Незавершённый проект

Лига в полном составе, скучала в баре в ожидании лидера, что вчера так яро хотел что-то обсудить, а сейчас опаздывал почти на сорок минут. У Твайса были сомнения, что Даби жульничает, а Тога вообще не умеет играть, но каждый раз, начиная разговор про это, он противоречил сам себе, Даби говорил ему "заткнись", Тога смеялась, они продолжали игру и снова всё по кругу. Пока в какой-то момент тишину и порочный круг не прервало внезапное падение Тамаки и Томуры из буквально неоткуда. Спиннер поймал хмурый взгляд Даби, прожигавший два, сцепившихся друг с другом, тела на полу у стойки. — Ты идиот!? — воскликнула Тамаки, морщась от удара головой о пол (ну, вот опять новый синяк) и часто вдыхая носом клубы пыли, что они подняли при падении. — Ты сошёл с ума! — Ты не могла активировать причуду, прежде чем мы пересрались в полёте!? — Томура соскрёб ногтями грязь с дощатого пола, глядя на Тамаки сверху, в упор, и не замечая переплетающиеся между пальцев волосы девушки и её скрещенные ноги, сильно сжимающие его бёдра. — А ты не мог предупредить, прежде чем разжать пальцы, чёрт побери?! Я со страху там чуть коньки не отбросила! Томура стукнул кулаком о пол, рядом с головой Тамаки. Она даже не поморщилась, но он почувствовал, как её пальцы сильнее сжались на его плечах. — Нужно учиться контролировать свою причуду! — процедил Шигараки так, чтобы каждое слово врезалось в мозг и оставило там кратер. — Ты могла переместить нас даже до того, как та девчонка начала приближаться! — Всё равно ты во всём виноват!! — почти плача отозвалась Тамаки, сжимая в кулачках ткань его толстовки, вместе с кожей, судя по выражению его лица. — Кх-кхм. — деланно откашлялся Даби, сдерживая желание спалить карты в руках, лицезрея эту чудную картину. Тамаки вскрикнула, прильнув к Томуре, и это было почти удушьем, когда она так резко, слишком сильно прижалась к его телу, как обезьянка, повиснув на нём, и сильнее сжав в обхвате руки и ноги. Томура задержал в зубах шипение, она округлила глаза, сфокусировав взгляд на источнике звука. — Так значит мы всё-таки в баре... — неуверенно прошептала Тамаки. Томура цокнул, закатив глаза. — Ты самый растерянный человек на Земле, — немного покачнувшись во время подъёма с пола и пытаясь выпрямиться, констатировал Томура. Тамаки вернула нахмуренный взгляд к нему, поджала губы, но спорить не стала. Она вздрогнула вспоминая, как они падали слишком стремительно, герои приближались слишком быстро, а мысли в её голове крутились слишком медленно. Их жизнь зависела от неё в тот момент, и, Господи прости, она готова продать душу дьяволу, только чтобы не быть ни за что ответственной. — Меня уже можно отпустить... — попросил выдавил сквозь зубы Томура, когда почувствовал, что из дырочек от всаженных Тамаки в его плечи ногтей, начинает течь что-то теплое и, судя по ощущениям, вязкое и алое. Тамаки несколько раз моргнула, хлопнув ресничками так по-детски и невинно, что Томура был готов прослезиться не только от боли. Она со звуком глубоко вобрала воздух, слишком заманчиво потом прикусив губу, и на выдохе шепнула "прости", расслабив пальцы так, чтобы не втыкать ногти в его плоть (уже бесчисленное количество раз за этот день), но продолжать держаться за него. Томура разжал, придерживающие Тамаки на его торсе пальцы, и, скромно опустив глаза, она опустила свою нескромную натуру ногами на пол. — Мне нужно выпить. — произнесли они на выдохе одновременно, даже не взглянув в сторону друг друга. Тамаки зашла за барную стойку, поставив гранёный стакан перед севшим на стул Томурой. Она поставила стакан и себе, разлив имбирный эль и поглотив напиток залпом, вместе с Шигараки. Она проскользила взглядом по всем присутствующим, наполовину вернувшимся к своим делам. — Хей, что это на твоей шее?.. — застыв глазами на проглядывающим, между активно двигающимися по шее пальцами Томуры, иероглифе. — Наверное, это причуда той девушки. — сразу предположила она, откупоривая припасенный джин. Томура пожал плечами, сильнее раздирая шею. — Чёрт, везёт же мне. Теперь думай сиди, что может произойти. — Да ладно тебе париться, может это просто метка. — Тамаки отвела глаза, поймав косой взгляд Даби, и перегнулась через стойку к Томуре, поставив джин перед собой. — Сомневаюсь, что напарница героя номер два может иметь что-то настолько банальное. Тамаки хмыкнула. — А, может, и не просто, может, теперь тебя можно отслеживать. А что? — она развела руками, теперь поймав не себе глаза не только Даби, но продолжила: — Ну, действительно, не зря же она напарница героя про-два. Томура повернулся к Тамаки спиной, перевалив вес на локти и смотря в противоположную стену сквозь всё, что было до неё. Он ухмыльнулся, отпивая джин с горла бутылки и почесывая метку. — Ну, всё. Я пропал. Теперь вонючая комиссия героев ракетно-бомбовый удар по моим координатам нанесёт. Тамаки закатила глаза, тоже отпив с бутылки, которую Шигараки вернул на стойку. Все продолжили молчать. В возникшей тишине, Томура слабо услышал: "Во что ввязались эти двое" и закатил глаза. Как он и предполагал: зуд был не такой, как раньше, не такой, как всегда. Жутко чесался только иероглиф и несильное раздражение вокруг него, остальная же часть шеи, что никогда раньше не давала о себе забыть, сейчас вела себя так, будто была абсолютно едина: не шершавой от противной аллергии, без шрамов от регулярного раздражения, и будто даже без красноты от больных прикосновений. Томура почувствовал слабость и стал падать: безжизненно свалившись со стула, он вызвал негодование у всех и шок у Тамаки. Шигараки услышал где-то далеко звук разбитого стекла — видимо Тамаки уронила стакан — потом детский крик, плач и с ужасом узнал свой голос в этом. Тамаки перегнулась через стойку, чтобы не поверить своим глазам: на месте, куда упал Томура, сидел мальчик лет пяти и плакал. Он не сразу заметил перемены, поэтому Лиге удалось прийти в себя, подойти ближе и разглядеть его. Черные волосы, черная рубашка и серые брючки — чёрт побери, кто это вообще?? — Э-эй... — осторожно позвал ящер, протиснувшись к мальчику через окружившую, но стоявшую на расстоянии от него, толпу. Мальчик развёл ладони, чтобы посмотреть, кто его кличет сквозь пелену слёз и мгновенно отпрянул, стукнувшись спиной о стойку. — К-кто в-вы??... — он заикался, и голос дрожал от эмоций, кипящих внутри, и слёз, рвущихся наружу. Он искал, бегая глазами по бару, Мон-чана, в обнимку с которым только что сидел. Искал деревья, что росли во дворе, на которые смотрел, когда поднимал голову, чтобы вглядеться в окна дома, где встречался с холодным взглядом отца за стеклом. Вместо этого он увидел странных людей, коричневые стены, грязную мебель и был напуган, сидя на холодном прогнившим полу, обняв свои колени и утирая кулачками слёзы. Никто не торопился с ответом, пытаясь условиться хотя бы с самим фактом существования маленького Томуры здесь, что подтвердить могла лишь метка, что осталась всё на том же месте, и то, как мальчик её так привычно чесал. — Твою налево... — Т-томура-кун... — прошептала Тога, будто для самой себя. Мальчик перевёл на неё взгляд. Эй, а где эти красные горящие ненавистью глаза?? — Вы, н-наверное, ош-шиблись... — тоненьким голосом сказал он, и все задержали дыхание, дабы расслышать этот полушепот. — Я-я не Т-Томура, я- Тамаки почти упала, прыгнув через стойку, но успела закрыть ладонью его рот и не дала продолжить. — Давай помедлим с этим!.. — сказала она, вглядываясь в эти чёрные бусинки. Мальчик неуверенно кивнул, она пригладила его чёрные волосы и улыбнулась, чтобы хоть как-то успокоить малыша Томуру, но его глаза так странно раскрылись только больше. Тамаки оглянулась, пробежав взглядом по Лиге. — Я думаю, Томура будет не очень рад, если мы узнаем про него что-то такое, поэтому... Можете дать слово, что не станете допытываться?.. Они ведь фактически друзья? Им ведь не настолько плевать на чувства друг друга? Хотя, если плевать настолько, что плевать, как там его зовут, пусть зовётся хоть мячом, пнуть проще будет, так даже лучше. — Можете считать это заданием или приказом. Теоретически, она ведь тоже лидер, так? Несвоевременно, но каждый кивнул. Тамаки удостоила особым взглядом Даби, на что тот тяжело вздохнул. Она повернула голову обратно, столкнувшись с прожигающими её черными бусинками. — Ты...так похожа на маму... — слабо протянул малыш Томура, продолжая рассматривать её, пока Тамаки краснела, утопая в этом чёрном цвете, и спиной чувствовала, как Даби зажимает в зубах смех, как Тога умилённо улыбается, как все отводят глаза и представляют, КАК это прокомментирует Томура-старший. — Кто вы? — мальчик шмыгнул, неловко вытерев костяшками оставшиеся в глазах слёзы. — М-мы... — ну, вот, она опять за что-то ответственна. И даже не за одно, сразу за два: за детскую психику Тому-чана-младшего и за созревшие нервы Тому-чана-старшего. Она глубоко вздохнула, растянув на лице фальшивую улыбку. — Твои друзья. — А почему я вас не... — Понимаешь, какая тут ситуация: ты взрослый случайно стал собой маленьким, а мы друзья тебя взрослого, поэтому...вот так... — А почему вы все такие...эм...интересные? — спросил Томура, смотря на Даби, и штопаный был готов проклясть его. Тамаки задержала дыхание, почему-то четко и ясно понимая, что их настолько суровый внешний вид, навряд ли вписывается в пазл детской мечты в маленьком мозгу Шигараки. — Просто м-мы...твоё эмо-пати! Тамаки закусила губу, когда Даби громко заржал засмеялся, а остальные прыснули в ладонь. Малыш Томура смотрел не в глаза, а в самую душу девушки, выворачивая её изнутри. Это не было той красной сиреной, которая её так слепила, но это было даже страшней и глубже, будто она тонула в какой-то смоле, как в болоте, но из болота есть шанс выбраться, а из этой чёрной смолы — нет. И Тамаки даже не сопротивлялась. Чем глубже она дышала, тем ближе становилась ко дну омута, и тем сильнее кружилась её голова. Она перестала понимать, что происходит вокруг, не чувствуя, как затекли её колени и онемели руки, пока мальчик сам не отвёл глаза. Тамаки проморгалась, поворачиваясь в ту сторону, куда смотрел он. Курогири, оу... Томура-младший, спустя пару пронизанных тишиной минут, отвёл взгляд. — Вы не похожи на героев? — будто у самого себя спрашивал он, но снова ждал ответ от Тамаки. Чё-ёрт... — Просто мы... М-мы просто гражданские...мы... Мы не герои, не злодеи... Мы никто. — Малыш Томура с задержкой кивнул. — С тобой всё в порядке? Почему ты плакал? — спросила Тамаки, продолжая сидеть на корточках, даже когда мальчик встал: ему лет пять от силы, он всё равно ниже неё. Малыш снова грустно шмыгнул и отвёл глаза. — Не сомневался, что наш лидер плакса, — буркнул Даби. Тамаки посмотрела на него так, как дала бы затрещину. Даби лениво улыбнулся и подмигнул ей. — Почему вы зовёте меня Лидером? Томурой? Я же Тен- — Кажется, нам нужно что-то обсудить! Тамаки переместила их в его комнату, до последнего не надеясь, что это сработает, ведь только Шигараки-старший был помечен её секретом, но фокус всё же удался. Она глубоко вдохнула и начала: — Слушай, Тенко... — она вновь села перед ним на корточки, чтобы смотреть в эти глаза. (Было смешно, ведь с большим Томурой ей наоборот приходилось залезать на столы, табуретки, иногда и на него, чтобы быть одного роста или даже выше, на что он постоянно самодовольно посмеивался.) — Давай договоримся, что здесь ты будешь думать, что тебя зовут Томура или Лидер. — (или урод, если со стороны Даби) продолжила Тамаки. — Почему? Боже мой, она никогда не привыкнет к этому тоненькому звонкому голосочку. — Н-ну...мы ведь друзья и у каждого есть, эм, клички... Малыш задумался, потом снова поднял на неё взгляд и спросил: — А как меня здесь зовут полностью? — Томура Шигараки. — Хм, а тебя? — Тамаки... Ш-Шигараки. Его брови свелись к переносице, и Тамаки сгорела под этим взглядом. — Почему у нас почти одинаковые прозвища? Тамаки берет свои мысли назад: конец был не два вопроса назад, а сейчас. — П-просто у нас... Эм...мы... — Мы близки? Зрачки Тамаки больно сузились, а лицо сменило цвет. Вот она — общая черта Томуры Шигараки и Тенко Шимуры: он прямолинеен в любом своём возрасте. Она хотела сказать "да", но в то же время сомневалась над этим ответом. Конечно, нужно было быть честной с самой собой, но это может и подождать, а малышу Тому можно сказать и что-то более обобщенное. — Да. Мы близкие друзья.

***

Прошёл час, может, два. Было неизвестно, сколько продлится действие причуды, но интересно играть с малышом Томурой, особенно, когда через каждые пол его слова не разило ненавистью, оскорблениями и всем прочим, что, судя по всему, пришло к нему с возрастом. — Тебе нравится у нас? Нравится, Томура-кун?? — спрашивала Тога, прыгая рядом с мальчиком. — Или домой хочешь? Или у нас лучше?? Малыш Томура нахмурился (и Тамаки в очередной раз, напомнила себе не пялиться так на его брови) и потянул ногти к шее. — Нет. Я не хочу домой. Меня всё равно туда не пускают. Тамаки ожидала чего угодно, но не этого. Кажется, даже взгляд Даби стал заинтересованным. Улыбка сменилась непониманием на лице Тоги, она открыла рот, чтобы продолжить, но Тамаки, слишком резко даже для самой себя, оборвала её: — А поче- — Химико! — Но Тамаки-сааан... — Мы договаривались! Тога обречённо выдохнула, свесив руки. Тамаки сделала взгляд мягче и посмотрела на малыша Томуру, припоминая, что всё время нахождения здесь он не только не ел, но и не пил, хотя уже близится вечер. — Не хочешь кушать? Он перевёл взгляд на неё, продолжая расчёсывать лицо и шею. — Нет. Спасибо. — Хм...может тогда поиграем в приставку? Какая твоя любимая игра? — Я не умею играть на приставке. Тамаки слишком громко и быстро воскликнула "КАААК", не успев задержать эту реакцию в себе. Малыш нахмурился. — А что, я 2.0 хорошо играю? Кажется, вся лига одновременно разразилась смехом. Тамаки ухмыльнулась, чуть покраснев, когда вспомнила их бои на желания и закусила губу. — Пойдём, я покажу твою комнату, и ты сам всё увидишь...

***

— Что это? — когда малыш Томура спросил это в-четвертый раз, указывая на очередной игровой гаджет, Тамаки почти хватил Кондратий. Сколько она знакома с Томурой, столько она играет с ним в игры и, честно говоря, Тамаки думала, что знает об этом даже слишком много. Они ещё посидели в комнате Томуры-старшего. Тамаки показала немного из своей игровой практики, а потом взяла его на руки, (это было не сказать, что легко, но Томура продолжал состоять только из костей и кожи даже в свои далёкие пять) и они вернулись в бар. — Тамаки Шигараки, боюсь, ты забыла, — протянул Курогири и Тамаки удивлённо вскинула брови, как и Томура у нее на руках. — Сегодня к нам должно прийти много гостей. Тамаки закусила губу, морщась. Чёрт, она действительно забыла: сегодня же она помогает Томуре отсеивать союзников. Гиран должен прийти несколько раз... Она кивнула, виновато опустив взгляд. Малыш Тенко перевёл свои большие тусклые глаза на неё, поджав губы. — Какие гости? — спросил он. Тамаки оставила это без ответа. — Во сколько, Курогири? — После полудня. — Хорошо. Я постараюсь. — Меня не будет в это время... — Глаза Тамаки широко распахнулись, она растерянно посмотрела на него. — Шигараки дал мне задание. — Н-но...подожди, п-подожди, ты не можешь вот так просто бросить меня! — Тамаки, я уверен ты справишься и без моей помощи. — Я бы справилась без тебя, будь со мной Шигараки! — Но он частично с тобой, детка! — сказал внезапно вошедший в бар Даби. — Давай посадим его на своё место за стойкой и пусть сидит, как наглядное пособие: "Здесь живёт Шигараки"! Даби глухо рассмеялся, чмокнул Тамаки в щёку и на пару шагов отступил, когда ревностный взгляд малыша Тенко прожёг его сгоревшую плоть. (Он и не думал, что маленький лидер так быстро освоится и присвоит Тамаки себе.) Девушка зло зыркнула в его сторону, прижав мальчика к себе чуть сильнее. — Курогири, телепортни меня в одно местечко. Даби попросил жестом уединения с Туманным злодеем, второй сказал "да, конечно," и они вышли, оставив Тамаки и малыша Томуру одних. (Честно сказать, Тамаки хотелось бы остаться наедине с более взрослым Шигараки, но бесспорно Тенко был таким же милым и даже более аккуратен в выражениях, что ещё и приятно. Эх, если бы развитие у них в этот момент совпадало, Тамаки бы прыгала от счастья от такого общения.) — Тебе не нравятся гости? — с беспокойством спросил Тенко, но Тамаки услышала в его голосе усталость, что только подтвердилось спустя секунду, когда мальчик зевнул. Она натянуто улыбнулась, мотнув головой, вместо слов: "Нет, всё а порядке". — Ты хочешь спать? — спросила Тамаки, поправляя его, чтобы Тенко на её руках было удобнее. Она направилась к старому дивану посреди бара, продолжая говорить, пока Тенко потирал слипавшиеся глаза: — Почему? Ещё совсем рано, вот только обед был. Плохо спишь ночью? Мальчик кивнул, ухватываясь за одежду Тамаки, когда она неосторожно легла на диван. Малыш Томура удобно устроился на ней, сжимая в объятиях, чтобы не упасть и было мягче. — Я сидел в саду с утра... Тамаки прикрыла глаза, положив ладонь ему на макушку и перебирая чёрные волосы. — Тогда тебе точно стоит отдохнуть, Тенко. За прошедшие время стало ясно, что это был обычный маленький мальчик. Не бредивший идеей мести, привыкший жить в богатом доме, радоваться мелочам жизни, грустить по печалям и желать стать героем — это был Тенко Шимура, в котором до определенного момента в далёком прошлом ни разу не зарождалась даже мысль о мести отцу. И что месть за долгие годы явно сильно возросла, достав до небес, до ненависти ко всему живому. Но Тенко Шимура пока не знал о Томуре Шигараки, и Тамаки мягко смотрела на него, грустно вздыхая с тяжёлыми мыслями в голове: они ведь все когда-то были такими. И она, наверное, тоже. Жаль не помнит этого.

***

Почти час у Даби ушёл, чтобы найти кондитерскую с любимыми моти Тамаки, украсть их и вернуться в бар. — Даби-кун, поделись! — воскликнула Тога, столкнувшись в коридоре с ним и завидев в пакете заветную упаковку. — Сейчас все вместе поедим, — пробурчал он, немного недовольный тем, что из-за Химико моти придется разделить на всех, и Тамаки останется совсем мало. Даби поднял пакет над головой, когда Тога попыталась его забрать, и самодовольно смотрел сверху вниз, как она дуется. Это была одна из тех причин, по которой он продолжал с ней общаться: он (даже он) был намного выше Химико и наслаждался этим превосходством всякий раз, чувствуя в такие моменты свой рост. Тога прыгала вокруг него, пытаясь отобрать пакет, чем доставляла лишь больше удовольствия Даби. Он прошагал с поднятой рукой до двери в бар, еле влез с Тогой в дверной проём и немножко прифигел, даже опустив пакет, из-за чего Химико тоже посмотрела в сторону, куда смотрел Даби. — Чёрт, Томура, просыпайся! — прорычала Тамаки, спокойно храпевшей на ней тушке Шигараки-старшего. Даби стиснул зубы, Тога натянула хищную улыбку, Тамаки упёрлась ладошками в плечи Шигараки, пытаясь поднять его хоть на сантиметр, чтобы дать грудной клетке вобрать воздух. — Какой же ты тяжёлый! — проворчала она, повторяя попытки скинуть тело с себя. Томура напоминал мешок с песком и прижимал к дивану очевидно сильнее малыша Тенко. Наконец, один из толчков принёс успех, и Тамаки скинула Томуру с себя на пол. — Господи, ВОЗДУХ! — воскликнула она, вскидывая руки. — Эй! — послышалось откуда-то снизу, и Тамаки разразилась смехом, поняв, что только что уронила лидера Лиги злодеев. Томура перевалился на спину, схватил Тамаки за запястье и потянул на себя. Тамаки вскрикнула, стукнувшись о его грудь. Шигараки повалил её на пол. — Чего смешного? Ты уронила меня! Я ударился! — Ой-ой-ой, Томуре было бо-бо! Поцеловать синячок? — ехидно спросила Тамаки, приподнимаясь на локтях, чтобы быть ближе к недовольному лицу Томуры. Шигараки закатил глаза, просовывая руки в пространство от чужих согнутых локтей, ей за спину, чтобы опуститься до того же уровня и касаться кончиком носа чужого. Боже, а он быстро привык к этой позе. — Какого черта, со мной произошло? — Ооо... — радостно протянула Тамаки, запрокинув голову, чтобы смешки выглядели надменнее. Всего на секунду Томура застыл взглядом на открывшейся для него шее, но сдержал желание облизнуться, что сейчас было явно не к месту. — Чьё-то сердечко мигает! — язвительно подметила она. Шигараки вскинул брови, но потом тоже ухмыльнулся. — Давай так, ты забываешь это, как и я забуду то, как ты выражалась на крыше, идёт? Тамаки перестала улыбаться, надув губы. — Звучит так, будто я говорила вообще не знай, что! Ты, когда проигрываешь, словечками и похуже бросаешься! — Идёт? — железно повторил Шигараки. Тамаки вздохнула. — Идёт. Значит, 43/45? Счёт на моей стороне! — Ненадолго. — Кх-кхм! — на самом деле, Даби бесило, что ему приходилось кашлять, чтобы прервать их так часто, но больше его бесил факт, что кашлем их приходилось именно прерывать. Это, чёрт побери, что-то новенькое. В этот же миг Тамаки покраснела, но не предприняла попытки встать, пока Шигараки не поднялся первым и не помог ей. — Дитя смотрю подросло, а, Тамаки? Быстро. Дрожжами накормила детку? — ядовито спросил Даби, вызвав у Тамаки приглушённые смешки. Томура нахмурился. — В смысле? Даби слишком противно ухмыльнулся. Шигараки прищурился. Садясь на стул у барной стойки, он развернулся к Тамаки, ожидая от неё ответа. Чёрт, опять ответственность на ней. — Нууу... — протянула она, отводя глаза от прищура Шигараки. Это вновь была та ослепляющая сирена. Она так хотела станцевать в её свете, как в старые добрые времена. Томура потянул руки к шее, и её взгляд метнулся к всё ещё существующей метке. Чёрт, это был не финальный босс? — Это всё-таки причуда той стажёрки. — Ты стал милым-милым малышом Томурой, Томура-кун! — воскликнула Тога, и Тамаки поклялась, что видела в её зрачках сердечки. Шигараки нахмурился и вновь посмотрел на Тамаки. (Она ещё раз напомнила себе не пялиться так на его брови, которых теперь нет.) — Выйдем. Даби цокнул, поставив пакет на стойку. Томура слез со стула и направился на выход. Тамаки последовала за ним, улыбнувшись, когда её пальцы скользнули по поймавшей их ладони Даби и царапнулись о скобы. — Объясни мне, — потребовал Томура, когда они остались одни в закутке коридора. — Причуда отмотала тебя назад, Тен-чан... Глаза Томуры широко распахнулись. — Тен-чан?...— только и смог повторить он. Но, надо сказать, быстро нашелся, и не прошло и минуты, как он нахмурился, сощурил глаза и вдавил Тамаки в стену, крепко сжав четырьмя пальцами чужие запястья, припечатав их к стене над её головой. — Я не дала тебе сказать... — прочитав немой вопрос, сказала Тамаки, совершенно отрешённо от происходящего, будто не она сейчас получала за всех. — Тогда откуда ты знаешь? Неужели и меня мелкого разжалобила? — Ну, вообще-то я тебе понравилась! — Томура тяжело вздохнул на её хищную улыбку, ослабив хватку. — Выкладывай. — С чего бы? Томура даже растерялся. — Я превращу тебя в пыль... — Лучше поцелуй меня. — Что? — Что? Тамаки наслаждалась моментами, когда его лицо было таким же растерянным и потрясенным, как в детстве (теперь она точно знала, что таким оно было в детстве). Девушка покорно ждала, не обращая внимание на неприятные ощущения холода в руках, когда они затекли в таком положении. Она чувствовала, что его пальцы не держат, а скорее обнимают её запястья, но она, чёрт возьми, ни за что сейчас не выскользнет из хватки и не накинется на него сама. Ей хотелось уже понять, что не только ей нужны были эти поцелуи. Да, Шигараки отвечал, но это не означало чистую любовь с первого засоса. У него всегда был свой взгляд и свои цели, и Тамаки боялась оказаться в этой цели стрелой или мишенью. Ведь в первом случае её просто используют, а во втором, её проткнут в самом центре. Она не хотела ни того, ни другого. Она хотела, чтобы Шигараки тоже этого не хотел. Томура приблизился, сходу закусывая её нижнюю губу. Голова Тамаки упёрлась в холодную стену, и Томура увеличил напор. Он отпустил одну её руку, которая сразу легла ему на щёку, а потом упала на грудь и сжала толстовку. Тамаки не сдержала сладкий томный звук, мгновенно после покусывая Шигараки, чтобы заглушить остальные. Он вновь ослабил хватку, и их измученные вертикальным положением руки, оказались наравне с их лицами. Пальцы Томуры постепенно поднялись с запястья выше и скрестились с подрагивающими пальчиками Тамаки, упираясь в стену. Если соседняя с баром стена сейчас рассыплется, будет неудобно. В их поцелуях ничего не поменялось: они были грязными и пошлыми с самого начала. Мокро...жарко... Тамаки не припомнит, когда её губы были настолько горячими и наполненными желанием, будто это всё происходило в последний раз (Томура чувствовал то же). Шигараки ставил палец на курок, стрелял и всегда попадал точно в цель её мишеней, какой бы непредсказуемой она ни была. Как и сейчас, когда это больше напоминало борьбу, нежели страсть, хотя может такой и была их страсть? Разорвав поцелуй, Шигараки потянулся к шее, а Тамаки потянула его за волосы. В период их недолгого, но такого близкого общения, она успела понять, что ему нравится и что нравится до чёртиков. И одним из пунктов во втором столбце было это: терзать её шею, пока она дёргала его волосы. Это доставляло ему удовольствие. Он был груб и кусался, но тут же извинялся, зализывая раны. Шигараки нравилось тело Тамаки и не в том смысле, что он хотел бы такое приобрести, а в том, что он хотел такое иметь: хранить, не вскрывая упаковку, при низкой температуре в своей комнате до скончания дней продукта. И никому не показывать. Съесть всё одному и не поделиться. Она была, как что-то сладкое не в праздник: неожиданно, вкуснее, чем на самом деле, заставляла терять голову и хотеть ещё, ещё, ещё, ну и конечно, была чуть горьковатой, жёсткой, язвительной, как бы напоминая, что она — что-то особенное, и радость может с ней как начаться, так и закончится, когда придёт время расплаты за тронутые конфеты. Но пока Тамаки ещё ни разу не остановила его и даже наоборот. Поэтому Шигараки чувствовал, будто он был боссом игры и выбирал начинку для этой конфеты. — Ну, всё... всё, всё, всё... — внезапно отстранился он, находясь всё также близко. Он тяжело дышал ей в лицо, пока слова медленно выходили изнутри. — Теперь... рассказывай. — Попроси меня вежливо, — тоже задыхаясь, но со всей серьезностью потребовала Тамаки. Начинку для своей конфеты, она выбирала сама. И если бы ей не хотелось быть с Шигараки, он бы рядом не стоял, либо её бы не было сейчас здесь у стенки. Она придумала бы что угодно и сбежала бы так же, как от сенсея. Так же, как всегда. Это у неё хорошо получалось. На лице Томуры отразилось что-то непонятное, какое-то огромное противоречие: он хотел убить её за наглость, но он был не против этой игры. Он сместил их всё ещё сцепленные в замке руки со стены, поворачивая так, чтобы кисть Тамаки изящно легла в его ладонь, и осторожно дотронулся губами до чужих костяшек, не прекращая смотреть в эти довольные глаза. — Пожалуйста... — мягко сипел он, будто мурлыкал, и Тамаки это понравилось. Она провела кончиками пальцев по его раньше сухим, но из-за неё мокрым и опухшим губам, улыбаясь самой себе. Она не хотела обманываться и думать, что Томура будет прогибаться под ней всегда, — она знала, что не будет, и сейчас им движет скорее интерес: к тому, что она расскажет, к тому, что подчиняется он, а не ему. Это была забавная игра, где каждый думал, что он ферзь, но в то же время был лишь пешкой. — Х... — Тамаки перевела взгляд на замершего в ожидании Томуру, с такой же, как у неё, заинтригованной полуулыбкой на лице. — Я случайно нашла записи о тебе у Дока в архивах, когда жила у сенсея. — Не ври. — внезапно резко сказал он. — Мне ли не знать, что архивы Дока охраняются лучше, чем Тартар. Ты не могла случайно их найти. Тамаки очертила глазами полукруг, выглядя загадочно. — Ну, хорошо, возможно, я не случайно нашла архивы, но точно не специально искала бумаги про тебя. — И что же ты знаешь... Её улыбка стала шире. Она закусила губу и поднялась на носочках, чтобы прошептать ему на ухо: — Всё.