Сад каменных роз

POV Мистер Бэлл       Как бы я не старался, не могу понять графа. То он меня гонит от себя подальше, то сам является своей светлой персоной в момент, когда его меньше всего ожидаешь. Этот пронизывающий взгляд я чувствую на себе постоянно, даже когда его нет рядом. Становится совершенно не по себе, и по телу бежит холодок. Нет, я его не боюсь, точнее сказать, не его самого. Боюсь вызвать очередное недовольство или огорчить, я так устал от этих ледяных глаз и строгого голоса. Как же хочется увидеть в них свет и тепло. Но к огромному сожалению, об этом можно только мечтать. Пока всё, что бы я не делал, приносит хозяину этого дома лишь разочарование и огорчения. А я даже каким-то образом осмелился ему дерзить, но ничуть не жалею. Я не позволю даже такому человеку лезть в моё прошлое. Ни он, ни кто-либо другой не должен знать, кем я был когда-то. Эта часть меня похоронена очень давно, и я не собираюсь к ней возвращаться. Сейчас я обычный сирота, простой учитель и не более. У меня нет ни амбиций, ни желания забираться туда, куда совершенно не следует. Всё, о чём я могу мечтать в своей жизни, так это открыть небольшую школу для простых детей, в каком-нибудь небольшом городке. По началу город Контеймвиль идеально подходил для этих целей, но увы, сейчас об этом размышлять нет смысла. Я останусь с леди Элизабет столько, сколько потребуется, а потом сбегу отсюда куда подальше, подальше от этих стен и человека, что так сильно будоражит сознание.       Даже сейчас, уходя в сад читать, я чувствовал его взгляд. Невольно оборачиваюсь через каждый шаг, и так вплоть до ворот, ведущих к цели. Ключ на груди приятно греет, и я уже не могу дождаться момента, как вставлю его в тяжёлый замок. Замираю прямо у забора, с улыбкой вглядываясь в темень сада за прутьями. Тянусь к вороту за ключом, как постороннее присутствие заставляет обернуться. Хочется бежать без оглядки. У каменной, оплетённой плющом, стены башенки стоит тот самый мужчина, что произвёл самое неприятное впечатление с первого мгновения знакомства. Точно так же, как и тогда, он стоит, привалившись плечом к стене, а на лице застыла хищная ухмылка, в глазах же читается неподдельный интерес. Что ему нужно? Он же специально шёл за мной, уверен. Я не должен ни при каких обстоятельствах допустить, чтобы этот страшный человек попал в сад, доверенный мне.       — Ваша милость, — кланяюсь, замерев на месте, стараюсь не выказать, как сильно не желаю его лицезреть, — здраствуйте.       — Приветствую, — голос с долей издёвки, — и что же вы, юноша, тут делаете, витая в облаках? Неужто в этот закрытый сад собрались?       — Нет, Милорд, я просто прогуливался, в поисках места, где можно почитать, и случайно набрёл на это место, — откровенно лгу, но чувства стыда не испытываю вообще.       — Да? А я уж ненароком подумал, что мой суровый брат, снизошёл допустить кого-то в свой личный склеп, — отрывается от стены, делая ко мне пару шагов, отчего хочется попятиться, но сдерживаю порыв. — так кто же вы, и откуда прибыли? — вновь рассматривает меня своими чёрными, словно угольки, глазами.       — Не могу вам этого поведать, — стараюсь держаться достойно и не выказать, насколько мне неприятна эта встреча.       — Отчего же? — удивлённо, и вновь делает пару шагов, словно хищник загоняет жертву, обходя со стороны, — это настолько сокровенная тайна?       — Да, ваша милость, я не хотел бы распространяться о своей жизни. Я простой сельский учитель и не более, совершенно не стою вашего внимания.       — А вы дерзки, милый юноша, — злая усмешка, и ещё один его шаг всё же заставляет попятиться, и я неосознанно упираюсь спиной в стену, стискивая книгу у груди. Куда же теперь бежать? — дерзки, и смелы. Я наслышан о ваших подвигах, о том, как вы спасли мою племянницу. Благородство и стать на лицо, к тому же, вы весьма привлекательны, — хищно скалится, подходя совсем вплотную, — настоящая находка.       — Милорд, — едва шепчу, судорожно понимая, что загнан в угол. — Что вы от меня хотите?       — О, Кейли, Кейли, вы такой наивный мальчик, и я прекрасно теперь понимаю, отчего Хэйл так о вас печётся, — он с гадкой ухмылкой опускает ладонь на стену возле моей головы, а чужое неприятное дыхание обдаёт лицо, в груди всё переворачивает от дурноты.       — Я вас не понимаю, — хмурюсь и пытаюсь метнуться в сторону, но другая рука преграждает последний путь к отступлению, опускаясь с другой стороны.       — Как жаль, — снова оскал, и громко втягивает в себя воздух, словно зверь принюхиваясь и пытаясь взять след на охоте, — от вас простолюдином и не пахнет. Каждое движение выдаёт ваше происхождение. Вы можете обмануть моего недалекого брата, но я вижу вас насквозь.       — Прошу, отпустите, — шепчу одними губами и пытаюсь отвернуться, но холодные пальцы хватают за подбородок, поворачивая обратно и заставляя смотреть в лицо страху.       — Вы чертовски красивы, — вдруг произносит он, сильнее сжимая пальцы на моём подбородке, — соблазнительнее многих женщин, что я встречал, а ваши глаза… — чуть тянет последнее слово, — просто зазывают осквернить всю чистоту и невинность, запачкать вашу нежную белую шкурку, — дышать не могу, меня словно сковало по рукам и ногам, лишь затравленно смотрю в это неприятное лицо, ужасаясь всему услышанному, этим распутным словам. Такого просто не может быть… Но следующие действия этого человека повергают в дичайший шок. Мгновение и меня вжимают в стену, мерзкая ухмылка тянется вперёд, приникая к моим губам и до боли прикусывая краешек нижней губы, безжалостно впиваясь в мой рот. Земля уходит из-под ног, и я, не соображая, что делаю, резко дёргаюсь и отталкиваю этого ужасного человека от себя, роняю книгу и просто без оглядки бегу куда глаза глядят, лишь бы подальше от этого чудовища, что громко смеётся за моей спиной. «Беги, беги, кролик, ты ещё попадёшься в капкан», — всё, что я слышу, убегая. Боже, что же сейчас произошло…        Бегу без оглядки, спотыкаясь на ровном месте, практически не вижу ничего перед собой. Быстрее попасть в свою комнату и запереться на все замки. Страшно, безумно страшно… Губы горят, словно меня приложили к раскалённому котлу, я не могу поверить, что подобное могло случиться со мной. Я не настолько глуп, чтобы не знать о порочных играх знати и не настолько наивен отрицать существование подобного распутства между мужчинами. Но никогда не мог предположить, что сам лично столкнусь с этим. Меня словно действительно осквернили… Вновь спотыкаюсь о кочку и чуть не падаю в траву, но чьи-то сильные руки подхватывают меня, вздёргивают вверх и прижимают к каменной груди. Страх заволакивает глаза, и я вырываюсь.       — Отпустите… — но руки сильнее меня стискивают.       — Тише-тише, мистер Бэлл, — до боли знакомый голос заставляет вздрогнуть и замереть. Утыкаюсь носом в чужой пиджак, вдох-выдох, и я чувствую приятный запах розмарина, — что так вас напугало?       — Милорд, — поднимаю голову и вижу взволнованное и нахмуренное лицо графа, — я… я… — голос дрожит, и он наконец отпускает меня, боясь напугать ещё больше, но отойти не позволяет. Тру рукавом губы, будто это поможет стереть оставленный непристойный след, не зная, что и сказать, и как взять себя в руки, как можно такое вообще рассказать, — я не знаю…       — Рикард? — лишь одно слово рычит граф, и его лицо искажается, а я отшатываюсь, но крепкие руки ложатся на мои плечи, удерживая на месте, — что он сделал? — в ужасе смотрю в полыхающие глаза, блуждающие по моему лицу. Взгляд становится ещё злее, останавливаясь на моих сейчас закушенных до крови губах. Он не может, просто не может догадаться… Но очухаться не успеваю, как тёплая ладонь, касается моей щеки и большой палец проходится по нижней губе, замирая на месте, где несколько минут назад были чужие зубы. Тут же отдёргивает руку, сжимая её до хруста. Смотрит в сторону сада, явно намереваясь рвануть туда, откуда я бежал.       — Милорд, — беру наконец себя в руки, встряхивая головой, я должен его остановить. Сглатываю ком в горле, — всё хорошо, я просто неверно понял… Ничего не произошло…       — Что вы неверно поняли? — почти рычит, — ничего не произошло? Вы себя видели? — но тут же смягчается, видя мой неподдельный испуг, — пойдёмте, мистер Бэлл, вам нужно успокоиться, с остальным я сам разберусь. И не вздумайте сейчас перечить мне… — и не давая сказать и слова, ухватывает за локоть и просто тащит в сторону замка, а я безвольной куклой плетусь за ним на подкашивающихся ногах. Совершенно не осознаю происходящее.       Граф приводит меня в свой кабинет и практически кидает в кресло, накидывает шерстяной плед, выуженный с полки у стола. Дёргает за сонетку и мерит комнату тяжёлыми широкими шагами, не поворачивая ко мне лица. Растерянно смотрю на его святейшество, не в силах пошевелиться, вижу, как желваки ходят на его щеках. Даже произошедшее в саду сейчас блекнет на фоне того, что я испытываю, глядя на разъярённого мужчину. Я вновь виноват и довёл графа до бешенства. Ну почему? Почему мне так чертовски не везёт? Ведь он догадался о произошедшем. Что он обо мне подумает? Я так не хочу пасть в его глазах…       — Милорд… — осмеливаюсь подать голос, заставляя графа остановиться и повернуться к себе, — прошу, не злитесь на меня… — теряю слова под огненным взглядом.       — Да, я злюсь, мальчик. Злюсь. Но гнев направлен не на вас, — вновь смотрит на мои искусанные уже собой губы, — хотя… — зло выдыхает, — как, чёрт возьми, вы позволили этому произойти? — стольные нотки в голосе, — как вы могли позволить к себе прикоснуться, — но договорить не успевает, стук в дверь, и появляется мистер Клейт. Удивлённо смотрит на моё испуганное лицо и переводит взгляд на взбешённого графа.       — Милорд, что произошло?       — Произошло то, чего мы с вами опасались, — цедит граф, — позаботься о нём, Чарльз, и налей ему бурбона, чай сейчас ему не поможет, — и выходит вон, громко хлопнув дверью.       Смотрю на захлопнувшуюся дверь и перевожу растерянный взгляд на управляющего, судорожно сжимая в руках плед. Хочется закрыть ладонями глаза и исчезнуть, провалиться в небытие. Мистер Клейт вздыхает и подходит ближе, сочувствующие глядя на меня.       — Вы столкнулись с Рикардом Валентайном? — опускаю глаза в знак согласия, чувствую, что произошедшее не является сюрпризом для окружающих. Но мне так безумно стыдно… — Мистер Бэлл, послушайте меня, что бы не сделал тот человек, вы не несёте ответственности за его деяния. К сожалению, младший брат его сиятельства известный распутник и прелюбодей. Почти каждый его визит сопровождается трагичными событиями. К счастью, с вами, как вижу, обошлось меньшей кровью, — удивлённо смотрю на старого хмурящегося управляющего, — к сожалению, мы не смогли огородить вас целиком от посягательств, но я считаю, что вы должны знать. Гувернантка до вас, милая девушка, к которой очень сильно привязалась миледи, покинула этот дом из-за него. Я не буду вдаваться в подробности, но теперь вы знаете, что нужно избегать этого человека любыми способами, — с этими словами управляющий отходит к шкафу в углу и достаёт граненый бокал и бутыль с жидкостью чайного цвета. А я так и не могу вымолвить и слова, задумываясь над услышанным. — вот, держите, — протягивает мне полный бокал, с улыбкой.       — Спасибо вам огромное, — чуть дрожащей рукой принимаю его,       — Постарайтесь не думать о произошедшем, в этом нет вашей вины. Я отлучусь и принесу вам буженины, чтоб не на голодный желудок пить, оставайтесь здесь.       Лишь киваю, закутываясь в тёплый плед сильнее и всматриваясь, как в бокале играют отблески заходящего солнца из большого окна. Произошедшее сильно давит, и я не силах с этим смириться. Я сегодня потерял свой первый поцелуй и не с очаровательной девушкой, которая должна бы стать моей женой, а с распутным человеком, к тому же мужчиной. Это неприятное воспоминание, к несчастью, будет жить со мной до конца моих дней. И это прискорбно. Слова графа так и не выходят из головы. Он настолько был в ярости, только не похоже, что она была направлена на случившееся, а скорей на то, что я действительно осквернён, опорочен. Как мне ему в глаза смотреть после этого. Поцелуй с мужчиной — это самое ужасное, что могло со мной случиться? Задаю себе вопрос. И ответ, приходящий на ум, пугает до дрожи во всём теле, что я чуть не расплескиваю напиток в бокале. Будь это не виконт, а другой мужчина? Было бы мне так отвратно и противно? Если бы это были губы того, кто не покидает мой разум с момента знакомства. Того, кто часто является мне во снах и кошмарах. Будь это сам граф? Что бы я испытывал тогда? Боже… Я схожу с ума. Зачем я об этом вообще думаю. Я не желаю этого знать. Нет. Ни за что и никогда. Тру рукой горящие огнём губы и вспоминаю то касание. Большая ладонь легла на мою щеку, а палец прошёлся по губам. Безумно стыдно от того, что вспоминаю это, и к щекам приливает кровь смущения. Я отравлен, вот только чем или кем. Кто на самом деле осквернил мою душу…       — Как вы? — в дверях появляется его сиятельство, и вновь вздрагиваю под тяжёлым взглядом.       — Уже всё в порядке, Милорд, спасибо.       — Это радостно слышать, вот только я вам не верю, — проходит он вглубь и ставит на дубовый столик рядом со мной тарелку с мясом и недовольно смотрит на нетронутый бокал в моих руках, — пейте, вам сейчас нужно, — почти приказ, и я вновь вздрагиваю, опуская глаза на свою руку, в которой дрожит фужер.       — Простите, но я не пью спиртное.       — Вы слышите в моих словах просьбу? — хмурясь и нависая надо мной, — я сказал пейте, или сам вам помогу, в лучшем случае, вас ждёт то, что я вам рот прополощу.       — Ваше сиятельство… — в неподдельном ужасе смотрю на него.       — Не раздражайте меня, мистер Бэлл, я не намерен шутить.       — Как прикажете, Милорд, — обречённо вздыхаю и подношу хрусталь к губам, резкий запах обдаёт мой нос, и я делаю небольшой глоток. Огненная жидкость нещадно жжёт, вышибая весь воздух. Захожусь в кашле, чуть не роняю бокал, но мою руку подхватывает ладонь.       — Дышите, так, медленнее, — чуть сжимает мои пальцы, — вы никогда не побывали бурбон? — удивлённо.       — Я никогда не пробовал алкоголь… — пытаюсь отдышаться, больше от смущения и чувств, нахлынувших от прикосновения могучей руки.       — Вот и попробовали, — неожиданно ласковая усмешка, и он отпускает мою руку, делая шаг назад, — съешьте кусок буженины, будет легче, вам придётся допить этот бокал.       Лишь киваю, судорожно пытаюсь зажевать кусочек мяса, и уже не так жжёт горло. Граф удовлетворённо кивает и, засунув руки в карманы пиджака, отходит к окну, уставившись вдаль. Повисает гнетущая тишина, и словно слышу, как колотится не только моё сердце.       — Я был слишком строг с вами, — вдруг произносит он, не поворачивая ко мне лица, — но не буду просить за это прощение. Вы, мистер Бэлл, действительно просто одна сплошная неприятность, но это не ваша вина. Как и то, что мой младший брат настолько не благочестив. К сожалению, он не понесёт никаких наказаний за содеянное, и очень надеюсь, что вовсе не появится в моём доме, что увы маловероятно. Прошу вас не распространяться о случившемся.       — Да, Милорд, — тихо шепчу, — я и не хотел, о таком и говорить то стыдно.       — Скажите мне, что он сделал, помимо... ваших губ, — поворачивается ко мне, пронизывая чернотой своих глаз.       — Милорд…. — застываю от внезапного вопроса, — я бы не хотел говорить больше об этом.       — Я настаиваю. Он принуждал вас к чему-то более откровенному?       — Нет, я смог убежать, — выдыхаю, и меня начинает потряхивать, я словно вновь переживаю этот момент.       — Слава небу, — вдруг громко выдыхает он, — увы, теперь вы знакомы и с чёрной стороной людской сущности… Вы сталкивались с подобным ранее?       — Нет, к счастью, не доводилось. Я лишь слышал о таком...       — Весьма печально, что и довелось столкнуться с таким человеком, как мой брат...       — Я не понимаю вас, — чувствую некую недосказанность.       — Вам и не нужно понимать, — все так же хмурясь, отходит от окна, — постарайтесь забыть о случившимся.       — Я постараюсь, — неуверенно киваю, — настолько, насколько это возможно.       — Постарайтесь, а я в свою очередь сделаю всё возможное, чтобы вы больше не встретились с Рикардом. Он, к слову, уехал, сбежал позорно, и в ближайшие пару месяцев объявиться не осмелится.       — Очень надеюсь на это, — морщу нос, вновь уставившись в полупустой бокал, в груди будто-то запорхали бабочки, и тело стало лёгким, словно вата.       — Не гипнотизируйте его, а выпейте уже до дна, второй глоток пойдёт легче, — уже с мягкой улыбкой, а я вынужденно следую его словам. Махом опрокидываю бокал, проглатывая огненную жидкость. Морщусь, от неприятного вкуса, но действительно, в этот раз было гораздо легче, а послевкусие заиграло на языке новыми, незнакомыми нотками, — смотрю, вас уже и от глотка повело, хотя не удивительно, с такой худобой много и не надо, но... — на мгновение умолкает, изучающе рассматривая меня, пускай я и укутан в толстый шерстяной плед. Вот уж не знаю, щеки начинают гореть от алкоголя или от следующих слов графа? — Должен отметить, что рекомендации доктора вы выполняете, хотя бы одежда на вас не висит как на пугале, и личико округлилось, но нарастить немного мяска не мешало бы.       — Спасибо, — виновато опускаю глаза, он что-то говорит, но я не слышу, в голове звучит неприятный голос, твердящий «чертовски красивы». Но это не может быть правдой. Ведь Лорд Контейм так не считает, явно видя перед собой ничтожного, просто жалкого мальчишку, настолько убого и неспособного постоять за себя. Недостойного ни любви, ни даже ласкового слова…       — Ау, мистер Бэлл, придите в себя, — граф щёлкает пальцами перед моим лицом, пытаясь привести в чувства. Поднимаю на него мутный взгляд, всё как-то расплывается, и по щекам почему-то бегут дорожки слёз, которые стирает тёплое касание, такое нежное… — Что с вами? — не уверен, но кажется, он вновь хмурится, не хочу больше его огорчать, это так невыносимо. Я так безумно устал.       Пытаюсь прошептать, поддавшись внезапному порыву, — Не серчайте, Милорд, лучше улыбнитесь мне, — но не получается и двух слов связать, язык словно прилип к нёбу, вряд ли я произнёс что-то вразумительное.       — Боже, вы действительно охмелели от одного бокала, невероятно, — он глубоко вздыхает, отстраняясь, а я почему-то сейчас улыбаюсь, укутываясь в плед всё сильнее. Веки вдруг стали такими тяжёлыми, а комната перед глазами начала покачиваться, словно я попал на качели. Как-то тепло стало на душе, а печальные мысли пропали. Смотрю на крупный силуэт перед собой, постепенно растворяющийся под закрывающимися веками. Не понимаю как, но я проваливаюсь в черноту.       Неужели я действительно уснул? Уснул тяжёлым, не приносящим спокойствия, сном. Мне снятся странные сновидения, небывалые. Меня словно подкидывают в воздух и обнимают. Я лечу по воздуху в крепких объятиях. Так тепло и уютно, не хочу, чтобы это заканчивалось. Тихий шёпот из ниоткуда, такой знакомый голос, успокаивающий и убаюкивающий. Тепло вдруг куда-то исчезает, возвращая на грешную землю, и я тянусь за ним: «Нет, не оставляй меня, молю…». Холодно… Очень холодно. Но вдруг оно возвращается, принося с собой аромат розмарина, тут же заполняющего всё моё существование. Тепло мягко обволакивает губы, так сладко и нежно, просто невозможно оторваться. Будто я разучился дышать, утопая в этой неге и хватая воздух, не желаю, чтобы оно вновь исчезло. Тепло становится настойчивее и уже обжигает, проникая глубже и касаясь языка, завоёвывая и подчиняя. Словно мне снится глубокий поцелуй, о котором я мог читать лишь в дерзких книгах, не предназначенных для широкой публики. Но отчего-то я уверен, что это именно он. Вот только кто мне его дарит? И ответ бы должен меня испугать, но это же всего лишь сон. Лишь моя фантазия, которую я не желаю обрывать всей душой. На утро она забудется и потеряется, как тысячи снов до неё. Потухнет, словно огонь в камине, и останется только зола. Крохотное воспоминание о чём-то таинственном и таком порочном. Тянусь к горячим губам, едва они отстраняются, ловлю чужое дыхание и утопаю в ласке. Парю в этой неправильной, но такой прекрасной мечте, и совершенно не хочу просыпаться.