О жизни ситхов

      Сегодня мы, наконец, достигли места назначения — древних развалин у самого подножия северных гор... Впрочем, эти несколько камней и руинами сложно назвать: от строения, что стояло там несколько тысяч лет назад, не осталось и десятой части. По их виду невозможно даже приблизительно представить себе, как оно выглядело. Всего лишь крупные плиты из какого-то темного камня, местами поросшие мхом. Наверное, я бы и внимания не обратил на них, если бы Хего не сказал, бросив лишь один взгляд: — Уверен, Джек, это и есть то место, о котором ты говорил. Огромная сила, и очень необычная... Это не та Сила, которой владеем мы, и даже не ведьминская магия, хотя на нее очень похоже. — Это и правда странная древняя магия. Те, кто заключил здесь артефакт, состояли в некотором родстве с ведьмами Датомира, но кое в чем отличались от них... Учитель, вы верите в их магию или считаете ее иллюзией, как Орден? — ответил его ученик задумчиво. — Среднее мнение возможно? Магия определенно существует, но большинство ее адептов, вероятно, способны лишь создавать иллюзии и варить зелья, которые может сделать любой, кто достаточно хорошо знает о свойствах веществ... Правда, я знал и нескольких действительно могущественных ведьм, но их немного. — Что ж, Сестры Луны однозначно были неимоверно искусны по крайней мере в иллюзиях. Каждая их реликвия прикрыта защитными чарами, и большинство из них представляют собой безвредные, хотя и пугающие иллюзии, но к самым значимым своим святыням они применили заклятия, способные не только напугать, но и причинить вред... В детстве мне повезло наткнуться в этом лесу на обугленный каменный остов алтаря, и подойдя к нему поближе, я услышал самый жуткий безумный крик, какой только можно вообразить. Кажется, тогда у меня и появился первый седой волос. — Джек усмехнулся и снова окинул камни оценивающим взглядом. — Вероятно, не будь я наследником древней загадочной расы, я не отделался бы одним этим звуком... Я бы пришел сюда один, знай я больше о природе Силы и магии. — Все любопытнее и любопытнее... Было бы преступлением пропустить такое "место силы". Вы ведь тоже чувствуете это, верно?       Я и правда чувствовал что-то — нечто незнакомое и будто бы парадоксальное, и оттого очень странное. Не так давно Джек научил меня искать живых существ по их следу в Силе... Он ощущает эмоции как физические субстанции и тела со своими консистенцией, цветом, температурой, запахом и вкусом, но это его личная особенность. Я могу видеть людей по их очертаниям и теплу — наверное, на это похожа аура, о которой пишут в некоторых книгах. У этого места тоже был след в Силе, но совершенно не похожий на те, что я ощущал прежде. В нем не было ни намека на жизнь, место тепла занимал холод, и формы он также не имел. У живых существ есть четкий контур, по которому я и узнаю их, — правда, это временно, и с развитием чувствительности придет умение различать людей по эмоциональному полю. У того, что было скрыто в этих камнях, след не создавал контура вовсе — он клубился, как дым или сдуваемый ветром огонь, пульсировал и поминутно перетекал сам в себя. — Как большая невидимая глазу амеба... — сорвалось у меня против воли. — Что? Ах да, очертания следа... Нет, Шив, форма и размер у него вполне обычные для неодушевленных сосудов Силы. К тому же это не та Сила, к которой ты привык, а магия, которая всегда имеет более размытые границы, — отозвался Хего. — Вспомни: следы имеют свойство выветриваться со временем, становиться слабее...       Я понял с полуслова, о чем он говорил. След, что окружал останки древних руин, был немногим слабее, чем следы Джека и Хего — сильных адептов. Даже у неодаренных следы куда менее отчетливы, чем этот! О вещах или растениях, пожалуй, и говорить не нужно — их чаще нащупываешь с помощью телекинеза, чем находишь по этим отпечаткам в энергии мира. Здесь же ближе всего к жизни был мох на камнях, но у него по определению не может быть сильного следа... А ведь этим развалинам и тому, что они скрывают, не менее трех тысяч лет! Наверное, даже у сильнейших Древних Ситхов не было такого мощного отпечатка в Силе, что он за много веков обрел ту же силу и отчетливость, что есть у живых адептов. — Да, здесь лежит артефакт, что когда-то был сильнее нескольких Великих... Даже если нынешние ведьмы слабы, их предки были способны создать подобное тому, что мы нашли сейчас. И наверняка это, чем бы оно ни было, защищено сильнейшими чарами, разрушить которые может лишь чтение рун, — вздохнул Джек. — Что ж, не зря я помогал Сестрам Ночи и изучал древние свитки. Дайте мне время, и я подберу ключ к этому магическому замку... Вам лучше отойти на безопасное расстояние, чтобы вас не задели отголоски, от которых я защищен.       Просить дважды нас не пришлось — мы тут же отправились в лес и остановились лишь в паре сотен стандартных метров от "места силы". Мне очень хотелось посмотреть, как мой наставник будет читать руны и снимать те легендарные печати, что были поставлены современниками Великих, но безопасность была дороже. Хего точно не позволил бы мне сделать хоть шаг в том направлении... Я успел лишь увидеть, как мой наставник надевает тяжелый амулет из серебра и прикалывает к дорожному плащу еще одну массивную серебряную брошь. Кажется, это хотя бы отчасти объясняло его любовь к металлам холодных оттенков, но вместе с тем вызывало новые вопросы. Если серебро и правда защищает от заклятий, то каким образом оно это делает? Я никогда не верил в изотерические смыслы обыкновенных вещей... В Силе столько таинственного и почти волшебного, что я чуть не поверил в первый месяц своего обучения, но старший из моих наставников показал мне, что добрую половину загадок решает наука. Вероятно, здесь тоже есть какое-нибудь чисто химическое объяснение. Может быть, дело в инертности серебра? Или в высокой электропроводности? Несколько минут я развлекал себя такими размышлениями, но после послышался глубокий сильный голос Джека. Сначала казалось, что он зовет нас, но быстро стало ясно, что он читает какое-то заклинание на незнакомом мне языке. Это напоминало бы молитву, если бы его голос звучал более смиренно — однако на деле в нем было больше уверенности и силы, чем смирения. Это была не просьба, а приказ, вполне вежливый и беззлобный, но достаточно твердый, чтобы ему подчинялись. — Красивый голос и безупречное чувство ритма... Знаешь, иногда я завидую ему, — произнес вдруг Хего. — Он одарен, по всеобщему признанию красив, обаятелен... У меня же, кажется, нет ни одного из этих достоинств. — Почему же? Вы очень умны и наверняка тоже талантливы — просто в другом. Вы разные, только и всего... И обаяние у вас, по-моему, есть, — ответил я удивленно. — Ты либо очень тактичен, либо умеешь видеть достоинства в каждом, Шив. И то и другое похвально, однако если бы мы с Джеком занимались одним и тем же, то я наверняка был бы обречен все время быть в его тени... Я могу казаться изящным тому, кто не видел муунов с действительно правильными для нашей расы пропорциями, и обаятелен разве что для человека, не привыкшего к уважению, а главный мой талант — острый ум. Полезный талант, безусловно, но впечатлять им я не умею. Мой вечный образ — чудак-ученый, увлеченный своим делом и невероятно успешный в нем, но немного безумный. Пожалуй, таким я и являюсь, и это даже к лучшему, учитывая мое прошлое: я мог бы быть намного хуже. В детстве меня знали как умного, но замкнутого, невзрачного и холодного, и мне пророчили будущее злого гения. В общем-то, если считать ситхов злом, то им я и стал... Полуосознанно используя свои способности, я оборвал одну жизнь, когда мне было лишь девять лет. Разумеется, сделал это я не своими руками, и потому был вне всяких подозрений, но многие догадывались о моей причастности. Меня сторонились, боялись... Думаю, я заслужил этого. Если до этого я был просто странным ребенком, ничем не располагающим к себе, то в день гибели того мальчика стал для всех почти демоном. Может быть, будь у меня какой-нибудь зрелищный металл, мной бы заинтересовались, и мой образ был бы почти романтическим... А впрочем, это все неважно: вскоре после его смерти меня забрал мой наставник, и тогда я был полностью оторван от своего прошлого. Даже дом на Майгито не связывает меня с ним, поскольку моим родителям он никогда не принадлежал. Пожалуй, к лучшему и это. Пусть память для меня остается лишь словами, констатацией фактов. Джек черпает из болезненных воспоминаний вдохновение и в некотором смысле силы, мне же вдохновение обычно ни к чему... Если же оно мне понадобится, я могу вдохновиться и чужими историями. Моя для меня слишком тяжела, — тут он горько усмехнулся и вздохнул. — Знаешь, Шив, я понятия не имею, зачем тебе это рассказал, но будь что будет. Вижу, тебе нетерпится ответить? Что ж, отвечай... — Пусть кто угодно говорит, что вы невзрачны, лишены обаяния и ни в чем не одарены, — все они будут неправы! Даже Джек считает вас красивым, и вы интересный собеседник, и... И я такой же "будущий злой гений", как вы, понимаете? И меня тоже считали некрасивым, дерзким, злым, грубым, лишенным талантов... Но это ведь не так, верно? Вы и сами говорили мне, что это не так. Почему тогда вы верите своим недоброжелателям? Они так же ошибались — или врали из зависти, — как мои! — я хотел сказать что-то еще, но слова подобрать не получалось. Мое сердце бешено колотилось, а дыхание сбивалось от гнева на тех, кто убедил моего наставника в том, что он ничем не может привлечь внимание или заслужить любовь... Почему-то несправедливость по отношению к тем, кто мне небезразличен, каждый раз очень меня злит. Кажется, Хего понял это без слов... Он внезапно молча обнял меня и несколько секунд держал так, а после мягко шепнул: — Ты настоящий борец за справедливость... Сохрани свой пыл, даже если придется его смирять, и ты станешь воистину великим человеком. В твоей страсти твоя сила. Мой наставник, вероятно, назвал бы силой гнев, но правда в том, что сильнее нас делают любые эмоции, если уметь их использовать... Я со своими с трудом восстанавливаю связь, но ты не повторяй мою ошибку, ладно? Злись на нас, если чувствуешь повод, смейся, когда смешно, плачь, если слезы подступают... Ты имеешь право чувствовать что угодно и ценить себя, каким бы ты ни казался другим. Если ты будешь об этом помнить, то рано или поздно наверняка сможешь стать сильнее меня, — в ответ я кивал и прижимался к нему крепче. Рядом с ним я чувствовал себя в относительной безопасности в лесу, что быстро стал недружелюбным. Когда Джек начал читать те самые руны, небо моментально потемнело и стало чернее камней, скрывавших артефакт, поднялся холодный влажный ветер, а облака закружились в двойную спираль... Это не было похоже на бурю, — больше это зрелище напоминало надвигающийся конец света. Как бы я не верил в знания моих учителей, под этим инфернальным темным небом со спиральными тучами цвета свинца я не мог чувствовать себя полностью спокойным.       Через несколько минут мы оба услышали ментальный призыв Джека: он звал нас к себе... В такие моменты ему нельзя не подчиниться. Мне было немного страшно увидеть то, что творилось на месте ритуала, но там не оказалось ничего особенного — все те же камни, только без мха (его мой наставник убрал, чтобы найти знаки, высеченные на плитах) и со светящимися лунно-голубым прожилками рун. Центр облачной спирали находился прямо над руинами... Однако прежде чем мы подошли Джек заставил Хего надеть несколько серебряных колец и пытался надеть их же на меня, но мои пальцы оказались слишком тонкими. Убедившись в том, что все кольца мне очень велики, наставник продел в них тонкую серебряную цепочку и надел ее мне на шею. Также мне достался амулет — не такой массивный, как у младшего из моих наставников, и более светлый. — Платина защищает сильнее — это компенсирует отсутствие колец на твоих руках, — пояснил он в ответ на мой мысленный вопрос. — И сними с себя золотую цепочку, которую ты носишь под одеждой: она позволит магии подобраться к тебе ближе, чем мы можем допустить. Заверни ее в плотный пергамент и положи в карман так, чтобы она не могла коснуться кожи, — это будет достаточно надежной защитой.       Я не понимал смысла этих действий, как не понимал, впрочем, и этой магии в целом. Почему платина и серебро останавливают ее, а золото, которое также является инертным металлом, открывает ей путь? И как вообще она связана с металлами? Похоже, ответов на эти вопросы нет и у моих наставников. Мне оставалось лишь следовать указаниям и медленно подходить к развалинам... Джек заранее предупредил нас о том, что рядом с этим местом нельзя использовать Силу, и мы руками переворачивали каменные плиты, на которых все ярче разгорались лунным светом крупные непонятные мне символы. Они оказались легче, чем я думал, но все же мы с трудом поднимали их даже втроем. Пока мы добирались до артефакта, младший из моих наставников непрерывно читал заклинания на том самом неизвестном языке — вероятно, читал он их по рунам на камнях.       В один момент он вдруг переключился на общегалактический и начал рассказывать что-то похожее то ли на старинную балладу, то ли на сказку... Мы подхватили это, и дальше работа шла под историю о том, как сын кузнеца, выковавшего лучший клинок, какой только видел мир, воевал с ведьмами и истреблял нечисть, как он заслужил всеобщее уважение за свою отвагу и стал рыцарем при дворе, как узнал о темной тайне князя, которому он служил, как убил нечестивого правителя на дуэли и как женился на одной из ведьм, что укротила его свирепый нрав. — С тех пор потомки его также не боялись жениться на колдуньях. Я — его прямой наследник, и род наш правил с тех пор, как он победил в битве чести... — сказал Джек в конце истории, внезапно переходя с размеренного, как движение маятника, ритма и торжественной певучей интонации на твердую и строгую речь. Голос его почти срывался: ветер ревел так, что приходилось почти кричать, чтобы было слышно хоть что-то. — ...Поэтому успокойся и покорись мне: я не хочу навредить тебе, — закончил он, прикасаясь к предмету, что лежал в углублении одной из плит, левой рукой, унизанной разнообразными кольцами из белого металла.       Ветер быстро стих, облачная спираль начала стремительно раскручиваться, и концы ее рассеивались в черном небе... Была уже ночь, и в небе ярко сияли звезды, но луны видно не было. В бледной руке младшего из моих наставников лежала глиняная фигурка человека, покрытая полувыцветшей краской — она и была тем самым артефактом. В холодном свете, что лился с небес, серебро сверкало ярче, чем я прежде мог вообразить. — Ясная и тихая безлунная ночь... прямо как в легендах, — пробормотал наследник ведьм, оглядывая высокое темное небо. — Друзья мои, это особый, знаменательный момент! И потому, если вы не слишком утомлены, давайте пройдемся до озера — я хотел бы разделить с вами это торжество.       Озеро оказалось ближе, чем мне казалось днем: путь до него занял всего час. Мои руки горели так, будто были опалены — на них защитные чары оставили легкие, но заметные ожоги, ведь на мне не было ни одного кольца, — а ноги болели от усталости, но я не жаловался... Как только мы остановились на берегу, я сел на мокрую от росы траву, и Хего последовал моему примеру. Похоже, он устал не меньше моего. Джек тем временем подошел к воде и сначала коснулся ее рукой, будто проверяя что-то, а после осторожно ступил на ее поверхность и... пошел по воде. Сначала он двигался медленно, будто шел по хрупкому льду, но постепенно ускорялся, пока в конце концов не побежал... Тогда он казался еще выше, чем обычно, и намного бледнее — его кожа и волосы словно стали почти блестящими. Когда же он пробежал до противоположного берега озера и вернулся на середину, я увидел, что глаза его светились так, что могли бы заменить собой луну. Он широко улыбался, показывая странно удлинившиеся острые клыки (которые почему-то придавали ему скорее обаятельный вид, чем жуткий). В этот момент совершенно седые волосы и довольно молодое лицо совсем не казались странным сочетанием... Будто все было именно так, как должно быть. В опаленном магией коричневом дорожном плаще, сколотом серебряной брошью у левого плеча, с разметавшимися по плечам волосами, будто напитанными звездным светом, с горящими глазами и с самым счастливым лицом, какое только можно представить, он напоминал молодого бога, выходящего из воды.       Словами увиденное сегодня мной не описать — по крайней мере моих способностей на это точно не хватит, — и нарисовать это сможет только Джек... Но как же я надеюсь запечатлеть это в своей памяти навсегда! Это было самое невероятное, что я видел за всю свою жизнь... Я бесконечно устал и немного обжег руки, но это определенно того стоило. Руки можно вылечить, и, по словам Хего, даже шрамов не останется, а от утомления лекарство простое — отдых. Пожалуй, закончу эту запись и лягу спать: глаза уже закрываются.       P. S.       Сейчас почти четыре часа утра, а мы только что легли... Мне интересно, во сколько мы проснемся завтра?