третий шрам.
31 марта 2022 г., 18:00
— Ямс, а ты чего на своей скрипке играть не идешь, у тебя занятия отменили что-ли? — интересуется Тетсуро за обедом. Сугавара как-то намекнул ему, что было бы неплохо следить за жизнью племянника.
— А я больше не хочу играть на скрипке, — уверенно заявляет Ямагучи и продолжает уплетать суп.
— Как это не хочешь? Твоя мать не хотела бы… — продолжить Куроо не дает укоризненный взгляд Коуши, который перебивает его.
— Тетсу, на ребенка не дави. Не хочет — значит не будет. А ты кушай, кушай, не слушай своего дядьку.
Тетсуро посетовал на тему того, что семнадцать, так-то, далеко уже не ребенок, и что он в свои семнадцать что-то там делал, но не закончил предложение, так как Суга его заткнул со словами: «если бы он в свои семнадцать делал то, что делал ты, то он явно сидел бы где-нибудь сейчас в обезьяннике». В комнату заходит Бокуто и салютует всем своей четырехпалой рукой. Когда на Афгане его взяли в плен, чтобы раздобыть какую-то информацию, тот молчал как партизан, за что и поплатился своим мизинцем. На вопросы об этом Котаро смеется и отмахивается, говорит, что пожертвовать палец — это меньшее, что он мог сделать для родины. Родины, которая в итоге никак не оценила его преданность и теперь он находится тут.
Куроо решил сегодня познакомиться с Кейджи поближе, а также просто пройтись по району и поговорить с самыми главными информаторами города — с бабушками. Ойкава, конечно, тоже хорош в деле в своем прекраснейшем бордовом пальто, но сравниться с вездесущими глазами и ушами не сможет никто. Поэтому, кивнув Акааши, он хватает ключи от байка и просит следовать за ним на улицу. Тетсу натягивает массивные берцы и смотрит на лезвия метательных ножей, спрятанных во внутренних подкладках ботинок. Он умеет пользоваться ими с таким искусным мастерством, с коим не может никто. Правда, была одна неприятненькая история.
С тех пор, как Куроо только-только научился метко кидать свои ножи, он прячет их в рукавах и ботинках. Мало ли вдруг что случится. И ведь все-таки довелось воспользоваться своей подстраховкой. Он подходил к дому и уловил движение в кустах. Кому бы понадобилось сидеть в кустах, от кого-то прячась? Задвигавшись только тогда, когда подошел Тетсу? Вообще, много кто мог, но Куроо не очень-то и рассматривал такой вариант, поэтому кинул лезвие в куст, услышав сдавленный хрип. Кто же мог знать, что его же лезвие и прилетит ему бумерангом прямо в бок почти что наполовину? Оттуда-то и взялся третий серьезный шрам Куроо Тетсуро.
Едут они молча. Акааши неловко цепляется за куртку Тетсуро, то ли стесняясь, то ли еще чего. Тетсу паркует байк возле одного подъезда и останавливается на перекур. Он поджигает сигарету и хочет разузнать об Акааши что-то больше, чем имя, от самого Акааши.
— Если не секрет, чем занимаешься вообще? Родители-то где, мальчик? — Куроо знает, что Кейджи, не смотря на свою внешность, давно уже не подросток, но специально подначивает его.
Кейджи ведется на провокацию и неуверенно мнется.
— Умерли. Нету их. Ничем не занимаюсь, — он с паузами и немногословно дает ответы, но хоть какие-то.
Со стороны подъездов слышится музыка. Довольно большое скопление бабушек и дедушек, скромно накрытый стол, Тетсуро думает о том, что это смахивает на эдакую местную бюджетную дискотеку для пенсионеров. Куроо тушит сигарету и подзывает рукой Акааши к себе, направляясь именно на эту самую дискотеку. Поздоровавшись абсолютно со всеми, кто там был, так, будто бы они все вместе воевали четыре года подряд на второй отечественной, Тетсу хватает под локоть самую грустную бабушку из всех и начинает кружить ее в вальсе. Куроо уловил удивленно вытянувшееся лицо Кейджи, который удивился даже не действиям Тетсу, а тому, что кроме него никто не удивился.
Тетсуро танцует довольно умело, по нему видно, что танец с бабушкой для него не в тягость и делает он это от души, а не только с какой-то выгодой для себя.
— Ах, сынок, ты так сильно напоминаешь мне моего мужа в молодости, — смахивает бабушка слезу пальцем и усаживает его за стол.
Куроо от предложения не отказывается, усаживает еще и Акааши следом, и спустя час Тетсуро встает из-за стола, зная обо всем, что случилось вообще и в стране в принципе за последний месяц. Они идут обратно к байку, Куроо приглашает Акааши присесть на скамейку возле и снова закуривает сигарету. Кто такой Акааши Кейджи? Нужно вытянуть гораздо больше информации из него. Сам Кейджи недоуменно пялится на Тетсу. Его ногти до сих пор держат лайк Сугавары. Видимо, Кейджи не стал смывать свой маникюр.
— Я тебя раньше никогда не видел, — Куроо предлагает Акааши сигарету и тот на удивление берет. Тетсу достает зажигалку и, игнорируя протянутую руку, поджигает сам.
— А вы и не могли видеть меня. Я на окраине города жил.
Тетсуро прищуривается, думает о том, врут ему сейчас или нет.
— Можно на ты.
Они докуривают молча и садятся на байк. Дома их ждала перепалка Ямагучи и Ойкавы. Они сидели и спорили непонятно о чем, со стороны хихикали Матсун и Макки вместе с близнецами. Куроо вспомнил, что их молоденький информатор так и не рассказал о том, что ему удалось узнать во время пребывания на базе Терушимы. Тетсуро бесцеремонно хватает Тоору за локоть и уводит к себе в комнату. До самой двери Ойкава не затыкался и что-то вслед кричал Ямагучи.
— Так какая информация? — сразу к делу приступил Куроо. Странные прелюдии в важных диалогах он не любил.
Ойкава хлопает себя по лбу и достает из кармана чертеж всей базы. Заодно он узнал, что к Терушиме наведывалась милиция, и явно не за тем, чтоб задержать его. Из планов на вечер только поразмышлять над тем, для чего милиция вообще мирно заявилась на базу Юджи. Хрен знает, что вообще придумал этот непредсказуемый человек снова. Предугадать действия невозможно, а ошибиться нельзя. Прямо-таки игра на выживание. Тетсу ухмыляется и отпускает затихшего Тоору.
Ринтаро снова встречает абсолютным безразличием. Куроо иногда задумывается, какой же ураган в душе творится у Суны. Люди, которые внешне абсолютно всегда показывают спокойствие и отстраненность от жизни, как правило носят внутри себя рушащиеся айсберги чувств. Тетсуро всегда хотел узнать о своем же медике хотя бы чуточку больше.
— Нет, даже не проси. Будем лечить тебя от надвигающейся зависимости, — даже не обернувшись к двери говорит Рин. По шагам узнал. — Садись.
Действий Ринтаро тоже мало кто понимает. Куроо садится на диван возле письменного стола, пока Суна копается в ящике. Когда он нашел то, что ему было нужно, он кидает это предмет в руки Тетсуро. Хорошо выработанная реакция позволяет ловко поймать. Пуля.
— Ты меня хочешь заставить передать привет сержанту, или что это значит?
Если составлять список вещей, которые могут вызвать недоумение Куроо или поставить его в ступор, то список будет скудным. Но среди всех вещей явно успеет затесаться сам Ринтаро. Целиком.
— Из Акааши достал, — Рин кивает в сторону пули. — Ни у кого из банды Юджи нет в обоймах таких пуль. В наших тоже. Да и угол ранения сам по себе был странным. Будто его с неба подстрелили. Или он сам себя.
Как и всегда, холодно проговаривает Ринтаро параллельно с заполнением каких-то бумажек и замолкает. Куроо встает с дивана и покидает медкабинет. Ну конечно же. Сам себя подстрелил. Зачем только?
— Придурок, — издевательски тянет Акааши. — Думаешь, сила есть, думать не нужно?
— Че сказал? — Терушима начинает злиться.
На теле Акааши снова появляется пара-тройка стремительно наливающихся синяков. Юджи всегда бьет от души, синяки не сходят и месяцами, принося жуткую боль и дискомфорт. Каждый день добавляются новые. Юджи говорит, это оттого, что Кейджи язык за зубами держать не умеет. Кейджи думает, что это все от тупости самого Терушимы.
Года три назад Терушима и несколько его людей просто взяли и перестреляли всю его семью. Они забрали фирму отца, прочие работники и слова не сказали, потому что могли кончить свою жизнь так же. Юджи насильно забрал Акааши и все это время держит в самой темной комнате здания. Его никогда не выпускают наружу. Когда все куда-то уходят, то запирают дверь его комнаты и дверь самого здания на несколько замков. Кейджи никогда не понимал, зачем он им нужен и для чего его тут держат.
— Ну ладно, крысеныш, добивать я тебя не буду, — Терушима присаживается на корточки напротив Кейджи и последний подавляет в себе желание харкнуть этому идиоту в лицо. — У нас для тебя есть задание.
Акааши думает о том, что сборище одних тупых ублюдков просто сменится на другое. Он думает, что нужно было лучше отказать Юджи и быть наконец-то убитым, но почему-то не смог. Только когда Кейджи видит афганцев изнутри, он меняет свое мнение. Эти люди совершенно не похожи на людей Юджи, который больше смахивают на лишенных разума обезьян. Они имеют чувство сострадания, общаются словно простые мальчишки, и явно никого не убивают просто так. Кейджи хотел бы познакомиться с ними при других обстоятельствах. Хотел бы и сейчас признаться им в том, что их ждет тотальное крушение через некоторое время.
— В общем, я подумал, что информация Ойкавы достаточно интересная для нашего рассмотрения, — афганцы расселись в круг и обсуждали планы действий. Куроо договорил и повернулся в сторону Тоору. — Молодец, малыш, ты отличный информатор.
Ойкава смущенно зарделся, а Сугавара чересчур экспрессивно потрепал племянника по голове, явно гордясь за него. Куроо не преувеличивал, эта информация и вправду могла бы стать ключевой. Для чего милицейские могли наведываться в штаб Терушимы? Откуда они знали, где он находится и почему они так мило беседовали, ушли, так и не задержав бандитов, представляющих потенциальную угрозу мирному населению? Вопросов было много, но и ответы приходили к ним сами путем логических размышлений. Куроо сделал выводы о том, что в принципе, нынешней власти Юджи уже хватает, чтобы подмять под себя продажную часть ментов.
— Нам обязательно нужно пробраться и туда и туда, — Куроо расчерчивал пальцем невидимую схему на бетонной кладке. — Нам потребуется установить прослушки на базе Юджи. Очевидно, что в участках мы так сделать не сможем.
— А почему не сможем? — недоуменно поинтересовался Лев.
— Левушка, ты дурак что-ли? — Яку смачно треснул Хайбу. — Участков много, да и не дураки они, чтобы слежку не заметить. Надо прослушать диалоги с прослушек в штабе Юджи и по голосам определить наших коррупционеров. Возможно, они окажутся из ближнего участка, и все будет гораздо легче, чем мы себе представляли.
— Мори прав, — Кенма подал голос. Наверное, непохоже, но этот щуплый подросток разрабатывал большую часть планов афганцев, и еще ни один не провалился. Он отличный стратег. — Алиса, Мия и Кагеяма могут установить прослушки, потому что они самые аккуратные и бесшумные во время дела из всей нашей компашки.
И вправду, оглушающе шумный Атсуму Мия мог быть даже тише своего близнеца, когда это нужно. Жаль, что когда ему ночью взбредает в голову поорать во весь голос военные песни, его ни за что не заткнешь. Кенма продолжил.
— Я очищу сами линии от помех, и мы сможем качественно прослушать их в режиме реального времени. Ханамаки и Матсукаве чтобы безопасно уловить ментов придется попасть в предполагаемый участок в качестве хулиганов. Сутки в обезьяннике, не больше, другого пути у вас нет, как Ойкава вы все равно не умеете. Яку, Суга и Ойкава вынюхают информацию из других участков. Лев, Рин, Бокуто и Куроо будут на охранной позиции.
— А я что буду делать?
Неожиданно со стороны Ямагучи произошло копошение. Куроо приподнял бровь. Он бы ни в коем случае не позволил бы ему лезть в самое пекло, даже его пребывание в штабе афганцев было максимально опасным. Штаб хоть и охранялся посменно сильными парнями из них, но не был защищен на сто процентов. Тетсуро жестом осадил племянника и тот понимающе замолчал. Ни одного звука не издал только притихший Акааши на диване. Никто не был против его присутствия при обсуждении плана, но Ринтаро, прищуривая один глаз, нет-нет да и поглядывал на него. Если Тоору в их компашке был самым пронырливым, а за безопасность операций отвечали ответственные Бокуто и Куроо, то Ринтаро был и пронырливым и зрящим в корень. Если он в чем-то сомневался — стоило к нему прислушиваться. Суна явно строит разные схемы в своей голове и явно с плохим концом. Почему-то, в этот раз Тетсуро совсем не интересовался хищным взглядом Рина.
***
— Тсуму, зачем ты надеваешь эти уебищные кожаные перчатки? — Чтобы не оставлять отпечатков, Саму, очевидно же. — А мне кажется, что ты хочешь в очередной раз выпендриться, — Осаму покачал голову и развел руки в стороны. — Только вот, перед кем? Бог знает какую по счету перепалку близнецов жестом прекратил Кагеяма и впихнул ребятам в руки по три прослушки. Алиса деловито откинула хвостик с плеча и рассматривала маленькие жучки. Кенма пояснил, что лучше всего крепить жучки под столы и сидения, так как именно в этих местах банда Юджи вероятнее всего проводит собрания и что-то обсуждает. Так же они натыкают жучков у всех входов по штуке на каждый. План был до безобразия прост, но лишь на словах. В прошлый раз они грубо ворвались на базу, потому что желали, чтобы их заметили, а в этот раз нужно установить прослушки по всей базе Терушимы так, чтобы их никто не увидел. Задача показалась невыполнимой в первые же секунды, но ребята быстро переглянувшись кивнули головами друг другу и мысленно пожелали удачи. Для тех, кто выбрался из Афганистана живыми — нет ничего невыполнимого. Алиса встала и хлопнула руками по бедрам. — Вперёд, ребятки! — отсалютовав оставшимся дома парням, она подхватила своих за локти и повела на выход. Кенма поставил на стол какое-то устройство. Пояснив, что они будут слышать звуковые волны с жучков уже сейчас, он включил коробочку и настроил звук на всех жучках одновременно. Козуме специально сделал это для того, чтобы хотя бы слышать, что происходит с ребятами на данный момент. Парни расселись вокруг стола с коробочкой и напряженно всматривались в нее, как-будто она может не только передавать звуковые волны, но и изображение. Спустя двадцать минут задорные голоса Алисы и близнецов, а так же хмыканья Тобио резко прекратились. Кенма понял, что они прибыли на точку и подкрутил регулятор звука. Раздались шуршания, Хайба начала давать указания, кто и куда пойдет. Яку настолько нетерпеливо сжимал свои колени пальцами, что хотел уже взять коробочку и раскрошить в порошок. Тем временем в самом штабе Юджи бандиты давно разошлись спать по своим комнатам. Судя по нарисованному Ойкавой плану спальных комнат было совсем немного, что на руку афганцам. Тобио додумался, что в комнатах тоже можно обсуждать что-то интересное, поэтому взял два жучка дополнительно к своим трем и пошел их крепить в комнаты, так как был самым неприметным из них. Алиса уже ловко орудовала на кухне и в переговорке, а близнецы терлись около кабинета Юджи и задних входов. Позади Атсуму раздался глухой звук. Сразу стало ясно, что кто-то из Терушимовских не спал. Догадаться, что именно они тут делают, было нельзя, но и не заподозрить что-то неладное тоже. Осаму выдохнул, жучки все равно уже расставлены, и слава богу неспящий наткнулся именно на дуэт Мия, а не на одинокого Тобио, который бегал от одной семиместной комнате к другой, или вообще на Алису. Взвесив все «за» и «против» Осаму пробил ребром ладони затылок бандита. — В нокауте на часа три точно, — Саму пожал плечами. — Плюсом ко всему, еще и не вспомнит, как тут очутился. Отбив «пять» друг другу, близнецы помчались к выходу и встретили там Хайбу с Тобио. Алиса прошептала в жучок над косяком, что они удачно завершили операцию и направляются домой. Отойдя на пять метров прямо по кустам, из чьего-то окна раздался выстрел. Пуля влетела в асфальт на дороге близ кустарников. Атсуму поёжился и обхватил руку брата. Он не боится темноты, когда рядом с ним его близкие люди, но когда беспросветная чернота смыкается над ним когтистыми чудовищными лапами, помочь ему может только Осаму, да и то, не всегда у того выходило. Атсуму затравленно дышал, Осаму пытался его успокоить, а Кагеяма с Алисой рассматривали из кустов окна штаба. Ни в одном из них не горел свет. Когда они добрались до афганцев без дополнительных приключений на пятые точки, Яку недовольно им поведал о том, что они тоже слышали выстрел. Лев подбежал к сестре, обеспокоенно осматривая ее. Хайба щелкнула брата по носу. — Не переживай, братишка, я живее всех живых. Ну что, Матсун и Макки, готовы к жаркой ночке в обезьяннике? — ехидно проворковала Алиса и проскользила взглядом по оптимистичным мордашкам Такахиро и Иссея. — Так точно, сестрица! — в один голос ответили парни, а потом подмигнули друг другу. Они явно уже придумали, что именно будут делать. Вообще-то, Куроо придумал план за них. Этот дуэт цирковых клоунов, как обычно любил называть их Тетсуро, нигде особо не засвечивал свои лица. Если они угонят его же байк и промчатся на полной скорости мимо поста гаишников, а еще дадут себя догнать, то их непременно посадят в обезьянник и вызвонят хозяина байка. Им не грозит серьезное наказание, если Куроо явится и «смилостивится», отказавшись писать на них заявления. План до безумия прост. Как и все их планы, впрочем. Только почему эти болваны были так рады этому и заговорщицки подмигивали друг другу? Дошло до Куроо только тогда, когда Мориске, Коуши и Тоору разошлись по другим участкам, а он явился в тот, из которого ему позвонили лишь спустя пять часов с ухода парней. Оказалось, что эти придурки не только не дали себя догнать, но еще и раздразнили гаишников, устроив настоящую огромную погоню по всему городу. Конечно же, с мигалками. Сказать, что Тетсуро был зол — ничего не сказать. Когда Куроо покачал головой на предложение накатать заяву, а очень хотелось, кстати, он забрал свой байк и закурил сигарету, ожидая Матсуна и Макки на выходе. — Тетсу, не злись, мы специально это сделали, чтобы твои эмоции были живее! — захохотал Матсукава и тыкнул локтем друга. — Да-да! И как на них вообще можно злиться? Куроо подхватил смех. Дома вечером они снова расселись вокруг стола с коробочкой. Кенма, получив утвердительные ответы на вопрос «вы запомнили всех ментов?», включил коробочку и отмотал запись с первого жучка. На записях во время ухода Тобио, близнецов и Алисы, звучал недовольный голос Юджи и его приближенного человека. Тот человек клялся, что точно кого-то подстрелил. Потом несколько часов на записях не было буквально ничего, казалось, что бандиты вообще меж собой никогда не разговаривают. Ближе к обеду послышались голоса и топот ног по лестницам. Жучок на входе поведал о пришедших незнакомых людях. — Я понял кто это! — воскликнул Тоору и ждал дальнейшего диалога. Судя по переговорам с жучка, милицейские и вправду крышуют банду Юджи за довольно крупный процент с отрэкетированных фирм. Ойкава сказал, что это майор милиции и часть его отдела с участка, за которым он следил. Но это был не главный участок города. В отделении, в котором сидели Иссей и Такахиро, обитал главный директор милиции по городу, у которого влияния будет больше, чем у майора. Накрыть их теперь, имея доказательства с записей, было делом простым, оставалось лишь надеяться на то, что и тот участок не был продажным. Матсун и Макки сказали, что им понравился их участок, там на дежурстве сидел веселый рыжий парнишка и его угрюмый помощник. В отделении решено было отправить Коуши, Атсуму и Тобио во главе с самим Куроо. Савамура Даичи, именно так звали главного директора милиции. Мия и Кагеяма пошли договариваться с теми самыми дежурными, у которых сидели парни. Когда им неуверенно но дал добро тот самый сговорчивый рыжий парнишка, Сугавара и Тетсуро прошествовали в кабинет Савамуры, оставив Кагса и Тсуму в общих коридорах на разгрызение старшего лейтенанта Хинаты Шоё. Тот очень хотел подоставать новых людей. Из кабинета Хинаты вышел его помощник. Высокий брюнет с двумя родинками на лбу. Атсуму побледнел.Лето 1985 год. Пионерский лагерь «Алые Паруса».
Знойное Советское солнце нещадно палило. Асфальт был настолько раскалённым, что самой любимой шуткой Атсуму в этом году была про жарку яичницы. Это их последняя с братом смена в пионерском лагере. Некоторые ребята уже знали друг друга, некоторые перевелись из других лагерей. Мия заочно знали, что будут невероятно скучать по этому теплому месту. Раз это их последний год, они договорились провести его настолько весело, чтобы запомнилось на всю жизнь. Но их расселили в разные комнаты, никак не реагируя на мольбы близнецов. Не от простой прихоти они так рьяно требовали поселения в одной комнате, как это было до этого. Если раньше они прямо говорили, в чем причина, то в этот раз пятнадцатилетний Атсуму застеснялся своей боязни темноты. И боялся он ее просто до жути. Так и не объяснив, почему вдруг вожатые ни с того ни с сего должны поселить их вместе, Атсуму вздохнул и смирился со своей участью, отвлекшись на развлечения и лагерную деятельность. До первой ночи. Осаму рядом нет и его некому успокоить. В комнате был единственный сосед, молчаливый Киёми, который сказал лишь тихое «привет» при встрече. Как только отключился свет, Тсуму громко и учащенно задышал. Сакуса хотел было прикрикнуть, чтобы тот не мешал спать, но увидев соседа чуть не в состоянии паники, встал с кровати и подошел к нему. — Боишься? — тихо спросил Киёми, получив неуверенный кивок головой. Сакуса взял его за руку и сел у кровати. Так проходила каждая ночь до конца смены. За это время они обсудили все что только могли, и с виду неинтересный и скучный мальчишка в белой рубашке с красным галстуком стал для Атсуму самым удивительным человеком на планете. Они не обменялись ни адресами, ни даже родными городами. Атсуму откровенно скучал по тому самому пионеру из лагеря. И он не ожидал встретить его спустя восемь лет тут. — Сакуса?.. Тем временем Сугавара, выпроводив Куроо за двери из кабинета, вовсю пояснял Савамуре что и как происходит, совсем забыв про субординацию. Даичи смотрел на чересчур активного парня скептично приподняв бровь. После очередного «ну и короче он его бдыщ а мы его того этого самого и…» Даичи поднял руку, попросив Коуши замолчать. — Парень, это все жутко интересно, но доказательства где? Коуши хлопнул себя по лбу и включил записи на устройстве. С каждой секундой начальник милиции хмурился все больше и больше. По его лицу было видно, что он прекрасно знал говоривших и был крайне удивлен такому повороту событий. Даичи попросил номер Сугавары, чтобы связаться с ним в случае чего, и пообещал немедленно начать разрабатывать план. Так же, он сказал, что ему нужна будет их помощь в операции. Довольный и тактильный Сугавара на радостях чуть ли не полез обниматься с Савамурой но вовремя одернул себя и смирно вышел из кабинета, отдав честь. — К пустой голове, балда… — усмехнулся себе под нос Даичи. Таких забавных людей, как Коуши, он видел впервые.***
— Знаешь, Акааши, ты у нас совсем недавно тут находишься, а мы уже та-а-ак привыкли к тебе, — Ойкава удовлетворенно высунул кончик языка и сосредоточенно красил левую руку Кейджи. К правой прицепился Сугавара. — А как вы вообще здесь оказались? — не то, чтобы Акааши вообще это было интересно, но роль свою нужно же как-то отыгрывать? Когда все это закончится, он обязательно сбежит от Юджи. На вопрос Кейджи все тихо переглянулись. Звенящая тишина моментально стала давить на уши. Яку опустил взгляд вниз и подопнул ножку стола. Сразу было видно, что практически никто не хочет что-то ему рассказывать не потому что они что-то от него скрывали, а потому что воспоминания не самые приятные. Атсуму повел плечами. Все же, некрасиво было игнорировать гостя. — Мы тут почти все воевали в Афганистане… У каждого из нас своя причина, почему мы оказались тут, но она у всех связана с одним и тем же. Когда мы вернулись на родину с горячих точек, нас никто не принял, как доблестных воинов или хотя бы уважаемых ветеранов. Нас выкинули на улицы. Наших с Осаму родителей убила банда Юджи из-за их бизнеса, который они не хотели отдавать за просто так. Нам некуда было идти, поэтому мы связались с некоторыми сослуживцами. Откликнулся только Куроо, обещая помочь. И вот, мы здесь. Акааши сглотнул. Он думал, что здесь обитают очередные ублюдки, но… Мысли прервал зашедший Тетсуро. — О чем болтаете, оболтусы? Осаму зашел в медкабинет. Суна развернулся на стуле и слабо улыбнулся в качестве приветствия. — Рин, он опять, да? Улыбка сползла с лица. — Да, но я пытаюсь контролировать.
