лучше бы она увидела его метку, потому что еще немного и он сам во всем сознается. Расскажет все. Терпеть было не в силах, он уже дважды почти поворачивался, но остатки его самообладания не позволяли ему. По крайней мере, нужно было приготовить, а потом можно и говорить о таких вещах. Такое оправдание ему понравилось, и он начал быстрей готовить.       — Тут очень уютно, — послышался голос Софи, а мужчина уже расплылся в улыбке, ему было услышать от нее такой комплимент, ведь к обустройству заведения он приложил руку. Тогда он развернулся и уверенно подошел к девушке, поставил перед ней онигири и уселся напротив, понимая, что сейчас идеальное время для признания.       — Софи. Я, — Осаму нахмурился и перевел внимание на чайник. Он налил ей зеленого чая. Уверенность испарилась, стоило ему только заглянуть в ее глаза. — Хотеть сказать чего-то.       — Сказать или спросить? — Софи пыталась не выдать волнения, потому что на лице Осаму его легко можно было прочитать. Мужчина явно волновался, и она знала, что от такого разговора ничего хорошего нельзя ожидать. Но она пыталась улыбаться.       — Сказать.       — О, я думал, ты уже закрылся. Невовремя? — Софи повернулась и столкнулась взглядом с мужчиной. Его лисий взгляд сразу бросился ей на глаза, зашедший поздоровался с ней на японском и прошел к их столу, словно здесь был постоянным гостем.       — Все в порядке, — Осаму перешел на японский. — Тебе сделать что-нибудь?       — Да, если можно. А вы кто?       — Она не говорит на японском.       — Софи, он есть Суна Ринтаро. Волейбол играть. Игрок. Есть моего друг.       — Очень приятно.       — Это Софи — она, — Осаму встал со стола, чтобы приготовить для Суны, но от последнего не укрылось то, как Осаму нахмурился.       — Кто она, Саму-Саму? — хищно улыбнулся Суна, переведя свое внимание на Софи.       — Соулмейт Куроо-сана.       — И что, позволите спросить, соулмейт Куроо-сана делает у тебя? — вопрос явно был адресован Осаму, но Суна не сводил взгляда с нее. Софи становилось некомфортно. Во взгляде мужчины не было ни капли доброты, несмотря на его улыбку, от него исходило напряжение. Ему явно не понравилось ее присутствие. Софи нахмурилась: сколько раз она ругала себя за то, что приписывала то, чего не было. Почти всегда она ошибалась, но, к своему несчастью, на этот раз оказалась права.       — Гоменнасай, — прошептала Софи.       — Софи? Порядок есть, — Осаму повернулся к Суне и пригрозил. — Перестань, ты и ее пугаешь.       — А чего я?       — Я вызову такси, — Осаму остановился и снова повернулся к ним. Ее предложение было не лишено смысла, потому что если бы он предложил ее подвести, Суна бы залез к нему в машину, и, если она продолжит сидеть тут, Суна опять же, продолжит ее нервировать. Но прощаться с ней он не хотел. Его сердце прыгало от счастья от одной возможности быть рядом с ней. Тем более, когда это его место.       — Нет. Пожалуйстесь.       — К тебе пришел друг, которому я не понравилась, — Софи попыталась отшутиться. — Извини, если я что-то не то сказала.       — Он. Нет. Софи, — у мужчины дрогнул голос, Суна отреагировал сразу же и почему-то ему стало неловко. Осаму он уже знает достаточно давно, так что же с ним сейчас происходит? Суна нахмурился, достал телефон и послал кому-то сообщение.       — Тогда… закончить есть. Я тебя отвезти.       Осаму на быструю руку приготовил для Суны поесть и грохнул прямо перед ним, сам же усевшись обратно напротив Софи. Он смотрел на ее, не сводя любящего взгляда, не понимая, что уже своим поведением выдал себя. Суна нахмурился во второй раз. Есть расхотелось.       — Что вы уставились? Мне кусок в горло не лезет, — Осаму поднял руки в примирительном жесте.       — Простить. Я реакцию хотеть.       — Ох, прости. Осаму! Это самое вкусное, что я когда-нибудь пробовала. Твою пищу возносят на небесах и каждый живущий мечтает его вкусить, настолько она бесподобна, — он, конечно же понял, что она шутит, но злиться на нее он не мог. Поэтому он демонстративно отвернулся, скрестив руки и сделав самое обиженное лицо. Софи рассмеялась и неосознанно коснулась его руки.       — Да ладно тебе, на самом деле очень вкусно, — смеясь, проговорила Софи, но смех ее оборвался; Суна грубо взял ее руку и отцепил от Осаму.       — Держи свои руки при себе, дура, — выплюнул он на японском. Софи и Осаму остолбенели. Софи понимала, что сделала непоправимое, вот только не понимала, почему этот человек так отреагировал. След от его руки на запястье пульсировал, и она понимала — останется синяк. Софи испугалась, но ничего не могла ни сказать, ни сделать, они приросла к своему месту. Первым от этого состояния очнулся Осаму, который бережно взял руку Софи, хотя она попыталась ее отнять.       — Болит?       — Нет. Все в порядке.       — Ты совсем с ума сошел, Ринтаро? Что на тебя нашло? Почему ты ее пугаешь, почему сделал больно?       — Что? Ты… реально, — Суна был готов взорваться, неужели он один видит, что здесь что-то не так и что-то определенно выходит за рамки дозволенного. — Это ты не в своем уме, раз так реагируешь. Как она посмела, будучи соулмейтом Куроо-сана, коснуться тебя?       — Что ты такое несешь?       — Пожалуйста, — Софи привстала, с нее после того, как они начали говорить на повышенных тонах, словно спало оцепенение. — Не нужно ссориться из-за меня. Передайте своему другу, что мне очень жаль. Я вовсе не имела скрытого умысла, простите, если что-то не так сделала.       — Софи, — голос Осаму перешел на высокие ноты, он никогда не реагировать так остро, и Суна, заметив это, еще сильней возненавидел Софи, которая посмела вывести его на подобные эмоции.       — Пусть катиться.       — Суна, — Осаму, не контролируя себя, схватил друга за плечо. — Я тебя прошу, перестань. Что на тебя нашло?       Осаму был на грани. Ведь вчера, когда он смог увидеть то, что происходило между Софи и Куроо-саном, пообещал, что, если они когда-нибудь станут хотя бы близкими людьми, он никогда не позволит не только страдать ее — об этом и речи не было, но ее жизнь сделает лучше, ярче, позитивней. Чтобы у нее были только счастливые минуты. Но в первый же день он позволил ее довести чуть ли не до слез, да и еще синяк останется. Осаму по характеру вовсе не был злым, и понимал, почему его друг так реагирует. Ведь Суна знал, какое отношение к соулмейтам было у Осаму. Но сейчас-то все было иначе.       Будь это несколько дней назад, возможно он бы и сам был подобного мнения, конечно, без такой реакции. Но откуда было знать Суне, что от одного ее прикосновения Осаму поплыл, потерял связь с настоящим, но был так предельно счастлив, что возвращаться в эту реальность вовсе не хотелось. Его душа ликовала.       — Ты ведешь себя как последний урод, Саму. Но не волнуйся за нее, скоро Куроо-сан будет тут, — Суна ухмыльнулся и послал убийственный взгляд на Софи, которая так и не решалась то ли остаться, то ли уйти.       — Что? Что ты сказал? — Осаму отшатнулся от него и рухнул на стул, Софи хотела к нему подбежать, но остановилась, ведь дважды нарываться она не хотела.       — С тобой все в порядке, Осаму? — мужчина посмотрел на нее. Как же — хотел он быть сильным перед ней, хотел, чтобы она ни о чем не беспокоилась, а на деле. Смотреть на встревоженное лицо Софи оказалось не просто. Мужчина прикрыл глаза и тихо выдохнул, не прошло и минуты, как он вернул самообладание. — Я в тебе разочарован, Суна.       Осаму поднялся и подошел к Софи, осторожно коснулся ее руки и посмотрел на след, оставленный другом. Мужчина поднес ее руку к своим губам и невесомо коснулся ее кожи. Суна отвернулся и не видел того, что сделал его друг.       — Меня простить, Софи. Друг не понимать. Он сказать Куроо-сан где вы есть, он сюда ехать. Простить, Софи. Простить меня. Боль не хотеть причинивать.       — Все в порядке, — прошептала Софи, все еще отходя от того, как ее коснулся Осаму.       — Нет надо такое повторять. Не есть порядок. Не есть.       — Я вызову такси, если Тетсуро и приедет… — не успела Софи сказать, как колокольчик оповестил о новом посетителе. У Софи и Осаму сердца рухнули вниз. У нее потому, что она не хотела, чтобы свидетелем их ссоры стал еще один посторонний человек, тем более, втягивать Осаму не хотелось. Осаму, потому что он продолжал держать ее за руку, и если Куроо-сан все же это заметит, не было ни одного сомнения, что сперва он отыграется на нем, а потом перейдет на нее. Глупо. Как же глупо. Сколько раз он говорил себе, чтобы не давать обещаний, которые не можешь выполнить.       — Добрый вечер, — Куроо поздоровался с ними на японском и выглядел он довольно добродушно. — О, Софи, ты тоже здесь?       — Здравствуй, Тетсуро.       — Осаму-кун, будь любезен, сделай нам что-нибудь с собой. Дома есть нечего.       — А?       — Или вы уже закрыты? Тогда странно, что Софи делает в твоем магазине после закрытия.       — Нет, нет, Куроо-сан. Мы не закрыты. Я вам сейчас приготовлю. Что именно?       — Хм, — Куроо сделал вид, что думает, но было в его виде что-то такое, что выдавало его намерение. Суна это сразу же понял, а вот ослепленный Осаму нет. Ему вовсе не хотелось никаких онигири. Настроение, исходящее от Куроо, заметила и Софи и, прежде чем он поднял на Осаму руку, она коснулась его кулака.       — Тетсуро.       — Руку убрала.       — То, что ты хочешь сделать — смешно. И в этом нет ни смысла, ни логики.       — И как ты объя…       — Пожалуйста, не здесь. Не хочу, чтобы опять мы перед незнакомцем выставили себя в дурном свете.       — Ты и так уже это сделала, когда приперлась сюда одна. Впрочем, без разницы, просто хотелось немного размяться, а не потому, что я там твою честь решил защитить. Идем, я спать хочу, — Куроо не перешел на японский, потому что знал — Ринтаро его не понимает, он обратился с Осаму. — Я думаю, что это первое и последнее предупреждение. Я не знаю, что ты там замыслил, но прекращай.       Куроо махнул рукой, Софи не посмотрела на Осаму ни разу, и от этого у последнего на сердце стало горше. Как только снаружи послышался звук отъезжающей машины, Суна, наконец, посмотрел на Осаму. Вид его оставлял желать лучшего. Он готов был заплакать. Суна даже и подумать не мог, что Осаму ведет себя так потому, что у него появилась метка, ему уже двадцать шесть и в таком возрасте получить метку крайне редкое событие. Но как объяснить тогда состояние друга? Суна медленно поднялся и оказался рядом с Осаму.       — Прости меня, если я что-то не так сделал. Да, я был с ней груб, но она не может… да и ты, что с тобой? Ты ведь сам… — Суна не договорил. Несмотря на то, что Осаму был на какие-то сантиметры ниже его самого, сейчас мужчине казалось, что его рост уменьшился вдвое. Он не знал, что еще сказать, кроме как снова попросить прощения.       — Все в порядке, — Осаму посмотрел на него и слабо улыбнулся. Сам недавно говорил Софи, чтобы она перестала говорить эти слова, потому что ничего не было в порядке, а теперь начал и сам грешить этим. — Честно.       — Иди сюда, — не дождавшись, пока Осаму откликнется, Суна заключил его в объятиях, прижимая к себе настолько это вообще можно было и, наконец, вдыхая его запах.       Суна прикрыл глаза и осторожно коснулся пальцами шеи мужчины. Осаму принял его объятия дружеским проявлением, и он был благодарен, что тот больше ничего не говорит. Но мысли Суны, к сожалению, а может быть и иначе, были далеки от дружеских.