Сад каменных роз

POV Лорд Контейм       Удивлённо смотрю на разморённое тело юноши в своём кресле, как же мало ему понадобилось, чтобы опьянеть и провалиться в сон. Такое невинное и очаровательное чудо. Безмятежно уснул, видно испуг и усталость сказались. Что же мне с вами делать, мистер Бэлл? Ещё не так поздно, и я не могу его отнести в комнату незамеченным, сплетни и слухи сейчас будут совсем некстати. Нужно дождаться хотя бы позднего вечера, тогда и отнесу. Сам устало опускаюсь в кресло, подпирая кулаком подбородок. Мне безумно приятно смотреть на его безмятежное личико с подрагивающими ресницами. Я готов придушить брата за содеянное. Как он посмел прикоснуться к тому, что принадлежит мне. И в этих словах я не сомневаюсь. Сегодня я отчетливо осознал, насколько привязался к мальчишке. Это неправильно, понимаю. Я ничем не лучше брата, если приму этот порок и позволю себе сорваться. Но больше не могу сопротивляться своим желаниям, и так было всего лишь раз, когда я встретил Элен. Белокурую девчушку, дочку знатного дворянина, вскружившую мне голову, хоть наш брак и был задуман нашими родителями. Да, она стала моей женой, но сердце так и не отдала. Сейчас, спустя столько лет, я вновь испытываю то, что уже отчаялся испытать снова. И не всё было бы так плачевно, если бы это не оказался невинный мальчик, гувернёр моей дочери. Утончённый хрупкий юноша, кроткий и свободный, словно лесная лань. Что же мне, в самом деле, делать с вами? Как долго я смогу держать всё в тайне, особенно после случившегося. У моих чувств нет будущего, и даже если я смогу получить взаимность, нас ждёт ужасная жизнь в тайне. Ведь подобное карается пожизненным заключением за содомию, а то и смертью. Как я могу посягнуть на жизнь невинного создания и подвергнуть его столь страшному испытанию. И самое страшное, я уверен, что мальчик, безмятежно спящий совсем рядом, не оттолкнёт меня. Чувствую, и в его душе есть толика места, занятого мною.       Пока он безмятежно спит в кресле, склонив голову к плечу, я пытаюсь работать и пересмотреть документы, что мне доставили сегодня. Среди них замечаю конверт от моего частного сыщика. А вот он интересует меня сейчас больше всего. Разворачиваю конверт и заглядываю в небольшую бумажку, видно нарытая информация о гувернёре дочери довольна скудна. Из письма узнаю лишь то, что юноша действительно сирота и вырос в приюте. Окончил хорошую, престижную школу для, так сказать, не простых смертных. Тогда понятно, откуда такие хорошие познания во многих областях, но ничего не сказано о его происхождении. Мистер Андерс пишет, что бумаги о родословной хорошо скрыты, а его церковный лист рождения подделка, но он непременно доберётся до истины, как только будет возможность. Значит, наш мистер Бэлл вовсе не носит эту фамилию, и возможно милое девчачье имя тоже ненастоящее, хотя вряд ли, думаю, оно как раз и дано ему при рождении. Есть подозрение, что истинная фамилия мальчика связана со знатным родом, пока уверенности в этом нет, но тогда зачем же подделывать документы обычного простолюдина? Уверен, что в венах белокурого мальчика течёт далеко не вода. Жаль, что пока это всё, что я о нём знаю, хотелось бы больше. Приходится вернуться к работе, чтобы хоть как-то занять себя.       Пару раз заглядывает Клейт, и я тихо сообщаю, что сам отнесу мистера Бэлла в его комнату, не впервой и я знаю дорогу. Он лишь согласно кивает и удаляется, полностью доверяя нашего нерадивого гувернёра. Отрадно видеть, как печётся о нём управляющий. И как только часы знаменуют одиннадцатый час, решаюсь всё же потревожить чужой сон и исполнить намерение, поскольку лицезреть его рядом — тяжкое испытание, но увы, предстоит ещё одно и гораздо сложнее. Стоит мне поднять закутанное в плед хрупкое тело на руки, как мальчик жмётся ко мне, словно замёрзший котёнок, не просыпаясь и утыкаясь в грудь носом. Это действие настолько завораживает, что по телу бегут мурашки. Лишь теснее прижимаю его к груди, отмечая, что он стал немного тяжелее, и это несказанно радует. Как можно аккуратнее несу его вниз, боясь разбудить и столкнуться с кем-нибудь в залах. Но, как и обещал Клейт, никого уже нет, и только тусклые фонари освещают коридоры. Дверь его комнаты учтиво приоткрыта, и на тумбе уже зажжена газовая лампа. Предусмотрительно, ничего не сказать.       Опускаю сонное тельце на постель, как вдруг мальчик будто просыпается, на секунду разлепляя сонные глаза, и тихо шепчет: «Нет, не оставляй меня, молю…», очень тихо, но слышу каждое слово. Тонкие пальцы хватаются за мой пиджак, не отпуская, а я замираю, не в силах оторваться от него. Он как будто балансирует на тонкой грани сна и пробуждения. Я не в силах отвести взгляд от припухших искусанных губ, на которых алеет след, оставленный чужим человеком. От одной мысли, что чужие губы коснулись этой непорочной чистоты, в душе поднимается гнев, и я совершаю то, что так желаю всей душой, я хочу перекрыть чужой поцелуй, забрать эту чистоту себе. Поддаюсь вперёд и прикасаюсь к нежному бутону, и плевать, что сейчас он проснётся и очарование будет разрушено. Легонько скольжу по сухим губам, так невероятно нежно. Они мягкие, чуть солоноватые, но такие желанные. Сами распахиваются навстречу, словно приглашая, пальцы сильнее стискивают ткань на груди, и буря эмоций захлёстывает с головой. Уже смелее, настойчивее проникаю в горячий рот и чувствую ответ. Боже, что со мной происходит, я не верю в происходящее. Он действительно не отталкивает меня и принимает этот такой неправильный порочный поцелуй, по-прежнему не просыпаясь, но хватая моё дыхание, сильнее прижимаясь и не желая ни на секунду прервать происходящее. Наверняка ему снится чудесный сон, и как бы хотелось знать, что в нём лишь я. Мой нежный наивный мальчик, как же ты сводишь меня с ума. Так сладко и так невероятно, как давно я не испытывал ничего подобного, просто невозможно оторваться, не хочется терять эти мгновения, этот вкус. Руки сами тянутся к телу, что сейчас подо мной, пробираясь сквозь толстую ткань пледа и накрывая тонкие бока. Понадобилось немало усилий, чтоб остановить себя, иначе ещё чуть-чуть, и я покушусь на невинное создание и далеко не в рамках целомудрия. Отстраняюсь, а губы тянутся за мной, призывая вернуться, но не могу этого позволить. Опускаюсь рядом с ним на край узкой кровати и крепко обнимаю, прижимая к груди, из которой норовит выскочить бушующее сердце. Он что-то хнычет во сне и затихает в моих руках, наконец проваливаясь в глубокий сон. А я слушаю его тихое дыхание, жмуря глаза до звёзд, ощущая всем сердцем, какую ошибку я сейчас совершил. Теперь, вкусив этот запретный и такой сладкий плод, от него будет невозможно отказаться. Ох, мистер Бэлл, я погублю вас, точно так же, как вы погубили меня. Беру тонкую кисть в ладони и прижимаю к своим губам. Вы словно опиум, словно истинная драгоценность, и я теперь так боюсь потерять вас.       Сколько я так лежу в чужой постели, прижимая хрупкого юношу к себе, не знаю. Но нужно уходить, хотя совершенно не хочется. Наверняка, на утро он и не вспомнит о том, что было, и это к лучшему. Я не хочу пугать и безумно боюсь, что оттолкну его своими чувствами, пускай и знаю, что они взаимны. А он непременно испугается, ведь принять такое непросто, и ему предстоит сложнейший выбор, как и мне. Но прежде чем моя тайна раскроется ему, я хочу найти способы огородить его от самых страшных исходов такой близости. Мне нужно найти способ спасти его от себя и того кошмара, что по факту неизбежен в отношениях между мужчинами.       Новый день не приносит новых сюрпризов, но и спокойствия, к сожалению, тоже. Дочь как и раньше всё своё время проводит в компании учителя, лишая меня возможности хотя бы на мгновение остаться с ним наедине. Пару часов назад они ушли с Греем прогуливаться к морю. Очень хотелось навязать свою персону к этой прогулке, но вынужден был сдержаться. Элизабет наверняка бы заметила, что мистер Бэлл очень смущённо ведёт себя в моём присутствии, а в глазах проскальзывает некий страх, коего раньше не было. Всё же интересно, что он помнит из того вечера, но это я узнаю чуть позже, нужно дать юноше время забыть случившийся инцидент. А мне пока всё, что остаётся, наблюдать издалека, вынашивая в сердце мысли, как же поступить. Две недели спустя.       Сегодня обещал заехать в гости Рилан. Прислал письмо, что хочет наведаться и повидаться со мной и Элизабет перед долгой поездкой в Лондон, также упомянул, что желает побеседовать с мистером Бэллом и убедиться в соблюдении выписанных им наставлений. Ну что ж, это как раз к лучшему, строгость врача лишь укрепит юношу продолжать следить за собой, а то глядишь, опять из него получится ходячий скелет с большими глазами. Мне бы и самому нужно в Лондон, я получил ни одно письмо с просьбой прибыть ко двору, но пока безбожно оттягивал этот момент, не желая покидать свой дом и оставлять без присмотра некоторых людей. Поэтому вечером сижу в библиотеке, за чашечкой крепкого чая, пролистывая свежие газеты, находиться в кабинете, мягко сказать, надоело. Время летит медленно, и я уже сгораю от скуки, как вдруг дверь библиотеки распахивается, и появляется хорошо знакомая мне фигура, вот так приятная неожиданность.       — Здравствуйте, — клонится он, сжимая в руках увесистую книгу.       — Добрый вечер, мистер Бэлл, — слегка улыбаюсь, безмятежно делая глоток из чашки, уже ощущая, как в душе нарастает ажиотаж, сдерживать себя с каждым днём становится всё сложнее.       — Милорд, я потревожу вас, только поставлю книгу и выберу новую, — чуть смущённо и отводя глаза, моё присутствия явно его взволновало.       — Разумеется, — всё так же улыбаюсь, глядя, как он робко проходит к высоким до потолка шкафам, — что же вы прочли на этот раз?       — Одиссею, Милорд, — чуть оборачивается он, пробегаясь пальцами по краю полки и ища пустое место, где видно до этого стояла книга.       — Как всегда, интересный выбор, — с удовольствием отмечаю, как краешки ушей под волнистыми волосами розовеют.       — Да, я люблю подобные книги, — смущённо улыбается, ставя наконец книгу и блуждая взглядом по полкам, разыскивая следующую. С нескрываемым любопытством наблюдаю, как он вытягивает очередную книгу и возвращает на место. Такой забавный, краешек губы закушен, а ушки уже пунцового цвета, невероятно мило. Вот тянется за следующей, явно заинтересовавшей его старой потрёпанной книгой, но роста не хватает подцепить корешок, приходится встать на мыски, но безуспешно. Сие действие заставляет вовсе подняться со своего места, не только в желании помочь этим безуспешным попыткам. В пару шагов оказываюсь за его спиной, и он вздрагивает, замерев пальцами на корешке книги. Чуть ближе вперёд, и упираюсь грудью в его спину, подталкивая вплотную к шкафу, тянусь, чуть подцепляя книгу к его пальцем. Он дышать перестаёт, боясь пошевелиться. Вкладываю вытянутую книгу в его ладонь, накрывая своей, отчего грудью чувствую, как пробегает дрожь по чужому телу. Это невинное касание, а у самого сердце начинает бешено биться.       — Милорд, — сдавленный шёпот, и он пытается отнять руку, что я не позволяю, слегка сжимая пальцы поверх его ладони.       — Тише, — так же тихо в его ухо, — вам не стоит меня бояться, — и ослабляю хватку, соскальзывая пальцами к его запястью, так легонько и невесомо, а мальчик жалобно сглатывает, боясь обернуться.       — Я не вас боюсь, — снова сдавленный шёпот.       — Тогда чего же вы боитесь? — с улыбкой вдыхаю тонкий аромат сандалового мыла, исходящий от его волос, и продолжаю скользить пальцами по замершей руке, уже вцепившейся в книгу.       — Того, что вы делаете, — судорожный выдох.       — А что я такого делаю? — не в силах остановить себя.       — Это неправильно… — чуть ёжится, стоит мне скользнуть ладонью по пиджаку вверх, опустив уже обе ладони на хрупкие плечи, но попыток вырваться не предпринимает.       — Неправильно что? — чуть касаюсь прядки волос, пропуская меж пальцев, и заправляю за горящее огнём ушко, он упорно молчит, не в силах сделать и вдох, — может то, что вы, мой милый мистер Бэлл, испытываете то, что испытываю я? — он вздрагивает.       — Милорд….        И я вынужден отпрянуть, поскольку двери распахиваются, а на пороге появляется Клейт. Боже, друг мой, как же ты не вовремя, хотя и чертовски верно, я явно перебарщиваю со своей несдержанностью, и юный гувернёр наверняка теперь знает мою тайну.       — К вам мистер Уолт, — кланяется управляющий, пропуская гостя в библиотеку.       — Спасибо, Чарльз, — и киваю другу, приглашая войти, — добрый день, Рилан, несказанно рад твоему визиту.       — Здраствуй Хэйл, мистер Бэлл, — кивает он растерявшемуся юноше, и тот, придя в себя, тоже отвешивает низкий поклон.       — Можете быть свободны, — обращаюсь к юноше, который словно испуганный зверёк спешит сбежать прочь, а Рилан с нескрываемым любопытством провожает его взглядом, но почти у дверей останавливает.       — Не уходите далеко, я бы хотел с вами побеседовать, — как-то слегка резковато звучит голос друга, а юноша замирает в дверях, но согласно кивает, тут же исчезая из вида. — А мальчик неплохо выглядит, — с улыбкой отмечает Рилан, усаживаясь в кресло у окна, — даже цвет лица нормальный, здоровый. Я уж думал, приеду, а тут только тень осталась.       — Я сказал, что он вылетит отсюда как пробка из бутылки, если потеряет хотя бы фунт, — чуть усмехаюсь в кулак, усаживаясь напротив друга.       — Ты как всегда в своём репертуаре, — хмыкает он, — но действенно, раз юный мистер Бэлл в добром здравии, стоило его припугнуть. Да смотрю, и ты пребываешь в хорошем расположении духа, — чуть щурясь, смотрит на меня, — случилось что-то хорошее?       — Увы, мой друг, это не так… — морщусь, ища возможность отвести тему.       — Уверен? — во взгляде явное недоверие, но видно понимает, что выуживать из меня что-либо бессмысленно, а я спешу переключить его внимание.       — Ты в Лондон уезжаешь? Соскучился по столице?       — Не то чтобы соскучился, да вот матушка настаивает на моём скором визите, видно подыскала мне новую партию, — чуть обречённо вздыхает, — а так, меня там ждут несколько особых пациентов, нуждающихся в моём пристальном внимании, — по глазам вижу, что так и есть, и скрытого подтекста в словах нет. — Так что поезд у меня через пару дней, а отсутствовать буду с месяц, вот и решил вас проведать…       — И на Кэтрин полюбоваться, — завершаю я за него, на что его лицо мрачнеет.       — Мы уже успели пересечься в саду, она с Элизабет прогуливалась, так что налюбовался, впечатлений надолго хватит.       — Как же ваша драма уже замучила, — грустно, хотя теперь у меня и своя есть.       — Ничего, переживу, — с улыбкой. — Расскажи мне лучше, как дома дела обстоят, я слышал, твой брат объявлялся.       — Всё ты уже знаешь, — вздыхаю, и ничуть не удивлён, что друг задал этот вопрос. Он лично столкнулся полгода назад с последствиями деяний брата, и благодаря усилиям врача юная девушка не наложила на себя руки. Мне бы не хотелось рассказывать никому о случившемся буквально пару недель назад, но увы, не сдержался и поведал другу, стараясь тщательно умолчать некие нюансы. Рилан слушал внимательно, хмурился, периодически тихо выругиваясь нецензурными словечками, что слышать от него можно было крайне редко. Под конец он вовсе пробурчал, что если к нему вдруг попадёт в руки сей человек, то он лично постарается оставить того евнухом. Забавно звучит и зловеще, особенно зная, на что может быть способен этот с виду мягкий и добродушный человек. Так что надеюсь, обойдётся без эксцессов в лице брата, иначе быть не одной беде.       Беседуем мы долго, иногда предаваясь воспоминаниям и обсуждая дела насущные. С лихвой проходит час за беседой, и если бы не сам Рилан, я бы и забыл о его намерениях ещё и с нашим гувернёром пообщаться. Которого искать, к слову, долго не пришлось, достаточно было выглянуть в окно, чтоб лицезреть белокурую макушку на каменной лавочке у живой изгороди из роз. Там он обычно читает в свободное время, когда нет возможности сбежать в закрытый сад. О да, я успел выучить все его любимые места отдыха, а с недавних пор знаю ещё и некоторые особенности. Например, гладить обложку книги, прежде чем распахнуть её, закрывать глаза, когда пальцы касаются клавиш инструмента, закусывать губу при смущении или тереть кончик носа при тяжких раздумьях. Вот как сейчас он и делает, уставившись в книгу, любовно проходясь кончиками пальцев по выгравированным буквам, трёт носик, упорно думая о чём-то волнительном и явно смущающем его. И я даже знаю, что за думы сейчас в этой красивой юной головке. Хорошо, что окна зашторены тяжёлым тюлем, и мальчик не видит меня в темноте комнаты, но явно чувствует, поскольку вздёргивает голову, уставившись прямиком в окно библиотеки. Но его тут же окликают, и взволнованное личико отворачивается в сторону. Рилан нашёл его. Ну чтож, хватит следить, это уже просто некрасиво по отношению к юноше, а моё помешательство доходит до абсурда.