Сад каменных роз

POV Мистер Бэлл       Начались первые осенние деньки, вот уже почти 4 месяца я нахожусь в стенах замка Контеймвиль, и уже месяц, как граф покинул свой дом. Я сижу в запретном саду на качелях и слегка покачиваюсь с книгой на коленях, сжимая пальцами маленькую каменную розу. Невероятный и прекрасный цветок, такой сильный, что может жить даже на каменных стенах. Лёгкий ветерок так приятен под ярким сентябрьским солнцем. Жизнь наладилась, и никаких происшествий не случилось. Маленькая Элизабет вместе с леди Кэтрин вновь уехали к родственникам и вернутся только завтра. Мои будни в основном состояли из занятий с госпожой музыкой, чтением и танцами, а днём я помогал в конюшне и вновь учился верховой езде, полностью следуя рекомендациям доктора Уолта. За этот месяц я неплохо набрал в весе, и на руках даже появились какие-никакие мышцы. Горжусь собой, уверен, его светлость оценит мои старания. Должен признать, я ужасно скучаю. По строгому голосу и тёмным глубоким глазам.       Тем далеким вечером, на берегу моря, получив признание от графа, я струсил, пытался убежать, но не смог. Как бы я ни старался, не смог забыть ни его слова, ни тепло рук. Мне страшно, по-настоящему страшно. Ведь господин Валентайн прав и прочёл меня как открытую книгу. Я влюблён, влюблён в мужчину намного старше и настолько выше по статусу. Это просто невероятно и так немыслимо, как такое могло произойти. Как вышло, что я отдал сердце человеку, к которому совершенно нельзя испытывать подобное, и самое страшное, что это взаимно. Я верю каждому сказанному тогда слову и каждому действию, этот человек просто не может лгать. И то, что я отверг его, по сути правильно, но как же жить с этими чувствами, просто не представляю. Как мне смотреть ему в глаза, не выказав истинных чувств, как не поддаться им. Но хочу ли я не поддаваться? А если поддамся, то как поступит он, что будет дальше? Как мы будем жить и скрывать, как долго могут продлиться такие отношения, как долго может продлиться счастье, такое запретное, неправильное счастье. Ключ от сада на сердце жжёт, жжёт так сильно что, хочется сорвать его и больше никогда не ступать ногой в этот сад, но не могу, я хочу быть здесь, хочу быть с этим человеком.       Завтра вернётся маленькая леди, и начнутся приготовления к осеннему балу. Элизабет будет исполнять сонату на его открытии, а я буду по просьбе леди Кэтрин играть для гостей. Волнительно как за миледи, так и за себя, выступать на публике тяжко. Но я готов, пусть это будет ещё один шаг навстречу моим страхам, и с самым главным я рано или поздно встречусь лицом к лицу.       Вот и настал день, точнее уже близится вечер, когда замок наполнится гостями: дамами в красивых платьях и господами в строгих костюмах. Все слуги суетятся, а миссис Мари просто превзошла себя. Такие блюда я видел только в своём далеком и забытом прошлом. Маленькая Элизабет заметно нервничает и крепко сжимает мою ладонь, готовясь к самому волнительному моменту в её жизни.       — Не переживайте, миледи, вы справитесь, — ободряюще сжимаю ладошку, глядя на маленькую девочку в пышном светлом платьице. Она невероятна красива, и в глазах я вижу уже далеко не детский взгляд, как же быстро она растёт.       — Папа не вернулся и так не увидит, как я играю, а я ведь так старалась.       — Будет вам, маленькая леди, его светлость вернётся, и вы обязательно исполните для него сонату. Он будет гордиться вами, как и я. Вы огромная молодец, моя лучшая ученица.       — Правда? — заливается краской и лучезарно улыбается, а я киваю в ответ, — но ведь вы также скучаете, я это знаю.       — Вот как, а вы проницательны, госпожа. Я действительно скучаю по графу и по его нотациям. Вернётся и вновь за что-нибудь меня непременно отчитает.       — Вы шутите, мистер Бэлл, вас не за что ругать, я ведь старалась и вела себя хорошо, даже тётушка довольна.       — Вы абсолютно правы. Ну что ж, гости собираются, пройдёмте в большую бальную, — она кивает и сильнее стискивает мою руку.       Мы проходим в зал, где собрались все почётные гости, невероятно красиво. Тысячи свечей и газовых ламп освещают огромную комнату с высокими потолками, украшенными изящной лепниной. В стороне у стены наигрывает медленную ненавязчивую мелодию приглашённый оркестр. Весьма странно, что леди Кэтрин попросила меня играть этим вечером, хотя пригласили довольно хороших музыкантов. Это даже льстит, насколько ей нравится моя музыка, раз упросила меня открывать вместе с маленькой леди этот вечер. Я не мог отказать, поскольку это возможность для Элизабет хоть немного присутствовать на балу, а ведь ей так интересно посмотреть, как проходит званный вечер. Окидываю взглядом гостей и с сожалением отмечаю, что самого важного человека нет. В принципе, я уже и не надеялся его увидеть, оно и к лучшему.       Леди Кэтрин произносит вступительную речь и представляет гостям свою племянницу и её гувернёра. На нас устремляется множество любопытных заинтересованных глаз. Маленькая леди склоняется в реверанс и вместе со мной подходит к большому роялю. Усаживается за него и опускает маленькие ладошки на клавиши. Ободряюще киваю, и она улыбается в ответ, опуская глаза в ноты, которые я специально положил ей для подсказки. Мгновение медлит, набираясь смелости, и наконец пробегается по клавишам, оживляя инструмент первыми звуками. Произведение не лёгкое, но у неё прекрасно получается. Я уверен в своей воспитаннице, ведь она столько сил вложила и смогла выучить всю симфонию. Красивая мелодия разливается по залу, заставляя всех замереть. Я горд миледи и счастлив.       Чувствую горячий взгляд, направленный в нашу сторону, и вынужденно отрываю глаза от Элизабет. Этот взгляд я ни с чьим не спутаю. Он принадлежит только одному человеку. Лорд Контейм всё же вернулся, чтобы увидеть выступление дочери, и я рад за маленькую девочку, теперь её старания полностью оправданы.       Мелодия умолкает, и девочка поднимает на меня восторженные глаза. Громкие аплодисменты, и миледи почтенно всем кланяется, сразу замечая отца среди гостей. Вижу, как она в момент сияет как звездочка на небе. Чуть мнётся, желая броситься на шею графу, но она прекрасно осознаёт, где находится, и смиренным уверенным шагом направляется к папе, останавливается перед ним и спокойно произносит. — Здравствуй, папочка. Граф раскидывает руки и, не смущаясь гостей, обнимает дочь. Я безумно рад. Эта прекрасная сцена разливается в душе приятным теплом. Его светлость на мгновение переводит взгляд на меня и чуть кивает. Я понимаю, что должен сделать, отвлечь всеобщее внимание на себя. Киваю с улыбкой в ответ и сам усаживаюсь за инструмент, тут же заставляя его запеть быстрой задорной мелодией. Я сейчас не чувствую десятки взглядов на себе, мне важен только один единственный, который я чувствую всем естеством. И он как всегда тяжёлый, уверен, что хмурый. Ещё бы ему не быть таким, ведь я сам виноват.       Отдаюсь целиком музыке, исполняя одно произведение за другим, совершенно теряя ход времени. И последнее, что я исполняю, мелодию для его светлости, вкладывая все чувства в неё, совершенно не понимая, что пытаюсь ему сказать. Я ведь ничего не решил, да и должен ли был вовсе что-то решать. Но уверен, господин Валентайн услышит в ней всё, что нужно.       Пробегаюсь волной по клавишам, и музыка стихает. За спиной молчание. Все многочисленные господа восторженно взирают на меня. И только после моего низкого поклона они оживают, и зал озаряют громкие овации. Мне аплодируют даже приглашённые музыканты, стоящие в стороне в ожидании. Лишь после слов похвалы леди Кэтрин оркестр принимает свою очередь наполнить зал музыкой. Гости возвращаются к празднованию, а я стою у рояля, неотрывно смотря на графа, на его абсолютно непроницаемое лицо. Ни толики улыбки, словом, ничего в его глазах. Контакт взглядов затягивается лишь на мгновение, и он отворачивается, уходя к пожилому мужчине у столика с закусками. Я не ожидал такого холода и равнодушия. Видно, тем вечером я перечеркнул всё хорошее, что могло быть, но готов ли я с этим мириться?       Нахожу маленькую леди, во все глаза смотрящую на гостей, устремляющихся в пляс под мелодичный вальс, и протягиваю ей ладонь, приглашая на танец. Думаю, эту вольность мне простят, а миледи покажет ещё и свои успехи в бальных танцах. Мелодия подхватывает нас, и вижу, как леди Кэтрин довольно улыбается, стоя в стороне с бокалом шампанского.       Но радость Элизабет быстро заканчивается, с приходом няни, увы, для неё этот вечер окончен. Она прощается с отцом и тётушкой, а после уходит, помахав мне маленькой ручкой. Завтра я обязательно узнаю её впечатления, полученные за этот вечер. А мне пока не позволено уйти, предстоит ещё одно выступление, и только тогда я смогу покинуть званый вечер. Пока остаётся стоять возле инструмента, опустив глаза, и не привлекать внимание к своей скромной персоне. Увы, это не удаётся. Ко мне не раз подходили господа и дамы, восторгаясь моим талантом. Я получаю дюжину приглашений выступить в знатных домах, но сразу отказываюсь. Музыка — моя душа, и оголять её перед этими людьми не собираюсь. А вот огромным сюрпризом оказывается предложение дирижёра труппы.       — Молодой человек, — седой мужчина в возрасте приветливо улыбается, — могу я вас потревожить?       — Разумеется, — улыбаюсь в ответ и жму протянутую морщинистую руку, — чем я могу вам помочь?       — Ооо, нет. Я хотел выразить своё почтение. Вы превосходно играете, давненько я не слышал ничего подобного, особенно последняя ваша мелодия, она затронула душу и не думаю, что только мою.       — Благодарю, — тру нос от смущения, — эта мелодия моё творение, написанное ещё в отроческие годы.       — Невероятно, — изумляется мужчина, — меня зовут Кристиан Дрейк, и я руководитель труппы, как вы уже поняли, — согласно киваю, — а вы, как я мог уже узнать, гувернёр при дворе графа, и молодую госпожу именно вы научили так прекрасно играть, — вновь киваю, не понимаю, к чему он это говорит.       — Кейли Бэлл, — представляюсь в ответ.       — Несказанно рад знакомству. Так вот, юноша, у вас талант, и я бы хотел предложить вам присоединиться к нашему оркестру, мы довольна известная труппа, и гастролируем не только в Англии, но и в Европе, в самых знатных домах, уверен, вы смогли бы достичь высот и известности. Прошу, подумайте…       — Прошу извинить меня, — удивлённо моргаю, я не смел даже представить себе такую удачу, — я благодарен вам и счастлив, но я вынужден отказать, моё место сейчас здесь, с юной госпожой, и я не готов оставить воспитанницу, пока не завершу свою работу.       — Эх, — вздыхает мужчина, — я предполагал, что вы ответите так, и я вас понимаю, но я должен был предложить. Всё же, если надумаете, рад буду увидеть вас вновь и в нашей труппе. Уверен, мистер Бэлл, когда-нибудь музыка станет вашей жизнью, такой талант невозможно скрывать в тени.       — Благодарю вас, — опуская глаза, мне очень приятны эти слова, и получи я предложение не сейчас, а при других обстоятельствах, непременно всерьёз задумался об этом.       — Ну что ж, молодой человек, не смею вас больше отвлекать, для меня честь познакомиться с вами, — он клонится, выказывая уважение, и уходит, оставляя меня размышлять над его словами.       Вечер протекает в своей стезе, и я вновь выступил на публику, срывая овации и восторженные похвалы. Мне уже можно покинуть бал, но отчего-то я не могу уйти, продолжая со стороны невзначай наблюдать за графом. То, как он общается с гостями, иногда даже улыбается и смеётся, но стоит ему перевести взгляд в мою сторону, он становится холодным как лёд, а улыбка меркнет. Вот как и сейчас, он пристально смотрит мне в глаза, и уголок губ искривляется в ухмылке. Читаю в глазах странный огонёк, он отворачивается и отходит к красивой молодой особе, протягивая ей ладонь и приглашая на медленный вальс. Дама охотно соглашается и позволяет закружить себя в танце. Сердце перестаёт биться, как только я вижу, как его ладонь опускается на хрупкую талию, дышать не могу, понимая, что всё, что сейчас я испытываю, так сжигающую ревность. Но почему я мужчина, будь я женщиной, всё могло быть иначе. Не могу смотреть на это, слишком больно, я разворачиваюсь на пятках и ухожу вон из бального зала. А чего я хотел? Что он будет добиваться меня? Или он сделал это намеренно? Возможно. Но я не верю, что его искренние слова уже в прошлом, и это не даёт мне покоя.       В своей комнате сижу на кровати, крутя в руках заветный ключ на цепочке. Невероятно красивый, изящный, в полной мере характеризующий своего истинного владельца. Как он мне невероятно дорог, жаль, что когда-то мне придётся его вернуть. На часах уже далеко за полночь, судя по всему праздник окончен. Суета за дверью уже стихла, а значит слуги и оставшиеся почивать гости уже разошлись по своим покоям. Мне тоже следует ложиться спать, но в душе нарастает беспокойство, будто если я так поступлю, то вся моя жизнь рухнет. Но что мне делать? Я знаю, чего я хочу, но тогда я переверну и свою жизнь, и чужую. Это неправильно, я не должен сейчас покидать свою комнату. Несколько минут топчусь возле двери, прежде чем набираюсь смелости сделать первый шаг. Толкаю дверь от себя и осматриваюсь, меня не должны увидеть, в противном случае это будет крах.       Крадусь, словно воришка, по тёмным коридорам, изредка освещённым лампами, благо никого нет, и я знаю каждый закоулок замка, даже знаю, где можно укрыться, в случае не спящих гостей. Сердце колотится где-то в ушах, стоит мне только оказаться под заветной тяжёлой дверью. Отчего-то я уверен, граф ещё не спит, и несомненно один. Не может быть такого, что сегодня его постель будет занята милой дамой, с которой он разделял танец. Постучать? Или набраться наглости и войти? Но как он отреагирует на визит нежданного гостя? Вдруг меня просто позорно выставят вон, причём из замка, за такой дерзкий поступок?       Глубоко вздыхаю, набираясь последней смелости. Будь что будет. Тихо толкаю дверь от себя и делаю шаг вперёд к неизвестности, к самому страшному повороту жизни, после которого уже ничего не изменить.