О жизни ситхов

      Совсем не так я представлял себе будни ситха... Впрочем, я начал обучение всего пять месяцев назад — разумеется, мне нужно узнать и освоить еще очень многое. Однако после первого боя — по-настоящему страшного, отчаянного и опасного, — сегодняшнее происшествие даже немного разочаровало меня... Но не всегда же сражаться с сильными наемниками, необученными одаренными и храмовниками, верно? Иногда приходится и просто подраться в подворотне с обыкновенными уличными хулиганами, что сегодня со мной и случилось.       Мы выбрались в город, чтобы решить одно дело, и я впервые оказался на самой окраине столицы Серенно... Я должен был уже привыкнуть к тому, что на этой планете все совсем не так, как на Набу, и что города здесь выглядят куда менее приветливо, чем залитый солнцем Тид, но этот район все же поразил меня. Еще нигде я не видел таких старых и темных домов! Большинство из них выглядели так, будто сошли со страниц какой-нибудь антиутопии, и даже не заходя в них, я мог представить, какая обстановка царит внутри. Наверняка там везде прогнившие деревянные полы, издающие громкий скрип при каждом шаге, поломанная разрозненная мебель, плесень на стенах и потолке, размокшие обои и старая штукатурка невнятных оттенков... По шуму, что доносился из некоторых открытых окон в покосившихся деревянных рамах, я мог догадаться, что живут в этих домах преимущественно бедные многодетные семьи и одинокие пьяницы обоих полов и разных возрастов и рас.       Собственно, не будь этот район на южной окраине довольно большого старинного города таким бедным и неблагополучным, мы бы и не пошли в него. Дело в том, что Джек, как и любой хороший правитель, заботится о своих подданных — в том числе и о тех, кто волей случая или по своей вине оказался на самом дне общества... Он приехал проверить, насколько плохо обстоят дела в этом забытом всеми богами месте, чтобы позже решить, что с этим делать дальше. Кое-какие положительные изменения, по его словам, уже можно увидеть: в этих трущобах появились несколько неплохих школ, куда теперь обязаны ходить все дети старше семи лет, открылись вечерние школы для безграмотных взрослых и было построено три бесплатных больницы... Двадцать лет назад все было еще более плачевно — большинство детей не обучали даже чтению, письму и счету. Сейчас же почти каждый взрослый в этом все еще беднейшем районе освоил хотя бы программу начальной школы. И все равно мне бы ни за что не хотелось родиться и провести детство в одном из таких мест! Даже если бы мне не приходилось сталкиваться с голодом, тяжелой работой, теснотой и темнотой, эти одинаковые дома с множеством маленьких квартир и комнат, напоминающие муравейники, грязные улицы, вечный шум и крайне сомнительного вида обитатели этого места создают невероятно гнетущую обстановку. Можно ли жить в подобном районе, не превращаясь постепенно в пьяницу, преступника или сумасшедшего? Мне кажется, что это невозможно, и Джек с Хего согласны со мной. Именно поэтому у графа есть множество планов по преображению таких трущоб по всей планете.       Во время не самой приятной, но определенно познавательной прогулки по этому жутковатому месту нас сопровождал маленький и тощий мужчина в шляпе, скрывающей большую часть лица... Его имени я не знаю, ведь он так и не представился — казалось, он вообще не замечал ничего и никого, кроме "своего господина". Всю дорогу он дрожащим от волнения и восторга голосом рассказывал Джеку об изменениях во вверенном ему районе, а на меня и Хего даже не бросил беглого взгляда... Я же старался не разглядывать его слишком явно: меня удивляла его необычная внешность от электрически-белого глаза, что сверкал из-под шляпы, до бледных пятен на довольно загорелой коже. Весь он был будто бы местами, обрывочно выкрашен белой краской, и это придавало ему некоторое сходство с испорченной тряпичной куклой, без которой я не мог заснуть лет до восьми. Но такие мысли не стоит выражать вслух, даже если их предмет ведет себя так, будто меня не существует... Мне так и хотелось задать ему какой-нибудь бестактный вопрос по поводу его внешности или чертовски странно подобранной одежды: его невнимание смущало и обижало меня. Мои родители обычно вели себя примерно так же, считая, что этим воспитывают во мне скромность, — и научили меня лишь презрению к людям, которые полностью игнорируют других.       Размышляя об этом и разглядывая весьма примечательную, хотя и по большей части безрадостную обстановку вокруг, я сам не заметил, как отстал от своих наставников и оказался в каком-то тесном переулке. Осмотревшись, я увидел напротив себя глухую серую стену, местами окрашенную лучами заката в цвет персика... По сторонам же высились два многоэтажных дома с узкими грязными окнами. Это место напоминало бутылку — вход в него одновременно был и выходом. Подобные тупики являются идеальным местом для ограблений — об этом я подумал первым делом, когда понял, куда я попал, — и эта мысль оказалась чертовски верной. Путь отступления мне отрезали двое, вставшие между домами... Двое парней, может быть, на несколько лет старше меня. Высокий и тощий человек и маленького роста забрак с горящими глазами. Оба они смотрели на меня с довольными ухмылками... — А ты явно не из этих мест! Чего это ты так вырядился, маленький франт? И что такой малыш делает в этой забытой всеми богами дыре? — спросил забрак грубым, но звонким голосом. — Да, я не местный. И, к вашему сведению, мне скоро будет тринадцать... Вам самим хотя бы шестнадцать есть? Скоро ведь комендантский час, а полиция ловит нарушителей быстро! — ответил я, подражая его манере речи. Еще в школе я усвоил одно простое правило: с дураками, грубиянами, выскочками... в общем, с хулиганами и насмешниками всех видов нужно говорить на их собственном языке — это выводит их из себя и заставляет действовать необдуманно. — Не боишься, что тебя самого скрутят и отвезут в кутузку? — хрипло парировал человек, выпуская клубы дыма от сигареты. — Меня? Да я здесь по особому поручению, на миссии! Парочке малолетних нерях очень непоздоровится, если они хоть пальцем меня тронут! — я надменно усмехнулся, презрительно разглядывая грязные отросшие патлы высокого. — Ты что, коп? Или храмовник? — Не то и не другое. Будут еще варианты или кто-то не может додуматься до менее очевидного? — Кончай свои игры, мелкий гаденыш! На кого работаешь? — На самого графа Дуку! Я его ученик и протеже, и он наверняка лично казнит вас за меня. — Так ты от нашего милостивого правителя, играющего тут в благотворительность? Если бы не он, нас не загнали бы в школу учиться читать с малолетками, не запретили бы курить в открытую и не заставили бы сидеть дома с десяти! Лет двадцать назад мы бы зарабатывали здесь воровством и грабежами и жили припеваючи, а он нам весь кайф обломал своими реформами! Но за тебя ведь он и выкуп даст, а? — Скорее придет и перебьет все ваши семьи, когда узнает, где вы меня держите. А вас самих отправят на электрический стул или посадят пожизненно, — в ответ на это оба громко рассмеялись, утопая в клубах сигаретного дыма. — Видишь ли, мелочь, нам нечего терять... Семей у нас нет, а мы живем так, что помрем сами к двадцати, если нас раньше не прикончат, а жизнь тут — далеко не сахар, — вкрадчиво поведал высокий, склонившись ко мне так, чтобы я увидел его грубое лицо и злые светлые глаза. — И мы будем только рады, если нас убьет сам "добрейший граф столетия"! — Точно, Ти! Мы сами нарвемся на его пулю, только чтобы о нас в газетах написали. "Ти и Мики — малолетние преступники, обидевшие бастарда нашего дорогого графа и поплатившиеся за это жизнью"... Как звучит? — прибавил забрак почти мечтательно. — Да прелестно, Мик! И еще кое-что: по мне это может быть не видно, но я ведь добряк... Да и трогать мелюзгу как-то несолидно, верно? Мы тебя не тронем, если будешь послушным мальчиком, бастард, — просто уведем в хорошее местечко! — с каждым словом Ти обдавал меня новым потоком дыма, от которого я сильно кашлял.       Я понял, что надо действовать, еще в самом начале, когда они упомянули о том, что к Джеку испытывают отнюдь не благодарность, но в этот момент у меня созрел план... Тело будто бы двигалось само, а Сила была послушна как никогда прежде. Я одним ударом оттолкнул своих не особенно приятных собеседников и бросился бежать, пока они были оглушены. Впрочем, высокий быстро пришел в себя и крепко вцепился в мою руку своими грязными исцарапанными пальцами, и я ударил его молнией, даже не оборачиваясь... Он замер на миг, и этого времени мне хватило, чтобы вырваться из его хватки. Кажется, я слышал, как он нецензурно ругался и сыпал проклятиями мне вслед, но меня это не особенно волновало — я лишь бежал вперед, не разбирая дороги, куда угодно, лишь бы подальше от этих переулков и двух преступников, что гнались за мной.       Кажется, я немного превысил скорость света: я не видел ничего вокруг себя, и остановило меня только то, что я врезался в кого-то... В тот момент я мысленно готовился к тому, что путь мне преградил сообщник моих преследователей, но... Много ли среди уличных грабителей, насильников и убийц в гетто на окраине столицы Серенно муунов? Много ли вообще муунов на этой планете? Каким-то чудом мне удалось столкнуться с перепуганным Хего. — Что ж, Джек, очень эффектно! Не зря в детстве тебя знали как чемпиона мира по игре в прятки... — произнес он с нервной улыбкой. — Что с тобой произошло, Шив? Ты ранен? Тебя преследуют?       Дыхание мое было так сбито, что я мог отвечать на вопросы лишь жестами, и мои наставники поняли меня и без слов... И красноречивее любого моего рассказа говорили потрясенные лица Ти и Мика, которые почти догнали меня, но явно не были рады этому. — Кажется, я кое-что понял... Не нужно слов, мальчики: вы оба думаете очень громко, особенно вы, Тревор, — произнес Джек, моментально меняя взволнованное и немного растерянное выражение лица на мягко-неумолимое — свой гнев он обычно проявляет именно так. — Надеялись получить от меня выкуп за моего ученика? Что ж, похищение ситха, пусть и еще не взрослого, — затея храбрая, но до крайности глупая. — Что вы с нами сделаете? Посадите пятнадцатилетних? — спросил Мик, нерешительно поднимая глаза на Джека. — По закону я не могу посадить вас в тюрьму, однако, насколько я знаю, вы оба сироты, и жизнь ваша далеко не сахар? — тут пришла очередь Тревора растерянно поднимать взгляд. — Что ж, в таком случае я поступлю с вами так, как того требуют милосердие и здравый смысл. Хайд! — наш маленький пятнистый проводник тут же возник будто изнеоткуда при этих словах. — Записывайте новые инструкции: здесь необходимо открыть детский дом — я полагаю, в старом здании кадетского корпуса на западе... В это заведение отправляйте всех беспризорников вроде этих юных джентльменов, а также детей, постоянно подвергающихся жестокому обращению в родительских семьях, и младенцев, оставленных родителями. Наймите нескольких инспекторов из грамотных взрослых, чтобы они следили за этим, и воспитателей — также грамотных и благонадежных. Я выделю деньги на это, как только вернусь домой... Пока же разместите этих мальчиков в одной из больниц: они вполне могли пострадать в уличной драке или заразиться какой-нибудь болезнью на улицах, да и больше их поместить, судя по всему, пока некуда. — У меня уже есть два или три кандидата на должность воспитателя, мой господин! И они говорили, что готовы приступить к работе немедленно, еще вчера, — произнес Хайд все тем же захлебывающимся от волнения голосом, записав все. — Я вижу, вы сами проявляли инициативу по созданию учреждения для сирот? Чудно. Объявите своим кандидатам, что они смогут занять свои посты уже завтра, и напишите мне, как только в детском доме появятся первые воспитанники. Я лично приеду завтра, чтобы проверить, как продвигается дело. — То есть мы попадем в приют, и нам оттуда не выйти? — спросил вдруг Мик, будто готовясь заплакать. — Почему же? Вы сможете уйти из этого заведения, как только вам исполнится по восемнадцать лет. До этого времени вы будете обеспечены всем необходимым и сможете получить образование, — ответил Джек мягко, без тени той суровости, что придавала его лицу сходство с каменной маской при первом взгляде на малолетних преступников. — Я буду следить за тем, чтобы с вами обращались надлежащим образом, и ваша жизнь там, несомненно, будет легче жизни на улицах. И... Тревор, каким бы злым и жестоким ты не пытался притворяться, ты верно подметил, что в душе ты добряк. Что же до тебя, Майкл, у тебя определенно есть некоторые таланты, и весьма выдающиеся. Настоящим преступлением было бы бросить на произвол судьбы людей вроде вас, — как и всех остальных детей, которым не повезло родиться в не самых лучших семьях или рано осиротеть. Поймите, школа создана не для того, чтобы "обламывать вам кайф", выражаясь вашими же словами, а чтобы дать вам шанс на достойное будущее... Надеюсь, вы услышали меня. Теперь же нам пора идти, если мы хотим добраться до дома до наступления темноты.       В этот момент я ощутил такую слабость, что начал падать, и Хего пришлось подхватить меня. Мне до сих пор сложно думать, хотя разговор Джека с несколькими моими новыми знакомыми я запомнил хорошо... — Ты спас себя от многих неприятностей, и весьма эффектно, но даже не пытайся повторить этот подвиг без необходимости: такие перегрузки иногда приводят к очень серьезным последствиям, — произнес старший из моих наставников, легко взяв меня на руки. (Какими бы тонкими и хрупкими ни казались мууны, это все иллюзия: на самом деле они очень сильны и выносливы в сравнении с людьми. Мой отец, которого считали довольно крепким, ни за что не смог бы меня поднять, а Плэгас сделал это без особенных усилий...)