Сад каменных роз

POV Мистер Бэлл       Взгляда не могу оторвать от красоты, что сейчас передо мною: истинная, настоящая. Я догадывался, чей образ запечатлён в камне, чьи глаза на меня сейчас смотрят с равнодушием и безразличием. Точно такими, как были у Графа в нашу первую встречу.       — Элен, — слова слетают с его губ, и он делает шаг навстречу изящной мраморной статуе. Словно в трансе тянет руку к прекрасному лицу, прикасаясь к щеке. Мужчина гладит так нежно и любовно, что становится не по себе. Но не позволяю огоньку ревности вдруг разгореться в груди, я не имею права на это, — моя жена и мать Элизабет, — почти шепчет он. Граф оборачивается с едва заметной улыбкой, — но вы, я думаю, догадывались.       — Это так, — согласно киваю, правда улыбнуться в ответ не получается, — но я желал услышать это лично.       — Ну что же, вот и услышали. Стоит продолжать или остановиться?       — Продолжать. Расскажите мне всё.       — Я так и думал, что ваше любопытство легко не удовлетворить. Тогда слушайте, но помните: всё рассказанное мной сейчас не должно уйти за стены сада. Не говорите об этом всуе, — слова ранят.       — Можно было это не озвучивать. Жаль слышать из ваших уст нотки недоверия, Милорд. Вы сомневаетесь во мне.       — Ошибаетесь. И мгновения не сомневался. Лишь обязан был сказать, что в эту тайну посвящены немногие. Не стоит огорчаться, но вы и правда очень нежно смотритесь, даже с надутыми губами. Прямо как Элизабет, когда грустит по пустякам, — ласковая усмешка. Отчего-то даже хочется сдерзить в ответ. Пустяки? Для него это пустяки?       — Я не огорчён и не дуюсь, как вы изволите выражаться. И не отходите от темы. Начинайте свой рассказ, а то к ужину мы точно не успеем вернуться. — Откуда взялась эта смелость, я не знаю, словно бесы попутали.       — Ммм… — он удивлённо уставился на меня, рассмеявшись, — Ну наконец-то, робость начала оставлять вас. А то я уже успел позабыть, что у кролика имеются зубки. Таким вы мне нравитесь больше. Сменив улыбку на маску отчужденности, он продолжает. — Присядьте, рассказ будет долгий. Итак, Элен Галбрейт — дочь знатного дворянина, как и Кэтрин. Они родные сёстры, о чём вам известно. Наш брак устроили родители во благо обеих семей. Да, по расчёту: ни моего, ни её желания никто не спрашивал. Тогда я только вернулся со службы и, имея множество амбициозных планов, жениться не собирался. Но стоило только увидеть эту прекрасную, юную деву, как я потерял разум. Влюбился до беспамятства и помешательства, что сыграло на руку её семье. Чтобы впечатлить неприступную девушку и завоевать расположение, я приложил немало сил: восстановил старый замок своих предков, привёл в порядок портовый городок, гниющий в ту пору, и смог наладить работу на фабрике. Мной гордилась семья, дела шли в гору. Как только Элизабет исполнилось восемнадцать, они с гордостью отдали её в жены. Я был счастлив и полон надежд, искренне желал заполучить её сердце и любовь, но так и не смог. После свадьбы она призналась, что была нечестна со мной и полюбить никогда не сможет, поскольку сердце её уже принадлежало другому человеку. Я был в такой ярости… И если бы знал, кто этот мерзавец, то непременно выпотрошил, словно петуха. Но со временем гнев улёгся. Пришлось осознать, что судьба быть несчастным постигла не только меня. Элен страдала от невозможности быть с тем, кого желала всей душой. Я искренне её жалел и, в конечном итоге, поклялся завоевать хотя бы её доверие и уважение. Этот сад воздвиг практически своими руками для единственной женщины, которую любил больше жизни. — Он умолкает, вглядываясь в моё лицо, — Я вложил в это место свою душу, в каждый камушек и цветок. Элен начала доверять; и пусть я не стал её возлюбленным, был верным другом и близким человеком. Мы стали настоящей семьёй. В нашей жизни воцарились спокойствие и взаимопонимание. Но оно длилось недолго. Казалось, что Элен позабыла свою первую любовь и смирилась, счастливо улыбаясь, будучи мне надёжной поддержкой. Но… Внезапно на пороге нашего дома возник человек. Тогда я даже догадываться не смел, какова его истинная суть. Это был родной дядя моей жены, что приехал из Европы повидать племянницу. Он и был её настоящей и порочной любовью. Этот человек лишил меня последней надежды на счастье. К сожалению, понять это получилось слишком поздно, — когда родилась Элизабет, а Элен попыталась наложить на себя руки. Ей практически удалось. Когда жену вытаскивали из моря в третий раз, я принял решение, что так больше продолжаться не может. Выбор был невелик и безумно тяжек. Я поступил по совести. Отпустил её, но с условием, что дочь останется в этом поместье. Разумеется, она согласилась. И при первой же возможности с любовником сбежала в Европу. А я, чтобы не опорочить знатную фамилию её семьи, выставил всё так, будто Элен выжила из ума и пришлось отправить её на лечение во Францию. И в подобное поверили легко, поскольку её попытки свести счеты с жизнью сыграли нам на руку. Вдаваться в подробности не буду, но организовать это было сложно. Её родители знали обо всём, охотно согласившись с этой задумкой. Брак расторгнут и я, с маленьким ребёнком на руках, что стал спасением и отрадой. После этого сад ушёл в небытие. Теперь вы знаете всё.       У меня нет сил произнести что-либо, лишь сердце кровью обливается. Теперь стало ясно, почему столько холода и печали было в этих глазах. Отчего столь прекрасное место было пропитано унынием и серостью. Так сильно любить и безответно, не это ли самая великое горе в жизни. С таким жить невероятно больно и печально. Мне так жаль…       — Но с Вашим появлением, мой милый мистер Бэлл, всё изменилось. Вы словно вдохнули в меня жизнь. — Он улыбается, присаживаясь рядом, — Вы оживили это место, заставили меня взглянуть на жизнь иначе и увидеть краски, возвращаться домой не только ради дочери… — Он смотрит, ожидая хоть какого-то ответа, но я по-прежнему не в силах сказать и слова, — Вы молчите, но почему? Вы расстроены или… Разочарованы?       — Нет-нет, ни в коем случае, — мотаю головой, вновь смотря на прекрасную статую, — я просто нахожусь в замешательстве. И думать не смел, что ваша жизнь сложилась так. И мне удивительно, что несмотря на всё, вы сохранили в себе столько света. Пускай он и был глубоко запрятан. Скажите, Милорд… Хэйл, вы скучаете по Леди Элен? Всё также любите её, несмотря ни на что?       — Вы и вправду такой ревнивец, Кейли.       — Я ни в коем случае не претендую на первое место в вашем сердце. Но хочется знать, что стало с чувствами за это время…       — Ревнивец. — смеётся, — Вы настоящий ревнивец и собственник, не отрицайте — напрасное дело. Да, я действительно любил и продолжаю любить свою жену. И порой… скучаю. Но всё иное в прошлом, шрамы давно зажили и чувства уже иные. Я знаю, что Элен счастлива, живёт в достатке с любимым человеком, и это для меня отрада. Значит, я поступил верно, пускай и ценой своих одиноких ночей, без возможности вновь отдать своё сердце другому человеку. — Я вскидываю брови, не понимая последних слов, — Но опять же, это было до того, как вы переступили порог моего дома. Как бы не смешно это звучало, но я безгранично счастлив. А о моих чувствах вы уже знаете, и отказываться от содеянного нет смысла. И хоть не строю призрачных надежд, намерен сделать вас счастливым. Вы слишком молоды, Кейли, вся жизнь впереди. Я думаю, сами это понимаете. Если настанет день, когда решите покинуть этот дом ради другого человека или целей, я отпущу вас, хоть и ранее клялся себе в обратном.       — Простите, но вы сейчас говорите откровенную чушь. Не нужно на меня накладывать такую ответственность. Никто не знает, что и когда случится. Всё может обернуться иначе, и наскучу вам я. К тому же, это не та проблема, о которой стоит сейчас задумываться.       — Вы продолжаете меня удивлять. И да, жизнь непредсказуема. Чуть позже я намерен посвятить вас в один крайне неприятный план, на случай, если наша связь окажется под угрозой раскрытия. Мы должны быть крайне осторожными. Побеседуем чуть позже об этом. А сейчас стоит возвращаться, — и тянет меня за ладонь, вынуждая подняться со скамьи. Чувствую, что он пытается уйти от дальнейшего возможного разговора.       — Да, вы абсолютно правы, и как бы не хотелось уходить, действительно пора.       Всё также держа ладони замком, мы уходим прочь от оранжереи. Я лишь на прощание кидаю взгляд на статую, увитую плющом. На каменном лице мерещится улыбка, словно давая своё благословение.        Когда мы доходим до фонтанов, Граф резко останавливается. Он разворачивается ко мне, пристально вглядываясь, явно чего-то ожидая. Ладони ложатся на плечи, и я сам тянусь вперед, совершая желаемое. Граф улыбается в мои губы и тут же перехватывает, нежно накрывая. Целуя неглубоко и бережно, словно упиваясь, растягивая наслаждение. Крепкие ладони опускаются на поясницу, и меня сильно стискивают в объятиях. Как же я желал этого, так сильно и так мучительно. Губы горят — мне почти нечем дышать, но так не хочется отпускать то тепло, что начинает сжигать и снаружи, и изнутри. Но Милорд останавливается, беря моё лицо в ладони и шепча, — Благодарю.       — Идите первым, мой белый кролик, а я вернусь в замок чуть позже. Поброжу ещё в окрестностях.       — Но…       — Просто идите, иначе я не отпущу вас.       — Хорошо, — отстраняюсь, делаю пару шагов назад, чтоб вновь не упасть в чужие объятия. — Вечером буду ждать вас с Элизабет в малой бальной с книгой в руках.       — Разумеется, а теперь идите… Ну же.        И я оставляю его, чувствуя жгучий взгляд в спину. Я иду не оборачиваясь, боясь, что ноги сами вернут к Милорду, но на сегодня сказка окончена. Пора опускаться на грешную землю. Предстоящий вечер будет ещё тем испытанием.

***

      — Кейли, ну ты чего ковыряешься в тарелке, дружище, вид такой уставший, — Джослин вывел меня из размышлений, подталкивая сдобную булочку, что приготовила Мисс Мари, а я удивлённо хлопаю глазами, пытаясь понять, о чём был разговор, — Небось, со своей вдовой куралесил, маленький проказник. Лопай больше, а то силёнок на других больших дамочек не хватит.        — Джос, будь добр, оставь свои непотребные шуточки, — Даже если бы хотелось обидеться на подобное, не получилось. Я слишком привык к этим шуткам, — а то не только у меня создастся впечатление, что ты не отказался бы от внимания прекрасных дам. Стоит ли мне тебя им представить? Ты сможешь насладиться приятным обществом, которого так желаешь. Сидящие рядышком служанки тихо засмеялись, слушая наш разговор. Джослин лишь откашливается.       — Неплохо, неплохо. — И старается перевести поскорее тему, — Старина Клейт сказал, что Господа завтра отбывают на весь день и у нас может быть выходной. Сходим на ярмарку?       — Ярмарка?       — Ну да, а то сидишь со своими книжками и нос не высовываешь, пойдём развлечёмся. — Хлопает меня по плечу. — Чарли нас отпустил.       — Не Чарли, а для Вас мистер Клейт, — строгий голос над нами, и Джослин втягивает голову в плечи, — а вы забываетесь, молодой человек, и на вашем месте стоило бы набраться манер для дальнейшего пребывания в стенах замка, — Управляющий усаживается за общий стол и, окинув нас всё тем же взглядом, слегка улыбается, — но действительно, завтра все господа будут в отъезде, и мне позволено вас отпустить. Разумеется, день будет оплачен так же, как и обычно. Можете позволить себе полноценный отдых.       Эта новость воодушевила всех. Будет возможность попасть на ярмарку, последнюю этой осенью; вдоволь нагуляться и повеселиться. Радостное событие для других, но не для меня. Это означает только одно — Граф вновь уедет, и неизвестно, куда и насколько. Вновь исчезнет в неизвестном направлении, не сказав ни слова. Почему? Едкий и грызущий вопрос, который я отметаю подальше, пытаясь вновь и вновь себе доказать что-то. Во-первых, мне ещё поведают, что к чему через пару часов. Во-вторых, а не сильно ли я распалился, ожидая, что мне сам Граф должен отчитываться за каждый сделанный шаг. Я был слугой и им останусь, мне не положено что-то требовать. Статус любовника ничего не меняет. Или я ошибаюсь, вновь нагнетая?       На часах восемь часов, и я сижу в малой бальной у камина с книгой в руках, ожидая маленькую воспитанницу и её отца. Надеюсь, у Милорда останутся силы и он скоротает с нами этот вечер. Сегодня я хочу сделать сюрприз. Книга на моих коленях — именно та, что стала частью личной жизни. Маленькая Леди уже давно просила меня почитать её, но я все тянул момент, страшась ассоциировать нас с персонажами. Но теперь былого страха нет, и пришло время для «Страны чудес». Наконец, за спиной распахивается дверь и я почтенно кланяюсь в знак приветствия. Этот вечер должен быть прекрасным.       Так оно и есть. С наслаждением читаю, ощущая, как в душе невероятно тепло, ощущение безграничного уюта и спокойствия пропитывают целиком. Я готов приложить все усилия, лишь бы лицезреть, как напротив меня сидят такие важные в жизни люди. Миледи, по началу, с восторгом впитывает в себя каждую услышанную строчку, сидя на коленях у отца, а сам Граф, закрыв глаза, расслабленно отдыхает в кресле, изредка поглядывая на меня из-под приоткрытых век. Читаю долго, с упоением, вкладывая эмоции в каждую строчку. Лишь чуть позже замечаю, что маленькая Леди безмятежно дремлет, опустив голову на грудь отца.       — На сегодня, пожалуй, достаточно, кролик. Искренне благодарю за чудесный вечер.— А я киваю, закрываю книгу и сопровождаю их к дверям. У самой двери, прежде чем уйти, в мою ладонь ложится маленький свёрнутый клочок бумаги. Я раскрываю его в комнате, читая слова, которые приводят в замешательство. «Не покидайте замок завтра».       Что это значит? Ведь завтра, как известно, все господа покинут имение, освободив слуг от работы. Как же быть?