Сад каменных роз

POV Лорд Контейм       Вечер выдался долгий и не сказать, что простой. Я очень спешил, чтобы успеть к открытию осеннего бала, ругал себя за то, что так долго откладывал возвращение домой. Я просто не могу подвести любимую дочурку и пропустить её выступление. Благо удача была на моей стороне, и домой я попал прям в считанные секунды до открытия бала.        Должен отдать должное нашему невезучему гувернёру. Он воистину постарался, и Элизабет исполнила столь сложную композицию. А ведь совсем недавно один вид инструмента приводил её в настоящий ужас. Сколько же мистер Бэлл потратил сил, что сумел привить столь непокладистой девочке любовь к музыке. Это заслуживает высших похвал. Ох, как же я был счастлив вновь его лицезреть. От меня не укрылось взволнованное моим присутствием личико, а в этих светлых глазах что-то изменилось. Как же ревностно они сверкали, когда я увёл в танец дочку знатного маркиза. Меня совершенно не интересовала эта миловидная, но ужасно дотошная особа. Всё, что желал, я получил. Главное узнал, один белый кролик успел соскучиться по моей персоне за этот долгий месяц.       Бал давно закончен, и все гости или покинули дом, или заночевали в стенах замка, но это меня совсем не волнует, в главном крыле никого постороннего нет. Я уже давно в своей комнате, готовлюсь ко сну, умываюсь перед тумбой с большим зеркалом, мягким полотенцем вытираю намокшие волосы. Стою в одних ночных штанах, размышляя, накинуть ли мне сорочку или улечься прямо так. Завершить мысль не успеваю, неожиданный звук открывающейся двери заставляет замереть у кровати. Кого могло принести в столь поздний час, да ещё так дерзко, без стука? Неужто, юная особа решила в тайне от папаши сыскать приключения на свою благодетель. Даже спрашивать намерений не буду, просто молча выставлю вон. Но стоит обернуться, как сердце в неподдельном шоке замирает. Вот кого я не смел ожидать на пороге своей комнаты, так это светловолосого юношу.       У прикрытой двери стоит мой милый гувернёр, вытянувшись в струнку с гордо вскинутым подбородком, в глазах решительность, но губы сжаты в тонкую полоску. Прекрасно видно, что мальчик храбрится. Смотрим друг другу в глаза, и могу поклясться, я слышу, как громко колотится юное сердечко. Сам пришёл. Зачем?       Быстро прихожу в себя, безумно радуясь этому подарку судьбы, о котором и мечтать не смел.       — Мистер Бэлл, очень удивлён вашему визиту, да и в такой час, — кидаю на постель влажное полотенце, — что привело вас?       — Я хочу объясниться, — тихо, и решительность в глазах моментально тает.       — Как интересно, — усмехаюсь, — ну чтож, тогда проходите, раз пришли, негоже стоять в дверях, — он мнётся, не зная, как сделать шаг, или вовсе размышляя, как бы сбежать. Ну уж нет, не позволю. Сам подхожу к нему, и он перестает дышать. Боится. И возможно прав. Одним щелчком поворачиваю ключ в замке, теперь некуда бежать, — это для того, чтобы нас не побеспокоили, — вновь отхожу вглубь комнаты, на безопасное для него расстояние. С усмешкой, разворачиваюсь перед ним, раскинув руки, позволяю как следует меня рассмотреть, — вам нечего опасаться, и меня в том числе. Не медлите, говорите, что хотели.       — Ваша милость, — неуверенно делает пару коротких шагов вперёд, чувствую робкий и смущенный взгляд, блуждающий по моей обнажённой груди, — я не знаю…       — Что же вы не знаете? — хмыкаю и отхожу к окну. Расслабленно усаживаюсь в большое кресло, показывая, что в его сторону я больше и шагу не сделаю без надобности, — это же вы хотели поговорить? Ну же, подойдите, не топчитесь у двери, в противном случае я сейчас же выставлю вас вон, — прям кожей чувствую, как он дрожит, но всё же подходит ближе, останавливаясь возле окна, но дальше, чем мне хотелось бы. Стоит, опустив глаза и вновь поджав губы, — ну где же ваше красноречие, и решимость мистер Бэлл? — не собираюсь давать поблажку, — я спрашиваю ещё раз, зачем вы рискнули прийти сюда под покровом ночи, да ещё и без приглашения.       — То, что было тем вечером... На берегу… — смущённо отводит глаза и едва блеет — я много думал, и…. — так и не завершает фразу.       — И что же вы надумали? — пытаюсь слегка надавить, иначе ничего не получится вообще.       — То, что произошло, не даёт мне покоя…       — А от меня вы что хотите? Вы вроде бы ясно дали понять, что не питаете ни толики взаимности ко мне. Или вы лгали? — я уже знаю ответ, иначе бы его тут не было, но хочу услышать это своими ушами.       — Лгал, Милорд, — откуда-то он находит смелость и устремляет на меня свои оленьи глаза.       — Лгать нехорошо, вы знаете об этом, — всё же встаю с кресла и оказываюсь прямо перед ним, смотря чуть с высока. На мгновение пугается, но не отходит, лишь виновато опускает голову, будто пытаясь спрятаться.       — Знаю, — тихое в ответ, но голову так и не поднимает.       — Иии…. Почему же вы так поступили? — вновь тишина мне ответом, и это начинает откровенно злить, — значит так, я не собираюсь вытаскивать из вас слова клещами, вы сами пришли, и вас здесь никто не держит. Ключ в двери… Но впредь, прошу больше меня не беспокоить понапрасну. И чтобы вы знали, я не отказываюсь от совершенных мной поступков, как и от сказанных слов, также сдержу свое обещание. Но и играть в ваши игры, как вы ранее выразились, я не намерен, — эти слова наконец приводят его в чувства.       — Я испугался… — выдавливает из себя. О, надо же, уже что-то.       — Вы находите меня таким страшным? — а это заставляет улыбнуться, тянусь ладонью к его лицу, но так и не притрагиваюсь, застывая в дюйме от гладкой щеки, следующие его слова останавливают.       — Я боюсь не вас, а за вас, Милорд... Боюсь за маленькую леди. За спокойствие и безопасность вашей семьи… — вот оно как, а мой милый кролик такой благородный, что в первую очередь беспокоится не о себе.       — Не стоит так переживать. Я в состоянии как обезопасить свою семью, так и защитить вас. Вопрос лишь в том, как далеко вы готовы пойти за мной.       — Я просто не могу... Это погубит вас... — словно не слышит меня, продолжает шептать себе под нос, — это неправильно...       — Уймитесь уже, — приходится все же коснуться его подбородка и практически приподнять, чтобы заставить непослушного мальчишку наконец услышать себя, — ну же, посмотрите на меня, — наконец я ловлю его взгляд, и вижу в нём всё, что хотел, — не рисуйте столь страшную картину, из любой ситуации есть выход, и я бы не рискнул нашими жизнями, не имея в рукаве парочку хороших карт, — мягко скольжу большим пальцем по щеке, по-прежнему удерживая за подбородок, и вижу, как появляется ясность в глазах, — успокоились? — слегка кивает, — прекрасно, раз самое главное мы всё же смогли выяснить, теперь вернёмся к другому не менее сложному вопросу, — отпускаю и делаю шаг назад, давая мальчику мнимую свободу.       — Что мы выяснили? — непонимающе.       — То, что вы откровенный лжец, мистер Бэлл, пускай и цели на это были благими, — с усмешкой, делаю ещё пару шагов дальше. Стараюсь вести себя непринуждённо, чтобы ненароком не спугнуть, — и я не сержусь на вас, поскольку рад, что это оказалось так, с правдой жить было бы куда сложнее. Раз вы признали, что я вам не безразличен, да и сами пришли сегодня, то осталось выяснить только одно. Как глубоко вы готовы сунуть голову в кроличью нору? — специально так ставлю вопрос, и он сразу понимает его смысл.       — Пока... Пока не пролечу всю землю насквозь, — неожиданно смело произносит он, и мне безумно нравится этот ответ, — вот только я не Алиса.       — Я смел это заметить, — усмехаюсь, продолжаю мерить комнату шагами под его взглядом, — вы кролик. Белый пушистый кролик.       — Почему, ваша милость? — чуть обиженно, забывая, что мгновение назад был напуган, кажется я нашел верную стратегию.       — Ммм, я расскажу вам, но только с одним условием, — обхожу его вокруг, останавливаясь в опасной близости, но мальчик не шевелится, недоуменно моргая.       — Попросите меня по имени, без титула и услужливых фраз. Просто одно имя и вопрос.       — Но как я могу...       — Вашими красивыми губами. Или вы не знаете моего имени? — иронично улыбаюсь, кажется, кто-то уже напрочь забыл о цели своего визита.       — Это не так...       — Тогда, смелее, ожидание не мой сильный конёк. Иначе никогда не узнаете, почему вы кролик в этой истории, — смущается, поджимая губы то ли от комплимента, то ли осмысливая, но всё же набирается смелости.       — Скажите мне… — покрываясь пунцовым цветом, что даже кончики ушей полыхают, — Хейл, с чего я белый кролик? — ликую.       — Потому что вы, мой милый Кейли, — он вздрагивает от того, как звучит с моих уст его имя, и я не могу сдержать широкой улыбки. Делаю шаг вплотную к нему и наклоняюсь к покрасневшему личику, — похожи на белого кролика из сказки, особенно когда часто смотрите на карманные часы. А Алисой как раз больше является моя дочь, следующая за вами по пятам.       — Тогда кто вы? — он словно зачарованный смотрит мне в глаза.       — А я? Видно безумный Шляпник, которого свели с ума длинные ушки с белоснежным хвостиком. Ваши невозможные глазки и самоотверженность, — так сильно хочу прикоснуться к нему, но старательно сдерживаюсь, хотя по глазам вижу, что от меня ожидают данного поступка, — мой милый, кролик, скажите, что вы хотите от меня сейчас.       — Я… — слова застревают у него в горле, и страх спирает дыхание. Пересохшие губы приоткрываются, и я борюсь с невыносимым желанием к ним прильнуть. Завладеть и подчинить. Глубокий вдох, и он едва шепчет, — хочу, чтобы вы меня поцеловали, Милорд...       — Скажите это по-другому, — выдыхаю в ответ в приоткрытые губы.       — Поцелуйте меня, Хэйл, — он жмурит глаза.       — Правильный ответ, — обхватываю его лицо в ладони и сдержанно приникаю к желанным губам. Мягко, чтобы не испугать, скольжу по ним, заставляя открыться и податься навстречу, ловлю сдавленный хрип и настойчивей прижимаюсь к этому запретному плоду. Мой кролик дрожит и испуганно упирается ладонями в мою грудь, — Ну же, пустите меня, не бойтесь, — сквозь короткие поцелуи, ложащиеся на губы. — Дааа... Так, смелее, — уже касаясь языком и увлажняя сухую, горячую кожу, проникая чуть глубже, приглашая к чувственному танцу. Заставляю наконец отвечать таким же порывом, как это было тогда, когда я не сдерживаясь мог упиваться самым сладким и волнительным поцелуем. Ладони перестают упираться, и я в праве обнять тонкое тело, успевая отметить, что под тонкой рубашкой уже прячутся не обтянутые кожей косточки. Мой невинный мальчик следовал всем предписаниям, и худоба немного отступила. Хочется сорвать с него эту мешающую сейчас тряпицу, увидеть своими глазами желанное тело любимого человека, прижать к своей обнаженной груди и почувствовать живое трепещущее тепло. Кейли уже не прячется от меня, отвечая неумело и робко, обхватывая руками мою шею. Теснее прижимаю его к себе, упиваюсь этими ни с чем несравнимыми моментами. Так сладко, так желанно, как давно я не испытывал ничего похожего. Сильнее сжимаю его в объятьях и понимаю, что ещё чуть-чуть и начну срывать с него одежду. Приходится с огромным трудом оторваться от сладких губ. Отстраняю его, удерживая за плечи, а он лишь опьянённо хлопает глазами, в которые постепенно возвращается осмысленность и ужас.       — Что я натворил? — в отчаянии шепчет.       — Все хорошо, Кейли, — вновь обхватываю лицо ладонями, — вы поступили так, как желали, ничего страшного не произошло…       — Но как же…. — почти срываясь на истерику, по щекам текут слёзы.       — Тише, тише, — стираю пальцем скатывающиеся хрустальные горошины слёз, — все так, как должно быть, — порывисто прижимаю его к себе, а он, будто сломавшись, начинает рыдать, уткнувшись в мою грудь. Уверен, эти слёзы он сдерживал очень-очень долго, — всё хорошо, мой кролик. Плачьте, не сдерживайтесь, — лишь всхлипы в ответ. Все, что остаётся, это ухватить стройное тело и понести к кровати, уложить на белоснежные простыни вместе с собой и просто обнимать дрожащего юношу. Перебирать пальцами взлохмаченные прядки и шептать ласковые слова. Сколько мы так лежим в свете догорающих свечей, я не знаю, но мало-помалу он успокаивается, уже тяжело дышит мне в шею, сжимая в кулачки свои тонкие музыкальные пальчики.       — Как вы, — чуть отстраняюсь, пытаясь заглянуть в заплаканные глаза, в которых плескается неподдельный страх, — я понимаю, вы переступили через себя сейчас, но поверьте мне, вам нечего бояться, я никогда не причиню вам вреда, отгорожу от всех невзгод. Вы же понимаете, что уже обратного пути нет, иначе бы не пришли сами, мы просто уже не сможем быть порознь, — мягко целую влажные веки.       — Милорд… — но я прижимаю указательный палец к его алеющим губам.       — Тише… Просто выслушайте меня. Я люблю вас, юноша. Люблю настолько, что готов положить весь мир к вашим ногам, пойти против всех и вся. И я уверен, это взаимно, вы совсем не умеете скрывать своих чувств. Просто верьте мне.       — Я хочу верить, но…       — Без но. Я не дам вам возможности всё повернуть вспять, уже поздно. Я давал вам шанс, но как мы оба видим, это не принесло результатов. За долгий месяц я извёл себя точно так же, как и вы.       — О нас не должны знать, — всхлипывая и закрывая глаза.       — Вы чертовски правы, к сожалению, нам с вами предстоит сложная жизнь, полная скрытности и тайн от общественности, но я непременно сделаю всё, что в моих силах, чтобы сделать вас счастливым, насколько это возможно.       — Я уже счастлив, Милорд…       — Хэйл, — поправляю его, — когда мы вдвоём, прошу, зовите меня по имени, мне это безумно ценно. Я знаю, это очень сложно, но вы постарайтесь, — не сдерживая чувств, вновь прижимаю его к себе.       — Мне страшно, — шепчет он, наконец обнимая в ответ.       — Знаю, знаю, мой белый кролик, я буду оберегать ваш покой. Ну же, взгляните на меня, — и он повинуется, отрывая голову от моей груди. Я вновь накрываю губы нежным без бушующей страсти поцелуем.       — Я люблю вас… — прерывистое, и душу обволакивает теплом. Поцелуй выходит невероятно чувственным, и в него вкладываются наши истерзанные одиночеством души. Оглаживаю стройные бока, пробегаясь пальцами по спине и пробираясь под тонкую ткань, заставляя дрожать и отдаваться себе целиком. Эта непорочность и невинность теперь только моя, я никому и никогда это не отдам, — вы только мой, Кейли, и я вас никогда не отпущу.