Сад каменных роз

POV Мистер Бэлл       Как? Каким немыслимым образом я оказался в своей комнате? Растерянно сижу на своей кровати, судорожно пытаясь вспомнить, что со мной могло произойти. Помню, как после выступления я позорно сбежал и прятался глубоко в саду, боюсь представить, как сильно мог огорчить графа. Помню, как набрёл на запретный сад и осмелился в него войти. Насколько он оказался таинственным и прекрасным, несмотря на то, что полностью зарос, а каменные статуи обветшали и порушились. Помню, как уснул на холодной скамье, глядя на звёзды и сжимая в руках самый невероятный цветок, что когда-либо видел. В страхе оглядываюсь по сторонам в поиске того самого цветка, похожего на изящную, выточенную из камня розу, но его нигде нет. Вместо этого взгляд цепляется за уже хорошо знакомый бархатный пиджак, лежащий у моих ног. О Боже… Нет нет нет… Что за незавидная участь меня вновь постигла.       На дрожащих коленках сползаю с кровати, чтобы кое-как привести себя в порядок у умывального столика. Из зеркала на меня взирает помятая ото сна физиономия с опухшими глазами и растрёпанными во все стороны волосами. Плескаю прямо на голову прохладную воду из кувшина, опираясь рукой на стол и низко склоняясь к раковине. Хмуро смотрю, как по волосам бегут струйки, сменяясь на мелкие капельки. Даже помыслить страшно, что сам граф озаботился моим глупым поступком, и, судя по пиджаку, сам приволок меня обратно в замок. Я поступил неимоверно глупо. Леди Элизабет остерегала, что сад запретен для посторонних глаз, и мне вновь придётся предстать перед графом за свои проступки, принести свои извинения и вернуть треклятый пиджак, в очередной раз оказавшийся в моих руках. Искренне надеюсь, что этот проступок не повлечёт за собой серьёзных последствий. Несмело касаюсь мягкой ткани и всё же осмеливаюсь взять его в руки. Не знаю почему и для чего притягиваю пиджак к груди и зарываюсь в бархатный воротник носом. Вообразить сложно, что сейчас происходит в моей душе, как только тонкий, но терпкий аромат розмарина проникает в легкие, пронзая, словно тысяча стрел, каждую частичку моей сущности. Испуганно отрываюсь от ткани, встряхивая головой и пытаясь развеять наваждение. Я совершенно не понимаю, отчего меня так будоражит всё, что связано с господином Валентайном.       Со вздохом мирюсь с уготованной мне участью и иду разыскивать мистера Клейта, для начала стоит извиниться именно перед ним, уверен, что изрядно заставил поволноваться строгого, но добросердечного управляющего. Благо, разыскать его сложности не составляет, я умудрился проспать завтрак, и на часах за десять, а в это время мистер Клейт в своём кабинете составляет для слуг распорядок обязательных дел на следующий день.       — Доброе утро, мистер Клейт, позвольте с вами переговорить, — с виноватым лицом заглядываю в светлый уютный кабинет управляющего.       — Доброе, конечно, — добрая ухмылка, и мужчина кивает на стул возле своего стола, — как ваше самочувствие? Заставили вы нас, однако, поволноваться.       — Ох, мне безгранично жаль, — присаживаюсь на предложенную табуретку и опускаю глаза в пол, — примите мои глубочайшие извинения…       — Не стоит, — чувствую в голосе улыбку и поднимаю голову, чтоб посмотреть в светлые глаза управляющего, — вы изрядно переволновались вчера, и на это были причины. Но впредь постарайтесь не покидать замок на ночь глядя, в противном случае рискуете остаться ночевать под открытом небе, а ночи промозглые, что не сулит вашему здоровью ничего хорошего.       — Понимаю, — поджимаю губы, — честно, я и не предполагал, что это так обернётся.       — Всё хорошо, мистер Бэлл, можете перестать переживать, ничего страшного не произошло, и никто на вас не сердится, включая его сиятельство. А как вы поняли, именно он нашёл вас и вернул домой, — управляющий кивает на зажатый в моих руках чужой пиджак.       — Да, я искренне благодарен графу, но я предпочёл бы всё же извиниться и лично вернуть пиджак.       — Сожалею, но сегодня вам сделать это не удастся, — Клэйт сочувствующие вздыхает, — Милорд отправился в город и сообщил, что вернётся только ближе к ночи, не думаю, что после долгой поездки он будет в расположении выслушать вас, так что придётся вам отложить это дело на ближайший день. И не беспокойтесь, его сиятельство не обременит отсутствие одного пиджака, который он сам же вам пожертвовал. Так что, юноша, не берите лишнего в голову и лучше как следует отдохните, леди Элизабет с леди Кэтрин возвратятся только завтра к вечеру.       — Да, благодарю вас, — облегчённо выдыхаю, понимая, что эти два дня я предоставлен самому себе, и раз волноваться мне не о чём, то чем бы мне себя занять, — если вы не возражаете, я был бы не против воспользоваться библиотекой.       — Разумеется, — усмехается он, — библиотека в вашем распоряжении, а теперь вынужден вас попросить откланяться, в противном случае я не успею к обеду доделать дела.       — Ой, извините меня, мистер Клейт, не хотел так мешать, если желаете, я бы мог чем-нибудь помочь.       — Благодарю за предложение, но увы, это нецелесообразно, и вам действительно стоит отдохнуть, уж поверьте мне, леди Элизабет по возвращению будет не столь тиха и послушна, как перед отъездом, и силы вам действительно понадобятся немалые.       — Да, вы правы, — хотя меня озадачивает, отчего же юная леди будет так беспокойна, — тогда не смею отнимать у вас время, — встаю с табуретки и благодарно кланяюсь.       — И, молодой человек, загляните на кухню, для вас оставили завтрак, и не нужно на меня жалостливо смотреть, — хмурится, — если вы схуднёте еще хоть немного, от вас останется лишь тень, не хватало, чтобы вы ещё и сознание потеряли при господах. Его сиятельство лично отдал распоряжение, чтобы вы были всегда сытыми, и я намерен проследить за исполнением, если понадобится, — голос управляющего звучит строго, но в глазах читаю искреннюю заботу, я и не сомневаюсь, что мистер Клейт исполнит свои слова.       — Да, мистер Клейт, — виновато отвожу глаза, — благодарю вас за заботу, — и наконец покидаю кабинет, сгорая от стыда.       И то верно, я действительно худоват для своего роста, но что тут поделать, не привык много есть, и плохо мне от этого никогда не было, хотя в последнее время головокружение появилось. Мистер Клейт прав, надо есть побольше. Если ещё и сам граф обратил на это внимание, выбора вовсе нет. Придётся идти на кухню выпрашивать поздний завтрак.       Правда на кухне меня уже ожидает огромная тарелка горячей каши и стакан молока с тёплым, только испечённым хлебом и маслом. Кухарка миссис Мари как всегда меня поругала за пропущенный завтрак и сказала, что не выпустит из-за стола, пока тарелка не будет опустошена до последней крошки. Милая, приятная женщина, как же радостно встречать на своём пути таких замечательных людей. Мне очень повезло.        Ох и чем бы себя занять на весь день? Может чтением книг в библиотеке? Очень хотелось бы посидеть в саду с интересной произведением в руках, но к сожалению погода сегодня не воодушевляет и отметает возможность насладиться подобным занятием. Небо заволокло серыми тучами, и колыхающиеся макушки деревьев не сулят ничего хорошего. Поэтому приходится устроиться в уютном кресле в библиотеке с очередной увесистой книгой. Это огромная привилегия, что мне дозволено здесь находиться, поэтому и не мудрено, отчего есть некоторые слуги меня, мягко говоря, недолюбливающие. Я переживал поначалу, но со временем оставил эти мысли, в любом случае, никому ничего доказать не смогу.       После обеда, вновь не зная чем себя занять, скучающие сижу в общем зале для слуг, листая вчерашнюю газету и думая, куда же себя деть. Но одиночество резко прерывается, как только напротив на табурет буквально падает Джослин, глухо бурча под нос отборную брань, некоторые слова я и вовсе не слышал прежде. Удивлённо смотрю, как он вцепился руками в волосы, словно в отчаянии склоняясь к столу. Что это с ним?       — Джослин, — осмеливаюсь обратиться к нему, — что случилось?       — Не думаю, что это должно тебя волновать, — немного резкий ответ, не поднимая на меня головы, но по голосу явно чувствуется, насколько он расстроен.       — Не должно, — спокойно продолжаю, — но возможно я могу чем-то помочь, — и уже жалею о своих словах. Джослин наконец-то поднимает на меня глаза и пристально смотрит, как бы оценивая мои возможности.       — И с чего бы тебе предлагать помощь, мы не друзья, и наверняка ты не настолько наивен, чтобы не заметить этого, — ехидная усмешка.       — Не спорю, но почему бы не попробовать наладить отношения, — стараюсь улыбнуться, — так что же случилось?       — Почтальон… — как-то зло рычит сквозь зубы и отводит глаза, — будь он проклят, прибыл на час раньше, забрал хозяйскую почту, а на почту слуг плюнул. Я не отправил важное письмо родственникам во Францию, а корабль отбывает уже завтра утром, следующий будет только через пару с лихвой недель, — вздыхает, а я удивляюсь, что у Джослина могут быть родственники в Европе, — я бы и сам отнёс его в почтовое агентство, но не успею. Клейт меня так завалил работой, что, разделавшись с ней, можно будет помахать платком уходящему кораблю на утро.       — Могу сходить в город, я свободен весь день, — порой язык мне враг, но отчего-то действительно хочется прогуляться в город, а это как раз и достойная причина.       — Хм… — как-то недоверчиво, но тут же меняется в лице на благодарность, вот первый раз вижу что-то наподобие улыбки, а не искривленный оскал, — ты действительно готов пожертвовать своим временем ради постороннего человека, чтобы просто удружить мне? — и, видя мой согласный кивок, усмехается, — ты либо действительно так наивен и глуп, либо искусно притворяешься.       — Это тебе решать, как и то, принимать ли мою помощь, — жму плечам.       — Ох, ненавижу быть в долгах, особенно у таких как ты, — вздыхает, — но раз ты предлагаешь помощь, то я приму её, и соответственно выплачу долг похожей услугой.       — Это не обязательно.       — Не порть момент своим благородством, за долги принято платить, так что сочтёмся, — протягивает мне жёлтый увесистый конверт и пару монет, — и как мне бы не было тяжело это говорить, но я тебе благодарен.       — Видно, — чуть смеюсь, принимая конверт, уж я то прекрасно осознаю, как тяжко даются добрые слова такому самоуверенному жёсткому человеку как Джослин, — не переживай, письмо будет доставлено.       Всего пару часов спустя я брожу по нелюдным улочкам портового городка. Удачно получилось доставить письмо в почтовый дом и даже удалось заглянуть в булочную, которую я приметил ещё в прошлый раз. Да, не дешёвое удовольствие, но вполне могу позволить себе сдобную краюшку горячего шоколадного кекса, который просто тает во рту, как-никак, такие магазинчики отнюдь не для бедного народна. С наслаждением уплетаю сладкую корочку, глазея по сторонам и решая, отправиться домой или прогуляться ещё немного. Хотя стоит наверно всё же возвращаться, и время уже поджимает, и тяжёлые дождевые тучи над головой явно говорят о скором затяжном дожде, а промокнуть до нитки крайне не хотелось бы. Так что выбор невелик, нужно направляться к выезду из города. Но стоит сделать пару шагов, как на глаза попадается пыльная витрина магазина с деревянными игрушками, среди которых стоит маленький резной кораблик с белоснежными парусами. Не раздумывая захожу внутрь, уже зная, что просто обязан подарить его леди Элизабет. Уверен, моя маленькая воспитанница будет в восторге.       С улыбкой на лице и с ощущением выполненного долга, бодрым шагом шагаю в направлении поместья Контейм. Сжимаю в руках бумажный пакет, в котором самая драгоценная для меня сейчас вещь, ох, как же я рад, что решился помочь Джослину и отправился в город, прекрасно провёл день и даже успеваю ещё к ужину. Но вот только судьба со мной не очень-то согласилась и решила внести свою пикантную нотку. Стоило выйти за пределы города и свернуть на дорогу, ведущую к замку, как с неба обрушился дождь. Спасают на мгновения лишь густые ветви деревьев, нависающие аркой над дорогой. Впопыхах прячу за полы сюртука свёрток с подарком, боясь, что от воды древесина испортится, тогда все старания будут напрасно. Кутаюсь сильнее в постепенно промокающую ткань и понимаю, что тонкая шляпа уже не спасает от дождя и давно промокла до нитки, остаётся только смахивать с лица свободной рукой бегущие капли. Как же обидно и досадно, однако… Додумать совершенно не успеваю, как на следующем повороте, совсем рядом, с громом и брызгами проносится тяжёлая поступь копыт. От неожиданности едва успеваю отскочить в сторону, и с трудом удаётся удержаться на ногах, чтобы не рухнуть в грязную лужу. Испуганно смотрю, как огромный конь резко останавливается, разбрызгивая по сторонам грязь. Чёрный всадник резко нависает надо мной, и я в ужасе узнаю в нём самого графа.       — Какого дьявола вы здесь делаете посреди дороги? — грубый и громогласный тон, — вы хоть понимаете, что чуть не попали под копыта!       — Простите, Милорд, я не услышал ваше приближение… — стою в полном ступоре, словно испуганный зверёк перед хищником, точнее чувствую себя мокрым облезлым котом.       — У вас чертовски развито «везение» попадать во всякие неприятности, мистер Бэлл, — взирая на меня с высока и стряхивая воду с капюшона плаща, — ваша невнимательность чуть не стоила вам жизни.       — Я не хотел…       — Достаточно оправданий, — голос смягчается, и он оценивающе пробегает по мне холодным взглядом, понимая, что я практически вымок целиком, — не хочу даже знать, почему вы в такой час не в замке, — и протягивает свою широкую, облачённую в перчатку ладонь — залезайте, не хватало вам ещё и подхватить простуду.       — Милорд?.. — ошарашенно смотрю то на него, то на коня, не веря в происходящее.       — Заканчивайте ломаться, мистер Бэлл, словно девица на выданье, из-за вас я и так изрядно вымок, не вынуждайте меня везти вас насильно.       — Но…       — Без «но». Мои приказы не обсуждаются, — и это выводит из ступора, заставляя подчиниться и потянуться к чужой ладони. Едва её касаюсь, как граф одним властным движением перехватывает и вздергивает меня вверх, усаживая перед собой действительно как какую-то девицу. Даже ойкнуть не успеваю, как оказываюсь прижатым к огромной груди сильной ладонью поперек живота. Не даёт мне времени опомниться и испугаться, пришпоривает коня. Резко срывается с места, заставляя вцепиться мёртвой хваткой в рожок седла и стиснуть у груди заветный свёрток. В голове только две бьющиеся мысли, как бы не поломался кораблик, и отчего так горячо в чужих руках, даже несмотря на промокшую холодную одежду. Тяжёлое дыхание над ухом вовсе опаляет, словно драконье пламя, заставляя позабыть и эти несчастные мыслишки. Ощущаю себя совершенно крохотным и хрупким, но неожиданно нужным, словно оказанная мне забота что-то значит…       Опомниться и прийти в себя получается лишь когда мы оказываемся под навесом конюшен, как же быстро мы всё-таки добрались. Граф помогает мне спуститься и спешивается сам, даже не смотря в мою сторону. Ласково хлопает жеребца по могучей шее и уводит к стойлу.       — Спасибо вам… — осмеливаюсь подать голос вслед.       — Не стоит, — останавливается он и оборачивается, хмуро всматриваясь в моё мокрое лицо с прилипшими ко лбу волосами, — не глупите, мистер Бэлл, и впредь будьте осмотрительнее, а то я уже склонен подумывать, что вы просто ходячая неприятность, — явно намекая на все события, случившиеся по моей вине.       — Простите…       — Идите грейтесь, — строго обрывает он, — а то простуда вам обеспечена, — и вновь кидая на меня оценивающий пронизывающий взгляд, — Ах, да, Клейт должен был сказать, но думаю, не будет лишним мне повторить. Вам бы не мешало побольше есть, а то и ветер будет сдувать. Моя дочь и то увесистей, а ваша худоба наводит на мысль, что в стенах моего дома слуг вовсе не кормят.       — Да, Милорд, я всё понял, — чувствую, как к щекам приливает кровь, — впредь я не доставлю вам проблем.       — Не говорите то, что не сможете выполнить, — вдруг усмехается он и вновь разворачивается, чтоб уйти, — ступайте и хорошенько позаботьтесь о себе.       Грустно смотрю ему в спину, как он уводит под стать себе мощное и грациозное животное, такое же чёрное и необъяснимое. Господин Валентайн неопровержимо прав, я действительно притягиваю неприятности. Какой-то месяц, а столько всего я успел наворотить, что аж стыдно перед самим собой, нежели чем перед графом, и это пугает. Пугает, что рано или поздно у его сиятельства кончится терпение, он просто выставит меня за порог и будет прав. Ещё пугает эта еле улавливаемая, но всё же забота, непонятная и необъяснимая, вроде как не обязывающая совершенно, а отчего-то заставляющая всё в груди трепетать.       С того злосчастного дождливого дня я графа больше не видел, так же мне не удалось вернуть пиджак. Он так тихо и покоился на спинке стула в моей комнате, притягивая постоянно взгляды и заставляя порой неосознанно гладить бархатистую ткань одинокими вечерами, глубоко вдыхая не выветрившийся до сих пор аромат розмарина. Я пугаю себя ещё больше, отчего же так не хочется выпускать его из рук и ещё сильнее зарыться в бархат носом, вдыхать и вдыхать этот дурман, чтоб он проник всё глубже и глубже. Как бы мне хотелось знать, принадлежит он владельцу пиджака, или это лишь случайный запах, пойманный тканью. Но отчего-то уверен, что именно розмарин олицетворяет загадочного и властного Графа Контейм, как неотъемлемая нота в чудесной мелодии.       Как и утверждал мистер Клейт, леди Элизабет вернулась из поездки кране угрюмой и необычайно взбудораженной. Мне с огромным трудом удавалось усадить её за пианино или за чтение, про математику и чистописание вовсе пришлось на время позабыть. Ну чтож, я предполагал и такое развитие событий, так что кораблик, купленный несколькими днями ранее, как раз припасён на подобный случай и должен сослужить хорошую службу.       — Знаете, юная леди... — пытаюсь перевести внимание девочки, когда медленно прогуливаемся по саду, хотя должны были увлечённо заучивать стихи, — у меня для вас есть подарок.       — Подарок? — недоуменно косится на меня, оставляя попытки словить бабочку, пролетающую мимо.       — Именно подарок, и уверен, вам он весьма придётся по вкусу, — чуть хитро щурюсь и она сразу смекает, что просто так я ей его не отдам, — те стихи, что я вам читал вчера и просил заучить. Если прочтёте мне хотя бы один наизусть и с чувством, как полагается, то я вручу вам подарок.       — Вы меня вновь подкупаете, учитель, — ухмыляется, но моя идея явно ей нравится.       — Можно и так сказать, — как ни в чём не бывало жму плечами.       — Ну хорошо, — упирает кулачки в бока и ухватывает меня за руку, тянет в сторону каменной скамейки, где остался лежать сверток и книга со стихами на французском языке. Кидает взгляд на бумажный помятый пакет и хватает книжку, второпях пробегаясь по строчкам глазами. Тут же её практически откидывает в сторону и вскакивает на скамейку, гордо задрав голову, не очень подобающе для леди, но одёргивать сейчас совершенно бессмысленно.       Громкий мелодичный голосок заливает округу словно песней. Так, как я её и учил. С чувством и эмоциями льются строчки стихотворения, практически не запинаясь, лишь изредка переводя дыхание. Поражаюсь, как она могла так быстро заучить далеко не лёгкий текст, ведь не думаю, что она его действительно учила заранее, как я и просил.       Стою под неизгладимым впечатлением, в очередной раз удивляясь уму своей воспитанницы, и кто бы что ни говорил, юная леди очень талантлива. И я приложу все усилия, чтобы раскрыть её ум и доказать неправоту некоторых людей.       — Браво, леди Элизабет, это было просто превосходно, — громко аплодирую, а она со смехом отвешивает реверанс прямо стоя на скамье и спрыгивает на землю.       — Ну, я жду награду, — протягивает свои маленькие ладошки, требовательно сверкая глазками.       — И вы её несомненно заслужили, — вкладываю в ладошки тот самый свёрток, что чудом уцелел тем дождливым и необычным вечером.       — О, какая красота, — возглас искренней радости, лишь только на свет показывается кораблик с чуть помятыми парусами, — он точно такой же, как я рисовала, — девичьему восторгу нет предела. — Элен, я назову его Элен, — просто прыгает от радости.       — Я безгранично счастлив что он вам понравился.       — Несомненно… Вода, мне нужна вода. Я хочу, чтобы он плавал, — и оглядывается по сторонам, будто что-то разыскивая, — там колодец старый есть, давайте ведро наберём, — и, просто подпрыгивая с места, срывается куда-то прочь.       — Леди, стойте, — в панике кидаюсь за ней, пытаясь догнать, но это удаётся лишь у дальней стены у самого старого заросшего мхом колодца. Девочка ловко взбирается на край обода. и у меня сердце в пятки уходит, — Элизабет, не шевелитесь я помогу вам слезть.       — Слезть? Зачем? — удивлённо хлопает глазами и тянется к старому деревянному ведру, висящему сбоку, — давайте воды наберём и пустим его, — сжимая другой рукой кораблик, совершенно забывая, что нужно за что-то держаться. Время вдруг теряет свой ход и я вижу всё будто отрывками листов из страшной книги. Как тонкие пальчики тянутся вперёд, а маленькая коленка под толстой юбкой соскальзывает с порушившегося камня. Слышу громкий крик вперемешку со своим, я не подвластен своему телу. Не знаю, что я сотворил в этот момент, но ощутил лишь как крепко сжимаю маленькое тельце в руках, падая куда-то в пустоту. Плеск, удар и секундное небытие… Я действительно притягиваю несчастья…