Сад каменных роз

POV Мистер Белл       За окном поезда медленно мелькают деревья и тяжёлые облака. Весьма унылый и хмурый пейзаж. Куда же везёт меня этот поезд? Ох, если бы я знал. Что же мне уготовила судьба в новой страничке жизни? Перебираю в пальцах серебряную цепочку карманных часов, подаренных мне отцом ещё очень давно. Согретый металл приятно касается кожи и успокаивает, придавая ощущение некой защищённости.       Всего пару дней назад я покинул сиротский дом и сделал первый шаг в неизвестность, уезжая на поезде на другой край страны. Очень страшно и волнительно. Я и помыслить не мог, что мной заинтересуется одна из известнейших контор столицы по подбору служащих для знатных семей, когда давал объявление в Лондонской газете о том, что молодой талантливый учитель находится в поиске частной практики. Мне тут же предложили работу гувернёром и наставником в семью довольно известного лорда. Отказываться было бы глупо, хорошее жалование и престижное место, хотя всё это выглядело весьма странно. Обычно на должность частной гувернантки приглашали молодых девушек, а не юношей, и отнюдь не в компанию юным леди. Возможно, повлиял профессиональный опыт, окончание школы для одарённых детей, знание нескольких языков и других наук. В свои девятнадцать неполных лет я успел побывать как и частным учителем, так и преподавателем в местной провинциальной школе, и в приюте для сирот, в котором сам же и вырос. Это место было моим домом, и мне очень повезло попасть в него после смерти отца, поскольку мои многочисленные родственники отказались от меня, а мачеха просто избавилась, сдав вот в такое учреждение для неугодных, лишив права даже на скудное наследство. В приюте было сложно, но по воле судьбы мне действительно повезло. Стремление учиться и спокойный нрав быстро нашли отклик в стенах этого заведения, и ко мне относились весьма хорошо. Да и мачеха, как видно, не жалела денег, предоставляя мне возможность получать знания. Видно, так она замаливала свою совесть, и я уже за это был благодарен. Матушка-настоятельница и вовсе привязалась ко мне настолько, что поощряла меня во всех начинаниях, будь это танцы или музыка, а после со слезами на глазах отпускала в свободное плавание. Если бы не это предложение, то и коротал бы я свою скучную жизнь, преподавая в вечерней сельской школе и приютских стенах. Но теперь передо мной открыта дверь в новую жизнь и я настроен в неё войти, что бы меня за ней не ждало. И всё, что я могу пока что знать из пригласительного письма агентства, это только то, что моей подопечной будет маленькая леди Элизабет Валентайн, дочь известного пэра, графа Контейма. Поверить сложно, что мне выпала честь служить такой знатной семье. Я долго задавался вопросом: всё же, почему выбрали именно меня? Скромничать бессмысленно, я действительно обладаю огромным списком достоинств, от этикета до точных наук, не даром же к своему возрасту стал учителем и даже давал частные уроки в богатых семьях, в которых обычные гувернантки не справлялись. Да и детей я люблю, без труда нахожу подход, словно чувствую, что и кому требуется и какую стратегию выбрать. Так что грех не воспользоваться таким подарком судьбы и не принять это предложение.       На вокзале меня ожидает извозчик с именной деревянной табличкой в руках. Небольшое удивление в глазах хмурого мужчины меняется на равнодушие, и он провожает меня к кэбу. Его взгляд весьма озадачил, но спустя несколько минут я об этом успешно позабыл, с замиранием сердца созерцая шумный город за окном. Выезжаем с главной площади, и картина меняется. Природа здесь отличается, густые леса и только-только тронутая весной зелень. Насколько я мог слышать, замок Контейм находится на скалистом берегу моря, чуть поодаль от города. Ещё чуть-чуть, и я увижу его. Вдалеке уже мелькают острые макушки крыши, будто заманивая меня к себе. Жаль, день такой хмурый и моросит ледяной дождик, в такую погоду вся красота приобретает крайне мрачный вид. Кутаюсь сильнее в сюртук, ощущая, как по спине пробегается продирающий ветерок от страха и предвкушения. Вот он, такой прекрасный и холодный замок, словно из детских сказок или древних легенд. Он огромен и невероятно красив. Несколько высоких башен и большие окна, а белый, не тронутый мхом камень, явно говорит о том, что здание относительно новое. Весь утопает в молодой весенней зелени и розах, готовящихся к цветению, а за ним простирается неспокойное море. Сердце просто замирает от одного этого великолепия.       Экипаж останавливается у невысокой мраморной лестницы, и я на мгновение теряюсь. Неужели мне придётся идти к парадному входу, а не искать тот, что для прислуги. Но едва я выбираюсь из экипажа, как извозчик трогается с места, не давая мне возможности спросить, хотя успеваю уловить едва заметный кивок в сторону лестницы. Сжалился надо мной видно. Поправляю шляпу и сбившийся ворот сюртука, возвращая себе прилежный вид, надеюсь, волосы выглядят более менее прилично, вот их уже привести в порядок возможности нет.       На дрожащих ногах ступаю на белокаменные ступеньки, и ноги сами несут меня к массивной двери. Несмело тяну руку к дверному молоточку в виде скалящейся гордой морды льва, и громкий стук отражается где-то в груди. Минута, которая кажется вечностью, а ожидание бесконечным. Но вдруг двери медленно распахиваются, и мужчина в почтенном возрасте с седыми висками и в чёрном идеально сидящем костюме взирает на меня строгим взглядом, осматривает с ног до головы, заставляя всё в груди замереть. Совершенно непроницаемое лицо, с тяжёлым, безэмоциональным выражением.       — Приветствую вас, чем могу быть полезен?       — Здравствуйте… — немного пугаюсь услышанного вопроса, явно говорящего, что меня не ждали, — я прибыл по приглашению, на должность гувернёра. — И протягиваю конверт с гербом лондонского агентства по найму.       — Гувернёр? — Мужчина растерянно принимает конверт из моих рук, — вы Кейли Бэлл?       — Да, ваше сиятельство, — утвердительно киваю, пытаясь подавить нарастающий в груди страх, а мужчина растерянно взирает на меня.       — Проходите, мистер Бэлл. — Он судорожно вздыхает и отходит в сторону, приглашая меня войти. По одним нахмуренным глазам я понимаю, что мужчина в полном недоумении.       — Что-то не так? — Сердце стучит уже где-то в ушах, когда делаю шаг за порог.       — Боюсь, что да, — мужчина обречённо трёт висок, — произошло ужасное недоразумение. Мы ожидали юную девушку на должность гувернантки.       — А не мужчину… — Заканчиваю за него я, уже видя перед собой, как рушится моя жизнь. Всё стало вдруг просто и понятно. Слишком всё хорошо было для жестокой правды.       — Произошла ошибка, в агентстве указали, что вы девушка восемнадцати лет с впечатляющим образованием.       — Как видите, это не так, — обречённо опускаю на пол свой маленький старый чемодан и скромную сумку. Дрожащей рукой снимаю шляпу и прижимаю к груди, всё ещё помня правила хорошего тона. Я ведь всё верно указывал в бланке, уверен в этом. Да, конечно же, я понимаю, что моё имя в сочетании с фамилией может ввести в заблуждение и вполне походит на женское, но вот как так можно было ошибиться. — Что же мне делать? — Смотрю в пол перед собой, уже отчётливо представляя, как закрываются за мной двери.        — Ситуация действительно невообразимая и ужасная, — вновь вздыхает он, и уже твёрдым тоном, — пройдёмте со мной, мистер Бэлл, нам стоит продолжить разговор, но не здесь, — и указывает в сторону дверей, ведущих в помещение для прислуги. Подхватываю с пола чемодан с сумкой и следую за мужчиной, в скромную, но уютную и светлую комнату с небольшим письменным столом у окна и множеством полок, — Присаживайтесь, может принести вам чая? — отрицательно качаю головой, опускаясь на предложенное место. — Меня зовут Чарльз Клейт, — садится он напротив меня, — я управляющий поместьем и доверенное лицо господина Валентайна Графа Контейма.       — Рад знакомству, даже при таких обстоятельствах. — Печально смотрю на собеседника, совершенно не зная, что же делать.       — Вы же приехали издалека? — начинает он, и я киваю, убирая за ухо упавшую на лоб длинную прядку вьющихся волос. Мистер Клейт внимательно смотрит на меня, будто пытаясь заглянуть в саму душу, — Как я понимаю, эту ошибку допустили в самом агентстве, и вы не подозревали о возможности такого исхода? Тогда скажите мне, мистер Бэлл, в этом бланке остальная информация о вас правдива? — и пододвигает ко мне лист назначения, где, как я понял, изложена вся информация обо мне. Быстро пробегаюсь по строчкам взглядом и с сожалением отмечаю, что единственная, и в то же время тотальная, ошибка в документе — это мой пол. По нему я действительно являюсь юной девой.       — Это ужаснейшее недоразумение, мистер Клейт, — опускаю лист на стол, — и мне безумно жаль, но уверяю вас, это не моя вина, и я не имею понятия, как такое могло произойти, — робко смотрю в строгие серые глаза управляющего, в которых не прочтешь ни единой эмоции, — но вся другая информация обо мне полностью достоверна. Я вырос в сиротском доме, несколько лет работал учителем как в нём самом, так и в сельской школе. Также преподавал в нескольких знатных семьях. Несмотря на мой возраст, я в совершенстве знаю французский и немецкий язык, и некоторые точные науки. Правила этикета и танцевальные фигуры. Также прекрасно музицирую на фортепиано, — не знаю, как я сейчас выглядел со стороны, но скорей всего жалко, поскольку мистер Клейт не повёл и бровью, пока я всё это говорил.       — Я склонен вам верить, — вдруг сочувствующий и немного смягчившийся голос, — от подобных ошибок уберечься невозможно, и вы не виноваты, что в агентстве кто-то поставил точку не в том месте. И неправильно бы было не дать вам шанса… Но видите ли, Мистер Бэлл, Лорд Контейм, совершенно не обрадуется тому факту, что юная леди Элизабет находится под присмотром незнакомого молодого человека, несмотря на все его достоинства и качества.       — Возможно, я бы смог убедить его сиятельство, — с надеждой в голосе.       — К сожалению, Граф Контейм в отъезде и возвратится только через несколько недель.       — Ну, что же, тогда других вариантов нет, — грустно закусываю нижнюю губу и тянусь к моей шляпе, лежащей на столике, — Благодарю вас и искренне извиняюсь за отнятое время.       — Вам есть куда вернуться, мистер Бэлл? — как только я пытаюсь подняться с кресла.       — Как ни прискорбно, но нет, — мне стыдно это признавать, но правда такова, — В приют я вернуться уже не могу, поскольку моё место занято другим человеком. Если честно, я не знаю, что делать.       — Это весьма печально, — широкие седые брови сходятся на переносице, — возможно, компенсация за это недоразумение сможет вам помочь, допустим, месячное жалование, — он тянется к бумажным бланкам.       — О нет, мистер Клейт, я не возьму денег за невыполненную работу, — словно ошпаренный подскакиваю на месте. Я не настолько жалок, чтоб пользоваться подачками или того хуже, я не хочу, чтобы меня потом сочли плутом. Мои скудные сбережения позволят продержаться пару-тройку дней, пока не найду решение…       — Это опрометчиво с вашей стороны, — хмурится мужчина, пристально смотря на меня.       — Прошу меня извинить, я лучше пойду и не смею вам более досаждать, но буду признателен, если вы мне подскажите, где можно найти недорогой постоялый двор. Сегодня я не смогу покинуть город…       Мужчина с пару секунд, будто что-то тщательно обдумывая, ещё сильнее хмурит своё уже и так покрытое морщинками лицо, и с какой-то тёплой улыбкой указывает обратно на кресло.       — Присядьте, мистер Бэлл. Не стоит спешить, раз вы отказываетесь от компенсации, то хотя бы от возможности спокойно переночевать сегодня здесь не отказывайтесь.       — Я не хочу обременять вас.       — Не стоит за это переживать, и присаживайтесь уже, мне есть, что ещё вам сказать, — недоуменно хлопаю глазами, а он спокойно кивает. И как только я вновь опускаюсь на жёсткое кресло, продолжает, — итак. Вы приехали издалека, и, я уверен, ваш послужной лист настолько же правдив, как и самоотверженность. И… — чуть тянет, — думаю, несправедливою не дать вам шанса. Поэтому сегодня прошу вас задержаться, в этом доме, а я побеседую с Леди Кэтрин о вас. Пока его сиятельства нет, госпожа управляет поместьем. Видите ли, после ухода прежней гувернантки прошло очень много времени, а за юной леди крайне необходим тщательный присмотр. Все особы до вас держались не больше пары недель. Возможно у вас, юноша, получится задержаться подольше, и вы сможете найти подход. Но прежде, чем я осмелюсь заговорить о вас с леди Кэтрин, я должен быть уверен, что вы сами полностью осознаете всю ответственность, которая упадет на ваши плечи. В ваши обязанности будет входить быть не только учителем, но и компаньоном. Следить за леди Элизабет и полностью опекать. — Я удивлённо лишь пытаюсь закрыть упавшую челюсть, уверен, все эмоции читаются на моём лице, — Однако не хочу вводить вас в заблуждение. Если миледи решит, что недопустимо такое развитие событий, то уже ничего изменить будет нельзя. Но при другом стечении обстоятельств, у вас будет пара недель, прежде чем вернётся граф, чтобы показать результаты. Какие, вы это сами поймёте. Господин Валентайн мудрый человек и благородный, умеющий оценить чужую работу по достоинству.       — О боже, благодарю вас… — Со сбившимся дыханием, я готов хвататься за этот шанс как рыба за последнюю каплю воды.       — Не стоит, — мягко улыбается мужчина, — слово пока за леди Кэтрин. А ещё хочу вас предупредить. Поместье хорошо охраняется, и как бы мне ни хотелось вам верить, но пока вы будете находиться в стенах этого дома, вам придётся сдать мне на хранение церковный лист вашего рождения.       — Конечно, я понимаю. — Дрожащей рукой тянусь к своему чемодану, за единственной бумагой, доказывающей моё существование и право носить мне данные родителями имя с фамилией, пускай и исковерканное.       — Благодарю, — мужчина принимает из моих рук пожелтевший листочек и, пробегаясь по нему глазами, убирает в деревянный ящик стола, — я очень надеюсь, вы оправдаете мои ожидания, юноша, — вновь сухие губы трогает тёплая улыбка, теперь он сам поднимается с кресла, приглашая следовать за собой, и мы идём по узкому коридору, под удивлённые взгляды встречающихся нам людей, — Сегодня вы остановитесь в гостевой комнате курьера, а по решению Леди Кэтрин, будете уже перемещены в служебное крыло. Решение я сообщу вам утром, прошу к десяти часам быть готовым. А сегодня… — распахивает передо мной дверь в маленькую скромною комнату, с одной кроватью, тумбой и платяным шкафом, — отдохните как следует, юноша. Чуть позже одна из служанок принесёт вам ужин, прошу воздержаться сегодня от любопытства и знакомства со всем персоналом дома или исследования округи. Всему своё время.       — Что вы, я всё прекрасно понимаю.       — Я в этом уверен, — вновь улыбается мужчина. — отдыхайте, мистер Бэлл, завтра при любом развитии событий день у вас сложный, — и с этими словами он удаляется, оставляя меня наедине со всеми моими страхами и опасениями.       Осматриваюсь и убеждаюсь, что комната хоть и маленькая, но весьма уютная, даже в подобных помещениях для прислуги новые чистые простыни и на большом окне отнюдь не дешёвые шторы. Мне сейчас безумно страшно, страшно как никогда. Неизвестность пугает. Моя судьба висит на тоненьком волоске, смогу ли я показать, на что способен? Смогу ли я найти подход к маленькой девочке, о которой я совершенно ничего не знаю? Я безумно благодарен мистеру Клейту, он поверил в меня и решил помочь, в противном случае сейчас бы я брёл по пустынной дороге в незнакомый город, без единого шанса. Как же всё-таки обидно, что вот так вот полетели в пропасть все мечты, но это суровая жизнь, и я привык к её поворотам, даже для рождённых с серебряной ложкой во рту всё может обернуться злополучной участью.       Так я и сижу на кровати, смотря себе под ноги. А делать мне больше нечего, только как просто довериться судьбе. Что-то мне подсказывает, не просто так в этой жизни всё происходит. За окном ещё моросит дождь и потихоньку начинает темнеть, предвещая спускающийся вечер. Разогнать мрак комнаты помогает лишь одиноко стоящая на маленькой тумбочке газовая лампа. Стоит мне только задуматься, что мой бедный желудок пуст со вчерашнего вечера, как в дверь тихо стучат. Секундная заминка, и в проём заглядывает милая молоденькая девушка с рыжими кудряшками в чепчике служанки и заляпанном золой переднике. С улыбкой приветствую, и девчушка быстро пробегает в комнату, ставит поднос на тумбочку, тихим заикающимся голосом сообщая, что оставит кувшин с водой за дверью минут через 10, поднос мне нужно так же выставить за дверь. Искренне благодарю, но не более, вспоминая наказ мистера Клейта, не общаться пока ни с кем. Да, девушка явно взволнована этой встречей, только кинула на меня пару любопытных взглядов, поспешила исчезнуть. Улыбаюсь ей вслед и перевожу взгляд на поднос, на котором стоит тарелка с мясом и кашей, от блюда в воздух поднимается ароматный пар. Ох, как же я проголодался. Просто описать сложно, насколько вкусной может быть простая каша со специями и парой кусков печёной говядины. По сравнением с тем, что обычно готовили в приюте, это была практически королевская еда. А ломоть только испечённого хлеба был просто прекрасен. Обязательно нужно будет поблагодарить за такой чудесный ужин, и очень надеюсь, что мне представится такая возможность. Несмотря на произошедшее, немного греет мысль, что не всё ещё потеряно, и благодаря отзывчивости управляющего домом, я не остался на улице холодной ночью в совершенно незнакомом городе.       Утро приходит быстро, хотя я спал ужасно плохо, ворочаясь и просыпаясь каждый час. Дождь сменился ярким солнышком, тёплыми лучами пробивающимися сквозь шторы. На часах уже почти 9 часов, нужно подниматься и приводить себя в надлежащий вид. К счастью, полкувшина воды, оставшейся с вечера, как раз хватит, чтобы умыться и освежить голову. Едва успеваю поправить белую, но немного помятую рубашку и накинуть сверху чёрный жилет, как в дверь тихо стучат.       — Доброе утро, мистер Клейт, — учтиво протягиваю руку.       — Взаимно, — спокойный и твёрдый голос ничуть не помогает разобрать, какие эмоции сейчас на лице мужчины, — Вы готовы? Леди Кэтрин ожидает вас в малом бальном зале.       — Разумеется, — согласно киваю и уже молча следую за управляющим домом, вновь поражаясь статности и уверенности этого человека.       Покидаем часть замка, отведённую для прислуги, и оказываемся в огромном главном холле. Я вчера был здесь у порога, но совершенно не успел рассмотреть, а уж тем более запомнить внутреннее убранство, совершенно не располагающая ситуация для этого была. Но сейчас, проходя по длинному коридору, стараюсь не с таким явным интересом крутить головой по сторонам. Сдержанный и неброский стиль, при этом твёрдо говорящий о состоятельности хозяев замка. Не кричащая роскошь, хотя откуда мне это знать, я давно уже успел позабыть подобное… Светло и просторно, но всё равно почему-то я чувствую холод, даже немногочисленные картины и декор выглядят настолько строгими, что заставляют поёжиться. И это всего лишь холл. Интересно, какая она, бальная зала, и что из себя представляет. А представляет она из себя залитую светом большую комнату, с каменным камином и дубовыми шкафами вдоль стены, доверху заставленными различными книгами и статуэтками. А ещё я сразу приметил массивное фортепиано у самого окна, но даже наличие любимого музыкального инструмента сейчас не приковывает взгляд так, как большая картина над камином. Не трудно догадаться, кто изображен на ней. Так вот он какой, граф Контейм, взирает на меня с высоты хмурыми, пустыми, я бы даже сказал, уставшими глазами, непонятно какого цвета, серого или зелёного. На строгом волевом лице нет живых эмоций. Даже за всей этой суровостью граф сказочно красив, как и сидящая на его руках маленькая очаровательная девочка, его дочь. Золотоволосая кудрявая, в отличие от отца, с живыми яркими глазками и широкой задорной улыбкой. Как-то сильно по сердцу царапает такое разительное отличие между ними, словно тьма и свет. И самое главное, в голове рождается вопрос, почему на картине нет хозяйки замка… Но задуматься не успеваю. Тонкий мелодичный голос совсем рядом заставляет вздрогнуть и оторвать взгляд от портрета.       — С добрым утром, — рядом стоит необыкновенной красоты дама, с такими же белокурыми длинными волосами, как у девочки на картине, только уложены локоны в замысловатую причёску. На строгом личике играет доброжелательная, но хитрая улыбка.       — Приветствую вас, леди Контейм, — чуть теряюсь, но, взяв себя в руки, почтенно кланяюсь.       — О нет, нет, — звонко смеётся она, прикрывая ладошкой губы, — я не хозяйка этого дома и Хэйл Валентайн не мой муж.       — Прошу меня извинить, миледи, за невежество, — совсем теряюсь, не зная, куда деть глаза от стыда.       — Не стоит, вы не могли знать, — тепло улыбается, — меня зовут Кэтрин Вэйл, я сестра Элен Валентайн, жены графа. И в её отсутствие Хэйл возложил на мои хрупкие плечи следить за поместьем и заботиться о маленькой леди Элизабет, — указывая маленькой ладошкой на полотно над камином. Теперь всё встало на свои места. — А вы, как я понимаю, наша новая гувернантка.       — Я учитель, миледи, — смущаюсь такому неожиданно насмешливому вопросу, я гувернёр, а не гувернантка, — Кейли Бэлл. К сожалению, произошло серьёзное недоразумение…       — Я осведомлена, — спокойно прерывает она мой немного дрожащий голос, — Мистер Клейт мне всё рассказал, я успела ознакомиться с вашими рекомендательными письмами и должна отметить, была приятно удивлена. Такой впечатляющий послужной лист, что на вашем фоне все ранее работавшие здесь гувернантки из самого Лондона просто меркнут как пожухшая листва, а вы всего лишь юный учитель из провинции, — я даже позабыл как дышать, пока леди Кэтрин это говорила, — скажите мне, мистер Бэлл, вы действительно в совершенстве владеете французским языком, а так же умеете играть на фортепиано?       — Да, миледи, — чувствую, как к щекам приливает кровь под её колким взглядом.       — Превосходно, — вновь улыбается она, — и я склонна вам верить. Уверена, вы действительно обладаете теми качествами, что указаны в рекомендательных письмах. И не вижу ни единой причины отказать вам в должности наставника леди Элизабет. Вы же ещё хотите работать в этом доме?       — Несомненно, это огромная честь для меня.       — Приятно слышать. Но стоит прояснить несколько моментов. Леди Элизабет очень трудный избалованный ребенок, не желающий никого слушать и учиться. Сущий дьявол во плоти. Все гувернантки до вас не выдерживали и месяца. Только одна девушка смогла найти подход к девочке, но к моему глубочайшему сожалению, она нас покинула. Поэтому, мистер Бэлл, всё зависит от вас, сможете ли вы справиться с юной леди. У вас на это есть всего две-три недели, до возвращения графа. Вы должны показать свои способности, в противном случае, его сиятельство не позволит вам остаться. Поэтому я ещё раз интересуюсь, вы действительно хотите стать наставником леди Элизабет?       — Да, миледи, я безумно благодарен вам за предоставленный мне шанс.       — Не поймите только меня неверно, мистер Бэлл, при других обстоятельствах я бы вам сама отказала, и даже разговора подобного бы не было. Но мы также находимся в затруднительном положении. За девочкой необходим регулярный присмотр, а я всё же благородная дама, и не в моих обязанностях постоянно следить за чужим чадом. Ожидать другую гувернантку просто нет возможности, и нет гарантий, что у юных девушек получится показать хотя бы какой-либо результат. Так что, возможно, это получится у вас, — как-то хитро она на меня поглядывает.       — Я постараюсь вас не разочаровать, миледи, — вновь благодарно опускаю голову.       — Хочется верить, — короткий смешок, и она приглаживает пальцами тонкий веер, — ну что же, мистер Бэлл, я так понимаю, что на этом стоит закончить и, если вы готовы, я провожу вас в учебную комнату и познакомлю с леди Элизабет. А после вы ещё раз мне скажете, готовы ли вы взять на себя ответственность за дочь графа.       — Как скажите, миледи, — согласно киваю, мне становится страшно от одной мысли, что такой прекрасный ангел с портрета рисуется сущим дьяволёнком в чужих устах. Совсем не хочется в это верить.       — Прошу следовать за мной, — кидает на меня очередной загадочный взгляд, и плавной летящей походкой скользит к выходу из зала, где нас терпеливо ожидает мистер Клейт.       С замиранием сердца следую на второй этаж по величественной мраморной лестнице, уже представляя, что же меня ждёт дальше. А дальше я попадаю в светлую с большими окнами комнату, в таком же строгом и унылом виде. Ни цветов, ни игрушек, ничего из того, что любят дети. Неудивительно, что юная леди не любит учиться, нужно срочно оживить это место. Оглядываю комнату и вижу, как за маленьким столиком по центру сидит маленькая девочка лет 7. Тот самый золотоволосый ангелок с портрета. В пышном голубеньком платье и с собранными синими бантом кудряшками. Девочка смотрит на меня хмурыми глазками, даже не думая подняться из-за стола.       — Приветствую вас, леди Элизабет, — но реакции не следует.       — Элизабет, — строгий тон леди Катрин даже меня пробирает до костей, — встань и поприветствуй гостя как полагается, — девочка морщит нос, но поднимается со стула.       — Здравствуйте, — натянутая улыбка, и она приседает в неуклюжем реверансе.       — Меня зовут мистер Кейли Бэлл, — тепло улыбаюсь, боясь спугнуть, — я буду твоим учителем и наставником, надеюсь, ещё и верным другом.       — Хорошо, — холодный голос, и голубые глазки оценивающе рассматривают меня. Пара секунд, и она уходит к столу, вновь возвращаясь к своему занятию.       — Ну чтож, мы тогда с мистером Клейтом вас оставим, и помните, Мистер Бэлл, вы теперь несёте ответственность за дочь Графа.       — Я понимаю, — киваю и вновь оборачиваюсь к девочке, одиноко сидящей за столом и что-то калякающей цветными мелками по бумаге, полностью игнорирующей моё присутствие. Глухой стук, и мы остаёмся одни в большой и пустой комнате. Становится жутко неуютно, и я не знаю, что мне делать.       — Весьма странно, — тихий шёпот под нос отвлекает от поисков решения, — вы мужчина, а будете моей гувернанткой, — всё так же не отрываясь от листа бумаги.       — Не совсем, — усаживаюсь напротив, — я гувернёр, буду твоим учителем и наставником…       — Но это же то же самое, — хмыкает она, искоса глядя на меня. А девочка то весьма смышлёная.       — Ну всё же, гувернантка — девушка, а я мужчина, и логичнее меня назвать просто учителем.       — Логичнее? — словно пытаясь понять смысл слова.       — Ну это слово походит на разумнее, — подсказываю я, а она в ответ морщит носик и вновь черкает по листу, в который я с интересом, но не нагло заглядываю, — вы любите рисовать?       — Люблю, — короткий ответ, и поднимает на меня злые глазки, — вы мне не нравитесь, — откровенно заявляет она.       — Я уверен, юная леди, вы измените своё мнение.       — Почему это?       — Я стану вам другом, — пытаюсь разговаривать с ней как со взрослой, поскольку и невооруженным глазом видно, насколько она не по годам развита.       — Не думаю, — кривится, — взрослые обманывают, вы так же меня оставите, как и все леди до вас. Я не хочу ни с кем дружить.       — Я всё же постараюсь вас переубедить, — на что она только фыркает, — Леди Элизабет, а вы любите читать? — короткое «нет» служит мне ответом, — А музицировать?       — Нет, не люблю.       — А, может быть, танцевать? — но она молчит, уже всем видом показывая, как ей неприятно со мной говорить, — а что вам нравится? — снова тишина, и я украдкой улавливаю на листочке нарисованный кораблик, — вам нравятся корабли?       — Нравятся.       — Очень необычно для юной леди.       — Вы находите это странным? — хмурится она, и в глазах читается обида.       — Ну, мне такие леди не встречались, — жму плечами, — это однопалубный?       — Нет, двухпалубный корабль. Вот пушки как стоят, у однопалубного таких нет, — и я в изумлении открываю рот, девочка не знакома со словом «логично», а знает такие сложные для ребёнка слова о кораблях и пушках, и явно уже умеет считать.       — Это здорово, а я вот не разбираюсь в этом совсем, вам, юная леди, есть чему поучить и меня, — она недоверчиво сверлит взглядом, но в глазах проскальзывает интерес, — а можно посмотреть поближе? — она нехотя подвигает листок ближе ко мне, — и я вновь удивлён, у девочки талант, а вот я совершенно не умею рисовать, — у него есть имя?       — Элен, — тихий шёпот, и я сразу догадываюсь, что это имя её матери.       — Красивое имя.       — Так зовут мою маму, — грустно, — вырасту, построю корабль и поплыву на нём в Европу.       — В Европу?       — Папочка говорит, что мама уехала туда и не вернётся… — на этих словах голос девочки дрожит, и приходится увести её от волнительной темы, расспрашивая о кораблях и о том, откуда она столько о них знает. Ответ, по сути, лежит на поверхности. Город Контеймвиль славится судостроением, и сам Граф лично занимается этим и весьма успешно. Вот поэтому маленькая леди так увлечена ими. Я ещё недолго умудряюсь поддержать разговор, но на этом успех заканчивается, девочка наотрез отказывается идти на контакт. Ну, в любом случае, я думаю, знакомство прошло успешно. И я сделал много выводов. И главный из них — Элизабет Валентайн не дьявол в обличи ребенка, а всего лишь маленькое одинокое дитя. Я таких видел каждый божий день в приюте, и сам таким являлся.       Остаток дня проходит очень быстро и насыщенно. Мистер Клейт тратит больше часа, рассказывая мне правила и объясняя устройство замка. Вот что меня ещё поразило, так это огромная библиотека, с богатой коллекцией книг со всего света, я мог только мечтать, что когда-либо увижу такое. А также мне разрешили брать книги из неё, но только под строгий учёт самого мистера Клейта. Я безумно рад, поскольку, увидев на полке одну из книг, смог придумать план. А вот знакомство с другими служащими замка выдалось весьма волнительным. Меня приняли практически все с теплом и пониманием. Девушки-служанки, не скрывая своего восторга, долго расспрашивали меня о жизни и обо всём на свете, что не очень-то нравилось молодым людям, работающим в замке. Не со всеми мне удастся найти общий язык, особенно со старшим лакеем Джослином. Надменный паренёк, что постарше меня на пару лет, смотрел на меня как на отброс какой-то, часто язвил и задавал каверзные вопросы, и это весьма неприятно. Но я не вижу в этом проблему, наша работа не пересекается, а поселили меня отнюдь не по соседству с ним, зато с самим мистером Клейтом через стенку. И комната была прекрасна, такая же просторная и светлая, чистая и уютная, с довольно широкой кроватью, большим шкафом и столом. Мне она очень понравилась. А вот кухарка миссис Мари, пухленькая женщина в возрасте, меня вовсе приняла как своего ребёнка, взялась рьяно откармливать как поросеночка, причитая, какой же я тощенький и хрупенький.       Так прошли первые пара дней, и я потихонечку вливался в жизнь огромного замка и его слуг, пробираясь за каменную неприступную стену своей подопечной. Леди Элизабет всё по-прежнему не желала поддерживать разговор, а на прогулках норовила убежать и спрятаться, приходилось держать ухо востро постоянно. А леди Кэтрин порой стояла над душой и проверяла нас каждые полчаса, недоверчиво взирая на меня. Я её прекрасно понимаю, доверия я ещё не заслужил.       И вот сегодня, зайдя утром в библиотеку, я раздобыл одну книжку, которая должна мне помочь растопить детское сердце. Ну что же, читать она не любит, но может ей понравится слушать, особенно о том, что ей так интересно. День ясный и солнечный, мы в широком саду у замка, вот только я сижу на кованной изящной скамейке, а маленькая леди устроилась коленками на траве, срывая одуванчики, после того как набегалась от души с большим хозяйским псом Греем, который, к счастью, сразу меня принял и подпустил к своей хозяйке. Маленькой леди явно не хватает движения, и наконец, выплеснув энергию, она уныло ковыряется в траве, не зная, чем же себя ещё занять, а я пользуюсь этим затишьем, открываю книгу и начинаю читать вслух.       — Роберт Стивенсон «Остров сокровищ», — тут же девочка поднимает на меня глаза, и я продолжаю читать, улавливая нарастающий интерес на детском лице. Каких-то десять минут, и она перебирается ближе, не отрывая взгляда от меня. Кажется, я нашёл правильную стратегию. Ещё пара глав, и я захлопываю книгу, под разочарованный вздох.       — Ещё, прошу вас, — жалобно.       — Нет, юная леди, на сегодня всё, — улыбаюсь, специально подогревая её интерес.       — Ну мистер Бэлл…       — Хм… — наиграно задумываюсь, — а что, если буду вам читать по главе за каждый выученный урок и сделанное задание?       — Но так нечестно, — обиженно фыркает она.       — Ещё как честно. Вам же интересно, что будет дальше? — прекрасно осознаю, что это весьма походит на шантаж.       — Интересно.       — Тогда сперва чистописание, а потом книга.       — Ну… — морщится, явно задумываясь, — я подумаю.       — Думайте, маленькая леди, но вот только совсем скоро книгу нужно вернуть владельцу.       — Вы хитрый лис, мистер Бэлл, — Элизабет щурит глаза, уперев руки в бока.       — Не больше вашего, госпожа, — смеюсь.       — Тогда догоните меня, и я соглашусь даже цифры считать, — тут же срывается с места и теряется за деревьями, а я растерянно смотрю ей вслед, не зная, что делать, не бегать за ней же действительно. Но всё же приходится встать и пойти бродить среди деревьев, пытаясь отыскать, куда же могла спрятаться маленькая неуёмная девочка. Так и брожу по саду, уже начиная переживать, куда же могла она деться, не хватало мне потерять графскую дочку. Поиски приводят к огромной каменной стене, покрытой мхом, огораживающей сад, иду вдоль неё, пока не подхожу к тяжёлым кованым воротам, закрытым на массивный узорчатый замок с изображением розы. За ветвистыми решётками я вижу только заросли и кусты, могу поспорить, что там даже как-то темно и мрачно. Что же там такое? Почему закрыто от посторонних глаз.       — Там брошенный сад, — вдруг рядом оказывается леди Элизабет, хмуро смотря на ворота, — папа не разрешает туда никому заходить, пойдёмте, мистер Бэлл, я боюсь этого места, — девочка взволнованно смотрит на меня снизу вверх.       — Да, конечно, маленькая леди, — ещё раз кидаю взгляд за решётку и подаю ей ладонь, в надежде, что она её примет. И чудо, ручка ложится в ладонь, а девочка смело тянет меня к замку.       — А вы меня так и не поймали, — довольно улыбается она.       — Ещё не всё потеряно, и я научусь играть в догонялки, вы же поможете мне с этим? — поддерживаю тёплый огонёк.       — А вы смешной, мистер Белл.       Промелькнула вторая неделя. Я полностью освоился на новом месте и подружился практически со всеми служащими замка, ну, разумеется, кроме Джослина. Он как кидал на меня презрительные взгляды, так и кидает, всем видом показывая, что я здесь лишний и надолго не задержусь, так что не стоит мне привыкать. К счастью, характер у меня мягкий и неконфликтный, и его постоянные комментарии вызывали у меня лишь улыбку. А вот леди Элизабет с каждым днём открывалась всё больше и больше, чаще улыбалась и уже не сбегала от меня при первой возможности, а сама часто усаживалась рядом на скамейку и просила читать. И я читал, искренне наслаждаясь детским восторгом. Вот только меня очень огорчало, что к музыке у маленькой леди явное отвращение, и пока я не придумал, как это исправить.       Но и эта проблема нашла решение одним пасмурным дождливым днём, когда гулять на улице было невозможно, а читать мы переместились в малую бальную к уютному камину. Девочка, не смущаясь, просто улеглась в платье на пол и принялась чиркать на бумаге уже знакомый мне корабль. Не знаю, как мне объяснить ей, что так благородные леди не поступают, но одёргивать не стал, не заслужил я ещё должного доверия для таких замечаний. Просто усаживаюсь на длинную лавочку у фортепиано и с наслаждением опускаю пальцы на клавиши. Как же давно я не играл. Легкие касания, и комната наполняется легкой игривой мелодией, которую когда-то играл в приюте, разгоняя унылость и обречённость серых дней. Элизабет словно в трансе поднимается с пола и зачарованно подходит ко мне, глядя, как порхают мои пальцы. Киваю ей, приглашая сесть рядом и сбавляя темп мелодии, позволяя ей увидеть и запомнить движения. Она недолго смотрит, а затем опускает ладошки рядом, стараясь повторять за мной. Неумело, ошибаясь, не попадая по клавишам, но с таким восторгом, что, кажется, время останавливается. Я не ошибся, девочка вовсе не ненавидит музыку, просто её неправильно учили. Невозможно любить то, что тебя заставляют делать. Ещё один шаг сделан в верном направлении, и я понимаю, что за короткие пару недель привязался к подопечной всей душой, и будет весьма жаль, если мне придётся уйти. Но увы, всё зависит только от одного человека.