Глава 15: Наедине
28 июля 2023 г., 22:56
POV Мистер Бэлл
Вот что я натворил? Как же неправильно и аморально всё это. Но остановиться не могу, падая в пучины ада всё глубже и глубже, под теплыми поцелуями и горячими руками. Такими нужными и желанными, принадлежащими человеку, которого я безумно люблю. Он ненавязчив, сдержан и безумно ласков, и я даже не подозревал, что в черноте этих глаз скрываются столь нежные чувства. Вся суровость канула и осталась только теплота. Я верю его искренности. Поцелуи не глубокие, без бушующей страсти, хотя кожей чувствую сквозь тонкую рубашку жар этого могучего тела. Сейчас еще больше ощущается, насколько я хрупок в чужих руках, настойчиво сжимающих в объятьях, пробегающих по спине. Они оставляют за собой горящие следы. Как бы мне хотелось, чтобы это длилось вечность — он останавливается, прекрасно понимая, что для меня всё это ново и безумно страшно. Я ведь не имею ни малейшего понятия, что нужно делать, как отвечать на ласки, и что вообще возможно между мужчинами. Граф крепко прижимает к себе, заставляя уткнуться носом в шею.
Слушаем дыхание друг друга и наслаждаемся этой запретной, но такой необходимой близостью. Сегодня я подписал нам приговор, — это невыносимо, но ласковые поглаживания позволяют забыть обо всём.
Сколько мы так лежим в свете догорающих свечей, я не знаю; мне бы хотелось остаться, но нужно уходить — нельзя позволить кому-либо узнать о случившемся. Пытаюсь отстраниться, но меня всё никак не отпускают, лишь сильнее прижимают к себе.
— Милорд, прошу, отпустите, мне нужно уходить.
— Хэйл, — поправляет он, заглядывая в мои глаза, — прошу, побудьте тут ещё немного.
— Но это опасно и уже так поздно…
— Все спят, мой милый кролик, и до 5 утра никто по замку слоняться не будет. Просто расслабьтесь и позвольте мне еще немного насладиться Вашим теплом и обществом, — большим пальцем проходится по моим губам, припухшим от поцелуев, — не бойтесь, я не буду вас склонять ни к чему, что претило бы вашим желаниям, и не сделаю ничего предосудительного… правда только пока, — и широко улыбается, видя недоумение в ответ, — Ох, юноша, я пока не буду посвящать вас во все тонкости нашей жизни, просто доверьтесь мне и всему, что будет происходить потом. Торопить я вас не буду.
— Я доверяю Вам свою жизнь… Хэйл, — как же трудно мне произносить так фамильярно его имя, — прошу, позвольте мне вас коснуться, — несмело тянусь к его щеке, желая ощутить тепло кожи.
— Вам мистер Бэлл… Нет, Кейли, вам позволено все, что вы бы ни пожелали, — ловит мою ладонь и тянет к своим губам, прикасаясь нежно поцелуем. Отпуская, позволяет уже касаться мне, пристально вглядываясь в лицо и растягивая губы в счастливой улыбке. Я скольжу пальцами по слегка колючей щеке и чувствую, как по коже бегут мурашки. Это так восхитительно. Пальцы пробегают по скуле и соскальзывают к шее; ощущаю всем естеством как под горячей кожей бьется пульс. Не отрывая взгляда, веду вниз и замираю там, где бьется о ребра сердце графа. В то же мгновение он накрывает мою ладонь своей и прижимает сильнее, — оно так колотится из-за вас. Вы преподнесли мне самый ценный дар — подарили мне надежду и любовь, — тихо шепчет, сдерживая порыв вновь крепко обнять. Вместо этого лишь касается цепочки на моей груди.
— Вы же его носите постоянно с собой, — чуть тянет на себя ключик.
— Да, прямо под сердцем, — жмурю глаза, скрывая смущение.
— Это несомненно радует. Ему тут самое место, он ваш и только ваш.
— Благодарю… — опускаю виновато взгляд и все же решаюсь сказать, — мне бы хотелось узнать его историю. Я ведаю, что не имею права спрашивать о подобном…
— И я вам несомненно ее расскажу, но не сейчас, это слишком долгая история, — аккуратно заправляет цепочку под рубашку, успевая скользнуть кончиками пальцев по ключице.
— Буду с нетерпением ждать.
— А вы, мой белый пушистый кролик, надеюсь, когда-нибудь расскажите свою. И не отрицайте, я знаю, что за вашими юными плечами сокрыта тайна. Надеюсь, рано или поздно, я ее услышу.
— Я не могу, — испуганно отворачиваюсь. Всё же тёплая ладонь вновь заставляет повернуться. Почему граф так думает и откуда знает?
— Не хочу настаивать, но мне бы хотелось знать о вас всё. Вы мне можете довериться…
— Прошу, не заставляйте меня… совсем не хочется перекладывать на вас это… — сам тянусь к его губам, пытаясь уйти от разговора. Эта тактика безотказно работает. Граф отвечает настойчивым, жарким поцелуем, сминая губы и вторгаясь в глубину. Ни эти ощущения, ни эти чувства мне не были неведомы до сих пор. Мы опускаемся на дно порока все глубже и глубже, — кто я такой, чтобы сопротивляться. — И все же, пора идти. Прошу, не удерживайте меня, — почти жалобно шепчу в губы. Я начинаю понимать, что если не сделаю это сейчас, то до утра точно не покину комнату.
— Хорошо, сегодня я позволяю вам уйти, — он тяжело вздыхает и отпускает меня из объятий, — но впредь знайте, войдя ко мне в комнату, Вы не сможете уйти так быстро.
— Боюсь, я и сам не пожелаю этого, — улыбаюсь, садясь на кровати, — теперь я просто не смогу воспротивиться вам, — поднимаясь, поправляя на себе измятую рубашку. Граф встаёт, желая провести до двери. Прежде чем я касаюсь ручки, он разворачивает к себе и опускает ладони на мои плечи.
— Надеюсь, вы не будете мучать себя думами в эту ночь — чуть с усмешкой, в котором читается волнение.
— Не буду, я всё решил сегодня.
— Завтра после занятий с Элизабет, приходите в сад. Я хочу вас видеть не под покровом ночи, — склоняется и мягко целует на прощание, — сладких снов, Кейли. Знайте, я буду засыпать с мыслями о вас.
— Доброй ночи, Хэйл, — аккуратно выскальзываю за дверь, все еще чувствуя на себе чужой взгляд.
Лишь бы добраться до комнаты незамеченным.
К счастью, коридоры пусты, и мне удается добраться до крыла слуг без приключений. Дверь не заперта, хотя мистер Клейт всегда закрывает крыло на ночь. Сегодня не нужно щёлкать замком, рискуя пробудить чей-нибудь чуткий слух.
Как только дверь за мной закрывается, волной вновь обрушивается страх содеянного. Я падаю на кровать не раздеваясь, с головой укутываясь в одеяло. Не хочу думать о том, что произошло между нами, ведь так хочется получить частичку тепла и любви. Даже если придётся пожертвовать своей жизнью — я готов рискнуть.
Утро наступает слишком быстро, и я вновь едва не проспал к завтраку. После него нужно ещё успеть на конюшню и приготовиться к урокам с маленькой леди. Нехотя приходится продрать сонные глаза и хорошенько потянуться, ведь сон в эту недолгую ночь был так сладок, а сны столь прекрасны. Но нужно подниматься, а не нежиться под теплым одеялом столько времени.
Плескаю в лицо воду, пытаясь проснуться, и смотрю в отражение. Лицо опухшее, а веки красные от слез. Надеюсь, это останется незамеченным для любопытных глаз. Провокационные вопросы никому не нужны.
Но не тут то было. За завтраком Джослин в привычной несдержаной манере отвешивает колкое замечание моему помятому виду. Видите ли, я такой прохиндей, умудрился заполучить внимание высокородной дамочки на балу. Я никак не мог сдержать прихлынувшую к щекам краску, хотя и знаю, что это всего лишь шутки: мы давно успели стать какими-никакими друзьями. И все же сложно привыкнуть к его подколам и мелким издевкам. Мисс Мари лишь ласково потрепала меня по волосам, подсовывая тарелку с теплым хлебом и сыром, с задором отмечая, что моя музыка достойна звучать на всех званых вечерах. Мои щёки краснеют от этого еще сильнее. Ох, нужно как-то учиться справляться со своими чувствами, иначе все будут читать их, как открытую книгу.
После завтрака бегу в конюшню, где как всегда ждёт старший конюх Джо. Он давно привык к моему присутствию и относится с теплотой и пониманием. Каждый день Джо придумывал мне различные (и хочу заметить) не грязные указания. Сегодня меня ждал большой тюк сена, который нужно было разнести по стойлам. Я успел освоиться в конюшне; лошади меня совсем не пугали, даже любимый грозный конь графа Галиаф теперь охотно брал яблоки с рук. Подобное поведение очень удивляло Джо, ведь этот могучий жеребец никого не подпускал к себе, кроме его милости и старшего конюха. Мужчина как-то обмолвился, что ему велено в скором времени посадить меня в седло. Эта новость привела в откровенный ужас. Последний раз я был верхом в отроческие годы, когда батюшка брал на прогулки. Наездник из меня был неплохой, но спустя столько лет, уверен, на лошадь я сяду, как в первый раз. Но если уж сам Граф распорядился, чтобы я освоил верховую езду, значит, так тому и быть.
Элизабет на занятиях светится счастьем, словно лучик. Она сказала, что на неделе вместе с отцом поедет в город и купит много-много конфет. То, что юная леди — сладкоежка, я успел давно заметить. И в итоге каждый раз, посещая город, покупаю ей сладости. Совсем немного боюсь, что ей это может быть во вред. И все же мои мысли сейчас занимает совсем иное. Я уже как час сижу в закрытом саду на качелях и жду. Его милость сказал, что хочет встретиться здесь. Прячу в карман папины часы и смотрю на ясное небо сквозь немного пожелтевшую листву.
Проходит куда больше времени, а я по прежнему в саду один, и лишь увесистая книга скрашивает мое одиночество. Граф так и не пришел. Много вопросов вертятся в голове. Мог ли граф передумать? Так не хочется верить в худшее.
Только потом я узнал, что на фабрике произошел инцидент и Милорд ночью уехал в город. Что именно произошло, никто не ведал. Господина Валентайна не было уже больше суток. Честно говоря, я нервничал, все ли хорошо с Его Сиятельством. Даже заснуть в эту ночь смог лишь благодаря чаю, что мне принёс мистер Клейт со словами «это для сна». Как он почувствовал чужое волнение, не понять. Такое ощущение, что старик знает обо всём, что происходит в стенах поместья. Я даже спросить не успел, как меня повело, и свет заволокло тьмой. Могу поклясться, что заснул раньше, чем дверь комнаты привычно скрипнула. Я просто окунулся во тьму, но не ту, что поглощает до последней косточки, а спасительную и такую нужную. После мне снился чудный сон. Прикосновения и невероятное тепло окутывали все тело, словно ты паришь по облакам. Я слышал самую прекрасную музыку, усладу — тот самый родной и любимый голос, который совсем не хотелось отпускать.
