Корабль-призрак, что раскрашивает ночь.

— Вы пьете? — звук шагов позади явно выделяется сквозь весь остальной шум. Герман оборачивается с кружкой в руке и улыбается. Если бы было большое желание, сквозь густую бороду и усы можно было бы увидеть, насколько ломанная эта улыбка и натянутая, но никто не видел, а если желание и было, то, видимо, не большое. Вот и Накахара не заметил. Встал рядом, улыбнулся в ответ и кивнул приветствующе. Ночь, сейчас глубокая ночь, все, или хотя бы многие спят после происшествий вечера, а эти вот двое не спят. — Что же, капитан, самое то ночью — запить осадок с приключений добротным ромом. — мужчина качнул головой и, словно в подтверждение своих слов, сделал несколько глотков из кружки. Казалось бы, кто эта ваша субординация, но между собой давно они уже решили, что она ни к чему. — Стало быть, у вас остался осадок? — опиравшийся на трос Накахара, мельком глянул на старшего, вновь уводя взгляд на какую-то точку в море, куда смотрел до этого. — Не каждый вечер сирен увидишь, согласны? — Герман усмехнулся и тоже посмотрел в море. Темное. Глубокое. Где-то видна странно-белая в такой тьме пена. — Да… Не каждый. * *. * — У них не получилось! Они, они, — задыхаясь и запинаясь странное длинное существо, в котором с трудом угадывалась рыба, извивалось перед своим повелителем. — они сбежали, стоило услышать мушкетный выстрел! Вышел какой-то парнишка, мальчик совсем ещё и выстрелил! Выстрелил! — вслед за длинным хвостом колыхались такие же длинные плавники. Единственный глаз (на месте другого был шрам) широко раскрылся от восторга от собственного рассказа. — Куда он выстрелил? – Сидящий на большом камне мужчина нервно вильнул скрюченным хвостом. Дазай хорошо поступил, что предупредил Акутагаву, хорошо сделал, что дал им выжить, но если этот малец выстрелил в одну из сирен, то Осаму сразу заподозрят, а избавляться от него так быстро... Очень расточительно. – В воздух, он выстрелил в воздух. – бесцеремонно затыкая чужой рот водорослями, другая рыба, точь в точь похожая на ту, только более белесая и с обоими глазами, подала голос. – Ничто не помешает вашим планам, сир. * * * Осаму спешил на очередную, столь важную для него встречу. Встречу с союзником, точнее с тем, кого он хотел получить в союзники, чтобы потом убить. На встречу с тем, кто хочет, чтобы Дазай был его союзником, а потом убить его. – Достоевский! – русал едва не проплыл мимо мужчины, что едва-ли не сливался с камнем. Шатен подплыл ближе, не сводя взгляда с чужих рук. – Смотри, какую вещицу я нашел... – тот, кого назвали Достоевским потряс в руке коробкой со странными пятнами, внутри которой что-то стучало. – Там даже была инструкция. – не дожидаясь реакции, ведь он точно знал, какая она – сияющие глаза знакомого, который осторожен, но слишком любопытен. – Эти маленькие одинаковые фигурки – пешки. Вот эта – это королева, а это – король. Вот это все придворные... Понимаешь? – Федор поднял взгляд на стоящего напротив Русала. Дазай кивнул. Он догадывался, о чем пойдет игра. – Команды две, черные и белые. – Осаму задумчиво осмотрел расставленные на доске фигуры. – Странно, что в этой игре есть королева. Беспомощное создание, живущее рядом с королем, всегда умирает пер-... – Чшш-ш-ш. – сверкнув глазами, цвет которых появляется только в туманные рассветы, который прозвали «лиловым», мужчина покачал головой. – Королева здесь – самая сильная фигура. Она может ходить, как хочет и есть кого угодно. – Но у нас нет короля. – вытянув руку вперёд, Осаму быстро убрал из расставленных фигур собеседника короля. – Только королева, которая спит тысячу лет и так и ждёт, когда приплывет какое судно, чтобы проснуться. – Федор кивнул. Шатен выдвинул вперёд пешку. – Это корабль. Он поплывет к королеве... Но тут другие пешки. – Которые _ты_ устранишь. – Хорошо. Он поплывет к королеве. Говорят, там все сокровища короля. А корабль оттуда надо как-то увести. – Хотя бы чуть-чуть. Королева ровнехонько стоит на своей клетке. А мне, – Федор передвинул коня на клетку короля. – мне нужно на ее клетку. – Значит, надо увести... И тогда конь сможет достать корону. А что же с людьми? – Они не жильцы, если идут на королеву. – Верно. – Осаму усмехнулся и вновь посмотрел на доску. Все кажется таким простым... – Осталось лишь найти способ отгородить их от сирен. – Сирен? – сидящий напротив удивлённо вздернул брови. – Почему те, кому наплевать на трон, так отчаянно не дают пройти людям к сокровищам? – Просто Фицджеральд не любит людей. – Вот как. Федор глухо засмеялся и отвёл взгляд. О, если бы Френсис знал, что его жена, бестелесное тело которой якобы выловили рыбаки, лежит у него... О, тогда Федор получил бы сильнейшую поддержку во всем океане, ведь эта парочка – осьминог и непонятный маг-утопленник, владеют крайне богатыми средствами. Но, решив, что лучше бы они шли против людей, чем против него самого, оставил этот вариант на потом. – Неудача только подогреет азарт Огая. Они пошлют к этому кораблю ещё и ещё всяческих тварей. – Русал внимательно наблюдал за лицом знакомого и говорил с некоторым нажимом. – Ну, – Федор пожал плечами. – ты же с этим справишься? – Я-то справлюсь, но мне нужна какая-нибудь гарантия. Гарантия того, что эти твари не нападут потом на меня самого. Теперь пришла очередь Достоевского долго, испытующе смотреть на собеседника. В конце концов он вздохнул и махнул рукой. – Николай и Иван будут тебя сопровождать. Плававшие где-то неподалеку рыбины тут же появились, услыхав свои имена. Зрелище, конечно... Жалкое. Не особо хорошая гарантия его безопасности. Из рук вон отвратительная. Но да ладно. И так сойдёт. А этот морской конек, предоставивший ему этих двоих, выглядит через чур уж довольным... – Спасибо. – Осаму развернулся и поплыл прочь. – Я скажу, если они задумают что-то ещё. *. *. *. Акутагава спал убитым сном, ведь очень устал. После происшествия с сиренами он начал задаваться вопросами к самому себе. Откуда у него беруши? Почему он стрелял в воздух, а не в одну из этих хвостатых тварей?? Что заставило его проснуться и подорваться с места, чтобы засунуть вату в уши и идти стрелять в воздух??? Эти раздумья отняли столько сил, что, стоило уйти паре человек, Рюноске ушел спать вслед за ними. *. *. *. Верлен задумчиво гладил кораллового цвета волосы, что славились своей мягкостью на все четыре океана. В свою очередь Озаки выводила незамысловатые узоры на чужой бледной коже. Поль не был русалкой, не был морским коньком. Не был осьминогом или рыбой какой. Он не был планктоном, креветкой или крабом. Он был утопленником – единственным существом, которое, оказавшись в воде, не приобретает хвост или щупальца, а остаётся со своими всеми конечностями и членами тела. В столь больших водах утопленники на таком расстоянии от берега – редкость и, если кто-то шугался таких, то Коё хотела подчерпнуть из общения с ним все, решительно все, что сможет. Например сейчас она подчерпывала, пусть и не разговор, но чужой член, что был поистине странной формы. Что ни говори, этот утопленник обладал таким обаянием. А нашла сирена его у корабля, из которым ей и ее подругам почти удалось выловить себе по моряку. Что-то в ее образе зацепило ее настолько, что она долго стояла у камушка и не подплывала ближе, разглядывая. Потом она увидела капитана корабля. Сходство, исчерпывающее все вопросы и подозрения. И, если этого мелкого и рыжего зацепить не удалось, то утопленник с радостью пошел за ней. "Так я брат его" все ещё стучало в голове. Кто знает, чем обернется знакомство с братом капитана корабля, которого было приказано спустить в море. Может и ничем. Но всё-таки...