О жизни ситхов

      Может быть, я был слишком самонадеян? Или же так вжился в роль, которую играл последние несколько лет, что она стала моей личностью? Ответа я не знаю, но, наверное, это и не так важно... Сейчас я меняюсь. В лучшую сторону или в худшую? Я понятия не имею, но эти изменения мне определенно по душе!       Долгое время я никогда не проявлял удивления и был уверен в том, что меня невозможно удивить. Когда же моим наставникам удалось показать мне, что я все же могу быть удивлен чему-нибудь, я искренне считал, что лишь они способны поразить меня... Что ж, сегодня я понял, до какой степени ошибался. Сколько еще я не знаю о себе и мире? Подчас я выясняю о себе то, что полностью переворачивает сами основы моего представления о собственной личности. Сегодня меня смогли удивить двое детей, которые младше меня на несколько лет! Похоже, в семье Джека все по-своему колоритны. Двое его маленьких племянников, к которым он относится как к родным детям, — уже очень необычные люди... Честно сказать, я ожидал, что они будут похожи на маленьких Уилла и Джека с портрета, что висит в библиотеке: высокие, стройные, бледные и слишком идеальные мальчики с гладкими черными волосами и в монохромных костюмах. Что ж, в том, что они стройные и бледные, я был прав. В остальном же... Начать, наверное, нужно с того, что они оказались совершенно разными.       Когда к дому подъехал закрытый спидер, я вышел встречать гостей вместе со своими учителями. Хотя однажды я уже видел семейную встречу в этом доме, меня и на этот раз почти смутило спокойствие Хего и Джека... Они не наряжались по случаю приезда родственников, не требовали, чтобы я стоял абсолютно ровно и выражал взглядом исключительное почтение, дружелюбие и радушие, как мои родители перед каждым приездом гостей. Они оба были одеты так же, как обычно, — разве что хозяин дома чуть плотнее кутался в длинный темно-серый плащ, наброшенный поверх пальто, а старший из моих наставников выглядел особенно сосредоточенным, и оттого отстраненным... Объяснение этому весьма простое: осень окончательно вступила в свои права, и день выдался пасмурный и холодный. С самого утра идет мелкий ледяной дождь, и конца ему не видно... Муун испарял каждую каплю, что падала на него, и полностью сконцентрировался на этом, а граф тонким непромокаемым плащом прикрывал шерстяное пальто. Я хотел одеться так, чтобы выглядеть представительно, как они, но Хего строго сказал мне во время сборов: — Оденься теплее, Шив, иначе простудишься. Там холодно, а ты не привык к такой температуре, — и, опередив мои возражения, прибавил: — Мы не важную делегацию встречаем, и предстать перед ними в неформальном виде будет не стыдно. Ты бы видел, что может натянуть на себя Вилли... А впрочем, обязательно увидишь.       После такого напутствия я не мог не послушаться. В конце концов, старший из моих наставников редко ошибается в таких вопросах... Он не может предвидеть будущее — этот дар он принес в жертву ради научного интереса и некоторых более значимых и редких способностей, — но логика и знания с лихвой компенсируют это. Мне уже представлялся шанс убедиться в том, что к его советам стоит прислушиваться, и больше испытывать судьбу мне не хочется. К тому же он никогда не душил меня своей заботой и нелепыми запретами.       И все-таки стоя на крыльце в зеленой куртке и вязаных перчатках с узором в виде спирали, я еле сдерживал смех. Как же странно я, наверное, смотрелся рядом с Джеком и Хего! Они оба казались олицетворением элегантности, а я был одет как ребенок... Что ж, по крайней мере мне было тепло, а старший сын Уилла пришел в восторг, увидев меня таким. И мой учитель говорил мне, что я выгляжу превосходно, и мне идет такой образ, хотя из-за него я, возможно, и казался чуть младше. Конечно, он найдет за что похвалить любого и умеет искать красоту в необычном, но называть хорошим образом безвкусно подобранную одежду он точно не стал бы, так что ему стоит верить. Кроме того, он не врет своим друзьям, и за каждой его похвалой кроется правда — просто он из тех, кто говорит о подобном либо хорошо, либо никак.       Пока я отстраненно размышлял об этом, из спидера вышел Уилл — такой же, как в нашу прошлую встречу, кажется, даже в той же одежде, — и за руку он вел малыша лет четырех. Этот ребенок был довольно высок для своих лет, очень бледен и худ... Он напомнил мне одну из статуэток, что стояли на столе у моей сестры: те же огромные темные глаза, круглые щечки и черные кудри, обрамляющие лицо. Разница была лишь в том, что то фарфоровое недоразумение было одновременно смешным и каким-то жалко-жутким, а мальчик показался мне очень милым и красивым. Пожалуй, я сейчас подбираю самые банальные слова и сравнения, но это именно то, что я думал в тот момент, когда впервые увидел его. Лицо его было до странности серьезно, и этим он невыразимо напоминал отца... Лишь взгляд — любопытный и испытующий — выдавал в нем ребенка, хотя и явно не такого маленького. Если бы не рост и детские пропорции, я бы ни за что не поверил в то, что ему всего четыре года! Он будто бы старше своих лет... Вероятно, он еще успеет удивить меня своим поведением. Пока хватило и его взгляда и выражения лица. Каким же он вырастет? Наверное, он будет красавцем, как и его отец, но вряд ли у него будут такие же крупные, словно высеченные из камня черты лица... Впрочем, люди иногда меняются до неузнаваемости.       (И почему меня вообще потянуло рассуждать о том, как он будет выглядеть лет через двадцать? Будто я хоть немного разбираюсь в этом... Будто это важно. Пожалуй, мне нужно больше спать и реже писать в дневнике, будучи сонным — в таком состоянии мыслями я уношусь в такие странные дали, что ни одному путешественнику и не снилось... К тому же я пока не успел как следует поговорить с Уиллом и его сыновьями.)       Подойдя ко мне медленным размеренным шагом, не особенно похожим на обычную походку малыша, мальчик в черном костюме протянул мне свою крошечную ладошку в белой перчатке и произнес: — Здравствуйте! Меня зовут Ян. А вы Шив, не так ли? — и, когда я пожал ему руку, он улыбнулся. После этого я убедился в том, что он все же ребенок: у него невинная лучезарная улыбка... Теперь мне хочется услышать его смех. Я думаю, смеется он искренне и звонко, как и все дети, ведь он только кажется всегда серьезным и сосредоточенным. — Да, я Шив... Рад знакомству! Сколько тебе лет? Ты кажешься... очень взрослым, но в то же время маленьким, — ответил я, стараясь улыбнуться ему так же дружелюбно, как он мне. — Мне четыре года, семь месяцев и десять дней. Я выгляжу обычно, но отец и дядя говорят, что у меня много... особенностей и отличий. Мне говорят, что я слишком умный для своего возраста! — И это, похоже, правда: мои братья и сестры в свои четыре года и говорили далеко не так разумно, как ты... Наверное, ты еще и знаешь много? — Да, только меня раздражает то, что мне нужно спать столько же, сколько другим детям... Это слишком много, а я могу учиться новому в это время. И вот сейчас я снова хочу спать, хотя вы, наверное, совсем не хотите. — Вы сегодня выехали из дома рано утром, а мы встали так же, как обычно, — заметил Джек с ласковой улыбкой. — Уверяю тебя, твои отец и брат тоже хотят спать... Во всяком случае, я бы на их месте точно чувствовал себя сонным. Может быть, тебе пока требуется чуть больше сна, чем им, но спать нужно каждому человеку. — И не только человеку... Я тоже сплю, и иногда даже больше, чем ты, — усмехнулся Хего, мимолетно касаясь плеча ребенка.       Тем временем Уилл разговаривал с тем, кто все еще сидел в спидере и, видимо, отказывался выйти. Я не слышал ответов этого загадочного человека, но даже из фраз брата моего наставника я понял, что он весьма упрям и, скорее всего, довольно изобретателен в своих аргументах против выхода оттуда. Кажется, он сказал что-то о том, что мы не готовы увидеть его, что он не любит публичные выступления, что он не успел додумать какую-то мысль... В конце концов Уилбур просто сказал со вздохом: — Вилли, мы оба знаем, что ты просто боишься встречи с Шивом... Он старше тебя всего на пять лет, и, уверяю тебя, он такой же человек, как ты! Может быть, он сам волнуется не меньше твоего, понимаешь? Просто выходи оттуда, ведь тебе в любом случае рано или поздно придется встретиться с ним, — и после этих слов он вывел за руку мальчика, который вроде бы сопротивлялся, но только из упорства.       Как только я увидел его, я понял, что он — личность в высшей степени неординарная... У него были длинные гладкие волосы, и в этом не было бы ничего необычного, если бы не их цвет. Они почему-то были ярко-голубыми! Это было совсем не похоже на цвет волос моей сестры, когда она пыталась сама покраситься краской, найденной у матери... (Тогда ее от природы светлые волосы вместо золотистых, как она рассчитывала, стали грязно-рыжими, и этот цвет был бы неравномерным... Я бы сочувствовал ей, не будь это так смехотворно. Она сама была виновата в том, что с ней случилось, но для родителей она все равно осталась невинной жертвой и "хорошей девочкой", хотя и нарушила ее запрет. Мне бы подобного не простили... Возможно, мать сдала бы меня в психиатрическую больницу, если бы я сделал что-то вроде этого! Меня тогда жгли зависть и обида, и потому я насмехался над сестрой. Может, мне следовало бы ее пожалеть, но я тогда не мог: она казалась мне точной копией матери, которую я тихо ненавидел.) Нет, этот мальчик выглядел так, будто его голубые волосы были продуманной частью образа! И они идеально сочетались с его яркими темно-синими глазами, в которых будто вспыхивали и гасли какие-то особенные искры. По его бледному и довольно худому лицу скользила нервная улыбка, взгляд перебегал с одного предмета на другой, а бледными пальцами он теребил край полы своего короткого синего пальто. Он шел так, будто сомневался в том, что ему действительно стоит это делать. Он казался куда менее серьезным и сдержанным, чем его брат, и намного более странным, но от него веяло чем-то необыкновенным, словно не из нашего мира...       Он не стал протягивать мне руку для знакомства, и даже не подошел близко, остановившись на середине лестницы и заговорив оттуда: — Доброе утро! Я вас приветствую... Меня зовут Вилли! А ты Шив, насколько я помню, ученик моего дяди. Мне восемь лет... А тебе? Ты большой, но не очень высокий и довольно худой. — Мне тринадцать, — ответил я, не сдержав умиленную улыбку. — А ты милый... Может быть, я сейчас задам бестактный вопрос, но мне действительно очень любопытно... Почему у тебя такие волосы? — Это разве бестактный? Ты не спросил, какого я пола и почему я такой маленький, а это главное! Меня покрасили, понимаешь? А ты правда от природы такой кудрявый? — я кивнул, улыбаясь еще шире. — Он неудачно поэкспериментировал с краской, и после этих опытов его проще было перекрасить полностью, чем отмыть... Выход напрашивался сам, — пояснил его отец, тоже улыбнувшись. — Кстати, Шив, ты очень красивый... И... ты сам выбрал эту одежду? Она смотрится на тебе идеально! — с этими словами Вилли, наконец, решился подойти ко мне и коснуться пальцем моей руки в шерстяной перчатке. — Спасибо! Ты тоже... — тут я немного смутился. — А одежду я специально не подбирал и даже не думал, что буду выглядеть в этом хорошо. — Значит, это природный талант! — он восторженно улыбнулся, и мы пожали руки.       Дети вскоре заснули на диване в гостиной, а меня Хего отправил отдохнуть, увидев, что я тоже не выспался... Я же вместо того чтобы спать пишу это. Впрочем, наверное, мне лучше все-таки прилечь: я давно уже не высыпаюсь, и оттого веду себя и говорю намного глупее и страннее, чем мог бы. А ведь будущий правитель этой галактики всегда должен быть разумен и красноречив! Мне нужно сделать все возможное, чтобы привести себя в порядок. Кроме того, сейчас мне не о чем писать: ничего особенного больше пока не произошло... Впрочем, об этой записи я не жалею: я смог описать свою первую встречу с двумя новыми знакомыми. Пожалуй, это было важно.