Сад каменных роз

POV Граф Контейм       Отрываю глаза от кучи бумаг и устало тру висок. Где-то мой поверенный счетовод явно оплошал, цифры не сходятся. И это крайне неприятно, завтра лично к нему наведаюсь и запрошу подробное распределение счетов. Уж что-что, а таких неточностей в ведении моих финансовых дел я не потерплю. Конечно, особой причины для волнения сейчас нет, но как обычно бывает, из маленьких недочётов складывается серьёзная проблема, так что откладывать это дело в долгий ящик нельзя.        Со вздохом перевожу взгляд за окно, где уже день давно подходил к завершению. Похоже, я пропустил ужин, ну ничего страшного, уверен, Клейт позаботился о том, чтобы я не остался голодным. Спускаюсь в холл и нахожу своего управляющего, беспокойно мельтешащего у главных дверей замка.       — Что случилось? — подхожу ближе.       — Ваше сиятельство, — взволнованный голос заставляет напрячься, — леди Элизабет и мистер Бэлл пропали, не вернулись к ужину…       — Как это, пропали? — сердце просто замирает.       — Их нигде нет, и поместье они не покидали, никто не пересекал границу.       — Тогда как они могли пропасть? — уже почти рычу, едва сдерживаясь, — я придушу мальчишку за дочь. Вы обыскали всё имение?       — Да, Милорд, и ваш закрытый сад тоже. Но безрезультатно, мы нашли только книгу со стихами и шляпку в саду.       — Искать! — рявкаю я на Клейта, — они не могли исчезнуть бесследно. Грэй, ко мне, — зову нашего пса и делаю пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, нужно суметь сохранить хладнокровие, уж кто и сможет взять след, так это он, — Где вы нашли вещи? — забираю из рук управляющего шляпку Элизабет.       — У восточной стены на каменной скамейке.       — Так далеко в саду? Пошли людей в то место, пусть прочешут каждый куст, я тоже начну искать оттуда, — не даю времени Клейту что-то сказать, резкими шагами направляюсь к выходу, зло сжимая собачий поводок и шляпку. Грей, словно чувствуя моё состояние, послушно идёт за мной, напрягшись как струна. Я просто в диком ужасе, не знаю, что делать и куда бежать. Страх за дочь растёт словно снежный ком. Лишь бы с ней всё было в порядке, в противном случае мальчишка поплатится за случившееся. Небом клянусь.       В считанные минуты добираюсь до того самого места, о котором сказал Клейт. Окидываю взглядом маленькую лужайку с одиноко стоящей под деревом скамейкой. Куда же вы могли подеваться? Каменная стена, ограждающая поместье, очень высока, чтобы суметь перебраться без верёвки или посторонней помощи. Неужели похищение? Быть не может…       — Грей, найди нашу Элизабет, — пёс обнюхивает смятую шляпку, натягивая поводок, — давай, мальчик, ищи, — спускаю его с привязи. Грей долго крутится возле скамейки, нюхая землю и нервно виляя хвостом, но вдруг резко дёргается в сторону вдоль стены, и я вынужден бежать за ним. Сердце колотится уже где-то в ушах, как только собака с диким скулежом кидается к старому полуразрушенному колодцу, и приходится оттащить его за ошейник, чтоб тот не сорвался с крошащегося камня. Какого дьявола? Вдохнуть не могу, как только взгляд цепляется за валяющийся у подножья колодца деревянный кораблик. Только не это! Страшная догадка врезается в разум. Приказываю Грею ждать, и тот обречённо падает на траву, глядя на меня печальными собачьими глазами.       — Элизабет! — чуть ли сам не ныряю в колодец, вглядываясь в темноту, дна не видно, а в лицо ударяет пронизывающий холод и влага, — Элизабет…       — Папочка, — со дна раздаётся пронизанный эхом сорванный голосок дочери, — мы тут…       — О Боже… — слова застревают в горле, и я пытаюсь во мраке хоть что-то рассмотреть, и кажется, различаю на дне колодца силуэты — как ты?       — Я в порядке, — всхлип, — но мистер Бэлл…       — Потерпи ещё чуть-чуть, милая, сейчас мы вас вызволим, — отрываюсь от колодца и зову рыскающих неподалеку Клейта с кучей другого народа.       Сложно описать происходящее сейчас со мной, всё происходит как бы со стороны. На все просьбы со стороны не лезть в колодец самому, я отвечаю холодным рыком, что сделаю это сам. Я никому сейчас не доверю жизнь дочери. Перечить мне никто не решается, повинуясь каждому указанию. Обвязывают толстыми верёвками и медленно спускают на самое дно. Только маленький газовый фонарь разгоняет мрак вокруг, а колодец оказывается очень глубок. Наконец ноги погружаются в холод, и я оказываюсь по бёдра в ледяной воде. Благо, что колодец старый и давно опустел. Вот только картина, что является мне на глаза, воистину пугает. По пояс в воде стоит худенький мальчишка, держащий на плечах мою дочку, не позволяя маленьким ножкам касаться холодной воды. На мальчишке лица нет, стеклянные глаза смотрят на меня, не веря, а дрожащие губы шепчут лишь одно слово «простите». Кое–как ставлю фонарь на каменный уступ, благодаря высшие силы, что все живы.       — Папочка, — судорожное всхлипывание, и Элизабет тянет ко мне замёрзшие ручки.       — Иди ко мне, родная, — аккуратно снимаю девочку с чужих плеч, а мальчишка судорожно выдыхает. Лишь только она оказывается в моих руках, вижу, как он начинает оседать в воду, и приходится одной рукой держать дочь, а другой подхватить за талию мальчика, явно теряющего сознание, — Держитесь, мистер Бэлл, — чуть встряхиваю его, приводя в чувства. Он тут же приходит в себя и тверже стоит на ногах, опираясь о стену, — умница, — отпускаю дрожащее от холода тельце и уже обращаюсь к дочери, — милая, ты в порядке? — она согласно кивает, сильнее прижимаясь ко мне, — сейчас я тебя перевяжу веревкой, держись крепко и ничего не бойся. Клейт вытянет тебя.       — Хорошо, — тихо шмыгая носом и сдерживая слёзы, но делает всё как ей велят, стойко перенося страх подъёма. Как только её вытаскивают, поворачиваюсь к юноше.       — Ваша очередь, мистер Бэлл, — протягиваю ладонь к еле стоящему мальчику.       — Милорд… — выдавливает из себя.       — Всё хорошо. Давайте выбираться отсюда, — притягиваю к себе хрупкое тело и сразу понимаю, что мальчик сам держаться за веревку не сможет, он обессиленно повис в моих руках. — доверьтесь мне, — Приходится перевязать себя и мальчишку и крепко прижать его к себе, умудрившись при этом ещё крепко держаться за верёвку одной рукой. В себе я уверен, несомненно его удержу, главное чтобы нас двоих смогли вытянуть. И благо несколько человек помогают нам покинуть этот злосчастный колодец. Вздохи облегчения со всех сторон, как только мы вступаем на сухую траву. Мне тут же помогают, забирая мальчика из моих рук и опуская коленями на землю.       — Пожалуйста, не ругай мистера Бэлла, — дочь срывается с рук Клейта и кидается к мальчишке, обнимая и причитая сквозь слёзы, а я и глазом не успеваю моргнуть, — это всё я…. Я виновата… Кейли спас меня, — меня аж передёргивает, как звучит это имя на её губах. Элизабет всхлипывает, продолжая судорожно цепляться за чужую шею, а мальчишка испуганно смотрит на меня снизу вверх, поджимая синюшные губы.       — Я позабочусь о твоём спасителе, милая, — не давая себе пока анализировать случившиеся, наклоняюсь к ним и заставляю дочь отпустить юношу, — не бойся… — Элизабет разжимает кулачки, и Клейт подхватывает девочку на руки, укутывая в тёплый плед.       — Мистер Бэлл, как вы? — обращаюсь к юноше и протягиваю руку, чтобы помочь подняться с земли, он тянет ладонь ко мне, но так и не дотягивается. Мутные глаза закатываются, и он просто валится без сознания на бок. Испуганные возгласы со стороны, и вскрик Элизабет, а я тут же падаю на колени рядом с мальчишкой. Он холоден и бледен, к счастью пульс есть, хоть и слишком редкий, но главное есть. Не нужно долго соображать, почему он потерял сознание, стоит повернуть его голову чуть в бок, и кровавая рана под волосами является всем во всей красе. — Срочно в город за Уолтом, — подхватываю юношу на руки, — что стоите, бегом, — рявкаю на стоящих в ступоре слуг.       Как тем лунным вечером, вновь прижимаю к груди бесчувственное тело, только в разы холоднее и безжизненнее. Приказываю засыпать колодец вот прям сегодня же, и быстрыми шагами направляюсь в замок, а Клейт с Элизабет на руках следует за мной. Дочь причитает и молит меня не ругать мальчишку. А у меня и в мыслях сейчас такого нет. Я и сам напуган не на шутку, и не только за дочь, но ещё за её нерадивого гувернёра, и теперь в сознании осел страх за мальчишку. Почему-то я уверен, что с Элизабет всё в порядке.       — Не волнуйтесь о миледи, я позабочусь о ней, никаких видимых повреждений я не обнаружил, — словно понимая мои мысли, Клейт не отстаёт ни на шаг, и я безумно ему благодарен, уж кто-кто, а старый добрый управляющий в ней души не чает.       — Надеюсь, так оно и есть, рассчитываю на тебя… И как назло, Кэтрин в Лондоне…       — Папочка… — жалобный всхлип Элизабет из кокона шерстяного пледа, — я правда цела… — опять всхлип, — спаси Кейли, пожалуйста…       — С ним всё будет в порядке, — выдавливаю улыбку, чтобы успокоить её и интуитивно сильнее прижимаю мальчика к себе, — а сейчас слушайся Клейта и няню, тебе надо согреться, как смогу, я сразу приду к тебе, и ты мне всё как следует расскажешь.       Не думая вообще, что делать, тащу свою ношу на второй этаж, почти что с ноги отворяя дверь в свою комнату. И плевать мне сейчас, что запачкаю свою постель чужой кровью и мокрой одеждой, плевать, что мальчишке и вовсе не положено находиться здесь, и на чужое мнение тоже. Укладываю замёрзшее безвольное тельце на белые простыни, боясь потревожить раненую голову, и с пару секунд стою в раздумьях, не зная, что делать. Дергаю за сонетку, вызывая камердинера, поскольку помощь мне сейчас явно будет не лишней. И не проходит пары минут, как в дверях появляется мой личный слуга. Брэнсон удивлённо и непонимающе взирает на мою постель, застыв как статуя. Приходится одёрнуть его, чтобы лишнего не успел придумать, уверен, Клейт потом сумеет донести доходчиво всю нужную информацию до всех слуг о случившемся сегодня. Прошу позвать служанку и принести мне горячей воды и сухих полотенец с парой пуховых одеял. Также распоряжаюсь, как прибудет доктор Уолт, тут же отправить его ко мне. Удостоверюсь, что мальчишка будет жить, и со спокойной душой займусь дочерью.       — Да уж, мистер Бэлл, умеете вы притягивать несчастья, — тяжело вздыхаю и всё же решаюсь стянуть с мальчика мокрую одежду, не служанке же давать его раздевать, да и доверить сейчас его жизнь никому другому я не могу. Как ни крути и какие бы обстоятельства не привели к случившемуся, он всё же спас Элизабет жизнь, хотя это не отметает факта его вины, но этим вопросом я озадачусь чуть позже.        Как можно аккуратнее, стараясь не тревожить рану на затылке, освобождаю мальчика от мокрой рубашки. Боже… В горле застревает комок от вида бледной кожи и выпирающих под ней рёбер. Неудивительно, что он такой лёгкий. Ужасное зрелище. Зло берёт, что он умудрился себя довести до такого состояния. Очнётся, всё выскажу, вытреплю за такое халатное отношение к себе. Да и вообще удивительно, откуда у него силы берутся. Может, он болен?.. Не успеваю даже проследить за ходом своих мыслей, в шоке уставившись, как медленно вздымается от дыхания тощая грудь с острыми ключицами. Благо, меня отвлекает звук открывающейся двери. Появляется служанка с кувшином тёплой воды и сам Клейт со стопкой одеял и полотенец. Не даю им разглядывать мальчишку, чтоб ненароком не пугать, накрывая своим пиджаком. Мой старый верный управляющий сообщает, что Элизабет напоена тёплым молоком с маслом и отогревается под одеялом. Благодарю за помощь и прошу служанку быть неподалёку, поскольку чуть позже ей придётся присмотреть за гувернёром. Она взволнованно кивает, искренне благодаря меня за заботу о мальчике. Да и у Клейта на лице написано, что наш юный мистер Бэлл явно полюбился многим служащим этого дома.       Отпускаю слуг и возвращаюсь к мальчишке, всё такому же бледному и холодному. Как бы мне больно не было смотреть на него, но деваться некуда, остаётся только растирать замёрзшие ноги тёплым полотенцем, пытаясь хоть чуть-чуть разогнать кровь по телу, благо в армии я научился и такому. Мало-помалу мне это удаётся, и в безжизненную оболочку возвращается тепло. Даже дышать, кажется, стал глубже и размеренней. Я и сам взмок от старания. Кто бы мог подумать, что я, граф, и собственной персоной занимаюсь подобными делами, но не могу иначе. Чувствую какую-то ответственность за мальчишку. Хочу укрыть его тёплым одеялом, но чуть ли не вздрагиваю от неожиданно распахнутой двери.       — Хэйл… — серьёзный и хмурый Рилан, не церемонясь, проходит в комнату и замирает, открыв рот, глядя на лежащее тело на моей кровати, — Боже… Это же тот мальчик…       — Рад тебя видеть, друг мой, — жму руку, снимая с друга оцепенение, — да. Он и Элизабет свалились в колодец. Голова разбита и сильно промёрз. Уже больше часа без сознания. С дочерью более менее всё в порядке.       — Да, я успел услышать куски истории, — всё так же хмурится он и подходит ближе к кровати, ставя чемоданчик на кресло, — сейчас посмотрим, что с ним, а потом и Элизабет обязательно проверю. Ох, и худой же он, — прям так же нервно выдыхает, осматривая мальчишку и прижимая пальцы к артерии под горлом.       — И не говори, сам в ужасе…       — Хорошо, что вообще его отогреть сумел, — кидает на меня удивлённый взгляд, — главное, чтобы воспаление или того хуже, пневмонию, не заработал, — наконец принимается осматривать разбитую голову, а я могу лишь наблюдать за его действиями, — удар явно был сильный, возможно сотрясение. Помоги, нужно обработать рану. Да, так, придерживай шею…       Следую его указаниям, а сердце кровью обливается, как только в мою огромную ладонь ложится тонкая длинная шейка, как у лебедя. Рилан усердно возится с раной на голове, вычесывая свернувшуюся кровь, чертыхаясь и ругаясь, что длинные волосы слишком мешаются, а отстригать их безумно жалко. Не могу не согласиться, ведь даже несмотря на эту болезненную худобу, мальчик очень красив, одни эти оленьи глаза чего стоят с длинными светлыми ресничками, которые сейчас плотно сомкнуты. Даже эти бледные потрескавшиеся губы почему-то сейчас кажутся нежнее, чем у любой холёной девицы. Отчего же так и тянет всматриваться в это юношеское личико.       — Хэйл, послушай, — отвлекает меня друг, явно заметивший мой интерес к чужому лицу, — его может рвать, но это нестрашно, а вот если поднимется жар, то вот это будет весьма плохо. Сегодня за мальчиком нужен присмотр, нельзя его одного оставлять.       — Да, я понимаю… — помогаю уложить перебинтованную голову на подушки и укрыть его одеялом.       — Я могу сегодня остаться, на случай, если ему поплохеет, мне самому так будет спокойнее.       — Буду несказанно тебе благодарен, — стараюсь улыбнуться другу, — ты как всегда меня выручаешь.       — Ну а как же, и не волнуйся, с мальчиком всё хорошо будет, очухается. Присмотри за ним, пока я к Элизабет схожу.       — Я с тобой пойду, должен с ней поговорить и узнать подробности случившегося, чтоб выводы кое-какие сделать. За мальчишкой служанка последит, — дёргаю за сонетку, — не думаю, что за час с ним что-то случится.       — Хорошо, тогда я ещё разок вечером проверю его состояние.       В комнату приходит молоденькая служанка и немного сбившимся от волнения голосом спрашивает, как состояние мистера Бэлла и чем она может помочь. Рилан ей быстро объясняет, что от неё требуется, как часто проверять температуру, а в случае её повышения или рвоты срочно звать его. Девушка понимающе кивает, и я специально делаю акцент на том, что она может сидеть рядом с кроватью на моём кресле.       — Крёстный, — едва Рилан переступает порог комнаты, Элизабет бросается к нему, прыгая на руки.       — Здравствуй, Лизи, — звонко целует её в щёку, — как ты, малышка?       — Я нормально, — и переводит на меня взволнованные глазки, на которых наворачиваются слёзы, — Я хочу увидеть Кейли…       — Кейли? — Рилан удивлённо вдёргивает бровь, опуская девочку на пол.       — Так мальчика зовут, — поясняю ему и не могу проследить реакцию друга, поскольку сам уже обращаюсь к няне дочери, говоря, что пока она может быть свободна, а как понадобится, я позову.       — С твоим наставником всё будет хорошо, он устал и крепко спит, но думаю, скоро ты уже его увидишь в добром здравии, — улыбается Рилан, садясь на софу возле её кроватки, — а теперь присаживайся рядышком и расскажи папе, что же произошло с вами.       — Угу, — трёт кулачком нос и боязливо смотрит на меня.       — Ну же, милая, — ласково глажу белокурую головку с раскинутыми во все стороны кудряшками, — обещаю, я не буду ругать ни тебя, ни мистера Бэлла, но мне нужно знать всё, чтобы не допустить больше такого.       С обречёнными глазками и тяжёлым вздохом устраивается на софе рядом со своим крёстным и начинает уныло щебетать. Внимательно слушаем, боясь пропустить хоть один момент сие истории, ведь от её слов сейчас зависит, как я поступлю с её гувернёром, останется ли он в стенах моего дома или отправится вон как только поправит здоровье и наберёт пару фунтов. Рассказ выходит не очень содержательный и насыщенный, поскольку Элизабет вновь чуть ли не плачет и заикается на каждом слове. Но самую суть удаётся уловить. Кораблик, подаренный мальчишкой за старание. Её глупая идея набрать в старом колодце воды. И самое главное, что наш отважный мистер Бэлл кинулся с ней на дно, защищая собой от удара о стену и воду, отсюда и разбитая голова. А ещё и несколько часов стоял в ледяной воде, на плечах держал Элизабет, чтобы она не промёрзла. Даже слов нет, и в голове не укладывается. Мне нужно подумать.       Целую дочку в макушку и утираю слёзы. Пока Рилан её осматривает и расспрашивает на отвлечённые темы, я зову няню, а сам возвращаюсь в свою комнату, где по-прежнему без сознания лежит виновник случившегося. Благодарю и отпускаю служанку, поскольку сейчас мне нужно побыть наедине с собой, да и её присутствие сейчас уже ни к чему. Подвигаю кресло поближе к кровати и прикладываю ладонь ко лбу мальчика, проверяя температуру.       — И что же мне с вами делать? — хмурюсь, вглядываясь в сомкнутые, но подрагивающие от тяжелого дыхания веки. А ведь, действительно, он спас Элизабет и благодаря ему она цела и невредима. Но опять же, мальчишка должен был следить за ней, а не ворон считать. Его вина, что вновь не уследил за ребенком. Ох, если бы это была бы первая оплошность, я бы и раздумывать не стал над этим всем, но его невнимательность в дальнейшем может обернуться трагедией. Я слишком боюсь за дочь… Да ещё этот треклятый кораблик, откуда он его вообще достал…        — Как ты? — Рилан вдруг оказывается рядом, опуская ладонь мне на плечо, что я даже вздрагиваю от неожиданности. Вот надо было так погрузиться в раздумья.       — Да что со мной будет, — грустно усмехаюсь, — не я же тут валяюсь без чувств.       — С Элизабет всё в порядке, не волнуйся, только пара синяков на коленках и локтях. А вот ты меня беспокоишь, а точнее твое эмоциональное состояние, ты точно нормально себя чувствуешь?       — Не знаю, честно, — жму плечами, глядя на колыхающееся пламя газового светильника, — с одной стороны, я безумно счастлив, что с Элизабет всё хорошо, а с другой стороны, я в диком замешательстве и не знаю, что с ним делать как очухается, — чуть киваю в сторону кровати, — то ли наградить, то ли выставить вон. От него одни неприятности.       — Твоё конечно дело, но он не виноват, что Элизабет в колодец полезла, точнее не целиком это его вина…       — Он обязан был за ней следить, — чуть резковато, даже не ожидая от себя.       — Да, это так, — спокойным и ровным тоном в ответ, — но думаешь, будь на его месте обычная гувернантка, пожертвовала бы она собой, прикрывая чужого ребенка? Я в этом не уверен. Как и не уверен в том, что кто-либо другой смог уследить за Элизабет, ты сам прекрасно знаешь её нрав.       — И то верно, — вздыхаю, понимая, что друг несомненно прав.       — Вот. А теперь подумай, мой друг. Мальчик действительно молодец, и если бы ты так не считал, то не сидел бы сейчас подле какого-то слуги, да ещё и не укладывал бы в свою постель, проверяя каждые пару минут его состояние. С этим, согласись, и любая служанка справилась бы, — и вдруг на мгновение запинается, — Ответь, ты с ним так возишься из-за чувства благодарности, ответственности, или чего-то ещё? — лишь удивлённо смотрю на него, не понимая смысла вопроса. — О, Хейл, — трёт висок, — не делай пожалуйста поспешных выводов, очнётся и ты сам поймёшь, как с ним поступить.       — Рилан…       — Тебе бы стоило отдохнуть. Твой гувернант не очнётся до утра, и уверен, с ним всё будет порядке, несмотря на его нездоровую худобу он довольно крепкий. Да и я сегодня здесь останусь на всякий случай.        — Да, ты прав, как всегда. Попрошу Клейта тебе комнату приготовить, хотя он наверно уже позаботился об этом, да и пусть найдёт тогда кого-нибудь за мальчишкой приглядеть. А я бы наверно не отказался выпить, — и вопросительно смотрю на него.       — Звучит заманчиво, — кивает.       — Вот и порешили, — опускаю вновь ладонь на чужой лоб и облегчённо вздыхаю, — температуры нет.       — Славно, — Рилан чуть странно косится на меня и терпеливо ждёт, пока я зову Клейта и раздаю указания направо и налево.       На старом лице управляющего мелькает толика облегчения, как только Рилан уверяет его, что бояться не стоит, и что даже если поднимется температура, то он тут и поможет, пусть даже глубокой ночью. Взял даже обещание, что его непременно разбудят, если что-то случится. Ещё один повод гордиться как и своим другом, так и слугами. Увы, не часто так везёт собрать вокруг себя достойных людей. И юный мистер Бэлл явно в этом списке, даже несмотря на свою ужасную невезучесть и невнимательность. Кажется, я всё же знаю, как мне в дальнейшем поступить. Вот как ни крути, мальчик стал частью жизни Элизабет, да и не только её.       К сожалению, всё пошло по сложному сюжету, и мы с Риланом и Клейтом провели у постели мальчишки добрую часть ночи. Всё-таки сотрясение мозга он схлопотал, и не слабое, судя по тому, как сильно его рвало. А довеском ко всему ещё и температура поднялась. Слава всем святым, не такая высокая, как могла быть. Но всё равно потрепала нам всем нервы изрядно. От вида тонкого дрожащего тельца у самого по спине бежали колкие мурашки. Мистер Бэлл так и пребывал без сознания, лишь изредка распахивая мутные глаза и проваливался обратно в забытье. Благо Рилан был рядом и прекрасно знал, что требовалось сделать, чтоб облегчить тяжёлое состояние мальчишки. И только под утро уставший друг и управляющий со вздохом облегчения покинули мою комнату, оставив пациента на моё попечение. Я сам настоял. Клейту нужно отдохнуть, на нём всё поместье вист, а Рилан вовсе не обязан возиться с этим недоразумением. Сам же просто не мог встать и оставить мальчика без присмотра. Что-то необъяснимое удерживало меня в кресле, заставляя менять холодный компресс на чужом лбу каждые десять минут. Ничего, я позже высплюсь, к счастью, армейская выучка позволяла мне бодрствовать продолжительное время. Так что сижу и от нечего делать всматриваюсь в юношеское личико, на котором играют отблески постепенно догорающих свечей. Наконец его перестало потряхивать, и глубокий сон забрал в свои владения. Какая-то нежность засела в груди при взгляде на такое беззащитное создание в моей постели. Этих чувств я так давно не испытывал, и это ужасно испугало. Ну что за дьявольские игры рассудка. Но как бы я не пробовал разобраться в себе, лишь сильнее запутывался, и всё больше появлялось вопросов, на которые успокаивающих ответов не подразумевалось. Так бы и мучил себя, пока ранним утром не пришёл сонный и уставший Клейт и отправил меня отдыхать, пообещав, что мальчик будет под надёжным присмотром. Лишь благодарю старого друга и уношу ноги в гостевую комнату, где мне уже давно приготовлена постель. И едва голова касается подушки, засыпаю мертвецким сном без сновидений.       Пробуждение во второй половине дня далось весьма сложно и противно. Сказалась и неудобная непривычная постель, и трудная бессонная ночь. Первая мысль, что посещает мою голову, так это как там Элизабет и мальчишка. Вызываю камердинера и поспешно привожу себя в порядок, чтоб выглядеть должным образом. Заглядываю в комнату дочери, но как не удивительно, её там не нахожу. Ну, в принципе, догадываюсь, где искать. А выходящий из моих покоев Клейт подтверждает все догадки.       — Милорд! — приветственно клонится, и я даю знак, что это ни к чему.       — Добрый день, мой друг, как самочувствие? — интересуюсь, отмечая, что на чужом лице морщин изрядно прибавилось, а глаза явно выдают усталость, которую всеми силами пытаются скрыть.       — Всё хорошо, ваше сиятельство, держусь.       — У тебя есть возможность отдохнуть хотя бы пару часов? — хмурюсь.       — Думаю да, как только смогу убедиться, что распорядок дня соблюдён, — улыбается управляющий, и я почему-то ему не очень верю.       — Клейт, я слишком хорошо знаю тебя, позволь себе передышку, ничего кардинального не случится за пару часов твоего отсутствия.       — Спасибо, Милорд, — улыбается он и тут же переводит тему, понимая, по какой причине я очутился здесь, — леди Элизабет сейчас с мистером Бэллом, увы, её никто не смог остановить, — обречённый вздох.       — Ожидаемо, — хмыкаю, представляя себе данную картину, где дочь устраивает очередную истерику, значит уж точно с ней всё в порядке, — как мальчик? — самый главный вопрос, и киваю на дверь.       — Проснулся недавно, но пока ещё слаб. Мистер Уолт его осмотрел перед отъездом и велел вам передать, что беспокоиться не о чем, юноша скоро поправится. Оставил указания по лечению и питанию.       — Радостно слышать, — невольно улыбаюсь, понимая, что кошмар прошлой ночи позади, — благодарю тебя, Клейт, а пока ступай и отдохни, я настаиваю. Только позови няню Элизабет, мне нужно побеседовать с мальчиком наедине.       — Да, Милорд, благодарю вас, — кивает, уходя в сторону лестницы.       Провожаю его взглядом и наконец толкаю от себя дверь в мою же комнату. Натягиваю маску строгости и непроницаемости, сразу ловя на себе две пары глаз, одни испуганные, а другие радостные.       — Папочка, — спрыгивает с кровати Элизабет, радостно кидаясь ко мне.       — Здравствуй, милая, — подхватываю на руки и чмокаю в щеку, — Мистер Бэлл, — киваю вжавшемуся в подушки бледнющему мальчику, смотрящему на меня с обречённостью и смиренностью. Наверняка он знает, в чьём ложе сейчас находится.       — Здравствуйте. — Чуть сдавленное, и пытается приподняться.       — Не волнуйтесь и лежите спокойно, — чуть улыбаюсь ему, показывая, что не собираюсь казнить прям на месте, и обращаюсь к дочери, — как ты, родная?       — Коленки болят, — жалуется она, ерзая в моих руках и чуть качая ножкой.       — Сильно ушиблась?       — Нет, — улыбается, — Кейли больнее, чем мне, — морщит нос и смотрит на перебинтованную голову своего наставника.       — Не мудрено, — хмыкаю я, опуская девочку на пол, как только в дверях показывается полноватая женщина, — а теперь, Элизабет, пойди погуляй с няней, а мы с мистером Бэллом побеседуем, — и видя взволнованные глазки, — не волнуйся, милая, всё хорошо будет. А теперь беги.       Элизабет, чуть недоверчиво взирает на меня с пару мгновений, но повинуется и уходит с нянечкой, помахав ладошкой на прощание. Успеваю поймать краем глаза улыбку на лице гувернёра, направленную моей дочке. По мордашке сразу видно, он счастлив, что с Элизабет всё в порядке.       — Ну что же. — Тяжело вздыхаю, возвращая себе строгий вид, и подхожу к своей постели, — Как вы себя чувствуете?       — Милорд? — Видно не ожидая от меня такого вопроса, — Мне уже лучше, спасибо. — Еле шепчет, но держится достойно, не пряча глаза и не опуская подбородок, хотя я чувствую, как ему страшно.       — Знаете, насколько вы чертовски невезучи, молодой человек? От вас одни неприятности, — сморю сверху вниз, ожидая ответ, мне важно знать его реакцию на произошедшее.       — Мне жаль, — виноватый понурый голос, и мальчик всё же отводит взгляд, — я приму любое наказание и покину ваш дом…       — И куда же вы направитесь? — чуть улыбаюсь от того, что такой ответ мне весьма нравится, умение принять свои ошибки похвально, а то, что он не пытается себя оправдать, лишь подтверждает его благородство.       — Увы, пока не знаю, — не поднимая на меня глаза и явно не чувствуя насмешку в вопросе, — я больше не хочу доставлять вам хлопот… Я не достоин…       — Успокойтесь, мистер Бэлл, никто не собирается вас ни наказывать, ни выгонять, — удивлённые оленьи глазки взирают на меня непонимающе, — да, вы вновь облажались и не уследили за Элизабет, но вы её и спасли, — усаживаюсь в кресло рядом с кроватью, — да, не буду отрицать, я зол на вас и…. Благодарен. Так что перестаньте бичевать себя. Я не намерен выгонять вас. Лучшего учителя мы вряд ли сможем найти.        — Милорд… — И двух слов связать не может.        — Мало того, я хочу вас отблагодарить, — и внимательно слежу за чужой реакцией, которая мне весьма нравится, глазки то округляются, — подумайте на досуге, что бы вы хотели в качестве благодарности, — я специально и намерено это делаю, очень хочу знать, что же может попросить в итоге этот мальчик, своеобразное испытание своего рода, — думайте хорошенько, и ещё над тем, чтобы подобного больше не произошло, в следующий раз я не буду столь благосклонен.        — Мне ничего не нужно, я счастлив, что вы меня прощаете, — и то, как искренне звучат эти слова, заставляет вздрогнуть.        — Это не обсуждается, мистер Бэлл, не огорчайте меня вновь, — уже строго смотрю на мальчика, — Вы не обязаны говорить сейчас, но не затягивайте, иначе я буду вынужден выбирать сам, а это мне не по нраву. Я хочу четко слышать, что вам нужно.        — Спасибо, — теряется и отводит глаза.        — И ещё, Рилан оставил рекомендации по лечению и по питанию, и я требую строгое выполнение всего. Лично проверю, и я не шучу. На вашу худобу больно смотреть, через месяц я сам вас осмотрю, и если увижу торчащие рёбра, то разговор будет коротким.        — Я вас понял, Милорд, — обречённо, — простите…        — И прошу вас, не переживать почём зря, сегодня отдыхайте и восстанавливайтесь тут. Завтра тогда уже отправитесь к себе.        — Благодарю, — вижу в глазах сияние, отчего по коже вновь бегут мурашки.        — Я рад, что мы друг друга поняли, — теперь улыбаюсь сам, — отдыхайте, мистер Бэлл, и скорее поправляйтесь, а то Элизабет всех изведёт, — поднимаюсь с кресла не в силах больше смотреть в эти красивые глаза, — и я жду от вас пожелания, — направляюсь к дверям, но неожиданный тихий шёпот заставляет замереть.        — Милорд, — чуть мнётся, не зная, как сказать, — я знаю, что хочу…        — Ну же, — выжидательно смотрю на мальчишку, сгорая от любопытства, быстро же он, однако, созрел.        — Тот закрытый сад, — замирает и комкает в ладонях кусок одеяла, — я знаю, что он запретен для посторонних, и я вторгся в него… Мне очень жаль… — теперь я ошарашенно взираю на него, — прошу меня простить за дерзость, но позвольте мне иногда гулять там и читать, — лишь хлопаю глазами, — он прекрасен и невероятен, но только там я чувствую себя спокойно… Если вы откажете, то я все пойму. Мне можно лишь надеяться на вашу благосклонность.        — Это всё, что вам нужно? — беря себя в руки, эта просьба выбила меня из колеи.        — Да, Милорд.        — Я подумаю, — чуть с холодом говорю и выхожу за дверь. Я обескуражен, не ожидал подобного. Ждал, что он потребует денег или чего-нибудь из этого рода, но никак не подобного. Он захотел слишком много, и не уверен, что именно это я готов ему дать. Теперь передо мной встал сложный вопрос, либо впустить в свою святыню, либо быть лжецом, не держащим слово. В трудное положение вы меня поставили, мистер Бэлл. Не знаю, что для меня хуже. И лишь у ворот заброшенного сада я вижу ответ, сжимая в ладони связку из двух тонких изящных ключей. Снимаю один с кольца и вставляю в замок. Поворот и тихий щелчок, кажется, это с моей души упали кандалы.